The Beast of Beacon

— Итак, каковы ваши впечатления от учебы в Биконе? — Вы задаете каждому ученику этот вопрос, — саркастично протянул Адам. — Или я особенный? — Последнее. — Озпин не повел и бровью. Адам фыркнул, наклоняясь вперед в своем кресле. Небольшое действие не осталось незамеченным и заставило Гудвич резко вздохнуть. Он позволил увидеть свои руки, ухмыляясь тому факту, что даже незначительное действие может вызвать такую ​​реакцию. — Давайте опустим любезности и перейдем к делу. Я не сделал ничего, за что меня должны были бы вызвать, и когда я в последний раз проверял, мои товарищи по команде все еще дышали, так что это должно быть предупреждение. Лес Вечной Осени, я полагаю. Время слишком подходящее, чтобы это могло быть чем-то другим. Директор Озпин затушил добрую улыбку, которую он выбрал для их ранней утренней встречи. Гудвич, даже не удосужившаяся попробовать, стояла рядом с хмурым взглядом. Оба были ему неприятны, но Адам предпочитал ее реакцию. По крайней мере, она была честной. — Очень хорошо. Буду откровенен. Поездка в Лес Вечной Осени выведет вас за пределы Бикона с различными группами студентов. Это опасная территория вдали от безопасного Вейла, и мы бы очень не хотели, чтобы произошли какие-либо несчастные случаи. — Я обязательно надену защитный шлем. — Ты – несчастный случай, — выплюнула Гудвич. — Глинда. Я уверен, что мистер Торус точно знает, о чем я говорю. Нет нужды объяснять ему это по буквам. — упрек заставил Гудвич сердито отвести взгляд. Похоже, у них проблема на ровном месте. — Я уверен, что вы понимаете нашу озабоченность, Адам. Мы даже думали о том, чтобы задержать вас под каким-либо предлогом и позволить вашей команде поехать без вас. — Почему бы на этом и не остановиться? Меня не интересует этот лес. — Если бы мы поступали по-моему, мы бы так и сделали, — сказала Глинда. — Это не так просто, — возразил Озпин, бросив на нее еще один короткий взгляд. — О чем хорошо знает Глинда. Если мы будем держать вас подальше от вашей команды, мы подадим плохой пример, который может быть неправильно истолкован учениками. — Немного поздно для этого. Они уже знают, что ты мне не доверяешь. — он посмотрел на Глинду. — Или что мне не доверяет она. — Нас больше беспокоит то, что они могут поверить, будто недоверие просходит из-за вашей расы, а не из-за преступлений, которые вы совершили. Глинда права, не доверяя вам. В то же время мы не хотим пускать слухи о том, что Бикон несправедлив к фавнам. — Как я уже сказал, для этого немного поздно. — Что? Никто не мог подумать, что я предубеждена! — глаза Гудвич ожесточились. — Если ты так в это веришь. Опять же, те, кто вынашивает такие мысли, всегда громче всех их защищают. Я не могу быть расистом, говорят они. У меня есть друг-фавн. — Я предпочитаю невиновных виновным! — отрезала она. — Ты чудовище! — Я знаю это. — его признание ошеломило ее, и Адам взял на себя инициативу, устремив на нее свой здоровый глаз, прежде чем она успела прийти в себя. — Но мы говорим не о том, что я знаю, не так ли? Мы говорим о том, во что могут поверить студенты. Что они могут увидеть и подумать, имея ограниченную информацию. — он наслаждался игрой эмоций на ее лице. — Это не самая лучшая картина, не так ли? — Это… Нет. Я этого не приму. — яростно бормотала учительница, впившись пальцами в блокнот. — Примешь ты это или нет, не имеет значения. Это факт. — Конечно, нет! Ни один ученик не мог так подумать обо мне, и я не стану склоняться к тому, что так может думать кто-то кроме тебя! — вскинув голову, она отвернулась от него. — Озпин, я считаю, что лучше оставить это дело тебе. Мне нужно подготовиться к походу. Доброго дня. — мгновением спустя она убежала, несколько раз нажав кнопку лифта, для закрытия дверей и спустилась вниз. Они оба молча смотрели и ждали, Адам скучал, а Озпин