The Beast of Beacon

Бледно-голубой глаз Адама смотрел на нее сверху вниз, его губы были поджаты, а тело было неестественно напряжено – даже для него. Руби пожалела, что не может забрать просьбу назад, но все равно попыталась это сделать. — Т-ты не обязан говорить мне, если не хочешь. — Что случилось с этой уверенностью? Ты сказала, что хочешь знать, — нахмурился он. Она поникла из-за его реакции и ее инстинктивного желания не вызывать у него недовольства. Она действительно хотела знать, тем более, что она была лидером команды, и хоть эта команда и цеплялась постоянно друг другу в глотки, но не в том случае, если это делало их партнерство неловким. И все же то, как он теперь смотрел на нее, заставило ее чувствовать себя еще хуже из-за того, что она надавила на него, а затем сразу отступила. Он всегда говорил ей, чтобы она была настоящим лидером, и она не могла этого сделать, не зная, в чем заключалась их проблема. Руби глубоко вздохнула и расправила плечи. Это не помогло, когда Адам был на полторы головы выше ее, но это помогло ей пропищать слова: — Я хочу… Мне нужно знать. Е-если я не узнаю, то я не смогу остановить вашу грызню. Адам поднял одну бровь. — Вот оно как? Ты задаешь очень личный вопрос. Ее желудок перевернулся и провалился куда то очень глубоко. Каждый нерв в ее теле горел от желания сказать, что это не имеет значения, и вернуться к разговору о комиксах. Это был глубоко укоренившийся инстинкт за годы молчания в Патче. Это больше не я. Я лидер команды. Я охотница – и я не собираюсь отступать, потому что нервов боюсь больше, чем Гримм! — Несмотря на это! — она нажала. — Т-ты можешь отказаться, если хочешь, но я все равно спрошу. — Хмф, — его губы чуть скривились. — У меня оказывается довольно любопытный руководитель группы. — Я должна быть такой! — заскулила она, возмущенно взвизгнув и топнув ногой. — Моя команда классная, когда дело доходит до драки, но это все равно, что пасти кошек. Если Янг не пытается довести до ручки тебя и Вайсс, значит вы двое пытаетесь начать вторую Великую войну в кафетерии. Я чувствую себя скорее не охотницей а консультантом по отношениям. — Я не критиковал. Хорошо, что ты не боишься нажимать куда нужно. Было удручающе трудно не ухмыльнуться и не начать покачиваться на каблуках. Будучи немного ботаником и тихой ученицей, она всегда жаждала похвалы от учителей, и хотя Адам должен был быть ее товарищем по команде и даже ее подчиненным, в нем все еще присутствовал этот учительский дух. Его похвала также была настолько редкой, что это казалось настоящей победой, когда она ее заслуживала. Взрослая. Я взрослая. Не. Надо. Визжать. — Т-так, ты собираешься мне рассказать? — Не здесь. Слишком много лишних глаз, — он взял ее за руку и потянул за собой, дернув ее в направлении выхода, чтобы она следовала за ним, прежде чем отпустить. Руби легко шла с ним в ногу, хотя ей было интересно, что он имел в виду насчет глаз. Он, должно быть, имел в виду уши и людей, которые слушают. Они вышли из магазина комиксов и ступили на тихую улицу, которую она смутно знала, но только в том смысле, что ходила по ней, чтобы добраться до своего любимого магазина. Вейл был оживленным на выходных. Суетливые толпы и суетящиеся люди, разговаривающие друг с другом или по своим свиткам, плачущие дети и постоянный топот вокруг них. Адам проходил через все это с такой легкостью, люди расступались вокруг него, как вода вокруг скалы. Многие делали это с встревоженными лицами, женщины уносили детей, а мужчины останавливались, чтобы посмотреть ему вслед. На несколько мгновений она подумала, что это из-за того, что он был фавном, и почувствовала, как внутри нее поднимается незнакомая ярость, но поняла, что это не так, когда даже женщина-фавн повторила действие. Это повязка, подумала она. Люди реагировали не на его рога, а на белую повязку, обмотавшую половину его головы. Неужели они никогда раньше не видели травм? Возможно нет. Как бы глупо это ни звучало, большинство людей здесь жили в безопасности в стенах Вейла и знали