The Beast of Beacon

Адам не привык объясняться. В основном это было по причине наличия определенного уважения в Белом Клыке; люди следовали его приказам и верили, что он делает все по правильной причине. Это не значит, что он был из тех, кто отказывается отвечать, когда его вынуждают, — он лично считал, что солдаты, понимающие причины его приказов, смогут лучше приспособиться к любым изменениям обстоятельств, — но ему никогда не приходилось объясняться после того, как что-либо произошло, и в извиняющейся манере. Это не было приятным опытом. — Я подверг вас ненужному стрессу, — сказал он с каменным лицом перед своими товарищами по команде. — Я заставил вас поверить, что я в опасности, когда на самом деле не был, и заставил вас переживать, хотя я мог бы исправить ситуацию, объяснив все заранее, — он слегка склонил голову. — Я извиняюсь. Это было несправедливо по отношению к каждой из вас. Цунэ, возможно, имела в виду, что он должен быть немного более тонким, но в чем был смысл? Тонкость только порождала непонимание, а он привык, что люди обижаются на него. Пластырь лучше срывать резко. В любом случае, он не был виновен в своих действиях, несмотря на то, что могла предполагать Цунэ. Его глаза проследили за Командой RYST. Их реакции были разнообразны. Все они выглядели в какой-то степени удивленными, но удивление Янг было скорее из-за того, что он застал ее врасплох, в то время как Вайсс, казалось, была больше ошеломлена самим фактом его извинений, чем причинами, стоящими за ними. Руби выглядела сердитой. Он мог бы предположить, почему. Однажды был рейд, когда ему пришлось инсценировать собственную смерть и, чтобы все выглядело правдоподобнее, он не рассказал об этом своей команде. Когда он вернулся живым и здоровым, его встретила скорбящая, а также очень злая, Блейк. Чувство вины за боль, которую он ей тогда причинил, все еще грызло его изнутри. — Сейчас я готов ответить на любые вопросы. — Что это было? — выпалила Вайсс. — Игра на публику? — Разовая акция, — усмехнулся Адам. — Значит, ты все это подделал? — спросила Янг. — Тот момент, где тебя ранили…? — Травма была реальной, но не было никакого риска, и это не было неожиданностью. Я надеялся спровоцировать их ударить меня, но я не ожидал, что это сделает она. Я думал, что это будет парень. Он выглядел как человек, отчаянно пытающийся произвести впечатление на девушек из своей команды. — Б*я… — быстро выдохнула Янг, — Итак, ты все это спланировал? То как они бросают тебе вызов, злятся и извергают расизм. — Я планировал множество вариантов развития событий. Расистские высказывания были одними из них, но действия говорят громче слов. Один из моих планов состоял в том, чтобы спровоцировать их и сдаться в необходимый момент, а затем позволить им ударить меня после. Нарушить правила. Было ясно, что учителя не смогут вмешаться только на основании слухов, — объяснил он. — Ублек пытался, но они стали следить за тем, что говорят при учителях. Мне нужно было, чтобы они потеряли из виду, где они находятся. — Отсюда и дымовая завеса во время боя, — рассуждала Вайсс. — Понятно. Я думала, что это было сделано для того, чтобы разделить их команду и лишить численного преимущества, но это было сделано для того, чтобы они не видели зрителей. — Понемногу и того, и другого. Они были вчетвером против одного, независимо от моих намерений. Гораздо легче было иметь дело с ними по одному, чем со всеми сразу. — Почему ты не сказал нам заранее? — спросила Руби. — Я… не подумал, — он вздохнул, ощутимо расстроенный собой. Не из-за того, что он сделал — он сделает это снова через мгновение — но прежде всего из-за того, что совершил такую ​​ошибку новичка. — Я не привык объясняться с другими людьми и вернулся к старым привычкам. Это было не самое лучшее оправдание, но он надеялся, что они смогут понять, что это было сделано не из-за недоверия к ним. Решив не рисковать, он так и сказал, и Янг, по крайней мере, смягчилась, кивнув в ответ. — Я думаю, это лучше, чем если бы ты не доверял нам. Тем не менее, мы волновались. — Именно поэтому я сейчас извиняюсь. — Чтобы прояснить ситуацию, — сказала Вайсс. — Ты не сожалеешь о том, что сделал? Только о том, что не сказал нам? — Правильно. — Ты спровоцировал кого-то, заставив совершить нападение, которое они иначе никогда бы даже не начали! Эту девушку могут исключить из Бикона. Она может потерять свой шанс когда-либо стать охотницей! Разве ты не чувствуешь себя хоть немного ответственным за это? Адам поднял свою единственную здоровую бровь. — Нет. — Почему он должен? — сказала Янг. — Они нацелились на него, и, похоже, им было наплевать на правила. Я говорю, что они просто попробовали собственное лекарство. — Поставь он их в неловкое положение, и это было бы именно так. То, что сделал Адам, сродни обвинению кого-то в преступлении, которого они не совершали. Ты понимаешь, что у