The Beast of Beacon

Спина Адама снова ударилась в стену, и он соскользнул вниз, пока не сел у ее основания, тяжело дыша и весь в поту. Янг снова споткнулась и рухнула рядом с ним, истекая кровью из губы, и откинула голову назад, чтобы было удобнее совершать глубокие вдохи, пытаясь втянуть хоть немного воздуха в свои измученные легкие. Они оба покраснели, их трясло так, будто они пробежали марафон, и их переполнял адреналин. Это было, думал Адам, лучшее лекарство. После еще одного тяжелого дня он не мог поверить, как сильно ему это было нужно. — Ты дерешься, как ублюдок, — сказала Янг. От любого другого он мог бы воспринять это как оскорбление, но то, как она рассмеялась сразу после этого, все меняло. Вместо этого Адам позволил себе нехарактерную улыбку, слишком усталый, чтобы ворчать. — Раньше я всегда полагался на свое оружие. Я должен сражаться жестко, чтобы иметь хоть какой то шанс. — Это, ха, комплимент? — Хм. Думай, как хочешь. Блейк всегда закатывала глаза, когда он отказывался сказать что-то приятное, но Янг смеялась, как будто он был самой забавной личностью в мире. — Тогда приму это за комплимент. Знаешь, я рада, что ты согласился на все это. Было так трудно найти кого-то, готового вот так выпустить пар в Сигнале. Чувство было во многом взаимным, но ему все равно было любопытно. — Как так? — Угх. Люди бывают странными, — Янг безвольно потянулась к своей бутылке с водой, и он заметив, что та вне ее досягаемости, подбросил ее ногой и передал ей. — Спасибо. В любом случае, я не знаю. Некоторые парни хватались за этот шанс, как будто они думали, что я собираюсь целоваться с ними в тренировочных залах, а потом они злились, когда я хотела драться… — Небеса упаси, использовать тренировочную комнату для тренировок. — А я о чем!? Я же не говорила шифром или чем-то в этом роде, — открутив крышку, Янг сделала большой глоток и предложила ему. Адам пожал плечами и также отхлебнул. — Знаешь, а это непрямой поцелуй. — Ох, пожалуйста. Надеюсь, ты не веришь в эту чепуху. Янг ухмыльнулась. — Нет. Просто подшучиваю над тобой. В любом случае, как только я разогнала людей, думающих, что я приглашаю их на сеансы поцелуев, у меня действительно осталось несколько человек, которые не отставали, в основном те, кто хотел стать лучше. Проблема в том, что они рано или поздно бросали тренировки, когда я продолжала выигрывать. Думаю, их эго не выдержало проигрышей мне. Кажется, у тебя нет проблем с этим. — Я сражаюсь без оружия, — сказал он, слегка пожав плечами. — Как я уже говорил, это в новинку для меня, поэтому ожидаемо, что я проигрываю. Если бы я терял самообладание из-за подобного, мне бы пришлось его терять каждый раз когда я бы пробовал что-то новое. — Угх. Где ты был четыре года назад в Сигнале? В Атласе, вел партизанскую войну против военных, взрывая склады снабжения и пытаясь затолкать кишки своих товарищей обратно им в брюхо. Адам пожал плечами. — То тут, то там. Может быть, проблема была не столько в них самих, сколько в их возрасте. Гормоны. — Да, может быть. Знаешь, что я хочу сказать, так это то, что я ценю то, что ты делаешь. — Хм. Я тоже это ценю. Это… расслабляет. — Круто, — Янг ухмыльнулась и снова оперлась на него. Это не было романтично, даже не обращая внимания на то, что они оба были потными и вонючими, и скорее походило на один из способов общения, с которым он мирился, потому что сдвинуться куда-либо прямо сейчас казалось слишком тяжелой работой. — Я боялась, что только беру, и ничего не даю взамен. Хотя, Янг Сяо-Лонг любит давать. — Янг Сяо-Лонг - девственница, — протянул Адам, ухмыльнувшись ее возмущенному возгласу. — И я могу сказать это, несмотря на все твои усилия намекнуть на обратное. Для протокола: ты слишком стараешься. Янг неловко рассмеялась. — Да, да, не всем же быть такими крутыми, как