тяжело вздыхал. — Мистер Торус, пожалуйста, воздержитесь от противодействия моему заместителю. Глинда – хороший учитель, заботящийся о благополучии своих учеников, а вы — вне зависимости от ваших намерений – чрезвычайно опасный человек. Хотя наше постоянное внимание может показаться вам несправедливым, знайте, что оно не исчезнет в ближайшее время. — Я не хочу ни с кем враждовать, — солгал он. Вайсс была исключением и его тайной слабостью. — Я не говорил ничего, кроме правды. — Глинда не расистка. Уверяю вас в этом. — Я никогда и не говорил, что это так. Я сказал , что ее действия могут быть неверно истолкованы как таковые. — он встретился взглядом с директором школы и сказал, — Они и были неверно истолкованы. Озпин стал выглядеть встревоженным, а его глаза расширились за линзами. — Понятно. В таком случае, спасибо, что обратили на это мое внимание. Я расследую это. Если это правда, есть еще больше причин не удерживать вас от посещения Леса Вечной Осени. Тем не менее, мы не можем бесконтрольно отпустить вас с таким количеством невинных детей. — Вы имеете в виду со Шни? — Все наши студенты важны. — Конечно. Просто некоторые важнее других. — Я не буду с вами спорить, мистер Торус. Наши условия просты. — он толкнул что-то через стол, выглядящее как наручные часы. У них был кожаный ремешок, серебряная поверхность и не было заметной защелки, с помощью которой его можно было открыть или закрыть. — Вы должны носить это во время путешествия и всякий раз, когда вам дают задание за пределами города. Оно будет передавать ваше местоположение в режиме реального времени на свитки каждого учителя в Биконе. — Насколько мал заряд взрывчатки? — Взрывчатки нет… — Ну же, вы даже не пытаетесь. — Адам вытянул левую руку ладонью вверх. Озпин наклонился, чтобы надеть прибор ему на руку, коснувшись своим свитком кожаного браслета, который согнулся, обнажив крошечную застежку, которую он расстегнул. Браслет плотно обхватил его руку, ощущаясь не слишком тяжелым или мешающимся. — Я понимаю, у вас нет причин доверять нам… Адам встал, отодвинув стул. — Избавьте нас обоих от напрасных усилий. Вы не доверяете мне – иначе вы были бы дураками. Абсолютными идиотами. Вам также нет дела до моего так называемого искупления. Причина, по которой вы так поступаете – это шанс, что я перестану представлять угрозу, и куда более реальный шанс, что вы поймаете меня на месте преступления и у вас будет причина арестовать меня. — Озпин этого не отрицал. Хорошо. —Давайте не будем больше тратить время друг друга. — Вы верите, что я так поступаю, Адам? — Всецело. Я не вижу, чтобы вы вызывали сюда Блейк день за днем ​​или следили за каждым ее движением. — Мисс Белладонна – другое дело. — Серьезно? — сорвался он. — Мы одинаковы. Идентичны. Единственная разница – в наших званиях, но за исключением этого, мы присоединились к Белому Клыку в одно и то же время, несли одни и те же идеалы и покинули его в один и тот же день. Единственная разница, которую я вижу, это то, что она получает предложенный ей шанс на искупление без каких-либо условий, в то время как я под наблюдением день и ночь, и меня постоянно испытывают на прочность. — Это все различия, которые вы видите, молодой человек? — снисходительно спросил Озпин. — Я вижу еще одно. Довольно важное. — И это? — Мисс Белладонна пришла сюда, желая искупить свою вину; она пришла в отчаянии, чтобы разорвать все связи и оставить прошлое позади. Ваша же цель не в том, чтобы стать лучше, начать все заново или начать новую жизнь. Вы же лишь хотите доказать ей насколько она ошибается насчет вас. — его глаза понимающе сверкнули. Раздражает. — Разве это не так? Адам зарычал и, отбросив стул, поднялся, не говоря ни слова. Он бросился к лифту, сжимая и разжимая кулаки. — Приятного дня, мистер Торус, — крикнул ему вслед Озпин. — Я слышал, что