нее может быть судимость за это? Или черная отметка в ее послужном списке охотницы, которая будет преследовать ее до конца жизни. — Почему ты на ее стороне? — Это не так! – возразила Вайсс. — Я говорю, что это уже слишком! Я ожидала, что Адам унизит их. Разоблачит их. Навлечет на них неприятности или задержание. Эффективность, имеет она в виду. Адам промолчал по этому поводу. Если его методы и были суровыми, то только потому, что они всегда должны были быть такими. С солдатами Атласа и персоналом службы безопасности ПКШ нельзя было справиться, жалуясь учителям. Один из первых уроков, который он усвоил, заключался в том, что если оставить врага в живых, вы только увеличите вероятность того, что он вернется и нанесет вам удар в спину. Лучше полностью разобраться с людьми. Уничтожьте их, чтобы они не смогли отомстить. — Почему ты решил рассказать нам правду сейчас? — спросила Янг. — Ты мог бы не обращать на это внимания и позволить нам поверить, что все это было случайностью. Адам вздохнул и закрыл глаза. — Я отказываюсь быть жертвой. Девушки молчали. — Если бы я позволил вам всем думать, что я стал жертвой этого маленького шоу, я был бы не лучше Скарлатины. Вы бы чувствовали, что должны защищать меня. Вы бы обвиняли себя каждый раз, когда не могли защитить меня. Такое нереальное давление - хотя в нем и не было необходимости - вам пришлось бы вынести, — он усмехнулся. — Я лучше скажу правду, а затем сам разберусь с последствиями в виде вашего гнева. — Ну… — Янг почесала щеку и рассмеялась. Это был немного хриплый звук. В нем чувствовалось неудобство. Его команда не была уверена, как вести себя с ним в такой ситуации. Вполне объяснимо. — Я имею в виду, я понимаю почему так будет лучше. Иначе мы бы подумали, что подвели тебя. — Вы меня не подводили, — настаивал он. — Да потому, что мы тебе были совсем не нужны. — Я мог бы использовать вас, — признал он, напугав их. — Ты мне была не нужна, но ведь и я также тебе не нужен. Мы команда, но это не значит, что мы должны нуждаться друг в друге по каждой мелочи. Я мог бы — и, возможно, должен был бы — посвятить вас в этот план. За это я прошу прощения, — он посмотрел на Вайсс. — Но не за то, что я с ними сделал. — Ха. Не жертва. Ага, это слово тебе не подходит, — Янг фыркнула. — И ты действительно ненавидишь эту Скарлатину. Хотя не уверена, что я не согласна, — пробормотала она. — Я не ненавижу жертв. Иногда они неизбежны. Жертва не выбирает быть там, где она есть. Я презираю людей, которые позволяют себе быть жертвами. Те, которые могли бы изменить ситуацию, у которых есть силы чтобы выбирать, но они не хотят. Мне было бы все равно, если бы страдали только они, но они заставляют всех остальных вмешиваться и защищать их. Это жалко. — Тогда нам не стоило пытаться помочь…? — тихо спросила Руби. Она казалась испуганной. — Нет ничего плохого в том, чтобы пытаться кому-то помочь, — мягко сказал он. Или настолько мягко, насколько позволял его хриплый и часто холодный голос. — Сокомандники должны прикрывать спины друг друга. Все, что я хочу сказать, это то, что если мне когда-нибудь понадобится ваша помощь, это будет не потому, что я не старался изо всех сил. Я не собираюсь принимать это как должное, как Скарлатина. Его слова, казалось, зависли в воздухе. Это была тяжелая тема, и ее было нелегко понять, так что он не стал бы винить их за то, что они долго обдумывали его слова. Если бы они попали в беду, он помог бы им – и он ожидал такой же помощи в ответ. Именно это означало быть в команде, и Белый Клык всегда работал именно так. Во всяком случае, речь шла о стремлении к этому. О том, чтобы не быть мальчиком, который кричал «Беовульф». Если всегда полагаться на своих товарищей по команде, чтобы они защитили тебя, то ты перестаешь совершенствоваться. Как и они. Они будут настолько заняты попытками скрыть слабость, которую ты привносишь, что их собственный рост будет остановлен. Команда состоит из четырех или более человек, работающих вместе для достижения общей цели. А не из трех человек, несущих мертвый груз. — Ты сердишься на нас? — спросила Янг. Адам моргнул. — Нет, — ответил он коротко и мягко. — Во всяком случае, скорее ты должна злиться на меня… — Мы… Я… злюсь, — поправилась она с хмурым взглядом. Он беспомощно взмахнул рукой. Это была справедливая реакция. — Мы чувствовали себя дерьмово из-за этого! Мы пытались найти собственные доказательства, чтобы помочь тебе, и это было отстойно, когда нас снова и снова отвергали! Они пытались..? Он вздохнул. — Мне очень жаль. Вам не пришлось бы прикладывать такие усилия, если бы я был откровенен. — Агрх! Ты мог бы, по крайней мере, вести себя как высокомерный придурок, чтобы я могла не сдерживать свою ярость! — Янг ударила кулаком по подушке зажатой между ее скрещенными ногами. — Почему ты должен быть таким зрелым и извиняющимся? Позволь мне выплеснуть на тебя свой