ты. Он был последним человеком, которого можно было бы считать крутым, и, к счастью, последним человеком, которого кто-либо считал таковым. Всегда был этот нелепый вымышленный образ, в котором тихий засранец был самым популярным, обычно появляющийся в тех дрянных книгах, которые читала Блейк, и он был благодарен за тот факт, что этого не произошло в реальности. Он предпочитал, чтобы его оставили наедине со своими мыслями. — Эй. Не возражаешь, если я спрошу кое-что личное? — Если хочешь, — сказал он. — Я могу не отвечать. — Все в порядке. Мисс Гудвич. Она настолько непримиримая расистка, насколько кажется, или тут что-то еще? Потому что с тобой она ведет себя как первоклассная стерва, из-за чего Руби оказалась в отчаянном положении. Я не хочу думать, что директор нанял бы расистку и оставил бы ее у власти, как это сейчас выглядит. Адам вздохнул. Он действительно пытался предупредить Гудвич, что ее увидят в таком виде, и она восприняла его комментарий с тем же гневом, что и его присутствие. Я пытался сказать ей. Даже если я ей не нравлюсь, это не значит, что она должна игнорировать все, что я говорю. Было бы легко позволить Янг думать так и дальше, смотреть, как Гудвич извивается, и получать от этого свое гнусное удовлетворение. Легко, но нелепо. Для того, кто всю свою жизнь боролся с расизмом, мысль о том, чтобы ложно обвинить кого-то ради собственной выгоды, была бы равносильна борьбе за права женщин при оскорблении собственных сотрудниц. — Она не расистка. Между нами… фундаментальные разногласия. У Гудвич есть причина не любить меня. Веская причина, — добавил он. — Хотя мы с ней можем буквально презирать друг друга, я могу с уверенностью сказать, что она хороший человек, — он усмехнулся. — В основном. — Преподаватель поссорилась со студентом. Что она думает о тебе, что ты психопат-убийца? — Что-то в этом духе. — Ладно, как скажешь. Поверю тебе на слово. Попробую растолковать это Руби. — Я был бы признателен. Ее беспокойство мило, но… неуместно. Я могу позаботиться о себе. Не то чтобы я говорил, что сделаю все сам, — добавил он, когда ее сиреневые глаза пронзили его. Что он говорит? Почему бы не разобраться со всем самому? Это было то, чем он занимался уже много лет. Не могу поверить, что сдаюсь только потому, что она смотрит в мою сторону. Это я размягчаюсь или проще сдаться, чем спорить с этими упрямыми девчонками? Определенно последнее. Это просто не стоило усилий. — Я имею в виду, что она не должна делать Гудвич врагом ради меня. — Хм. Если она не расистка, то, пожалуй, соглашусь. Впрочем, это же Руби, — сцепив руки за голову, Янг глубоко вздохнула. — С тех пор, как она потеряла маму, она загорелась идеей занять ее место. Я не знаю, что об этом думать. С одной стороны, это героически и все такое, но мамино место пустует именно потому, что она хотела быть героем. Я не хочу того же для Руби. Почему она доверяла ему это? Он должен был быть худшим вариантом… хотя, может потому что у их команды было не так много друзей. На самом деле Янг могла поговорить только с ним, Вайсс или Пиррой, а Пирра была скорее партнером по тренировкам, чем товарищем. Он мог понять, почему она предпочла его Вайсс. Шни слишком рвалась бы вмешаться и попытаться все исправить. Тем не менее, происходящее, было комфортным. Это был странный опыт, и он мало что знал обо всем этом. — Я полагаю, что твоя мать чувствовала бы то же самое, — попытался он. По крайней мере, он надеялся, что их мать не хотела бы, чтобы Руби умерла. — Да. Я знаю. Просто… Хотела бы я, чтобы Руби это увидела. Я никогда не знаю, что сказать. Как ты можешь критиковать кого-то за то, что он всегда хочет поступать правильно? — Назови ее наивной. Янг рассмеялась. — Ладно, умник, но Руби уже знает, что она наивна. Ей просто все равно. Если бы перед ней было горящее здание, она бы побежала туда, что героически и все такое, но ей было бы все равно, в каком состоянии оно находится. Оно могло бы буквально уже рушиться, а она все равно прибежала бы, даже если бы просто умерла мгновенно. Я волнуюсь.