The Beast of Beacon

Удар кулака по левой щеке Янг был приятен и инстинктивен. Ее голова дернулась в сторону, красные глаза смотрели на него, когда она стиснула зубы и перебарывая боль, обхватила его руку локтем, чтобы стащить его вниз, а затем ударила коленом ему в живот. Адам вовремя поднялся, чтобы заблокировать удар, даже если это все еще было больно, но он не был готов к тому, что Янг прыгнет и перевернется через его спину в удивительно акробатическом для нее движении, дергая его за руку и подбрасывая в воздух. Он ударился об мат со взрывом воздуха, хлопнул по нему рукой и откатился в сторону за мгновение до того, как пятка Янг успела ударить его по шее. Она не пыталась выбить его за ринг или еще как то получить легкую победу; она вообще не билась ради победы. Это была свалка, практически штурм вслепую, и они оба знали, что это закончится только тем, что они оба будут избиты, истощены и покрыты синяками. Он нуждался в этом. С яростным ревом Адам ринулся обратно и ударил ее кулаком по лицу. Янг увернулась от очевидной уловки, а также смогла заметить и отразить последующую атаку, дико ухмыльнувшись, прежде чем нанести двойку ударов ему в живот. Слюна слетела с его губ, когда он наклонился над ней, но сквозь боль и внезапную нехватку воздуха он сцепил руки над ней и сильно ударил ими как молотом, поразив ее позвоночник ниже затылка. Первый удар оглушил ее. Второй заставил ее встать на одно колено. Третий мог бы прикончить ее, если бы она не завизжала, как банши, и не бросилась ему в живот, прижимая его к мату. Аура вспыхнула, когда их конечности столкнулись, Янг сместилась и оседлала его, поставив колени туда, где находились его подмышки. Ее волосы засияли золотом, когда она зарычала и отвела кулак назад, затем вбив его ему в челюсть, заставив звезды взорваться перед его глазами. Еще один карающий удар попал ему в щеку и отбросил голову в сторону. В ушах зазвенело и закружилась голова. Кое-как он поднял руки, чтобы заблокировать третий удар, но тот с безжалостной легкостью сломил его защиту. Боль обрушилась на него дождем и легко трансформировалась в гнев. Кипящая и бурлящая ярость, которая практически вырывалась наружу, сбрасывая метафорический котел с огня. Адам оттолкнулся вверх и вжался в кулак Янг, отклонив его носом и подбородком и врезался своим лбом в ее лоб с оглушающим треском. Янг вскрикнула и отшатнулась назад, благодаря тому, что его ноги все еще были под ней. Он рванулся за ней, схватил ее так, что оказался сверху. Даже тогда он был слишком измучен, чтобы ударить ее как следует, вместо этого игнорируя ее атаки, схватил ее голову обеими руками, поднял ее, а затем снова бросил на покрытие, как будто он пытался разбить яйцо. Один раз, второй, третий. Он бил ее головой раз за разом, рыча и отплевываясь сквозь кулаки, схватившие его за челюсть, и колени, бившие его по спине. Однако мат мешал услышать приятный хруст кости. Собрав последнюю каплю силы, Адам отвел кулак назад, завыл, как зверь, и швырнул его прямо в лицо Янг. Ее голова откинулась назад. Аура треснула. Кровь запузырилась под его пальцами. Туман рассеялся в глазах Адама. Он уставился вниз, тревога и паника начали поглощать его. Янг воспользовалась полным его бездействием, чтобы сбить его с себя ударив локтем в висок. — Что? — спросила она гнусаво, сплёвывая кровь. — Разве мы закончили? — ее рука вытерла нос, размазав багрянец по щеке. Несмотря на это, она безумно улыбалась. — Ты уже устал? Адам не знал, что чувствовать. Однако он рассмеялся. Он сильно рассмеялся. — Вау. Думаю, это был первый настоящий смех, который я услышала от тебя. Должно быть, ты в правильном настроении, — пошатываясь, Янг подошла и подумала о том, чтобы предложить руку, прежде чем отдернуть ее. — Да, не похоже, что смогу поднять тебя прямо сейчас. Продолжим в следующий раз? Перевернувшись, Адам подполз к стене, где они оставили свои вещи, вытащил бутылку