о Гримм только как о далеких страшилках. Сломанные руки, порезы и синяки были обычным явлением, но уродливая травма могла привлекать внимание. По крайней мере, они не были расистами. Руби не была уверена, что их поведение при виде его травм, лучше. Не то чтобы Адама это заботило. Она полагала, что и не должно, поскольку, как он и сказал, их мнение не имеет значения. Они, вероятно, подумали бы о ней примерно так же, что девушка ее возраста и роста должна играть с куклами, а не со снайперскими винтовками. Что она должна оставить схватки с Гримм седым ветеранам и более сильным детям. Люди могут быть глупыми. Это действительно зависело от того, где они проживали. В Патче было достаточно встреч с Гримм в его лесах и холмах, чтобы люди знали больше о ремесле охотника и ценили любого из них. Вейл же был более защищен. Сойдя с главной улицы и повернув на меньшую, Адам привел ее к магазину со стеклянным фасадом, над которым было написано «Книги Таксона» и слоган «Каждая книга на свете». В его интерьере были видны ряды деревянных полок, а также один или два стеллажа для комиксов. Внутри было тихо и практически пусто. Единственным человеком был мужчина с густой бородой, стоявший за прилавком, который поднял глаза, когда они вошли, а затем замер, увидев Адама. — Таксон, — поприветствовал Адам. — А-Адам… Я… — его глаза метнулись влево. — Ч-что ты здесь делаешь? Руби с любопытством посмотрела на них. — Делаю покупки с лидером моей группы, — небрежно сказал Адам. — Возможно, ты не слышал, но я поступил в Бикон. Это Руби. Руби, это Таксон. — Привет, — сказала Руби, застенчиво помахав рукой. — П-привет, — Таксон нервно улыбнулся в ответ, а затем посмотрел на Адама. — Ты хочешь переговорить со мной наедине, Адам? У меня есть отдельная комната… — Мы здесь, чтобы совершать покупки, как я уже сказал. Тебе не нужно беспокоиться о нас. Мистер Таксон выглядел сильно сбитым с толку. Адам наугад повел ее вдоль одной из книжных полок, подальше от прилавка и входной двери. Она была бы первой, кто признала бы, что иногда она пропускает социальные сигналы, но сейчас это было не столько сигналом, сколько песней и танцем. — Почему он так боялся тебя? — она спросила. — У нас с ним были общие дела, — уклончиво ответил Адам. — И не самые лучшие. Сейчас это не важно, и я привел нас сюда только потому, что знал, что здесь будет пусто. Независимые магазины, подобные этому, не так хороши, особенно когда ими владеют и управляют фавны. Голова Руби откинулась назад. — Он фавн? Я бы не сказала. — Многие фавны предпочитают скрывать этот факт, если им позволяют их животные черты. Не у всех они настолько очевидны, как например рога, уши или хвосты. — Тебе не следует прятаться, — нахмурилась Руби. — Ты рассказываешь это не тому, Руби. И я не прячусь, так что не стоит расстраиваться. Ты хотела знать о моих проблемах с семьей Вайсс, не так ли? — он поправил повязку на левой стороне лица. — Для этого нам нужно было уйти подальше от посторонних глаз. Подальше..? Его повязка… Она ахнула. — Нет, нет, нет! Не нужно мне ничего показывать! — он сделал паузу, держа палец под краем повязки. Руби сглотнула. — Я не… я имею в виду, ты не должен ничего показывать мне, если тебе это не нравится. Ты скрываешь это по какой-то причине, верно? Я бы не хотела быть настолько любопытной. Здоровый глаз Адама смотрел на нее сверху вниз, и Руби почувствовала себя меньше, чем когда-либо прежде. Будет ли он злиться сейчас? Неужели она выглядела так, будто ее тошнит от того, что она может увидеть под повязкой? Был ли он разочарован тем, что она была настолько нерешительна? Руби уставилась в пол, беспомощно сжимая и разжимая кулаки по бокам. — Руби, — он произнес ее имя с усталым легким вздохом. — Если ты спросишь меня о чем-то, что меня не устраивает, я скажу об этом. Если Янг может и побоится, то я не испугаюсь сказать тебе «нет» в лицо — независимо от того, насколько ты надутая, — его шутка вызвала у нее смущенный смешок. — Здесь есть шрам. Он уродливый, я признаю, но если я позволю