Что произойдет, когда какое-то поселение будет под атакой, не будет надежды на его выживание, и ее опыт скажет ей отступать. Мы оба знаем, что она не сделает этого, если кто-то окажется в опасности. Она была права. Отступать никогда не было легко, особенно когда адреналин затуманивал твой разум. Многие плохие решения принимались командиром в запале, и он был уверен, что Руби не будет исключением. Но какой совет он мог дать? Для этого не было решения. Все, и люди, и фавны, были подвержены недостаткам собственного разума. Даже он. Особенно он. Худшие решения, которые он когда-либо принимал, были приняты в гневе, и он снова и снова попадался на эту удочку. Янг думала, что у Руби плохо с благоразумием, но он был не лучше. Его единственной спасительной милостью теперь было то, что он больше ничем не командовал. Ни единым бойцом. Для пехотинца, солдата и скромного охотника такие недостатки были приемлемы. Но не для лидера. — Эй. — Янг оттолкнулась от стены. — Ты так много думаешь об этом? Не стоит! — сказала она, смеясь. — Я просто выговариваюсь, понимаешь. — Тебе не нужна моя помощь? — нахмурился он. — Конечно, нужна, — тихо сказала она, — но решать все мои проблемы - не твоя работа, как и не моя - решать твои, — ему хотелось возразить чем-то, желательно идеальным ответом, но разум Адама был пуст. Янг вытянула руки и оттолкнулась от пола. — Что ж. Это было тяжелее, чем я предполагала. Странно, насколько ты можешь быть накачан адреналином, а когда он уходит, превращаешься в самого болезненного человека из возможных, — смеясь, она протянула ему руку. — Прости за это. — Вряд ли это проблема, — он принял ее и позволил ей поднять его. — И вряд ли у тебя монополия на то чтобы быть депрессивной. Как ты назвала меня, когда мы впервые встретились? Мистер Хмурые-Штаны? Вместо того, чтобы смутиться, Янг откинула голову назад и рассмеялась. — Ты слышал это!? — У меня хороший слух. — Ну давай. Скажи мне, что я ошибалась! Скажи мне, что я ошибалась насчет тебя! — Я самосозерцательный, а не хмурый. — Пф. Так сказал бы Мистер Хмурые-Штаны. В любое другое время он мог бы плохо отреагировать на это. В то время, когда бы у него так приятно не болело все тело и он не чувствовал бы себя столь чудесно уставшим. С изнеможением, обещающим лучший ночной сон за последние недели, и простым чувством товарищества от хорошо проведенного боя, он мог только покачать головой и выйти с ней из тренировочных залов. Однако он немного подумает о ее проблеме. Даже если решать не ему, не было ничего плохого в том, чтобы предложить руку помощи. /-/ — Еще одна ночь, после которой вы двое вернулись разгоряченными, потными и довольными, — заметила Вайсс за завтраком и после еще одной подозрительно уютной утренней тренировки с Адамом Таурусом. — Обычно я не из тех, кто лезет не в свое дело, но вы двое встречаетесь? Вы можете сказать нам, — сказала она, получив быстрый кивок от Руби. — Мы никому не расскажем. — Да во имя любви… Народ! — Янг рассмеялась. — Мы не ускользаем из комнаты, чтобы целоваться. Блин, — ее ухмылка стала еще шире, когда она посмотрела в его сторону. — У Адама просто есть особый способ почесать этот зуд, горящий глубоко внутри меня. — Мы тренируемся, — ровно сказал он, убивая все усилия Янг прежде, чем на них успели отреагировать. — Еще тренировки? Ты когда-нибудь останавливаешься? Он не тренировался прямо сейчас, хотел указать он. Хотя некоторые скажут, что еда — это всего лишь подготовка к следующей тренировке. — Это боевая академия, — просто сказал он. — Ожидается, что мы будем много тренироваться. — Угх. Я усердно