гнев. Ему пришлось быстро повзрослеть. — Извини, но я не незрелый ребенок. Я все еще должен тебе бой без оружия, — напомнил он, зная, что будет побит, но она, вероятно, заслужила эту возможность. — У тебя есть шанс наказать меня там. — Хех. Ты в деле. Отлично, — Янг откинулась назад с громким фырканьем. — Я все еще зла, но все хорошо, что хорошо кончается. Пока ты раскаиваешься в том, что был таким придурком, я не против. Она ошибалась. Он бы себя так не назвал. Адам все равно закатил глаза. Нет смысла спорить, когда ему все еще необходимо иметь дело с Вайсс и Руби. Он подозревал, что с Янг будет проще всего; те, у кого самый горячий характер, часто были отходчивыми, если вы смогли пережить бурю. — Я не согласна с твоими методами, но не с тем, что нужно было что-то сделать, — сказала Вайсс. Шни заняла золотую середину. Какой сюрприз. — Я приму твои извинения хотя бы потому, что они хорошо продуманы и аргументированы. Ты подверг нас большому стрессу, но, по крайней мере, ты признаешь этот факт. — Лучше так, чем идиот, утверждающий, что он не сделал ничего плохого, — сказала Янг. — Точно. Как бы я ни была раздражена, ты хочешь признать свою ошибку, — Вайсс не улыбнулась, но в ее глазах читалось определенное уважение. — Ты прощен, Адам. — Спасибо, — кивнул он Оставалась Руби. Она была, по его мнению, самой сложной. С Янг было проще в том, что она была эмоциональна и имела черно-белый взгляд на мир. Это не значит, что ей не хватало интеллекта; только то, что она любила, чтобы все было просто. Вайсс гораздо больше увлекалась оттенками серого, причем почти в юридическом смысле. Это было понятно, учитывая, кем она была. Шни не могла жить в черно-белом мире, потому что их деловая практика охватывала весь спектр цветов. Кроме того, если Янг не боялась упрощать, то Вайсс была той, кто не мог себе этого позволить. По ее мнению, она должна казаться самой умной в комнате. Упрощение вопросов не поможет с этим. Руби была сложной. Эмоциональная, но любознательная. С черно-белым мировоззрением, но неуверенная в этом. В то время как Янг заставляла мир подчиняться ее взглядам на него, Руби не хватало такой же уверенности, и вместо этого она пыталась смотреть на вещи с точки зрения других людей. Это не было плохо для нее как личности, но можно сказать, что это было плохо для нее как лидера. Как бы странно это ни звучало, лучшими лидерами были те, кто жили в мире фантазий. Войска нуждались во вдохновении, которое можно было получить только от лидера, который никогда не колебался и никогда не верил, что может потерпеть неудачу. Бойцы черпали в нем силы. Он был одним из таких лидеров. Все еще был. Там, где Вайсс могла сочувствовать другим участникам в его маленькой игре, он этого не делал. Он абсолютно верил в дело. Результаты, достижения. В каком-то смысле он был ближе к Янг, чем к Вайсс. Он также упрощал вещи. Были и те, кто был на его стороне, и те, кто был против. Был Белый Клык и все остальные. Это не значит, что он был глуп. Это было то, что он принял охотно, потому что, если бы он попытался применить взгляд Вайсс на мир в той ситуации, он бы навсегда засомневался в своих собственных действиях. Сделал ли он правильный выбор? Правильно ли он поступил? Был ли он справедлив? А как насчет людей, которым причинил вред Белый Клык? Эти вопросы могут уничтожить человека. Руби чувствовала себя одной из таких людей. Кем-то, кто либо преуспеет и станет по-настоящему вдохновляющим лидером — одним из тех редких, один на миллион случаев — или кем-то, кто будет раздавлен тяжестью своих сомнений. Здесь и сейчас она явно не знала, что сказать. Эмоции прошли по ее лицу и были скрыты. Недостаток уверенности помешал ей сказать то, что она, без сомнения, действительно хотела, а он не был достаточно телепатом, чтобы увидеть это. Скажи мне, что ты хочешь. Если ты не можешь высказать свое мнение нам, то кому? Руби закрыла глаза и быстро вздохнула. Когда ее взгляд снова обратился к нему, он понял, что она сдалась. Вместо этого она возмущенно надула губы, когда сказала: — Я получила отработку из-за тебя. Он бы солгал, если бы сказал, что не разочарован. Задержание было наименьшей из проблем, с которыми она столкнулась в связи с его действиями, но это было самое безопасное, о чем она могла думать. Может быть, она сломается и потребует больше позже. Он даст ей презумпцию невиновности. — Прости меня за это. Как я могу загладить свою вину перед тобой? — Сходи со мной в магазин комиксов в эти выходные. О? Адам поднял бровь, а Янг хихикнула. Он мог догадаться, почему — она воспринимала это как свидание или что-то столь же глупое. Без сомнения, позже она будет дразнить Руби по этому поводу. Он знал лучше и мог это видеть за маленькой уловкой Руби. Поймать его одного и без команды, чтобы она могла правильно расспросить его и иметь больше шансов высказать свое мнение. Это не было плохой