с водой и практически сорвал крышку. Он не был готов к тому, что Янг рухнет рядом с ним так близко, что их плечи и ноги соприкоснулись, и не был готов к тому, что она выхватит его бутылку, как только он закончит, выпьет, прополоскает рот, а затем плеснет водой на лицо. — Это было мое. — Слизни это с меня, — сказала она. — Нет, подожди, это было не то предложение, которым оно кажется. — Ты не в моем вкусе, — усмехнулся Адам. — Я чувствую, что должна спросить, кто в твоем вкусе, но… я слишком устала, чтобы мне было не все равно. Он тоже. — Продолжим в следующий раз? Янг фыркнула, улыбнувшись кровавой ухмылкой, когда он ответил ей ее же словами. — Хех. Конечно. — У тебя идет кровь, — осторожно заметил он. — Нос и губа. — Да? — Янг потрогала вышеупомянутые места и увидела, что ее кончики пальцев покрылись красным. — Хм. Похоже, что да. Да и пофиг, — взмахнув рукой, она стряхнула кровь с пальцев. Адам обнаружил, что это не удивило его так сильно, как, по его мнению, должно было бы. Хотя Янг слишком заботилась о своих волосах, она не из тех, кто боится боли, и, очевидно, травм. — Это не в первый раз. Итак, ты чувствуешь себя так же хорошо, как и я? Он не собирался отвечать на этот сложный вопрос. Адам откинул голову назад, прислонившись к прохладной стене, позволяя адреналину, бурлящему в нем, улетучиваться вместе с удивительно прохладным ощущением высыхания и испарения пота с горящей кожи. Это заставило его встряхнуться по-хорошему, словно он окунулся в ледяную ванну после похода по пустыням Вакуо. Каждый его мускул либо превратился в безвольную мякоть, либо ужасно болел, но физическая боль сопровождалась… не облегчением, а непреодолимым чувством отвлечения внимания. Он даже не мог вспомнить, что такое гнев, не говоря уже о том, чтобы ухватиться за него. Его губы раздвинулись, обнажив зубы, и изогнулись в нехарактерной улыбке. — Это было хорошо, — просто сказал он. — Рада это слышать. Большинству парней не хватает выносливости, чтобы не отставать от меня. И да, в этот раз здесь не было никакого подтекста. Я никогда не смогу так тренироваться с Руби, она беспомощна без своего оружия. — Это недостаток, который необходимо исправить. — Я знаю. Я постоянно говорю ей об этом. Не мог бы ты как-нибудь помочь в этом? Давление сверстников творит чудеса. — Хмм. Конечно, — он чувствовал себя удивительно благодушным. — Я также не замечал, чтобы Шни интересовалась этим. Если бы она знала, что мы здесь делали, она бы назвала нас дикарями или дикими зверями. — Ага, — Янг прислонилась к нему. Глаз Адама приоткрылся, но, похоже, она не собиралась делать это намеренно. Она просто использовала его как опору. — Несколько раз подобное случалось в Сигнале. Не будь такой агрессивной. Не будь такой безрассудной. Ты не можешь решить все проблемы насилием. Просто иногда хочется немного расслабиться, понимаешь? Не то, чтобы я обычно так дралась, но это просто весело само по себе. — Я понимаю. — Хех. У меня такое чувство, что так и есть. Раньше ты был довольно зол. — А ты? — спросил он, уклоняясь от незаданного вопроса. — Немного, — призналась она. — Мне нужно было выпустить пар. — Что случилось? — Несколько мелочей наложились друг на друга. Вайсс опять командует, Руби опять дурачится, люди обращаются с тобой как с дерьмом, а ты ведешь себя как придурок… — Когда? — нахмурился Адам. — Иногда, — сказала она так, как будто это все объясняло. — Ничего конкретного, я просто имею в виду небольшие моменты, доводившие меня до отчаяния за последнюю неделю или две. Да ладно, наверняка ты тоже находил во мне раздражающие мелочи. Она была права. Сказала это так просто и так небрежно, что он не мог не пожать плечами и согласиться. Иногда он совершал поступки, которые раздражали ее, что также было верно и в обратную сторону. Даже Руби умудрялась раздражать его один или два раза, не желая того. — Справедливо. Это сойдет за извинение? — Не, тебе