тренируюсь. У меня были одни из лучших наставников, которых можно купить за деньги. Просыпаться до рассвета каждый день, тренироваться в течение дня, а затем еще больше перед сном — это не тренировка, Торус. Это разрушение. Способно ли твое тело выдерживать такие нелепые нагрузки? Тренировки еще не подводили его. Но, честно говоря, он не тренировался так усердно в Белом Клыке. Основная причина заключалась в том, что даже когда он устраивал свои утренние тренировки, большую часть времени отнимали новобранцы, заставляя его бродить по округе, исправлять ошибки и давать советы. Ментально напрягает, но не физически. Возможно, она права, подумал он, потирая мускул на руке, который действительно воспротивился взятому темпу. Я не могу продолжать это бесконечно. Что ж, я бы пожертвовал нашими утренними занятиями, чтобы продолжать выжигать пар ночью, хотя я не уверен, что Вайсс, Руби и Пирра согласятся. — Я постараюсь замедлиться, — он предложил компромисс, и Вайсс кивнула. — Я не заинтересован в том, чтобы сжечь себя. Если понадобится, я навещу Цунэ. — Это доктор, не так ли? Она фавн. — Так и есть, — сказал он небрежно. — Что с того? — Нет. Ничего. Я просто озвучила факт. — Мои извинения, — вздохнув, он отвел взгляд от Шни. — Я поторопился с выводами. — Вау, — Руби склонила голову набок. — Адам извиняется. — Я уже извинялся, — сердито сказал он. — Да, когда ты буквально натыкаешься на кого-то, что-то роняешь или это еще какая-то мелочь. Я не думаю, что слышала, чтобы ты извинялся перед Вайсс, особенно по этому поводу. Обычно ты просто говоришь, что она неправа и слепа к тому, что делает ПКШ. — Что является правдой. — Ииии, мы вернулись к нормальной жизни, — сказала Янг. — Хорошая работа, Рубс. Адам фыркнул и снова принялся за завтрак, пока Руби утверждала, что это не ее вина. Несмотря на всю конфронтацию с Коко накануне вечером, он не чувствовал себя в слишком плохом настроении. В конце концов, Коко работала с изначально неверной информацией, и он не стал ее поправлять. Он полагал, что она была права, предполагая, что он ненавидит Вельвет, но он определенно не собирался мстить ей за ее пассивность. Поскольку Команда CRMN также подверглась соответствующему наказанию, никто не бросил ему вызов за пределами спарринг-классов. Больше никаких оскорблений в столовой или язвительных замечаний в коридорах. Они по-прежнему смотрели на него, те, кто ненавидел фавнов, но можно было считать преимуществом то, что теперь они сосредоточили свою ненависть на нем и оставили большинство других в стороне. Он даже получил несколько неохотных кивков в знак уважения от других фавнов в школе. Оскорбительно, учитывая, что он так долго боролся за них, но все же приятная перемена. Не каждый фавн был готов отказаться от комфортной жизни и бороться за перемены. Некоторые боялись или убеждали себя, что если они достаточно постараются, то смогут доказать свою ценность перед начальством и заработать повышение, которые продолжали доставаться менее квалифицированным людям. Несчастные идиоты. Разве они не понимали, что тот простой факт, что им приходится проявлять себя вдвойне, указывал на наличие проблемы? Это было печальное положение дел, и он больше ничего не мог с этим поделать. И я все еще не приблизился к разговору с Блейк. Каждый раз, когда я приближаюсь к ней, она убегает. Адам вздохнул, машинально запихивая кашу в рот, чтобы команда RYST не заметила и не начала волноваться. Стоило ли оно того? Стоил ли уход из Белого Клыка и предательство его соратников этого преследования? Чем дольше он ждал, тем менее уверенным он был, и это беспокоило его. Он посвятил себя этому, и в пылу момента это казалось самой очевидной вещью в мире. Он любил Блейк. Она была для него всем. Так ли это?