себе бояться его, то я позволю тем, кто нанес мне его, победить. Мне все равно, если ты его увидишь. Не думаю, что это что-то изменит… Шорох ткани достиг ее ушей, а затем она увидела, как опустилась его рука с белыми бинтами, зажатыми между пальцами. Он снял повязки. Руби уставилась на его руку широко раскрытыми глазами, а сердце колотилось в груди. Адам никому не показывал свой шрам – он даже не говорил о нем. И все же они были здесь, только вдвоем, и он открывал ей это. Это было… Она не знала, что это было. Интимно? Доверительно? Пугающе? В любом случае это было сильное давление, и ее мозг пронзительно сигналил ей, что чем больше она смотрит в пол, тем больше она плюет на его предложение. Пальцы Адама сжались под ее подбородком, его большой палец лежал на ее щеке и у ее губ, когда он осторожно приподнял ее голову, чтобы посмотреть на него. Руби не смела моргнуть, ее глаза скользили по его груди и воротнику, по расстегнутой белой рубашке и туго натянутой коже ключиц и шеи, по подбородку и рту — как всегда с поджатыми губами — туда, где обычно были бинты и где сейчас темнела кожа, которая выглядела пятнистой и обесцвеченной. А потом она увидела это. Жирный и красный, даже после того, как он, должно быть, зажил. Шрам выделялся на фоне его кожи и был отпечатан над его глазом и частью носа. Вблизи она могла видеть, что его кожа покрылась волдырями, горела и пузырилась, прежде чем затвердеть, как расплавленное железо. Ее желудок скрутило, и желчь хлынула вверх по горлу. Она зажала рот руками, давясь желанием избавиться от своего завтрака. ПКШ Это выглядело как самая болезненная вещь, какую только можно было вообразить, второй глаз Адама теперь был открыт, и он казался немного более темным, хотя она могла видеть, что это было потому, что белок его глаза был окрашен в розовый цвет из-за лопнувших кровеносных сосудов, которые, как она могла предположить, взорвались, когда раскаленный кусок металла воткнули ему в лицо и держали там. Пока он бился, вырывался и кричал, чтобы это прекратилось. Кричал и не был услышан - они продолжали. Горение. Запах. Ее зубы сжались так сильно, что стало больно. Ее зрение затуманилось и стало водянистым, полностью размыв окружающее до нечеткого пятна. — Некрасиво, правда? Глаза Руби заслезились, а по щекам потекли злые слезы. Она проглотила свою тошноту, полностью ее ощущая – но это не имело значения, поскольку ей нужно было что-то сказать, чтобы он не думал об этом. Шрам был не таким уж уродливым, не настолько, чтобы ей стало плохо. Это был гнев, чистый и простой. Руби так мутило от ярости, что ее чуть не вырвало. — З-зачем…? — она задыхалась, плакала, всхлипывала. Она не была уверена, как это назвать. — Не все считают фавнов людьми, — просто сказал Адам. — ПКШ являются частью этого, как ты можешь видеть, — он провел по шраму пальцем. — Я предполагаю, что они считали меня собственностью или животным на ферме. А скот следует клеймить. — Прекрати! П-перестань вести себя так, будто это нормально! — Я не считаю это нормальным, — он вздохнул. — Я просто надеялся, что если отнесусь к этому легкомысленно, это облегчит задачу. Тогда я не буду пытаться. Да, это то, что я скрываю. Я уверен, ты понимаешь, почему я не думаю, что это хорошая идея, чтобы команда увидела это. Это разрушит мировоззрение Вайсс. Мир Руби качнулся так сильно, что ей пришлось ухватиться за ближайшую книжную полку для поддержки. — Она знает? — она выдохнула. — Знает ли Вайсс, что творит ее семья? Е-если она знает… — Руби не была уверена, что произойдет, но она знала, что Команда RYST не выживет. Если Вайсс знала об Адаме и расизме, с которым он столкнулся, и все еще относилась к нему с пренебрежением, то Руби не могла смириться с тем, чтобы быть в одной команде с ней. Это было слишком. Просто перебор. — Вайсс не знает. Я сначала думал, что ей просто все равно, но ее негодование всякий раз, когда доброе имя ПКШ ставится под сомнение, слишком честно. А потом меня осенило. Зачем наследнице компании знать все, что происходит в компании? Я