не нужно извиняться. Это моя задача - привыкнуть к команде. Просто странно переходить от моей собственной комнаты к необходимости делить ее с кем-то. У меня всегда найдутся проблемы, которые нужно решить. А у тебя? — она спросила. — У тебя было свое жилье? — В некотором смысле, — может быть, дело было в атмосфере или в том, насколько расслабленно он себя чувствовал, но на самом деле ему не хотелось ее игнорировать. Тогда разговор закончится, и им придется возвращаться в свою комнату. Его ноги еще не были готовы к этому. — Мы много путешествовали, так что это никогда не было ни домом, ни квартирой, но у меня была палатка и мои вещи. Однако я был не один. — Семья? — Нет. Я… У меня был партнер. Янг издала вопросительный звук. — В романтическом плане? Адам промычал в ответ. Он задавался вопросом, потребует ли она больше информации, либо о том, кто это был и что случилось, либо, может быть, даже из-за сомнения, в том, что он был с кем-то. Он, конечно, не стал бы винить ее в последнем, поскольку он был бы первым, кто назвал бы себя антисоциальным. — Клево, — сказала она вместо этого. — Сколько вы были вместе? — Несколько лет. Мы знали друг друга до этого, но… ну… — Из друзей в возлюбленные? — Да. — Клево… Адам ждал, но Янг только зевнула. В конце концов, он спросил: — Ты не собираешься спрашивать? — Это не мое дело, не так ли? — Да, — признал он. — Вряд ли. — Ты хочешь поговорить об этом? — Нет, — он закрыл глаза. — Тогда мы не будем. Просто позволь мне задать один вопрос. — Хм, — он ухмыльнулся. — Сегодня вечером я чувствую себя щедрым. Продолжай. — Тебя что-то разозлило в действиях дяди Кроу? К слову, о смене темы. Адам рассмеялся, больше удивленный тем, что она не хотела копаться в его личной жизни, чем вопросом. С другой стороны, Янг была не настолько глупа, чтобы не заметить, как Брэнвен вытаскивает его в коридор. Для охотника этот идиот не был достаточно хитрым. — Боюсь, что так. — Глупый дядя, — пробормотала она. — Забудь о нем. Когда он не пьян, то ищет выпивку. Я люблю его, но он определенно не тот человек, с которым я бы хотела познакомить друга, особенно друга-мужчину. — Все в порядке, Янг. Я… Теперь я чувствую себя лучше, — теперь, когда он выложился по полной. У него было ощущение, что Озпин сказал бы, что это небезопасный вариант и что это не принесет никакой пользы его репутации, и даже Блейк сказала бы, что это только доказывает, что он яростный и злобный монстр, которым, как она утверждала, он был. Несмотря на это, он чувствовал себя лучше, и это было благодаря его товарищу по команде. — Спасибо. — Эй. Это круто, — Янг подняла кулак между ними. — Я тоже была в тоскливом настроении. А еще ты помогаешь Руби. Меньшее, что я могу сделать, это помочь нам выбить друг из друга дерьмовое настроение. Друзья? Он приподнял одну бровь выше. — Я думал, ты уже определилась, что так оно и есть. — Ага, ну, это будет официально. Кроме того, вы не станете настоящими друзьями, пока не переспите друг с другом, не напьетесь вместе или не обольете друг друга кровью. Так говорит дядя Кроу. Я подумала, что мы могли бы выбрать лучшее из трех. — Я чувствую, что ты недооцениваешь мои возможности, Янг. — Вау. Я слишком устала, чтобы реагировать на флирт, мистер. Оставьте это на завтра. Фырканье Адама неожиданно сменилось смехом. Недолго думая, он ткнул ее кулаком, и, хотя он отказался что-либо говорить, у него было ощущение, что она поняла, что он имел в виду. Так было намного легче, даже учитывая тяжелую дорогу обратно в свою комнату или предстоящие непрекращающиеся вопросы от Руби и Вайсс. /-/ — Итак… — сказала Руби за завтраком. — Я просто скажу это. У вас с Янг был секс? Янг выплеснула кашу себе на ноги, взвизгнула о том, какая она горячая, и начала отряхивать себя. Адам просто поднял свою единственную видимую бровь, больше удивленный тем, что Руби осмелилась взять и сказать это, чем содержанием того, что