Лес Вечной Осени прекрасен в это время года. /-/ — Зачем тебя вызывали в кабинет директора? — спросила Руби, изо всех сил стараясь не звучать слишком требовательно или слишком возмущенно. Это было тяжело, особенно когда она была с Адамом всю прошлую ночь и все утро и точно знала, что он не сделал ничего такого, что заслуживало бы порицания. Единственный момент, когда он был вне ее поля зрения, был на утренних спаррингах, но с ним была Вайсс. Она знала это, потому что обычно резвая девушка вернулась, выглядя как смерть. Адам не ответил на ее вопрос. Это не беспокоило ее, как должно было бы, поскольку он почти всегда игнорировал, когда Янг или Вайсс спрашивали его о чем-то. — У тебя ведь не было проблем, не так ли? Ты ведь не сделал ничего плохого! — Я не попал в беду… Прогресс! Слова! Руби улыбнулась и тому, что она вытянула из него, и новостям. — Хорошо. Что это было тогда? — Я кое-что потерял в Изумрудном лесу. — он сверкнул своей рукой и маленькими наручными часами на ней. — О! И они хотели вернуть его? Это было мило с их стороны. — Ты думала, что это что-то большее? — одарил он ее редкой улыбкой. — Нет, — сказала она, зная, что он уловил ее ложь по тому, как он усмехнулся. Это было отчасти насмешкой, отчасти смехом, и казалось, что он скорее развлекается, чем издевается над ней. Короче говоря, это был Адам. Либо в ужасном настроении, либо смеется над миром в целом. — Ладно, может быть. Ты должен признать, что мисс Гудвич не очень-то тебя любит. — Мне она тоже не нравится, поэтому меня это не беспокоит. И это не дает мне покоя. Он был ее партнером, ее товарищем по команде и ее другом. В Сигнале бывали хулиганы, но среди учителей их никогда не было, но и фавнов у нее никогда не было в друзьях. В Сигнале их было несколько, но они всегда держались вместе, и она тоже не была душой компании. Руби последовала за своим партнером к шкафчикам. У нее уже был готов Крещент Роуз и ее снаряжение, но его вызвали после завтрака, и он пропустил всю эту безумную суету. Адам подошел к своему шкафчику и коснулся пальцами клавиатуры, нахмурился и отвел их. Он осмотрел свой палец. — Что случилось? — Цифровой блок липкий. — он шлепнул ее по руке, когда она тут же потянулась, чтобы проверить. — Ты что, собака, которая должна тыкаться носом в предмет, чтобы узнать, настоящий ли он? — Гав! — ухмыльнулась Руби. Покачав головой, Адам набрал свой пароль перед ней, либо полагая, что она не злоупотребит им, либо совсем об этом не заботясь. Даже если это почти наверняка было второе, Руби цеплялась за первое, покачиваясь на каблуках с улыбкой. Он рывком распахнул дверцу шкафчика, но был отброшен назад, когда поток жидкости выплеснулся на пол и его ботинки. — Ах! — пискнула она, отпрыгивая назад. Жидкость скапливалась на полу и растекалась, пузырящаяся и пурпурная. В его шкафчике пахло … фруктами. — Это фруктовый сок!? — Газировка, — ответил он, протягивая руку и снимая Уилт с крюка сзади. Он поморщился и заодно достал набор для чистки, не обращая внимания на липкое месиво на нижней полке. Он передал ей набор, который она подержала для него, а он открыл его и вынул тряпку, протирая Блаш, удаляя липкие следы блестящего шипучего напитка. — Ты хранил в шкафчике напитки? Почему они взорвались? — Я этого не делал. — Адам закончил уборку, положил набор для чистки обратно внутрь — на этот раз на верхнюю полку — и ногой захлопнул дверь. — Пойдем? — спросил он, прижимая Уилт и Блаш к левому бедру. Руби снова посмотрела на шкафчик, а потом на него. — А мы не будем об этом говорить? Единственная приподнятая бровь, которую он ей подарил, предполагала, что так оно и есть. — Мы опоздаем на экскурсию, если задержимся еще больше. Я не уверен, что хочу давать Гудвич еще больше причин для моего наказания. — Ох! П-правильно. Пошли! /-/ Их работа заключалась в сборе