был бы удивлен, если бы сам Жак Шни знал мое имя или что со мной случилось. — Это не значит, что все в порядке. Все те разы, когда Вайсс называла тебя лжецом… — Были времена, когда ее самым большим преступлением было невежество, — прервал он ее. Адам снова потер шрам, играя с кожей. Держать его всегда под грубой повязкой было неудобно, но теперь она могла понять, почему он никогда не снимал ее при них. — Я не скажу, что это полностью извиняет ее, но это делает ее слова более… невинными, я полагаю. Приемлемыми. Она не знает другой точки зрения. Но мое мнение изменится, если она когда-нибудь узнает и будет продолжать придерживаться своего мировоззрения. Если, а не когда. — Ты никогда не собирался показывать нам его, не так ли? — Не совсем. Я уверен, что у тебя где-то есть шрамы, и я не вижу в этом ничего особенного. Этот же шрам сделает невозможным работу команды. Так что ей лучше его не видеть. А также Янг, пусть она в этом и не замешана. Я показываю его только тебе потому, что ты права — тебе нужно понять, откуда берутся наши проблемы, если ты хочешь эффективно руководить командой. — Ты злишься? — нервно спросила Руби. — Тебе не следовало показывать мне… — Я не сержусь на тебя. Как я уже сказал, если бы я действительно не хотел показывать тебе, я бы отказался или дал тебе объяснение, не показывая его. Это, Руби, — он указал на свой шрам. — Это не беспокоит меня так сильно, как раньше. Это уродливо, это раздражает, но оно больше не причиняет боли. Я скрываю это не потому, что боюсь, что меня увидят с этим, а потому, что показывая это, я приглашаю каждого смотреть или спрашивать, что случилось, — он фыркнул. — У меня нет сил объяснять это каждому, кто спрашивает. Это наверное самая глупая реакция на что-то подобное, что она когда-либо слышала, и в то же время в этом был весь Адам! У него был логотип компании, нанесенный на его лицо, а его больше всего беспокоило то, насколько раздражающим будет то, что люди будут смотреть на него. Что ж, она могла понять, почему это так, но лично у нее первой реакцией стал бы гнев. Может и второй, и третьей, и четвертой, и пятой тоже. Но он прав. Если Вайсс увидит это, вся команда развалится. Даже если она примет то, что произошло, и пожалеет об этом, он будет постоянным напоминанием о том, что сделала ее семья. Руби не могла представить, на что это может быть похоже, так что она попыталась представить себе, что Саммер любила избивать невинных фавнов в свои выходные, и хотя образ действительно не соответствовал ее идиллическим воспоминаниям о маме, он помог представить его в перспективе. Этого было бы недостаточно, чтобы она разлюбила Саммер, но это потрясло бы ее до глубины души. Ей нравилось думать, что она тоже попыталась бы изменить свою маму к лучшему. Ей повезло, что Саммер Роуз была замечательным человеком и что у ее отца также не было проблем с фавнами, которых он учил в Сигнале. Тем не менее, Вайсс была бы вынуждена выбирать между своей командой и семьей. — Это кажется несправедливым, что ты должен это скрывать. — Это не так, — коротко сказал Адам. — Но мне плевать на справедливость, — он поднял повязку и закрыл один глаз, снова быстро спрятав ненавистное клеймо под тканью. Часть ее чувствовала, что она должна сказать ему, что он не должен этого делать, но маленькая и циничная часть ее, о существовании которой она не знала до встречи с Адамом, знала, что он действительно прав. Это было совсем нечестно, но Адаму пришлось скрывать это ради команды. Были и другие вопросы, которые она хотела задать. Когда он это получил? Как это случилось? Кто сделал это? Все эти вопросы прожигали в ней дыры, но она не выражала их словами. Чего бы она на самом деле добилась, кроме удовлетворения ее любопытства за счет того, что заставила бы своего партнера обсуждать то, о чем, как он полностью признавал, ему не нравилось говорить? Все, что она сделает, это заставит его пережить это заново ради своего любопытства. — Надеюсь, это объясняет кое-что, — сказал он с оттенком усталости. Уже одно