она сказала. — Просто ты был в хорошем настроении. — Действительно хорошем настроении, — подчеркнула Вайсс. — Ты сказал мне, что я значительно продвинулась на утренней тренировке. — Так и есть, — заметил Адам. — Ты сказал Пирре, что ценишь ее присутствие во время спаррингов. — Именно. — Ты назвал Руби хорошим лидером. — К чему вы ведете? — вздохнул Адам. — Я не знаю! — выпалила Руби. — Это правда? Я-я стану тетей? — Не будешь ты тетей! — прошипела Янг. — И это не потому, что мы предохранялись. Ничего не было. Блин. Вы двое внезапно превратились в сплетниц. Мы с Адамом только немного потренировались, понятно? Мы потягали железо и немного выпустили пар. — Это правда, — кажется, Янг так привыкла использовать это оправдание, что сразу перешла к этой небольшой лжи. Она не ошиблась, сказав, что большинство людей назвали бы их способ расслабиться немного нездоровым. Нет ничего вреднее для здоровья, чем выпивка или наркотики. Мы охотники. Сражаться для нас естественно. — Я имею право время от времени быть в хорошем настроении, хотя, если хочешь, я никогда больше не буду говорить тебе комплименты во время утренней тренировки. — Что? Нет, нет, — быстро сказала Вайсс. — В этом нет необходимости. — Мы сможем привыкнуть к хорошему настроению, Адам! — Руби согласилась. Которого не станет, если они продолжат в том же духе. Адам попытался нахмуриться, но вместо этого сумел лишь саркастически усмехнуться. Он был слишком расслаблен для всего остального, по крайней мере до тех пор, пока мускулистый подросток на год или два старше Янг и Вайсс не швырнул на их стол газету. Девушки растерянно посмотрели на него, а парень — все еще моложе Адама — улыбнулся в ответ. Адам медленно опустил ложку. — Я могу тебе помочь? — Я надеялся на автограф. Несколько человек рядом неловко захихикали. Адам не понял шутки. Он дернул бумагу и посмотрел вниз, вздохнув, когда увидел дату. Вчерашняя газета, та самая, в которой описывалось его так называемое зверское нападение на Команду CRMN. — Не каждый день кто-то попадает в газету, — ехидно сказал парень. — Я подумал, что в будущем может чего-то стоить знакомство со «зверским парнем» или что-то в этом роде. Руби ощетинилась, крошечные руки сжались в кулаки. Адам схватил ручку и написал свое имя на бумаге раньше, чем она что либо успела сделать, подписал статью и бросил ее обратно парню, который ожидал гораздо более резкого ответа. — Вставь в рамку и повесь на стену, — сказал Адам, отмахиваясь от него взмахом руки. Парень — и его команда, которая задержалась поблизости, чтобы помочь, если что-то пойдет не так — обменялись смущенными взглядами и пожали плечами, прежде чем медленно уйти. Как только они это сделали, остальная часть кафетерия вернулась к своей еде и разговорам, потеряв интерес, когда поняли, что ничего интересного не произойдет. — Придурки, — сказала Янг. — Их всегда несколько поблизости. — Игнорируйте их, — сказал он. — Они того не стоят. — Делает нам комплименты, а теперь подставляет им другую щеку? — прошептала Вайсс Руби, но не так тихо, чтобы он не услышал ее. — Просто спрошу, если бы Адама похитили и промыли ему мозги, чтобы он вдруг стал намного лучше, мы должны были бы попытаться исправить это? Адам Торус закатил глаза. /-/ Говорили, что ничто хорошее не длится вечно, и Адам обнаружил, что его приятное настроение испаряется, как только он увидел Озпина за его столом. Его столько раз вызывали в его кабинет, что казалось, будто он отчитывается перед этим человеком, и он не был уверен, что думает его команда. Взгляд на его спину тоже был знаком: Гудвич вышла вслед за ним из лифта, подталкивая его вперед, когда золотые двери захлопнулись за ним. — Мистер Торус. Рад вас видеть. — Я чувствую что угодно, но не это, — выплюнул он. — Ближе к делу. Я сделал, как вы просили. — Вы сделали, и я, в свою очередь, сделаю, что обещал. Я выпустил пресс-релиз, осуждающий новость Лизы Лавендер