… Он не знал. Чем больше времени он проводил вдали от нее, тем сильнее уменьшалась острая боль в груди. Это было не так свежо, и это раздражало его. Как будто само его тело сомневалось в его любви к ней. Я люблю ее. Я знаю это. Время просто делает свое дело, притупляя боль, но я все еще люблю ее. Я уверен, что так и есть. В гневе он воткнул ложку в миску и оттолкнул ту в сторону. Он должен был все еще любить ее, потому что если бы он не был влюблен, то это означало, что он отказался от всего, чего когда-либо достиг, чтобы преследовать кого-то, кого он даже не желал. Тот простой факт, что я все еще здесь, доказывает, что я люблю ее. Я не должен сомневаться в этом. К счастью, звон школьного звонка позволил отвлечься от таких тревожных мыслей. Адам отнес свою миску обратно к кухонной стойке и ушел со спокойно болтающей Командой RYST. /-/ — ...и не забывайте, я хочу увидеть доклад в тысячу слов о том, почему Фестиваль Вайтела так важен для сотрудничества Королевств и соблюдения мира, который мы поддерживаем, — крикнул Ублек, когда прозвенел звонок на обед. —У вас есть время до следующей среды, чтобы сдать его мне. Свободны. Команда RYST, пожалуйста, задержитесь. Адам снова сел вместе со своими товарищами по команде, а остальная часть класса поспешила прочь, как будто у еды отрастут ноги и она убежит, если они не погонятся за ней. Блейк была среди них, опустив голову и отведя глаза, спеша мимо, даже не взглянув в его сторону. Неужели все годы, проведенные вместе, так мало значат? Разве он не заслужил хотя бы вежливого кивка головой? Хоть какого-то признания. Он проделал весь этот путь и сделал все возможное, чтобы не создавать проблем. Разве это не доказательство того, что он не был воинствующим экстремистом, как она его назвала? Когда они остались одни в классе, к ним обратился доктор Ублек. — Извините, что задержал вас, но посреди урока я получил сообщение от мисс Гудвич. — Опять? — Вайсс застонала. — Адам ничего не сделал, — пожаловалась Руби. — Мы были с ним с четырех утра! Ублек усмехнулся. — Мне всегда приятно видеть, как товарищи по команде защищают друг друга, но в этом случае вам не о чем беспокоиться. На самом деле директор хочет поговорить с мисс Роуз и Сяо-Лонг. Я просто оставил всю вашу команду, чтобы предотвратить распространение неприятных слухов, если бы я назвал вас по имени. — Ох, — Руби стала выглядеть счастливее. — Что мы сделали не так? — Янг все еще выглядела настороженно. — Боюсь, я не знаю, но я не думаю, что это повод для беспокойства. Если бы это было так, то Глинда, не колеблясь, пришла бы и лично вытащила вас из класса, — учитель улыбнулся. — Считайте, что она была достаточно терпелива, чтобы ждать, что является хорошим знаком. Я уверен, что с вами все будет в порядке. Это было долгожданное облегчение, что на этот раз это не он был в чем то виноват, хотя Янг явно бы не согласилась. Он вполне мог себе представить, что у нее не было приятных воспоминаний о том, как ее вызывали для разговора с учителями. Руби тоже нервничала, несмотря на заверения Ублека. В общем, наверное, у них все будет хорошо. Они действительно не сделали ничего, за что стоило бы быть наказанными, и, несмотря на все жалобы, которые он мог выдвинуть в сторону Озпина, этот человек был справедлив в своих решениях. По крайней мере, для студентов, которые не были террористами. Однако несчастные Руби и Янг поплелись прочь, как будто их отправили на казнь. Адам фыркнул, в то время как Вайсс закатила глаза от театральности и собрала свои книги. — Тогда, я полагаю, мы остались вдвоем, — сказала она. Было похоже на то. Шни и Адам Торус; не совсем то, что большинству показалось бы хорошей комбинацией — и это так и было — но он мог сохранить мир, и пока разговор не затрагивал ПКШ, Вайсс была управляема. — Похоже на то. Обед? Наследница чопорно кивнула. — Конечно. Мы можем также занять для