это утомило его, даже если он старался не показывать этого. Большее сделало бы только хуже. — Я бы не хотел, чтобы об этом узнала вся команда. Мы с Вайсс ссоримся, я знаю, но все не так плохо, как могло бы быть, и я думаю, что мы немного… Адам внезапно осекся, закряхтев, когда Руби воткнулась лицом в его живот и обняла его. Учитывая разницу в росте, это означало, что ее руки оказались под его грудью и вокруг его спины. — Ты что делаешь? — он спросил. — Обнимаю, — пробормотала она в его рубашку. — Я обнимаю тебя. Это когда человек… — Руби, я знаю, что такое объятия. У меня физический шрам, а не эмоциональный. Я имею в виду, почему ты меня обнимаешь. Потому что она хотела, чтобы он почувствовал себя лучше; потому что хотела, чтобы он знал, что она здесь; потому что она боялась того, что она сделает, если ее руки не будут заняты; потому что ей хотелось плакать; потому что она хотела комфорта. Причины были не самыми лучшими и казались такими глупо эгоистичными. Почему именно ей это было нужно, когда он был тем, кого заклеймили, как животное? Ее руки сжались крепче, слезы промочили его рубашку. — Ты плачешь…? — Нет! — Я чувствую себя мокрым. — Это сопли. Я использую тебя, чтобы вытирать козявки. А теперь обними меня в ответ! — Руби… — Обними меня в ответ! Это приказ! Его руки медленно и неуверенно легли ей на плечи, а затем опустились на поясницу. Адам, очевидно, не был знаком с объятиями, кроме того, что технически знал, как это делать. Это было прекрасно — ей придется научить его. Руби уткнулась лицом ему в живот и громко всхлипнула, уткнувшись носом в его рубашку. — Ты понимаешь, что это злоупотребление властью. — Тише. Обнимай сейчас. Жалуйся потом. Адам усмехнулся. — Как прикажете. Его сильные руки сжались вокруг нее сначала осторожно, но затем с большей уверенностью, когда она не запротестовала. Это было хорошо. /-/ Блейк не смогла сдержать вздох облегчения, который из нее вырвался, когда звонок над дверью известил об уходе Адама. Ее сердце колотилось в груди, когда она соскользнула спиной по одной из полок, прижимая к груди Ниндзя Любви. Это было слишком близко. Если бы Адам оглянулся на несколько секунд, он бы увидел ее. По ее лицу стекал пот, и она села у основания полки, чтобы отдышаться. Когда он впервые загнал ее в угол в магазине Таксона, она подумала, что он выследил ее через весь Вейл. Таксон мог сделать так мало, чтобы защитить ее, но она была готова бороться за свою жизнь. Она до сих пор не могла поверить, что он этого не сделал, и вместо этого привел своего нового партнера, чтобы тихо поговорить с ней. Содержание этого разговора не было для нее слышно, и она, конечно, не осмелилась подойти ближе, но она видела как он показал девушке свой шрам и ее грустную реакцию на это. Он манипулирует ею. Обманывает ее. Он прокладывает свой путь в ее голове. Ее желудок перевернулся, когда она спросила себя, что ей с этим делать. Адам больше не был ее проблемой, как и Белый Клык, и все же он пришел в Бикон, преследуя ее, и она не могла просто притворяться, что это не проблема. В конце концов он найдет ее, и она не может вечно прятаться за учителями и другими учениками. — Вот это повезло, — сказал Таксон, неуверенно обходя прилавок. — Я думал, что он собирается убить нас обоих. Трудно было в это поверить, когда он сказал, что не имеет ко мне никаких дел, — его глаза стали жестче, когда он посмотрел на нее сверху вниз. — Ты не предупредила меня, что он поблизости! — Я не знала, что он будет преследовать меня. — Но ты знала, что он в Биконе… Блейк виновато отвела взгляд. — Я… я не хотела об этом думать, — приняв его руку и помощь, она неуверенно встала на ноги, пошатнувшись в сторону и опершись рукой на ближайшую стену для поддержки. Близость к нему потрясла не только ее разум. — Он в Биконе, и я избегаю его, как могу. О чем только думали учителя, принимая его? Он из Белого Клыка. — Ты тоже из Белого Клыка. — Я бывший член Белого Клыка. Он же… Адам все равно помог бы им, если бы у него был шанс. Ты знаешь это не хуже