идеей. И он догадывался, что он должен ей. — Хорошо. Я принимаю. /-/ — Вы поставили нас в очень неприятную ситуацию, мистер Торус. Неудивительно, что на следующий день Озпин вызвал его в свой кабинет. Что было неожиданностью, так это то, что он позволил ему отдохнуть так долго до встречи, но опять же, у него, вероятно, были более насущные проблемы накануне. Адам спокойно сидел напротив мужчины, скрестив ноги и положив руки на колени. — Могу я…? — Мы оба знаем, что вы организовали битву с Командой CRMN, чтобы доказать свою точку зрения. Мы также знаем, что вы не настолько любитель, чтобы быть застигнутым врасплох одним членом их команды в дыму. Вы также почти идеально контролируете свою ауру, поэтому получение вами травмы выглядит довольно невероятно. Для тех из нас, кто знает правду о том, кто вы есть, то есть. Всем, кто смотрит со стороны, должно казаться, что Команда CRMN - настоящие злодеи. — Есть ли цель в этом разговоре? У меня еще уроки сегодня. Директор школы не засмеялся. — Тогда буду откровенен. Команду CRMN не исключат из академии. — Неудивительно, — рассмеялся Адам. — Это не по тем причинам, которые вы предлагаете, и вы это знаете. Мы не потворствуем расизму. Я предпринял все возможные шаги, чтобы бороться с ним. Чему я также не могу потворствовать, так это тому, что жизнь невинных детей пойдет под откос, из-за того что вы хотите сделать из них пример. — Они действительно невиновны, директор? — Они невиновны в преступлениях, которые вы на них возложили. Я не буду притворяться, что они не заслужили возмездия, но я не могу позволить им упустить шанс стать охотниками. Ремнант нуждается в храбрых мужчинах и женщинах, которые должны защищать его границы. — Даже в тех, которые будут выбирать, кого спасать? — Если они попытаются такое сделать, я сам с ними разберусь, — резко сказал мужчина. — Я не говорю, что они правы, мистер Торус. Я хочу сказать, что они студенты. Их роль здесь состоит в том, чтобы учиться. Часть их обучения посвящена тому, как стать лучшим охотником, а часть — тому, как стать лучшим человеком. Есть причина, по которой доктор Ублек учит фавновской истории, также как и истории людей. Мы пытаемся взять глупых молодых мужчин и женщин и превратить их в мудрых и уравновешенных взрослых. Мы не сможем этого сделать, если отбросим тех, кто изо всех сил пытается выучить эти уроки. Все это достигается когда мы бросаем их на волю, чтобы они снова и снова совершали одни и те же ошибки. — Вы ведете себя так, будто люди могут измениться, — усмехнулся Адам. — Вы ведете себя так, будто они не могут, — возразил Озпин. — В таком случае я не должен позволять вам или мисс Белладонне находиться здесь. К счастью для вас обоих, я придерживаюсь мнения, что люди могут меняться. Это касается не только вас, Адам. Я верю, что в вас есть потенциал делать добро, и я также верю, что Команда CRMN может выйти за пределы своих мелких предубеждений. — Люди должны хотеть измениться. — Это так? Хотите ли вы измениться, Адам..? Или вы просто имитируете движение? Адам прикусил губу. Озпин крепко его прижал. — Команда CRMN будет наказана. Не думайте, что они выйдут сухими из воды. Я также понимаю, как это может отразиться на моей репутации. Это то, что я готов принять. Если бы я позволил страху перед мнением людей изменить свои действия между одним учеником и другим, я не подходил бы для своей должности. Озпин будет выглядеть расистом. Это было то, что он не учел, когда разрабатывал свой план. Чем больше пытаешься предсказать реакцию людей, тем меньше у тебя шансов, поэтому он, естественно, остановился только на Команде CRMN. По правде говоря, он не думал, что мужчина напротив него заботится о различиях между фавнами и людьми. Было бы глупо думать, что каждый человек — расист, а конкретно этот человек пустил его и Блейк в свою школу. От этого могут быть проблемы. Студенты-фавны могут почувствовать себя менее уверенно, если считают его расистом, в то время как студенты, уже питающие расистские мысли, могут чувствовать, что им предоставлена ​​полная свобода действий для их выражения. Он не учёл эти последствия. — Это хорошая идея? – подтолкнул его Адам. — Даже слухи о возможных предубеждениях директора могут повлиять на каждого фавна в школе. Может быть, лучше всего позволить кому-то другому взять на себя вину? — Глинда, вы имеете в виду? — Озпин улыбнулся. — Легкий козел отпущения, учитывая ее неприязнь к вам. Нет. Я бы никогда этого не допустил. Не беспокойтесь, я позволю своим действиям говорить за меня. Если в школе будут еще случаи проявления расизма, я поручил преподавателям пресекать это самым суровым образом. Могут возникнуть сомнения в моем характере из-за этого, но я докажу, что эти сомнения необоснованны. Адам кивнул. Он на это надеялся, как бы странно это ни звучало. Он хотел, чтобы Команда CRMN была подальше от него. Изгнание было бы