них пару мест. /-/ Нога Янг постукивала по полу лифта, в ожидании, пока он их поднимет. Даже если Док сказал им, что все будет хорошо, она не была полностью убеждена. Слишком много воспоминаний о Сигнале, хотя, по крайней мере, здесь у нее не было отца, которого можно было бы вызвать, чтобы он бросил на нее разочарованный взгляд. Это полный отстой. Как бы подло это ни звучало, она была рада, что Руби была здесь. Не из-за того что кто-то разделит с ней несчастье, а из-за того, что Руби была паинькой, так что ее присутствие уменьшало вероятность того, что у них проблемы. Если только они не хотят, чтобы Руби бросала на меня разочарованные взгляды, — с ужасом подумала она. Они могли бы вызвать Руби как руководителя группы, чтобы поговорить с ней. О, да ладно. Это совершенно несправедливо! Судя по испуганному выражению лица Руби, она чувствовала себя не лучше. Когда дверь открылась, мисс Гудвич стояла слева от стола Озпина, а дядя Кроу — справа. Мгновенные плохие предчувствия. Ни один учитель не вызывал члена семьи, если это не были плохие новости. Поскольку папа был в Сигнале, вряд ли ему грозила большая опасность чем ей и Руби, а это означало, что они что-то сделали. — Ох, гадость. Очевидно, Руби пришла к такому же выводу. — Гадость, действительно, — прошептала она в ответ. Уже громче она сказала: — О, привет! Дядя Кроу. Рада тебя видеть. Унаспроблемы? — Ты скажи мне, проказница. Несмотря на то как он это сказал, он улыбался. Уже одно это позволило Янг расслабиться. Дяде Кроу нравилось думать, что он крутой дядя, который может с ними справиться, но его было до смешного легко читать, и у них было много времени чтобы выучить его приемы. Он был трезв, что, как ни странно, было плохим признаком, но он шутил, и это было моментальной галочкой напротив пункта «нет проблем». Его было легче читать, чем мисс Гудвич, которая все еще хмурилась. Честно говоря, она могла бы выиграть в лотерею и все равно выглядела бы недовольной. Янг даже представить себе не могла, каково это — расти с кем-то вроде такой матери. — Проходите, — сказал Озпин. — Садитесь. — Мы не сделали ничего плохого! — сказала Руби сразу после того, как села. Озпин усмехнулся. Еще один хороший знак. — Я в курсе. У вас нет никаких проблем. На самом деле, я надеюсь, что ни у кого сегодня не будет проблем, но мне нужно сделать все возможное, чтобы удовлетворить… определенные стороны. Я вижу, что вы не понимаете. Ни хрена. Их вызвали, и теперь он говорил загадками. — Тогда буду откровенен. Этим утром вокруг Бикона поднялся… некий шум. Тебе известно о фиктивной статье в газете о твоем товарище по команде, да? — Это подделка! — крикнула Руби. — Именно это и означает фиктивная, — прокомментировал Кроу. — О. Тогда да! Озпин снова рассмеялся, его глаза сияли. — Я рад это слышать. Я лично выступил, чтобы защитить характер мистера Торуса и прекратить истории, и я думал, что проблема решена. Увы, некоторые компрометирующие и довольно тревожные кадры были опубликованы в сети сегодня утром, после завтрака и перед первым уроком. Средства массовой информации только что подхватили это, но у Лизы Лавендер день работы в поле. У Янг было плохое предчувствие еще до того, как Озпин нажал кнопку воспроизведения видео и повернул свой терминал, чтобы они могли увидеть проецируемое видео. Когда оно начало проигрываться, Янг застонала, мгновенно поняв, что это было, как только она увидела себя и Адама одних в тренировочной комнате. Это… Это выглядело жестко. Был виден пот, сильные удары, в некоторых случаях даже кровь. В одном эпизоде ​​Адам прижимал ее к земле и стонал, как мужчина, забивающий свою жену до смерти, и сцена обрывается до того, как она смогла показать ее откровенно потрясающий захват ногами, чтобы сбросить его, и удушающий захват, который она использовала, чтобы заставить