как неосведомленную и преувеличенную, сославшись на то, что, как всем известно, это школа для охотников. Наше обучение может показаться интенсивным обычному постороннему человеку, который не понимает, чему мы учим наших студентов, но это все, чем оно на самом деле является. Обучением. Адам промычал, сидя на стуле и откидываясь назад. — И вы думаете, это сработает? — Сработает, если вы поможете, мистер Торус. Я прошу вас держаться подальше от неприятностей в ближайшие недели. Или, если вы сочтете это невозможным, решать свои проблемы, не прибегая к насилию. Я знаю Лизу Лавендер, и я знаю что она не примет мое опровержение без боя. Она будет искать шанс доказать, что я не прав. Мне нужно, чтобы вы не давали ей его. И снова началось, они разговаривают с ним, как будто он не мечтает больше ни о чем, кроме возможности разрезать кого-то пополам каждое утро. Он бы не удивился, если бы Гудвич действительно так думала. — Я постараюсь изо всех сил сдерживаться. — Хорошо. В то же время, мы просматриваем свитки, которые вы с Кроу забрали у Белого Клыка. Похоже, они работают с Романом Торчвиком, — он остановился, чего-то ожидая. Адам нахмурился и склонил голову набок, явно сбитый с толку. — Это вас не тревожит? — спросил Озпин. — Белый Клык работает с людьми… — Вы думаете, такого раньше не было? Мы не отказываемся от помощи из-за расы помогающего. — Понятно. Моя ошибка, — Озпин перетасовал какие-то бумаги на своем столе. — В любом случае, это не сулит Вейлу ничего хорошего из-за приближающегося фестиваля, и это еще одна проблема, которую следует обсудить. Генерал Айронвуд прибудет через несколько дней, и я не думаю, что он будет рад вас видеть. — Разве это моя проблема? Вы согласились позаботиться о ней, если я помогу Брэнвену. — Я обещал и я позабочусь. Я просто хотел сообщить вам. — Считайте, что я проинформирован, — сказал Адам. — Я могу идти? — Разве вы не хотите быть в курсе действий Белого Клыка? Не очень. Он ушел от них, и они не были бы рады его возвращению. Более того, он не мог вернуться. Действительно, не было смысла знать больше, если он согласился оставить это в прошлом. Если бы он влез во все это больше, чем нужно, это уничтожило бы саму цель его ухода. — Между мной и Белым Клыком все кончено. Это больше не мое дело. — Ты не чувствуешь ни капли вины, не так ли? — рявкнула Гудвич, нарушив свое обычное молчание и глядя на него сквозь очки. Блокнот в ее руках был сжат так крепко, что удивительно, как не образовались трещины. Мудрый человек мог бы промолчать, но Адам, ну, он не смог сопротивляться. — Нет. Совсем нет. Почему я должен? — Белый Клык убивает невинных людей. — А Королевства нет? — Нет! — выплюнула она. — Два слова. Гора. Гленн. Глинда отпрянула. — Это… Это была трагедия… — Как и все остальное? — протянул он. — Можно сказать, что появление Белого Клыка это трагедия. Что Белый Клык вообще не должен был существовать, и тогда мы не хотели, чтобы до этого дошло. Если бы люди перестали бить, оскорблять и порабощать нас, когда мы пытались мирно решить проблемы. Что посеешь, то и пожнешь, — он повернулся к Озпину. — Мы закончили? — Да, — вздохнул директор. — Нет, мы не закончили! — отрезала Глинда. — Ты должен… постой, куда ты… не смей уходить от меня, когда я говорю с тобой! — Адам почувствовал, как его ноги подкосились. Это было совсем не приятное ощущение, и он тревожно хмыкнул, качнувшись назад, когда он оторвался от пола и повернулся лицом к разгневанной, но довольной женщине. — Мы еще не закончили разговор, Торус. — Воспользоваться силой и властью, чтобы получить то, что хочешь, — холодно заметил он. — Конечно, я никогда не видел подобного раньше. — Глинда. Отпусти мистера Торуса. — Но, сэр, он намекает, что кровавые буйства Белого Клыка в чем-то похожи на трагедию горы Гленн… — В мире немало трагических ошибок, Глинда. Я слишком хорошо это знаю. Достаточно хорошо, чтобы понимать, что