сока. Они – охотники и охотницы на обучении; защитники следующего поколения – должны были наполнить по одной банке соком, собранным с дерева. Что не так с этой школой? Вот почему я ненавижу королевства, — подумал он, вонзая кран в кору и забивая его ножнами. Он прорезал древесину и заставил густой поток розоватого ихора вылиться в банку, которую он держал перед собой. Гримм бродят по всему Ремнанту, фавны страдают, деревни разрушены, а мы тем временем собираем сок. — Что за трата времени… — Ты что-то сказал, ворчливые штаны? — Янг пошутила. — Я сказал, что это пустая трата нашего времени, — он ударил дерево, когда оно отказалось давать больше сока, вырвал кран и побрел к другому. — Мы не совершенствуемся, и этот набор навыков даже отдаленно не применим к нашей жизни охотников. Зачем мы здесь? — Здесь есть Гримм. — Как и в Изумрудном лесу. — Это правда. — Янг подняла свою банку, поморщившись от того, что она была на две трети пуста. — Если бы они хотели, чтобы мы сразились с Гримм, они могли бы просто снова запустить посвящение. Сделать из этого тренировку. — вздохнув, она добавила, — Это было бы куда интереснее, чем добыча сока. — Почему это так тебя беспокоит? — спросила Вайсс. — Ты уже тренировался этим утром. Еще немного, и ты потянешь мышцы. — Меня это беспокоит, Шни, потому что я презираю тех, кто сидит и ничего не делает. — Э!? В чем здесь моя вина? — Это не твоя вина, — в этот раз. — Это вина Бикона. — Что ты имеешь в виду? — спросила Руби. — Мы учимся быть охотниками. — Для чего? — Чтобы спасать жизни, очевидно. — Да. — он ударил ножом еще одно дерево, со всей яростью забив кран. — Нам суждено стать следующими защитниками Ремнанта от Гримм. Каждый день разрушаются деревни, распадаются семьи и страдают люди. — страдают фавны. — Каждая секунда драгоценна, и мы должны использовать каждую из них по полной. А что делаем мы? — Ничего. — Руби виновато опустила банку. — Мы ничего не делаем. — Точно. Это не наша вина – не ваша или чья-либо здесь – но меня раздражает, что наше время тратится впустую на что-то подобное. И где-то там кто-то в опасности, надеется, что охотник спасет их, а ведь мы могли бы сделать это. — Вместо этого мы постукиваем по деревьям, — сказала Янг, теперь так же расстроенная, как и он. — Да ну нахрен. — Способ убить настроение, — прошептала Вайсс. — Я не вижу ничего плохого в том, чтобы так думать. — Руби защитила его. — У Адама просто сильное чувство правильного и неправильного. Некоторые сказали бы слишком сильное, особенно в том, на что его толкало чувство справедливости. Это всегда было его проблемой, что он не мог сидеть сложа руки и ничего не делать – и что он ненавидел тех, кто это делал. Какой смысл иметь богатство, силу или власть, если вы не собираетесь использовать их, чтобы изменить мир? Гира и Кали имели влияние, но растратили его на протесты, которые снова и снова доказывали свою бесплодность. И после того, как у них ничего не вышло, что они сделали? Отступили в Менажери и сдались! Они пробовали мирный подход. Атлас ответил насилием. — Мне не нравится, когда мое время тратится впустую, — признался он. — Я здесь не для того, чтобы совершенствовать свои навыки работы в саду. Никто из нас. — Должно быть это какой-то вид отдыха, — возразила Вайсс. — Мы не можем тренироваться днями напролет… — прежде чем он успел ответить, она уже вздохнула. — Но это должно происходить после занятий, не так ли? Мы могли бы сейчас заниматься боевым слаживанием и стать лучше как команда. Ты прав. Мы можем – даже должны – уделить тренировкам больше времени. Но они не могли. Бикон диктовал им, что они должны были делать, и если Бикон считал что-либо важным – ошибочно или нет – они должны были это делать. После этого Команда RYST работала в тишине, а шумная болтовня последнего получаса сменилась стуком кранов, вбиваемых