его постучать ладонью по полу для сдачи, не показав ни секунды из этого. Ему повезло, когда он чуть не задохнулся у нее между бедер, но на видео этого не было видно, и у нее было ощущение, что никто не проведет параллели. — Естественно, я был обеспокоен, увидев это, — сказал Озпин, — но я также хотел дать вам презумпцию невиновности, и после разговора с Кроу и вашим отцом… — Вы показали это моему отцу!? — Янг захныкала. — Огонек. Большинство людей в Вейле видели это. Тай уже в любом случае в курсе. Бл******. Янг опустилась на свое место. Ее отец всегда был строг с ней по поводу ее нездоровых способов справляться со своим гневом. Однако она не избивала людей. Адам отдал столько же, сколько получил. Ему понравилось! — Достаточно, — сказал Озпин. — Ваш отец и Кроу заверили меня, что подобное можно ожидать от вас. Мы видели вещи и хуже в Биконе. Тем не менее, я должен спросить вас, проходил ли этот спарринг по обоюдному согласию. — Конечно, это было взаимно! — И мистер Торус не заставляет вас это говорить? Глаза Янг вспыхнули красным. — Что вы имеете в виду!? — Я имею в виду то, что я обязан задать эти вопросы, мисс Сяо-Лонг, независимо от того, считаю ли я их ерундой или нет. Я лично считаю, что мистеру Торусу не нужно было бы бить вас, если бы он хотел почувствовать себя лучше. Здесь более чем достаточно людей заслуживших его неприязнь, — это было правдой, и Янг немного расслабилась. — Тем не менее, я должен задать вопрос хотя бы для того, чтобы избежать ситуаций, в которых вас запугали, чтобы вам пришлось заступиться за него. — Это не так. Мы с Адамом договорились на такую тренировку. Все хорошо. — Это не называется хорошо, — едко сказала мисс Гудвич. Янг могла бы подумать, что это связано с расой Адама, если бы он не заверил ее, что эта женщина не такая. — Некоторые комментарии к этому видео обсуждают то, что Бикон позволяет совершать такие — цитирую — варварские проявления насилия. — На**й это. Это тренировка! — Мисс Сяо-Лонг! Следите за своим языком. Янг хмыкнула и закатила глаза. Сейчас было не время беспокоится об этом. — Это тренировка, — согласился Озпин, — но люди, не имеющие отношения к академии, часто сопротивляются тому, чем, по их мнению, кажется тренировка или чем она должна быть. Уже есть много людей, утверждающих, что детей не следует учить драться, пока они не станут старше. Сейчас же видео где двое молодых людей бьют друг друга до тех пор, пока не прольется кровь, усугубляет ситуацию. Еще одна вещь, которая усугубляет проблему, заключается в том, что кадры обрываются очень уж неудачно, что заставляет меня поверить в то, что кто-то намеренно выставляет все это в плохом свете. — Ага! Мы с Адамом после этого вели себя вполне по-дружески. — Я верю вам. Я действительно верю. Тем не менее, я должен попросить вас прекратить эти тренировки на время. Я знаю, что это не очень приятные новости, — добавил он, когда Янг в гневе всплеснула руками. — Вы не должны ввязываться во все это. Никто из вас не должен. Так как существуют, некоторые элементы, которым хотелось бы представить фавнов, изображенных таким образом, используя действия мистера Торуса и более ранние слухи о его битве с Командой CRMN в качестве топлива для подпитки пожара. Это сложное время, особенно так близко к Фестивалю Вайтела, и мы не можем допустить, чтобы все стало еще хуже из-за ваших ночных тренировок. — Янг прекратит подобные тренировки, — пообещала Руби, и что ей оставалось делать, кроме как кивнуть? Не то чтобы у нее был выбор. Бл**ь, это еб**ая задница. — Но если все дело в Янг и Адаме, то зачем меня сюда позвали? — Чтобы я мог сделать своего рода предупреждение, мисс Роуз. Как лидер группы, вы должны быть осведомлены об этой ситуации и о том, как она может повлиять на вашу команду. Хоть я и надеюсь, что никто в наших стенах