прямо сейчас ты совершаешь одну из них вслепую, — он взмахнул тростью, отбросив руки Глинды в сторону и заставив ее пошатнуться. Адам извернулся и приземлился на корточки, честно говоря, немного разочарованный тем, что Озпин не позволил Гудвич вырыть себе могилу. — Простите ее, мистер Торус. В последнее время Глинда находится под сильным давлением, и не все из этого связано с вами. У него не было особого выбора. Вместо того, чтобы ответить, он развернулся к ним спиной и вошел в лифт, позволив его дверям закрыться и унести его вниз. Его грудь расширилась и сдулась, воздух вырвался на длинном, усталом выдохе. Теперь он даже не чувствовал себя достаточно злым, чтобы вступить в новую драку с Янг, он просто был раздражен и неуловимо разочарован. Когда лифт открылся и он вышел, его глаза сузились, когда он увидел маленький проблеск черного, исчезнувший за углом, знакомую копну волос и то, что, как он был уверен, было бантиком. Блейк? Его нога сделала шаг вперед, другая последовала за ней, пока он пробирался к углу и осматривался. Его встретил пустой коридор, ведущий туда, где были основные аудитории, все двери были закрыты, а свет приглушен. Я уверен, что видел ее, но почему Блейк была здесь, наблюдая, как меня ведут к директору? Он должен просто спросить ее. Мысль заманчиво витала в его голове. Если бы он просто подошел к ее комнате и постучал в дверь, у нее не было бы другого выбора, кроме как взаимодействовать с ним. Каким могло быть это взаимодействие, он не был уверен. Крики, драка, обвинения. Адам вздохнул и уперся пальцами в повязку, проводя грубым материалом по клейму. — Сейчас я действительно не в настроении, чтобы драться с тобой. — Печаль. Думаю, это означает, что нам придется поговорить. Это была не Блейк. Ты не мог провести с кем-то годы и не узнавать их голоса. Адам повернулся и хмыкнул, увидев, кто это был. Коко Адель стояла, скрестив руки на груди, ее обычная форма была заменена черными кожаными штанами, оранжевым джемпером и слишком большим количеством ремней. Пара черных солнцезащитных очков была приспущена, когда ее карие глаза смотрели в его. С ней был кто-то еще, абсолютный гигант, который затмил Адама. Его мускулистые руки были обнажены и имели более темный оттенок, что намекало на вакуанское наследие. У него были коротко подстриженные черные волосы, и он стоял позади Коко, как тень. Адам вздохнул. — Я действительно не в настроении… — Я тоже, если честно, так что давай побыстрее. Ты и мой товарищ по команде, Вельвет. Я не хочу, видеть тебя рядом с ней. — Буду только рад. Я не выношу ее присутствия. Коко нахмурилась и заметно сдержала себя. — Это касается и твоей команды. На днях они приходили к нам в поисках тебя. Действительно? Он не знал. — Я не могу этого обещать. — Почему, нахрен, нет? — Потому что мои сокомандники не настолько жалкие, чтобы им нужно было мое разрешение, чтобы что-то сделать, — ему понравилось, как ее лицо начало наливаться красным. — Я рад держаться подальше от такого жестокого маньяка, как ты, и этого твоего жалкого товарища по команде, но я не говорю за остальных. Они сами себе хозяева. Хотя, если они встретились с тобой и ты произвела на них такое же впечатление, как и на меня, может быть, тебе не о чем беспокоиться, — сказал он. — Они достаточно умны, чтобы держаться подальше от таких лицемеров, как ты. — Как ты меня только что назвал!? У него в голове снова всплыла просьба Озпина держаться подальше от неприятностей, но он ее проигнорировал. Он был безоружен и один перед двумя людьми. Никто не мог сказать, что он что-то начал, и на самом деле Озпину нужно было только, чтобы он не делал первый шаг. — Я назвал тебя лицемерной, — сказал он спокойно. — Та, которая приходит и бьет одного парня по лицу, потому что он расстроил ее товарища по команде, но которая затем приходит и загоняет в угол кого-то другого поздно вечером при поддержке друга, — он посмотрел на