предпочтительнее, но если того же можно было добиться таким образом, то ему было все равно. Чего он не хотел, так это подставлять директора. — Я попрошу вас приходить ко мне в будущем, если возникнут какие-либо проблемы, — сказал Озпин. — Я знаю, что вы можете думать, что учителя не идеальны, и это справедливо. Мы не всеведущи. Однако, учитывая риски, связанные с вашим пребыванием здесь, и ущерб, который вы можете нанести, я бы предпочел, чтобы вы и я любые неприятности пытались решить сначала через дипломатию. Если бы вы пришли ко мне, я бы разобрался с Командой CRMN. — У меня не было никаких доказательств. — Мне бы это было не нужно, — это признание удивило Адама. — Я бы не наказал их без доказательств, но простое сообщение о том, что вы готовитесь к противостоянию с ними, заставило бы меня действовать, хотя бы для того, чтобы избежать кровопролития. Я не хочу, чтобы вы противостояли каким-либо студентам, если я могу помочь, мистер Торус. Как бы несправедливо это ни звучало, я должен сделать вам скидку. В противном случае я рискну жизнями моих учеников. Итак, это было альтернативное решение, о котором говорила Цунэ. Он не думал об этом и не думал, что был не прав. Любой учитель потребовал бы доказательств, прежде чем действовать, но, возможно, это было его ошибкой. Он думал об Озпине как о любом учителе, а о себе как о любом другом ученике. Ни один из них таковым не являлся. Он был террористом и убийцей, а Озпин был человеком, который пустил его в свою школу. Правила уже были нарушены один раз и могут быть нарушены снова. — Хн, — Адам хмыкнул. Затем кивнул. — Я рад, что мы понимаем друг друга. Приходите ко мне в следующий раз, когда произойдет что-то подобное, и, существуют ли доказательства или нет, я проведу расследование. Дополнительная работа с моей стороны стоит того, чтобы избежать подобных ситуаций в будущем. — Я буду иметь это в виду, когда появятся следующие. — Конечно, вы имеете в виду, если… — Когда. Это никогда не меняется. Это могут быть не они, и это может быть не так очевидно, но я сделал себя мишенью. Я фавн, который осмелился постоять за себя. Будут и другие. — Я понимаю, — Озпин вздохнул. — Мне грустно это слышать. Что ж, я не хочу вас больше задерживать, особенно если ваша команда считает, что я сейчас вовсю кричу и ругаюсь на вас. Команда CRMN в ближайшее время будет находиться под домашним заключением, и это отличная возможность отправить их на курсы деликатности. Мисс Николь также будет находиться под наблюдением, и я осмелюсь сказать, что они все потеряли лицо из-за этого. Немногие команды будут им доверять, и это может преследовать их до конца их жизней. В полевых условиях это может также стоить им жизни. Я попрошу вас избегать взаимодействия с кем-либо из них, и им было сказано держаться от вас подальше. Этого достаточно? — Для меня, да. Я не собираюсь насмехаться над побежденными, — Адам сделал паузу, а затем продолжил. — Вообще-то, мне нужна от вас услуга. — О? Смело спрашивать, учитывая… — Можете сказать «нет», — сказал он, пожимая плечами. — Но мне нужен предлог, чтобы в свою очередь сказать «нет». — Тогда продолжайте. — Лидер моей команды хочет, чтобы я поехал с ней в Вейл на этих выходных. Это мое наказание, — объяснил он. — Или шанс для нее загнать меня в угол и отругать меня отдельно от остальной команды. Она слишком неловкая, чтобы делать это при них. — Мисс Роуз, не так ли? Да, я знаю о ее проблемах. Как вы думаете, я сделал правильный выбор, сделав ее лидером? — Одним словом. Нет, — Адам наблюдал, как глаза мужчины сузились. — Вы выбрали худшего человека — и вы давили на нее, чего она не просила. Вы знаете, как она не хочет выделяться. Нормальные колени, не так ли? Вы заставляете ее делать больше, чем она хочет. — Кто-то скажет, что нам нужно столкнуться с нашими демонами, если мы хотим улучшить себя. — Это не ваш выбор, чтобы делать его за нее. — Хм. Возможно, это так. Иногда мне приходится вмешиваться, — откинувшись назад, директор вздохнул. — Тогда еще один вопрос. Верите ли вы, что у нее есть потенциал стать хорошим лидером? Адам усмехнулся. Что за глупый вопрос. — Вы не хуже меня знаете, что буквально каждый может стать лидером. Все, что для этого нужно, — это функционирующий мозг. Будет она им или нет, зависит от нее, и это будет зависеть от ситуаций, с которыми она сталкивается. Нельзя закалить сталь, не давая ей возможности сломаться. Как бы вы ни старались, всегда есть шанс, что она не выдержит этого процесса. — Что вы вообще думаете о ней? — Наивная. Идеалистическая. Хрупкая. — Мисс Роуз довольно устойчива, я слышал, — нахмурился Озпин. — Физически. Руби способна оправиться от любого испытания, с которым она может столкнуться с косой в руках. Не эмоционально. У нее есть свои сомнения – и это нормально, учитывая ее возраст и возложенную на нее ответственность. Иногда она что-то говорит и смотрит на