в дерево, и бульканьем наполняемых банок. Это ударило по Руби сильнее всего. Присев у нового дерева, она смотрела, как сок вытекает, как кровь, и не могла не думать, что кто-то там тоже может истекать кровью. Может быть, это пока не входило в ее обязанности, но мама и папа всегда говорили, что охотники это герои. Когда она станет охотницей, она позаботится о том, чтобы больше не было таких семей, как ее. Это стало бы возможным через четыре года, но что, если бы это можно было сделать за три. Если бы не мелочи, на которые тратится время? Уроки Порта например. Они были удобны для сна, но это время можно было бы потратить на то, чтобы стать лучше. Бикон должен был стать лучшей академией охотников на Ремнанте. Почему их время тратилось впустую? Если бы учителя хотели, чтобы они выполняли работу по дому, они могли бы, по крайней мере, помогать в больницах или доставлять еду беженцам, прибывающим из разрушенных деревень. Проклятье, их можно отправить, чтобы помочь восстановить дома, поврежденные Гримм. Таким образом, они могли бы и помочь, и получить тяжелую тренировку с подъемом тяжестей. — Тяжелые слова, да?— Янг скользнула мимо нее, чтобы взять дерево рядом с ней, забивая в него кран. — Я бы назвала его занудой, но я бы чувствовала себя коровой, если бы сказала это сейчас. Думаю, ты тоже. — Да. Как ты думаешь, он прав? — Руби слабо улыбнулась. — Не такой уж сложный вопрос, не так ли? Конечно, он прав. Конечно, это территория Гримм, но мы не охотимся на них активно. Мы просто ухаживаем за деревьями. — Янг сердито посмотрела на свою банку. — Может быть, это нужно для медицины или чего-то в этом роде. — Ты думаешь? — Не знаю. Но думаю, что мисс Гудвич сказала бы нам это, если бы это было правдой. Я даже видела, как кто-то пил это недавно. — голова Янг поникла, глаза закрылись. — Я тоже выпила. Вкус был приятный. Теперь он завис у меня в желудке, как свинцовая гиря. Руби не позволила упреку сорваться с ее губ. Янг явно чувствовала себя достаточно плохо. — Я не скажу Адаму, — пообещала она, заслужив благодарную улыбку. — И ты не знала. К тому же, мы все равно застряли здесь, пока мисс Гудвич не позовет нас. Мы должны устроить тренировку сегодня вечером. — Хм? — Все мы, — сказала она, повысив голос, чтобы Вайсс и Адам могли слышать. — Сегодня вечером я созываю команду на тренировку! Полные командные учения и другие вещи. — «И другие вещи» заставило Адама и Вайсс приподнять брови глядя на нее, но она продолжила, покраснев. — Если мы потеряем часы тренировок из-за этого, нам необходимо наверстать упущенное в свободное время. Это приказ от вашего лидера группы! — Л-ладно! — сказала Вайсс. — У меня нет возражений. Адам выдержал взгляд Руби три долгих секунды, а затем один раз кивнул. Это все, чего она от него добилась, но это было все, что ей было нужно, что позволило ей вернуть часть прежнего веселья. Они могли бы относиться к этому как к времени для отдыха, если бы позже отработали это время. Таким образом, не будет ощущения, что они ничего не делают, в то время как люди рассчитывают, что они будут тренироваться изо всех сил. — И, может быть, нам стоит присоединиться к Адаму по утрам… — Руби, нет! — Янг захныкала. — Он встает в пять! Я умру! /-/ Пара Гримм, кажется, наткнулась на студентов, но не было ни раненых, ни призывов к отступлению. Команда RYST вообще не увидела никаких действий и вернулась к Буллхэдам, когда сработал их звуковой сигнал. Транспорт был посажен на поляне, мисс Гудвич стояла около него, перед ней стояли открытые деревянные ящики с мягкими секциями. Они забрали из них пустые банки и теперь будут ставить полные обратно. — Сформируйте упорядоченную очередь. Произнесите ваше имя, когда будете сдавать заполненные банки. Не уходите, пока ваше имя не запишут. Каждый студент должен отчитаться перед тем, как мы