великана. — Хочешь запугать меня, или он здесь, чтобы удерживать меня, пока ты будешь избивать меня до полусмерти? Гигант пошевелился, явно недовольный ситуацией или тем, что подразумевало его присутствие. Он не хотел быть здесь. Адам умел читать боевой дух, особенно перед боем. Лучшими сражениями были те, которые можно было выиграть, не привлекая ни одного человека, сломив врага и вынудив его сдаться. Честно говоря, Белый Клык старался не разбрасываться жизнями своих бойцов. Атлас мог бросить войска на решение своих проблем, а ПКШ могли разбрасываться деньгами. Они же должны были быть более осторожными. — Мы здесь не для того, чтобы начинать драку, — прошипела Коко. — Проклятье. Ты настоящий ублюдок, не так ли? Неудивительно, что все так тебя ненавидят. — Хм. Говори себе, что причина в этом. Мы оба знаем, что это не так. — Ты намекаешь, что я расистка? Я!? Моя лучшая подруга — фавн! — Нет. Не больше, чем Скарлатина, хотя, возможно, она действительно ненавидит фавнов. Почему бы еще она позволяла всем ходить по ней? Коко долго смотрела на него, а потом расхохоталась. — Ты думаешь…? Ха! О, чувак, ты на самом деле пытаешься сказать, что Вельвет ненавидит фавнов? Фавн ненавидит фавнов. Это весело. Ты хоть себя слышишь? Это невозможно. Это не так. Не фавн-расист, а индоктринированный фавн. Те, кто принял жестокое обращение и постепенно пришел к выводу, что это в каком-то смысле приемлемо. Они не всегда осознавали это, часто подсознательно позволяя людям унижать их, но они существовали. Это был всего лишь один из способов справиться с постоянным насилием. Вы его нормализовали. Вы убеждали себя, что в этом есть смысл, что это в вас какой-то недостаток и что если вы просто сделаете все возможное, чтобы соответствовать стандартам людей, все будет хорошо. Это были такие фавны, которые говорили своим детям «быть выше этого» или «игнорировать это», что, если они будут достаточно усердны, они смогут показать жестоким людям, что они заслуживают того, чтобы их приняли. И в этом была проблема, изъян в этой логике. Заслуживающий. Хотя родители и учителя могли подумать, что это поощрение, на самом деле они говорили только то, что люди плохо с вами обращались, потому что вы не заслуживаете лучшего обращения. Это укрепляло представление о том, что проблема не в людях, плохо обращающихся с вами, а в вас самих. Что, если бы ты поступил лучше — родился лучше, — эти бедняги не были бы вынуждены тратить свое время, ставя тебя на твое место. — Короче, — сказала Коко. — Я здесь не для того, чтобы сломать тебе нос во второй раз… — Как великодушно с твоей стороны. — …и я пытаюсь быть вежливой… — Забавный способ показать это! — голос Янг был напряженным, как и она сама, когда она вышла из соседнего коридора и подошла, чтобы встать рядом с ним. Она быстро осмотрела его сверху-вниз, чтобы убедиться, что он невредим, а затем снова посмотрела на Коко. — И тут я подумала, не развлекается ли мой приятель без меня. Не думала, что он будет загнан в угол именно тобой. Разве ты не ясно дала понять, что не хочешь иметь с нами ничего общего? — Просто так совпало, — пожаловалась Коко. — Мы здесь не для того, чтобы что-то начинать… — Смешно, — Янг хрустнула костяшками пальцев. — Потому что я только что слышала, как ты упомянула что-то о сломанном носе, — ее глаза вспыхнули бордовым. — Ты просто облажалась. — Янг, — он положил свою руку поверх ее и опустил ее кулаки вниз. — Не надо. Адель того не стоит. — Позволь с тобой поспорить! Это та п**да , которая сломала тебе нос, — даже он вздрогнул от нехарактерного оскорбления, от которого, как он был уверен, Руби пришла бы в ужас, услышав. — А затем ей хватило наглости вести себя так, будто мы были недостойны находиться рядом с ней, в тот момент когда мы искали тебя. Что ты скажешь об этом, сучка? — Не начинай, блонди. — Коко, — медленно произнес великан. — Мы согласились, что не будет насилия. — Ты