меня в поисках подтверждения, для уверенности в том, что она не ошиблась. — Возможно, она чувствует в вас лидера. — Возможно, — признал он, — но это не то, на что она может положиться. Нет, если она хочет расти над собой. Может быть, она добьется успеха и станет лидером, которым вы хотите ее видеть, но если она это сделает, то это будет только из-за ее силы воли. Не потому, что вы это спланировали, — он уставился на Озпина. Если она выживет, это будет победа Руби, а не Озпина. — Вы могли бы помочь ей в пути, Адам. — Я последний костыль, на который должны опираться такие, как она. — И все же она это делает. Поддержите ее. Адам закатил глаза. — Мы закончили? У меня есть разрешение выйти в Вейл или нет? — Вы собираетесь создавать проблемы? — Озпин прикрыл глаза. — Это не является моим намерением. — Вам придется отметиться при выходе и входе. Я также хочу, чтобы вы приняли трекер на свой свиток. Уберете его, и мы мобилизуем все силы, чтобы найти вас. Если мы отзовем вас, вам необходимо будет извиниться и вернуться в Бикон немедленно. Ну, ничего неожиданного. — Понял. /-/ — Мой любимый магазин комиксов здесь, — сказала Руби. — Владелец очень милый. Ему все равно, что ты фавн. — Тебе не нужно постоянно заверять меня в этом. Руби вздрогнула и опустила голову. Очередной бред с ее стороны. Угх. Она просто хотела, чтобы Адам повеселился и не беспокоился о грубых людях, но чем больше она говорила, тем больше напоминала ему обо всем. — Как прошла твоя отработка с Гудвич? — спросил Адам. Кончики ее губ опустились. — Угх. Плохо. — Как так? — Она такая злая! — Руби заскулила. Вайсс отчитала бы ее за это, но Адам только хмыкнул. Он понял. — Сначала она вся такая: «Надеюсь, ты понимаешь, что наделала», а я просто сказала, что заступилась за своего товарища по команде, поскольку больше никого не было. Потом она пригрозила мне повторным задержанием после уроков! — Она снова назначила тебе отработку? — Нет, — после этого она отказалась разговаривать про все это. Осталось только холодное отношение мисс Гудвич и осуждающее состязание в гляделки. Поскольку против этого не было никаких правил, она потратила целых два часа на то, чтобы дать понять, что эта женщина ей не нравится. — Я просто сидела там, пока она не отпустила меня. Какая разница? Даже папа не отругал бы меня за это. Ей было все равно, что ты в опасности. — Я не был, — указал он. — Я все это спланировал. Помнишь? — Об этом знал ты! Но она этого не знала! — учителя должны были быть выше этого. Руби зарычала и остановилась перед стеклянной дверью, толкнув ее. Окна были завешаны различными постерами и миниатюрами из комиксов. Они ее сейчас интересовали меньше всего. — Вот это место. Ты когда-нибудь читал комиксы, Адам? — Когда я был моложе. — Ч-что это значит? Ты хочешь сказать, что я ребенок? Его улыбка была слишком веселой. Гррр! Руби вошла и помахала владельцу, дружелюбному мужчине примерно того же возраста, что и ее отец, который однажды прогнал нескольких мальчиков, пытавшихся сказать ей, что это не девчачье хобби. Его глаза блуждали между Адамом и Руби, напрягшейся в ожидании, только для того, чтобы вздохнуть с облегчением, когда он улыбнулся и помахал им обоим. Да! Я была уверена, что ему все равно. — Привет, Руби, — поздоровался он. — Итак, ты наконец-то охотница, хм. Это твой товарищ по команде? — Это мой партнер, Адам, — с гордостью представила она. — Адам, это мистер Грей. Он выпускает комиксы и игры Грея. — Рад встрече, — Грей без проблем принял руку Адама и хорошенько ее пожал. — Ты выглядишь немного староватым для первого года, но с другой стороны, Руби выглядит немного моложе положенного, — он рассмеялся, когда Руби недовольно вскрикнула. — Думаю, это делает вас идеальной парой. Н-неужели он должен был сказать это именно так!? — Хорошее место, — вежливо сказал Адам. Было ясно, что он на самом деле не интересовался ни комиксами, ни играми, но и не выглядел несчастным из-за того, что был здесь. — Перешло ко мне от отца. Осмотрись вокруг. Руби знает это место как свои пять пальцев. Позови меня, если тебе что-нибудь понадобится, — Грей еще раз подмигнул ей и вернулся к тому, чтобы обслуживать кого-то еще, пробивать покупки и отвечать на вопросы. Руби с широкой улыбкой потащила Адама в секцию комиксов. Проходя между полками она радостно подпрыгивала и говорила: — Видишь! Я же говорила тебе, что он будет милым. — Хмм. И, как я уже сказал, тебе не нужно беспокоиться о том, кто будет или не будет дружелюбен со мной, — Адам снова развеял ее восторг и заставил ее нервничать. — Почему ты так себя ведешь? Давай. Посмотри на меня, Руби. Она виновато посмотрела вверх. — П-прости… — Не извиняйся, — Адам говорил хрипло, скрестив руки. Он не выглядел расстроенным. — Я не говорю, что не ценю беспокойства, но это то, что я имел в виду, когда говорил о жертвах. Тебе не нужно менять свою жизнь, чтобы пытаться