уйдем, и я лично обеспечу каждому ответственному за беспорядок, задержание до конца недели. Эта угроза была маловероятной, ведь даже одного пропавшего человека было достаточно, чтобы начать розыск. Естественно, его команда рванулась вперед, чтобы втиснуться в очередь, а он отступил, проявляя терпение, чтобы не иметь дело с массой потных тел. Он всегда ненавидел толпы, не мог им доверять после протестов. Слишком много случаев сбивания с ног, растоптанных или раздавленных напором тел. Он был не единственным, кто так себя чувствовал. Пара других более терпеливых студентов отступила, среди них было знакомое потрясенное лицо, широко раскрытые желтые глаза встретились с его собственными. Это было так неожиданно, что он не знал, что сказать. Все время он пытался загнать ее в угол и поймать ее одну, а теперь вдруг они оказались лицом к лицу, каждый отступил назад, когда их команды мчались вперед, не считаясь с личным пространством. Она всегда была такой же, как он, всегда была гораздо более закрытой личностью. Ему хотелось накричать на нее, обвинить ее, но больше всего ему хотелось шагнуть вперед и прижать ее к себе, уткнуться лицом в ее мягкие волосы. Слабость сдавила ему горло, и слова вырывались сдавленно. — Блейк… Чья то рука скользнула под его локоть слева и коснулась крышки запечатанной банки, шлепнув ее вниз и высвободив из его ослабевшей хватки. Адам услышал из-за плеча насмешливое возгласы за секунду до того, как стекло разбилось и сок выплеснулся на его ботинки. Звук поразил всех, обратив взгляды всех в округе в их сторону. Блейк отшатнулась. — Что это было!? — спросила Гудвич. Она протиснулась к ним сквозь толпу, ожидая увидеть потасовку и готовая вмешаться в драку, прежде чем она успеет обостриться. Увидев его, ее глаза сузились. — Торус. Что это значит? — Я видел, как он уронил банку, мисс, — сказал парень сзади. Это был не Кардин или кто-то из его команды, но насмешливая улыбка все равно была. — Мистер Торус. Это правда? Слишком потрясенный тем, что он был перед Блейк, он ответил, не подумав. — Кто-то выбил ее из моих рук. — Это правда? — ее глаза блуждали по ближайшим ученикам, большинство из которых попятились. Они смотрели на начало очереди, а не на них. Только один человек мог бы подтвердить как непосредственно наблюдавший. — Мисс Белладонна, вы видели, как кто-нибудь выбил банку из рук мистера Торуса? — Я… я… — так же потрясенная, как и он, Блейк отвела взгляд. — Я ничего не видела. Глаза Адама сердито закрылись. — Мистер Торус, я буду благодарна вам за то, что вы признаетесь в своих ошибках в будущем. Я пропущу это без отработки, но вы компенсируете потерянный сок, помогая профессору Пич с ящиками, когда мы вернемся. Вы меня поняли? Его глаза продолжали следить за Блейк, наблюдая, как она сливается с толпой – с людьми – некоторые из них даже зашли так далеко, что похлопали ее по спине за то, что она, казалось, подыгрывала их шалости. Он не злился, он не удивлялся, он не чувствовал себя преданным. Он не знал, что чувствовать. — Да, — пробормотал он. — Да, что, мистер Торус? — Да, мисс Гудвич. Я понял. Когда учитель повернулся, и толпа сделала то же самое, Руби подбежала к нему. — Адам. Что случилось!? — Я уронил ее. Я был неуклюжим. — Херня. (В оригинале bull and shit. Дословно: бык и дерьмо - ПП) — Янг ткнула его в грудь. — Я должна согласиться, — сказала Вайсс. — Есть много нелестных слов, которые я бы использовала, чтобы описать тебя, но неуклюжего нет в этом списке. — Тебе не кажется, что обвинять бычьего фавна во всякой ерунде – это немного неуклюже? — Адам вздохнул. — Почему это? — Глаза Янг округлились. — Ох, дерьмо, я не имела в виду… — Это была шутка. — он должен был остановить ее, пока она не восприняла это всерьез. Его шутки постоянно терпели неудачу, но никто никогда не обвинял его в хорошем чувстве