Кто на новенького? Новенький на вас!

Забавно провожу последние два месяца. В молчанку играет Томас, а я подыгрываю ему, и на обеде мы обмениваемся лишь случайными взглядами. Я бы очень хотел прорваться сквозь его лед, которым он себя обложил, вот только я не знал, что смогу столько продержаться и молчать во время принятия пищи, ведь я болтун и весельчак, молчать – не мое. Но я держусь уже столько времени и все больше замечаю за собой, что мне самому нравится молчать. Я даже нашел в одной книге очень хорошую фразу, что друзья не те, с кем ты можешь поговорить о чем угодно, а те люди, с кем ты можешь помолчать. Согласен с этим утверждением, мне так приятно молчать, что разговоры наши стали сводиться к моими «Доброе утро» и «Спокойной ночи». Хотя мне все же и интересно, что за человек скрывается за этими голубыми глазами… Я часто замечаю, что когда он курит, его глаза пустеют, и я перестаю видеть разум в них, будто он покидает свое тело. Уверен, у него есть причины вести себя так с другими людьми, и мне безумно интересно узнать, что именно послужило причинной его абстрагирования от окружающих. Хотя нет. Сейчас меня это не волнует. Меня полностью устраивает то общение, что между нами, та связь, которая заставляет меня слушаться этого парня. Он ведь даже умудрился сообщить мне, что пьет чай с двумя ложками сахара, я даже сейчас улыбаюсь, вспоминая, что со мной было в тот момент, когда я увидел на своем учебнике надпись ручкой (!) с этой информацией от Томаса. А еще один раз он угукнул на мое «Доброе утро», в тот день я был безмерно счастлив, и никто не мог понять, что же со мной произошло. Чувствую себя идиотом. Радуюсь, как настоящий придурок, что же еще мне остается думать о себе? Мне даже по-своему страшно, что будет, если я узнаю о том, как жил Томас прежде? Вдруг я перестану быть тем, кем сейчас являюсь? А еще эти однокурсники и преподаватели, которые выносят мой мозг. Первые тем, что я должен перестать общаться с Томасом, а вторые еженедельными «субботниками». Я просто вымотан морально, и только молчание этого красивого создания рядом оставляет мне надежду на лучшее. Мама звонила еще, переживала, что я живу в комнате с ним, и директор предложил мне переехать, но я отказался. Нечего им лезть не в свое дело. Только я могу решать, что я буду делать. В этом я был тверд, поэтому у них ничего не получилось. Так что сегодня я, как обычно, взял себе салат и мятую картошку вместе с томатным соком, то же самое, только с молоком, положил на поднос для своего соседа, сел напротив Томаса (который меня ждал) и собирался начать кушать, как вдруг парень напротив меня сказал чуть слышно: - Приятного аппетита. Я несколько секунд ошарашено смотрел на Томаса, а он как назло опустил свой взгляд и прикрылся челкой, стал кушать свой салат, из-за чего я не мог понять, показалось ли мне, что он вдруг заговорил со мной. Вдруг мне померещилось? Я слышал о том, что когда сходишь с ума, и не такое может показаться. А если учитывать то, о чем я постоянно думаю по ночам и в душе… Меня тянет к этому холодному парню, мне просто плохо видеть его внутренние терзания, его внутреннюю опустошенность. Он будто очень злой кролик, может и неверное сравнение, но его миловидность не дает мне даже надежды на более достойное сходство с хищниками. Вот только другие думают иначе и давно уже окрестили Томаса - «психованным тушканчиком», хотя я слышал и более крутые клички для него: «лис», «волк», «черный волк», «бешеный песец» и еще несколько, которых я уже не помню. Но я не об этом. Он меня привлекает. Я слышал от своего друга рассказ, как он целовался с парнем, и что «он похож на девушку», но вот Томаса я с женским полом никак не ассоциирую. Да, он худой и хрупкий, но это только с первого взгляда, ведь все равно он красив именно с мужской точки зрения… Черт, высказался не так. Вот и матерюсь теперь, ох. Просто он выглядит не женственно, но сексуально. И пусть у него нет груди или еще чего-то, но его бледная кожа и такие мягкие прямые линии тела, что я просто не могу… Не могу не думать о нем. И его вот этот странный характер, склонность к резкому выплеску эмоций, внутренняя сила и даже привычка тушить сигарету об собственную парту – все притягивает меня. Я понял, что уже некоторое время, не отводя глаз, смотрю на него, а он на меня и что-то говорит… - Ты совсем меня не слушаешь, - сказал Томас и вновь опустил свои глаза на тарелку. - Извини, - отвечаю я, - задумался. Больше мы в тот день не обменялись ни