соответствовать тому факту, что я фавн. Даже если у тебя есть друзья, которым я не нравлюсь, это не повод переставать с ними дружить. Меня бы не беспокоило, если бы Грей ненавидел фавнов. Я бы злился на него, а не на тебя. — Но это я пригласила тебя, — настаивала она. — Я не хочу, чтобы ты плохо себя чувствовал. — Доверь мне заботу о самом себе. Я ведь доверяю тебе делать тоже самое. — Ты… ты доверяешь…? — Руби моргнула. — Я не вмешивался сегодня утром, когда Вайсс бросала вызов твоему лидерству. — Я думала, это потому, что ты согласился с ней, — пробормотала она, глядя в пол. — Я? Согласился со Шни? — он казался таким обиженным — практически оскорбленным, — что Руби хихикнула. Он громко фыркнул. Он преувеличивал, чтобы рассмешить ее, и это сработало. — Причина, по которой я не бросаюсь на твою защиту, заключается в том, что я знаю, что ты можешь позаботиться о себе, — он кивнул в сторону Бикона. — Я видел тебя в Изумрудном лесу. Ты не слаба. Руби почувствовала, как на ее лице появилась гордая улыбка. — Конечно нет! — Правильный настрой. Я не вижу смысла тратить свое время на то, чтобы помочь тебе с чем-то, что, как я знаю, ты сама можешь сделать. Разве ты не разозлилась бы, если бы я каждое утро отнимал у тебя ложку и пытался тебя кормить? Руби рассмеялась над этой картиной. — Я думаю, у меня случился бы сердечный приступ, если бы ты так поступил. — Хмф, — он не улыбался, но она была уверена, что его все равно это позабавило. Просто в нем было что-то, что, как ей казалось, она учится читать. — Суть та же. Я не говорю, что ты не можешь злиться от моего имени, если кто-то осуждает меня, но это не твоя работа — что-то менять. — Тогда чья? — спросила она. — Твоя? — Нет. Их. Почему мы с тобой должны прилагать усилия, чтобы справляться с ИХ глупостью? — Это был хороший вопрос. — Если кто-то хочет думать, что я менее человек из-за того, что у меня есть рога, я не собираюсь изнурять себя, пытаясь их улучшить. Это безнадежное дело. Ты тоже не должна тратить свое время. — Не кормить троллей? Рот Адама открылся и закрылся. Он коротко рассмеялся. — Да. Думаю, это подходит. Так оно и было. Команда CRMN пришла за ним, а это означало, что он должен был разобраться с ними до того, как они станут хуже, но Адам поначалу их игнорировал. Они думали, что это из-за того, что он не хотел проблем, но, очевидно, это было не так. — Ты игнорировал их, потому что тебе было все равно? — Мне было не все равно, — признался он, — но если я позволю этому уколоть меня, я позволю им победить. Только когда они попытались напасть на меня, я удосужился уделить им свое внимание, — он вздохнул. — Еще одна вещь, которую я должен был объяснить вам всем. Это избавило бы вас от стресса, если бы я это сделал. Руби изо всех сил старалась не реагировать на это. Он заметил. Конечно, он заметил. Адам всегда замечал. — Тебе не нужно притворяться, что ты не расстроена из-за меня. — Это не так! — Так. — Не так! — отрезала она. Он поднял бровь. — Это не честно! — Руби, я совершил ошибку. Я отправил вас троих искать ветра в поле, и Янг и Вайсс были рады сообщить мне, насколько это раздражало. Это нормально, если ты злишься на меня. Если ты когда-нибудь сделаешь что-то, что меня расстроит, я не буду сидеть и молчать. — Я не злюсь! — Тогда, что? — он спросил. — Ничего не говори, потому что это будет еще более тревожно, если ты ничего не чувствуешь. Это означало бы, что лидер нашей группы не заботится о тех, кто находится под ее командованием. Это было совсем не так! Нет, нет. Адам обманывал ее. Он думал, что он хитрый — и он был таким, напомнила она себе, — но она тоже не была глупой. Она вернулась к тому, что сработало раньше, и устроила ему терапию примененную на Гудвич, сомкнув губы и сверкая взглядом. — Серьезно? — подтолкнул он ее. — Безмолвный режим? Сияние. Адам вздохнул. — Я пытаюсь разобраться, Руби. Я знаю, что могу быть пугающим, но я не собираюсь сносить тебе голову за то, что ты задаешь вопросы. Дело в этом? — спросил он, подняв раненую руку. Она все еще была перевязана, и когда она увидела швы, ее начало тошнить. — Ты позволил причинить себе боль! — прошипела она. — Это то, что тебя беспокоит..? Я же сказал, что спланировал это. — Планирование ничего не меняет! — огрызнулась она. — Что, если бы она была сильнее? Что, если бы ты потерял концентрацию? Ты мог потерять руку! Ты мог умереть! — она ткнула пальцем ему в грудь, ее глаза горели. — Я сказал, что сожалею… — Ты сказал, что сожалеешь о том, что мы потратили свое время! Не сожалеешь о том, что тебя ранили! — А, — он сделал паузу. Пришло понимание, по крайней мере, ей нравилось так думать. Он посмотрел на нее сверху вниз, но не покровительственно. Затем он отвел взгляд, шепча что-то себе под нос, но она не могла расслышать. — Ты расстроена, потому что беспокоишься? Наконец то! Руби кивнула, ее глаза сузились. Адам выглядел