юмора. — Я знаю, что ты имела в виду. Что касается этого, — он посмотрел на остатки трех часов потраченного впустую времени, разбросанные по траве. — Не обращай внимания. В конце концов, все это бесполезно. Лучше пролитый сок, чем кровь. — Но тебя не будет на командных тренировках, — заныла Руби. — Я тренируюсь по утрам. — Это не могло изменить того, насколько расстроенной она выглядела. — И я могу присоединиться завтра? — Ага! Завтра устроим дополнительные командные тренировки. Как требовательно, для нее. Адам все же кивнул. Обучение всегда было ценным, и она поступила правильно, как руководитель группы, назначив тренировку. Они нуждались в этом больше, чем он, но смысл командных тренировок заключался в проверке сплоченности, а не индивидуальных способностей. Это требовало его присутствия, и он полагал, что обязан им. По крайней мере, это был бы шанс продуктивно выжечь некоторое разочарование. Руби выглядела слишком хрупкой, чтобы выдержать хороший удар, но Янг была вынослива. Возможно, он мог бы даже получить хороший бой. — Это происходит из-за того, что ты фавн? — тихо спросила Вайсс. Для сравнения, он не удосужился прошептать. — Возможно. Почему так удивлена? Первый раз видишь подобное? — Да! Настала его очередь называть это херней, но он этого не сделал. Вайсс только защищала бы свой аргумент и утверждала бы, что никогда раньше не сталкивалась с дискриминацией, что было достаточно иронично, стоило только вспомнить ее фамилию. Даже если она не видела шахты, она должна была быть свидетельницей протестов, того, как Атлас их разгонял, законов о труде, которые навязывал ее отец, и постоянной волны фавнов, вытесняемых из Королевства, которые либо уезжали, когда дела становились хуже, либо выселялись из их домов. Впрочем, спорить не стоило. Вернее, он был не в настроении. Не после действий Блейк. — Хм. Подобное случается. А это еще было довольно банально по сравнению с тем что происходит большую часть времени. — И это тебя не беспокоит!? — Конечно, беспокоит. Если бы это было не так, я бы не… — его зубы щелкнули. Идиот! Он был близок к тому, чтобы просто выпалить, как он присоединился к Белому Клыку. Адам сосредоточился, закрыв глаза. Встреча с Блейк подействовала на него хуже, чем он думал! — Ты бы не, что? — Я бы не пытался защищаться. В конце концов, это было мое слово против их, и я не видел, кто это сделал. Вот почему я сказал оставить это. Я за то, чтобы принять меры против тех, кто задел меня, но я не знаю, кто это был. — Это был не Кардин и его компания, — сказала Янг. — Я видела их с другой стороны. Ему хотелось сказать, что Кардин даже не выделялся среди остальных студентов, но передумал. Это только еще больше расстроило бы его команду, и, хотя ему нравилось дразнить Шни, это было более приятно, когда это происходило за ее счет, а не за его. — Об этом я и говорю. Я не могу наброситься на кого попало. — Это зрелая позиция, — сказала Вайсс, посылая ему удивленную, но в то же время уважительную улыбку. — Если бы больше фавнов действовало так, как ты, этих кретинов из Белого Клыка не существовало бы. Голова Вайсс откидывается набок, ее шея искривлена ​​и сломана, глаза широко распахнуты, рот открыт, а затем она падает на землю. — Хм. — Адам изгнал внезапный образ и жгучее искушение, от которого его руки чесались опуститься на ее шею мягким и соглашающимся с ней жестом. Просто небольшой поворот – это было все, что нужно. И все же, это помешало бы ему встретится с Блейк. Вместо этого он кивнул, отвернувшись, чтобы она не видела, как горит его глаз. — Мир мог бы стать лучше, если бы больше фавнов были такими, как я. Во всяком случае, конфликтов бы не осталось. Его команда застонала. — У тебя такое эго! — рассмеялась Янг. — Если бы все фавны были такими, как ты, в мире не осталось бы ни геля для волос, ни черных пальто. Я