меня. Ты знал, что он уже подрался с некоторыми людьми? Он получил травму, а их чуть не исключили. Все думают, что его избили, но я знаю, что он притворялся. Как все остальные могут этого не видеть? Он мог убить их в любой момент. — Он убил их? — с любопытством спросил Таксон. Очевидно, он думал, что это вполне реальная возможность. — Нет. Но только потому, что там были учителя, — добавила она. — Если бы это было не так, я уверена, что он убил бы их на месте. — Ты уверена? Он выглядел довольно дружелюбным с той девушкой… — Это маска. Он может быть обаятельным, когда хочет, — как еще, по-твоему, он руководил людьми в его возрасте? Он знает, когда надеть ее, а когда выпустить чудовище. Я… Я должна что-то сделать с этим, не так ли? — спросила она больше себя, чем Таксона. — Адам здесь только из-за меня, и теперь он втирается в доверие к своей команде. Что, если он навредит им на миссии? Поскольку одной из них была Шни, это было почти наверняка. Он мог бы избавиться от нее и обвинить в этом Гримм, и никто бы не узнал. Если он это сделает, это будет ее вина. Адам был здесь только ради нее, и это означало, что она привела его прямо в Бикон. Все, что он делал, возможно, не входило в ее полную ответственность, но она будет виновата в том, что кто-то попадет под перекрестный огонь. — Ты же не думаешь сейчас о чем-то безрассудном, не так ли? — спросил Таксон. — Мы сейчас говорим об Адаме Торусе, а не о каком-то наивном новобранце. Если он так близок с ней, как это выглядело, я не уверен, что ты сможешь убедить ее, что он опасен. Кому она поверит, своему товарищу по команде, с которым она ладит, или какой-то незнакомке, которую она в первый раз видит? — Я не могу просто ничего не делать! — Почему бы и нет? Это то, чем я занимаюсь, — Таксон взял книгу из ее рук и пробил на кассе, распечатав чек ​​и ожидая, пока она рассеянно передаст сколько-нибудь льен. Он начал упаковывать ее, говоря медленным и уверенным голосом. — Ты решила покинуть Белый Клык так же, как и я. Вот и все. Если ты продолжишь преследовать их, то это будет то же самое, как будто ты вообще не уходила. Я знаю, что это не идеальное сравнение, но думай об этом как о разводе или разрыве длительных отношений. Лучшее, что ты можешь сделать, это двигаться дальше, а не оставаться, чтобы усложнить жизнь другому человеку. — Террористическая организация немного отличается от неудачного брака! — отрезала Блейк. — Большинство бывших не бегают вокруг, подрывая автобусы, нападая на колонны и казня заключенных. И я думаю, что кто-то вполне может занервничать, если бывший, с которым они только что расстались, буквально преследует их с неизвестными намерениями, — вырвав сумку из его рук, она сказала: — Я не могу двигаться дальше, пока он неподалеку от меня. Когда его исключат из Бикона я буду в безопасности. — Или ты могла бы перевестись, — предложил Таксон. — Поступи в другую школу. — Я не стану убегать от него! — По-моему, ты уже это сделала, — Таксон поднял руки, когда она впилась в него яростным взглядом. — Что ты хочешь, чтобы я сказал, Блейк? Ты сбежала от него и Клыка — я не говорю, что ты сделала неправильный выбор, не тогда, когда я сделал то же самое, — но называй это так, как есть. Мы оба бежали, и теперь, когда я знаю, что Адам здесь, в Вейле, я думаю покинуть и это место. Разве это так важно, пойти учиться в Вакуо или Мистраль? Я слышал, что эти школы довольно хороши. Это безопаснее, чем бросаться в конфронтацию с Адамом и Белым Клыком. — Это выход для труса. Я не могу бежать вечно, особенно если он собирается следовать за мной… — Ты не знаешь, что он сделает. Я сомневаюсь, что он сможет просто встать и покинуть Бикон, если ты это сделаешь. По крайней мере, попробуй, прежде чем сделать что-то глупое, девочка. Блейк покачала головой. Короче говоря, это был Таксон — хороший человек, который сделал неверный выбор, присоединившись к Белому Клыку. Он был похож на нее в желании уйти, но не более того. Слово «трус» было несправедливым по отношению к нему, тем более… он был