согласился, — выплюнула она, но быстро выдохнула. — Да, я сломала ему нос, но он заслужил это за то, что расстроил Вельвет. Не жди, что я буду извиняться в ближайшее время. Все, что я скажу, это то, что мы явно не поладим, так почему бы нам не договориться просто избегать друг друга. Не надо больше пялиться на Вельвет. Не надо больше оскорблять ее. И тогда я не сломаю тебе еще что-нибудь. — Я согласен, — сказал Адам. — А я нет! — зарычала Янг. — Но она не станет трогать Вельвет, — закончил он, даже не потрудившись скрыть ухмылку. — И я сомневаюсь, что Вайсс или Руби тоже. — Ясный хрен, они не станут! Теперь мы собираемся смахнуться или… Лифт снова со звоном открылся. Адам вздохнул. — Что здесь такое происходит!? — рявкнула Гудвич, выбегая с горящими глазами. Она мгновенно огляделась. — Мистер Торус! Директор специально сказал вам держаться подальше от неприятностей, и я спускаюсь сюда и вижу, что вы уже затеваете драку. — Что? — Янг вскрикнула. — Он не… — Мисс Сяо-Лонг. Тихо. Мисс Адель, мистер Даичи, пожалуйста, уходите. — Эм-м, — Коко посмотрела на Адама, затем на Янг, а затем на Гудвич. Даже она выглядела немного растерянной, хотя и не была из тех, кто смотрит дареному коню в зубы. — Да, конечно. Пошли, Ятс. Давай вернемся, пока Фокс и Вел не начали задаваться вопросом, в чем дело. — Они начали… — Мисс Сяо-Лонг! Я сказала тихо! — избавившись от Коко и Яцухаши, Гудвич глубоко вздохнула и быстро выдохнула. — Именно поэтому, мистер Торус, вы не заслуживаете второго шанса, который дает вам Озпин. Считайте, что вам повезло, я не хочу повторять нашу только что состоявшуюся встречу. Возвращайтесь в свою комнату, и если я услышу, что вы доставляете очередные проблемы ученикам, я притащу вас к директору, и возьму на свой контроль вопрос о вашем исключении из академии! Вы меня поняли? Янг открыла рот. Адам коснулся ее локтя. — Я вас понял. — Хорошо, — пройдя мимо него, Гудвич взглянула на Янг и покачала головой, бормоча что-то насчет того, что яблоки недалеко от деревьев падают. Для него это ничего не значило, но Янг так сильно ощетинилась, что ее волосы начали светиться бледно-желтым. — Эта высокомерная сука! — прошипела она, как только Гудвич ушла. — Я ненавижу ее. Я искренне ее ненавижу. — Ты и половина студентов. — Забудь. Или не забудь, но я сейчас не о ней, о той херне с Коко. Это правда? Это она сломала тебе нос? — Это было недоразумение. — Почему ты не сказал нам? — Потому что я знал, что ты выйдешь на тропу войны, а мне это было не нужно, — он кивнул в сторону Гудвич. — Ты видела, как она стремится поймать меня на любой оплошности. Тебе не кажется, что она без колебаний обвинит меня в том, что ты изобьешь Адель? Янг выглядела так, будто хотела возразить, но не могла. Ее лицо искривилось между желанием преследовать Коко и сломать ей нос и желанием притащить Глинду Гудвич, чтобы она смотрела. В конце концов, она закусила губу и сердито выдохнула сквозь зубы. Это было… трогательно. Странно трогательно. — Фестиваль Вайтела, — наконец сказала она. — Они обязательно будут участвовать, как и мы, если все эти тренировки что-то значили. Когда это произойдет, я хочу выйти против нее. Ты оставишь ее мне, хорошо? Я же отдам тебе Вельвет взамен. — Звучит честно. — Я снова разозлилась, — сказала Янг. — Я заметил. — Восьмой тренировочный зал? Адам обдумал предложение и прикрыл глаза, глядя внутрь себя. Его норов бушевал и рвался наружу, как пойманный в ловушку бык, отчаянно пытающийся вырваться, даже если он нездоров. Янг же снова предлагала легкий способ избавиться от этих негативных мыслей. Застряв между Гудвич, Коко, мыслями о Блейк и обещанием генерала Джеймса хренова Айронвуда, он не мог сказать, что не нуждался в этом. Плохо. Похрен на то, что скажут люди, ему нужна была отдушина, и Янг ее предлагала. — Встретимся там в десять. Ни один из них не заметил тень, проследовавшую за Янг со свитком в руке.