потерянным. Это был первый раз, когда она видела, что у него нет простого ответа для нее. Он всегда знал, что сказать. А если бы и нет, то сказал бы что-нибудь другое. Она не соглашалась с половиной того, что он говорил, но он ни разу не был вынужден замолчать. Руби осмелилась заговорить. — Это ново для тебя?.. — Что? Нет. Нет, — он быстро покачал головой. У него была кривая улыбка. — Моя жизнь не настолько трагична и темна, чтобы никто никогда не заботился о моем благополучии. Мне не нужно, чтобы ты и Янг думали иначе. Думаю, я просто недостаточно думал об этом. Раньше все мне доверяли. Достаточно, чтобы знать, что я могу справиться с проблемами. — Я доверяю тебе… — Я не об этом... Некоторое доверие рождается из знания того, что человек может и чего не может сделать. Например, ты можешь сказать, что Янг умеет водить мотоцикл, но я не собираюсь доверять ей, чтобы она отвезла меня куда-нибудь, пока сам не увижу как она водит. — На самом деле она не так плоха, как ты думаешь. — сказала Руби. Какой бы сумасшедшей ни была ее сестра, она была аккуратным водителем. — Я уверен, что так и есть, но я все равно хотел бы это увидеть. Это не значит, что я не доверяю ей как товарищу по команде или человеку. Просто я никогда не видел ее за рулем. Каким бы ни было доверие, которое мы все имеем как команда, это все еще ново для нас. Мы знаем друг друга недостаточно долго, чтобы инстинктивно знать сильные и слабые стороны каждого. Это придет со временем. — Ты говоришь о том, когда люди молча прикрывают друг другу спину? — Хм, — он кивнул. — Такого рода безмолвное понимание выковано годами совместной работы. Возможно, однажды мы с тобой достигнем подобного, — то, как он это сказал, заставило Руби приосаниться. — Но это займет время. Думаю, я хочу сказать, что забыл об этом. Вернулся к старым привычкам. — Ты теперь в команде. — Я знаю. Интеллектуально я знаю. Я просто забыл сгоряча. Вот, — сказал он, снимая повязку с руки, чтобы она могла снова увидеть шрам. — На самом деле не о чем беспокоиться. Это выглядит плохо, но у меня случались ранения и похуже. Я говорю это не для того, чтобы попытаться оттолкнуть тебя или заставить тебя думать, что я несерьезно отношусь к своему здоровью. Я говорю это не для того, чтобы заработать несколько глупых очков или выглядеть мачо. Я говорю это, потому что это действительно правда, и потому что я не хочу, чтобы ты беспокоилась о чем-то несущественном, когда тебе это не нужно, — его единственный глаз смотрел на нее. — Так же, как я не буду волноваться, когда Вайсс снова бросит тебе вызов. На ее губах играла самая легкая улыбка. — Потому что ты веришь, что я смогу победить ее? — Да. — Это потому, что ты считаешь меня классной, или потому что ты бы поставил против Вайсс, даже если бы она боролась с камнем? — И то, и другое понемногу, — настала его очередь улыбаться. Доверие. Это… Честно говоря, это было не то доверие, о котором говорили папа и дядя Кроу. Они всегда говорили, что необходимо оставаться со своей командой, делать все в команде и заботиться друг о друге. Но тогда, если ты действительно доверяешь кому-то, ты бы также доверял ему делать что-то самостоятельно. Адам доверил ей возглавить команду. Разве она не должна доверять ему, даже если он был ранен? Шрам выглядел ужасно, но его это, похоже, не волновало. Возможно, это была глупая бравада, но действительно ли Адам пошел бы на подобное? Он скорее был из тех, кто издевался бы над такими людьми и называл их идиотами. Ее глаза поднялись к его лицу. К тому что должно было быть им, даже если она никогда его не видела. Тот простой факт, что повязка покрывала большую часть его лица, намекал на ее размер. Адам хотел быть эффективным. Если бы у него была проблема с рукой, он бы пошел к врачу. К ее удивлению, она чувствовала себя уверенно, говоря это. Адам пойдет к врачу. Он не был идиотом, который притворялся бы, что все в порядке, когда это было не так. Так почему же она волновалась? Сокрытие травмы было тем, в чем скорее стоило обвинять Янг. — Ладно, — проворчала она. — Но я не хочу, чтобы ты снова делал подобные глупости! Травмы — это не страшно, только если они неизбежны. Это не тот случай. Ты мог бы устроить нам бой четыре на четыре и доставить им неприятности из-за того, что она сказала. Я доверяю тебе, но я руководитель группы — так что это приказ. Тебе нельзя позволять себе проигрывать или причинять себе вред намеренно! И если ты откажешься, это скажет о том, что ты не доверяешь мне отдавать хорошие приказы. — Я полагаю, что ты права. Приказ получен, славный лидер. — Хорошо, — Руби подпрыгнула на каблуках. — В таком случае это означает, что мы доверяем друг другу, верно? — Так и есть. — Тогда я хочу, чтобы ты мне доверял. — Что это значит? Я уже сказал, что доверяю, — Адам выглядел сбитым с толку. — Я хочу, чтобы ты доверил мне, почему ты так не любишь Вайсс и ее семью.