слишком мил. Слишком мил для такого образа жизни и не боялся пригнуться и спрятаться, когда это было необходимо. Он зарабатывал на жизнь, пряча свои животные части, и был доволен жизнью под притеснением, если это означало избежать неприятностей. Если она продолжит убегать, Адам в конце концов загонит ее в угол. Таксон играл относительно незначительную роль в планах Белого Клыка, но она была бывшей Адама и дочерью вождя Менаджери. Они не могли позволить ей оставаться на свободе. Бег может помочь тебе, Таксон, но не мне. Мне нужно стоять на своем. — Я знаю, что делаю, — сказала она ему. — Знаешь? — Таксон вздохнул и потер бороду, покачав головой, словно потерял веру в то, что она сделает правильный выбор. Это напомнило ей об отце, хотя ему это ничуть не помогло. Она также проигнорировала бы и совет Гиры. — Мне кажется, что ты упрямая идиотка, собирающаяся опустить рога и ринуться в атаку. Оставь его в покое, Блейк. Пусть он сделает первый шаг. Рано или поздно он сломается, сделает какую-нибудь глупость, и его выгонят из Бикона или бросят в камеру. — Ты действительно не знаешь Адама так, как знаю его я, — сказала она, тихо смеясь. — Он безумен, только когда сражается. В остальном он умен. Хитер. Он не самый терпеливый из людей, но он знает, как использовать вещи в свою пользу. Недавняя демонстрация на Команде CRMN доказала это. Он выставил себя мучеником, и за ним уже начали собираться люди. Это снова был Белый Клык. Адам выигрывал свои сражения силой, но не сила покоряла сердца их товарищей. Для этого использовалась харизма. Было так легко смотреть на убийцу в маске и безумца Белого Клыка и думать, что в нем нет ничего подобного, но он не проводил таким образом все свое время. Он разговаривал с солдатами, тренировал новобранцев, работал в медицинских палатках и даже ел и пил со всеми остальными. Он был харизматичным, когда хотел им быть — вот почему она влюбилась в него. Вот почему ему было так легко обводить своих товарищей по команде вокруг пальца. — Мне нужно убрать его из Бикона, — сказала она. — Чем раньше я это сделаю, тем меньше времени у него будет на то, чтобы причинить людям боль. Не волнуйся, я не собираюсь напрямую противостоять ему. Я не настолько глупа. Однако ждать его действий это не выход. Мне нужно заставить его начать действовать. — Я все еще говорю, что это плохая идея. Либо собирайся и уходи, как я, либо держи голову опущенной. Нет нужды делать все еще хуже, чем оно уже есть – только не с Белым Клыком, который уже действует в городе. А что, если ты ошибаешься, Блейк? Что, если ты ошибаешься и все, что мы только что видели, настоящее? — Это не так. — Но что, если…? — Это не так! — яростные слова Блейк громко раздались в пустом книжном магазине. — Это не так! — повторила она, уже тише. — Я знаю Адама. Я… я знаю его лучше, чем кто-либо другой. Возможно, он сумеет убедить всех, что он исправился, — и, возможно, даже сможет убедить себя! Но ненадолго. В нем слишком много ненависти. Слишком много гнева. Рано или поздно они вырвутся наружу. Я позабочусь, чтобы это произошло раньше. Это… — ее глаза грустно закрылись. — Я заставлю его покинуть Бикон в течение месяца. Таксон молчал. /-/ — Итак, — Янг сразу оказалась перед ними, когда Адам и Руби вошли в их общежитие. Она встала бы прямо перед ним, если бы он не прижал руку к ее лицу, чтобы отогнать ее, словно какого-то древнего духа. — Избавь нас от идиотизма. — Как прошло ваше свидание? Руби задохнулась. Адам вздохнул. — Я думал, что попросил тебя пощадить нас. — Это… это было не свидание! — Янг прекрасно это знает, Руби. Она пытается добиться от тебя реакции… — Это было не оно! Это было не оно! Это было не оно! Яааанг! — Пытается получить от нее реакцию? – протянула Вайсс. — Не то чтобы ей нужно было очень стараться. Ты мог бы просто сдаться, — сказала она, наблюдая, как Руби гоняется за Янг по комнате, быстро ловит ее, а затем пытается забить до смерти подушкой. Янг смеялась во все горло. — Похоже, они будут заняты этим какое-то время. Я полагаю, ты показал