словом до самого вечера, когда он в очередной раз удивил меня. - Хочу спросить, - проговорил парень, внимательно глядя на меня, будто от моего неверного шага может решиться судьба всего мира. Я некоторое время ожидал продолжения, но Томас решил не говорить мне ничего, пока я не отвечу, так что мне оставалось лишь утвердительно кивнуть, мол, слушаю его и ловлю каждое слово. - Почему ты никогда при мне не переодеваешься? Странный вопрос, честное слово, и неожиданный. - Эм, - начал я, не зная даже что и сказать, - я просто привык в ванне это делать… Прозвучала фраза странно, не зря Томас улыбнулся, а ведь улыбка ему очень идет. - Понятно. Интересно получу ли я ответ на свой вопрос, но все же задам его, рискну: - А почему это тебя так волнует? Томас замолчал, и я испугался, что отпугнул парня от общения, и неизвестно когда у него вновь появится желание поговорить со мной. - Просто, заметил, - пожал плечами парень и продолжил, - давай чаю попьем? Черт возьми! Он, правда, решил пообщаться со мной, может Томас расскажет что-нибудь о себе… Я сходил в общую комнату, где есть чайник и не пожалел времени (как и обычно) на то, чтобы разлить по чашкам черный чай. Вскоре мы сидели у нас в комнате и молча пили горячий напиток, а я боялся произнести хоть слово, нарушить ту идиллию, что возникла. - Почему черный чай? - Не любишь? – сказал я. - Наоборот, просто удивлен, что не кофе. - Не люблю кофе. - И я. Какое-то время вновь возникло молчание, только оно было не неловким, просто мы отдыхали от слов. Тишина для нас не следствие, а причина, и вообще я уже смутно понимаю, о чем думаю… - Можешь раздеться? – спросил меня Томас, и мне показалось, или он покраснел? - Эм, - я вновь был застигнут врасплох вопросом. - Не догола. Только верх. Замечательное дополнение, оно меня частично успокоило. - Зачем? - Не хочешь? По-моему, это ненормальный разговор. Кто будет говорить о таком? Кого будет интересовать такое? Но я все же молчал, не двигаясь и ожидая чего-то, надеясь получить объяснение, только, увы, оно не последовало, так что я решил рискнуть. Да и собственно, что в этом такого особенного, я ведь парень, и он тоже парень, чего мне стесняться. Вот только когда я снял рубашку, не забыл покраснеть, ведь меня охватило странно чувство, будто я вообще голый… А еще этот взгляд, такой внимательный, скользит по моему телу так, что хочется спрятаться, но я стараюсь стоять ровно. Томас встал со своей кровати и подошел ближе, я резко ощутил нашу разницу в росте, хорошо хоть в свою пользу, иначе почувствовал бы себя жертвой. И взгляд. Эти глаза не дают мне двигаться. Как будто удав смотрит на кролика, и я не себя сравниваю с пресмыкающимся. Вот какое чувство сковало тех парней, когда я вбежал в комнату и увидел, как Томас душит Мишеля. А ведь даже тут он проявил свою сущность, теперь я понял, кто он. Томас – удав. Вот только бы мне еще легче от этого стало. И вместо того чтобы просто смотреть на Томаса, я бы сделал хоть одно движение, но что-то не дает мне ничего сделать. Это не страх. Напряжение. Парень медленно проводит рукой по моему торсу, снизу наверх тянутся его пальчики, тонкие, аристократичные, будто тропинку вычерчивают у меня на животе. А я боюсь дышать, и это не страх перед ним. Это – возбуждение. То, из-за чего я так долго сдерживался, хочет выбраться наружу. Тот зверь внутри меня, который желает Томаса сильнее, чем чего-либо другого. Вот только я не хочу потерять то, что образовалось между нами сейчас. Он собирается дальше касаться меня, но я резко хватаю его руку, сжимаю, возможно, ему больно, но я слишком сдерживаюсь, и у меня уже нет сил быть нежным и чутким. Я просто хочу остановить все это прежде, чем вся эта ситуация превратиться в кое-что похуже. А мое сердце бешено стучит. Я смотрю в глаза Томасу и вижу, что он сам будто испуган, боится себя или меня, не важно. Главное – он не желает продолжения этой ситуации, и я откидываю его руку от себя, чтобы не дать себе надежды на то, что возможен секс. - Прости, - слышу я его голос, будто сквозь туман. И все встает на свои места. Это была последняя проверка. Как я и думал, было много попыток со стороны других людей на счет секса по отношению к Томасу. И я, наконец, прошел проверку, хоть мне и было сложно. Теперь в его глазах была нежность, хотя немного льда я всё же видел, но уже куда меньше, чем в начале дня. Рад ли я? Рад. Но не полностью, и я постараюсь забыть о тех желаниях, что возникают у меня при виде Томаса. Я буду стараться.