думаю, мир рассыпался бы в прах под твоим коллективным мышлением. Даже Гримм избегали бы тебя. — Это то, что я получаю за то, что подкармливаю твое тщеславие, не так ли? — Вайсс вздохнула. — Ты говоришь всего одну приятную вещь… /-/ Профессор Пич была жилистой женщиной со светлыми волосами, и у нее не было на него времени, она только приказала ему складывать ящики из Буллхэда в более крупный, ожидающий поблизости, который она потом увезет на промышленной тележке. Ее не интересовали причины, по которым ему поручили это задание, и она не собиралась объяснять ему, ради чего они потратили целый день на сбор сока. Адам же не спрашивал, уверенный, что ответ только еще больше разозлит его. Почему, Блейк? Почему ты ничего не сказала? Чем больше он думал об этом, тем больше убеждался, что она что-то видела. Может быть, не того, кто несет ответственность, а само действие. Ей и десяти слов не стоило бы сказать, если не ради того, что они когда-то имели, то хотя бы ради правды. Неужели она так боялась быть обнаруженной? Помогите фавну, и вы станете сочувствующим; он видел, как это случалось достаточно раз, когда он был молод. В школах было хуже из-за хулиганов и поддерживающих их групп, но взрослая жизнь могла быть такой же, с отказами от продвижения по службе, провалом деловых сделок и постоянным наблюдением любопытных соседей. Если бы она поддержала его, то, возможно, в свою очередь открылась бы для насмешек, которые могли бы привлечь внимание к ее бантику и ушам за ним. С чисто эгоистичной точки зрения она сделала правильный выбор. В этом и была проблема. С каких это пор Блейк стала таким человеком? Та Блейк, которую он знал, была страстной, целеустремленной и всегда хотела поступать правильно. Будь то спасение фавнов или даже снижение сопутствующих потерь, когда она была в Белом Клыке. Там, где все остальные хотели отомстить, она постоянно твердила, что месть это не выход. Важна только справедливость. — Вот тебе и справедливость, — прошептал он, наклоняясь, чтобы поднять еще один ящик. Они были нетяжелыми, но их было много, а содержимое было слишком хрупким, чтобы не торопиться с ними. Это было не худшее задание, которое он когда-либо выполнял, особенно в Белом Клыке. На самом деле это было все равно, что носить украденный Прах. Он тоже был в банках, и вы получали гораздо большее, чем наказание, если уронили одну из них и вызвали химическую реакцию. Он поставил ящик и сдвинул его вдоль верхнего, закрепив его на месте, прежде чем повернуться к открытому люку Буллхэда, где, к его удивлению, еще один человек хватался за ящик. Он вздохнул и вытащил ящик, согнув спину, когда поднял его и понес, напрягаясь гораздо сильнее, чем ему следовало бы, учитывая, насколько он тяжелый. Дерево грохнуло, и парень запыхтел, ухмыляясь, толкая его вперед, чтобы выровнять его рядом с ящиками Адама. — Ты что делаешь? — Помогаю. — парень улыбнулся. — Тебя никто не просил. — Я знаю. Я все равно подумал, что протяну руку помощи. — Адам нахмурился. Парень был знаком, но только в том смысле, что он где-то видел его в классе. Конечно, он был неудачником, это было видно по тому, как он устал поднимая один ящик. — Меня, кстати, зовут Жон, — сказал он. — Рад познакомиться. — Я не спрашивал твоего имени. — Ой. — улыбка померкла. — Прости…— Молчание затянулось, пока он наконец не смог удержать вздох. — Адам. — не обратив внимания на то, как просветлело лицо парня, он хмыкнул и снова повернулся к Буллхэду. — Я не буду останавливать тебя, если ты хочешь помочь. Пойдем. Еще многое предстоит сделать. — они поплелись обратно вместе. Пич подняла бровь, но не протестовала против дополнительного помощника. Работая в тишине, они перемещали ящик за ящиком, медленно очищая трюм Буллхэда, пока Адам не перенес последний и не поставил его. Работа была сделана вдвое быстрее.