себя идеальным джентльменом. — Ты правильно полагаешь. Я знаю, как никого не обидеть. — Мисс Гудвич сказала бы иначе. — Хм, — он прошел мимо нее к своей кровати, сняв черную куртку и положив ее. — Это исключение, и ты это знаешь. Я не знал, что тебя так заинтересует, чем Руби и я занимаемся в свободное время. Что-то, что я должен знать? — Что это должно значить? Разве мне не может быть любопытно? Адам открыл рот и поймал на себе взгляд Руби. Тревога была написана на ее лице. Несмотря на то, что он и Вайсс спорили вот так вот уже несколько недель, ее новое знание, изменило ситуацию так, как он на самом деле не хотел. Руби ожидала худшего. Возможно, она расслабится, как только поймет, что этого не произойдет, но сейчас все, о чем он мог думать, это мокрое пятно на его рубашке и мысль о том, что она снова будет вот так рыдать. Это было чересчур, чтобы так беспокоиться. — Нет, все в порядке, — он вздохнул и оставил тему в покое. — Не хотел срываться на тебе. Вайсс выглядела пораженной внезапной сменой тона. — А-а, ну, может быть, мне не стоило произносить это так обвиняюще. Я сказала это только потому, что была уверена, что с вами обоими все в порядке. — Хм. Руби отвела меня в магазин комиксов, мы посетили книжный магазин, а потом перекусили в торговом центре. Это было… весело, я полагаю. Руби просияла. Янг подняла бровь. — Ты полагаешь…? — Прогулки по магазинам - не мое обычное занятие. Это был новый и неплохой опыт. Я бы сказал, что мне больше нравилась компания, чем шопинг, отсюда и «полагаю». Думаю, я бы так же наслаждался происходящим, если бы мы были где угодно и… — его глаза сузились. — Почему ты улыбаешься…? Что это за лицо, которое ты корчишь? — Это… это называется улыбкой, — солгала Вайсс. — Улыбаются не так, — он нахмурился. — Ты смеешься надо мной. — Я не смеюсь! — губы Вайсс дрогнули. — Снрк, — она отвела взгляд, когда его глаза сузились. — Я просто думаю, что то, что ты сказал, мило. Меня удивило, что это исходило от кого-то вроде тебя. Кто-то вроде него. Он почти возмутился на это, но спохватился в последнюю секунду. Было до боли очевидно, что она имела в виду его личность, а не его расу, и он не мог винить ее в этом. — Я могу расслабиться и повеселиться, когда захочу. — О, я должна это увидеть! — Янг ликовала. — Ты когда-нибудь выпивал? — Много раз. Не думай, что ты напоишь меня и услышишь что-нибудь неловкое. Скорее всего, мне придется нести тебя обратно в Бикон. — Так уверен в своем мастерстве, да? — Нет. Я сомневаюсь в твоем. — Эй! — Янг махнула кулаком над головой Руби. - Я хочу, чтобы ты знал, что я могу перепить большинство парней. — Хм, — он сверкнул своей ухмылкой. — Я хочу, чтобы ты знала, что я не большинство парней. — Вау. Ты сегодня в забавном настроении, — Янг вдруг усмехнулась. — И ты довольно горяч, — она, казалось, осознала, что сказала, мгновение спустя, потому что вздрогнула и неловко рассмеялась. — Нет, ну, ты понял. Я имею в виду, что ты выглядишь хорошо, когда не ведешь себя так грозно. Обычно ты такой Мистер Ворчливые-Штаны… — увидев шанс прийти в себя, она тут же бросила Руби под автобус. — И я бы никогда не украла первого парня моей сестры. — Янг! Нет! Это не так! Слишком легко. Янг засмеялась, когда Руби схватила ее, позволив своей младшей сестре одолеть ее, в то время как Адам покачал головой, поделился долгим и отчаянным взглядом с разгоряченным оппонентом и направился в душ. Было облегчением видеть, что его ошибки в отношении Команды CRMN не сожгли полностью его мосты с Командой RYST. Может быть, он был дураком, если так думал, или, возможно, недавняя потеря Блейк заставила его предполагать худшее. Адам стоял под душем и не обращал внимания на постоянные вопли и споры за дверью. Судя по звуку, они втянули в разборки Вайсс, вероятно, физически втянув ее в бой. Что-то подобное никогда бы не произошло в Белом Клыке, но он не мог заставить себя увидеть в этом что-то особенно плохое. В любом случае, не на что жаловаться. Это не так уж плохо. Все учтено. Я почти привык к этому…