не поверит в эту чепуху, я уверен, вы прекрасно знаете, что есть люди, которые поверили бы, что Гримм выползают из ноздрей вашего партнера, если бы это их устраивало. Руби нахмурилась. Янг тоже, но она уже была в раздрае, чтобы обращать внимание на это замечание. Какой-то у**ок следил за ней и Адамом, заснял их тренировку, а затем выложил в сеть. Этот человек жаждал заполучить два черных глаза, сломанный нос, а также узнать, что такое насилие на самом деле. У нас было хорошее хобби. Я была счастлива! П**ец… Адам будет в ярости. И технически это была ее вина. Он, вероятно, не воспримет это таким образом — каким бы ворчливым он ни был, он ясно понимал, кто на самом деле виноват, — но она чувствовала себя виноватой. Не скажи она ему об этом в первую очередь, их бы здесь не было. — Спасибо, что сообщили нам, — сказала Руби. Это все, что она могла сказать. — Что вы предпримете? — Все, что я могу сделать, я сделаю, — пообещал директор. — Я буду ссылаться на это видео, и даже опубликую несколько других видео наших санкционированных спаррингов — некоторые из них гораздо более жесткие, с холодным оружием и боевыми патронами. Если потребуется, я напомню городу и его населению, что мы обучаем охотников, а не каскадеров. — А тот, кто ответственен за видео? — Мы будем его искать, но улик нет, и, простите меня, но мистер Торус не постеснялся нажить себе врагов. Однако я прошу вас не делать поспешных действий. Я прекрасно знаю, что вы попытаетесь самостоятельно найти виновного, попрошу я или нет, но, пожалуйста, сообщите мне о своих подозрениях, прежде чем действовать в соответствии с вашими подозрениями. Если вы обвините кого-то и ошибетесь, вы можете только усугубить ситуацию, — он внимательно наблюдал за ними через очки. — Моя дверь будет открыта для вас. Пожалуйста, доверьтесь мне настолько, чтобы прийти ко мне, прежде чем принимать какие-либо опрометчивые решения. Абсолютно верно, она собиралась разобраться в этом. Это не могли быть Коко или Вельвет. Несмотря на то, что у них были причины ненавидеть Адама, она видела, как они пошли другим путем после стычки с мисс Гудвич. Это была не Команда CRMN, поскольку они избегали Адама, как чумы. К сожалению, это не исключало многих людей. Мало кто так сильно не любил Адама, как они, но было много тех, кто мог бы это сделать. — В любом случае, я надеюсь, что мы сможем справиться с этой неприятностью… — интерком на столе Озпина сердито зажужжал. — Извините, мне нужно ответить. Озпин слушает. В чем дело? — Озпин! — послышался голос доктора Ублека с оттенком паники. — В столовой драка. Я уже иду туда, но помощь приветствуется! — Драка? — спросил Кроу. — Новости и видео были опубликованы совсем недавно, — сказал Озпин, быстро вставая. — Боюсь, люди уже сделали поспешные выводы. Быстрее! — он пробежал мимо их кресел, оставив Янг выбираться и следовать за ним. — Пока не стало еще хуже, чем уже есть! /-/ Новость вызвала куда больший отклик, чем она думала. Блейк смотрела широко раскрытыми глазами, как Адам согнулся над кулаком, вонзившимся ему в живот. Его держали два более крупных парня, его руки были растянуты в стороны, а ноги свисали с пола. В обычном бою он мог бы победить их обоих, но безоружный и застигнутый врасплох, он мало что мог сделать против их грубой силы. — Думаешь, это место принадлежит тебе? — взревел ударивший его парень, снова ударив его кулаком. — Думаешь, это нормально — бить людей, потому что от этого тебе становится лучше? Как ты себя сейчас чувствуешь, а? — еще один сокрушительный удар. Адам хватал ртом воздух. — Каково это!? — Прекратите это! — Вайсс Шни едва не кричала, ее сдерживали две ученицы. В отличие от Адама, она кусалась, кричала и брыкалась, как дикое животное, и уже заставила третью девушку подойти и схватить ее за плечи. — Прекратите это! — вопила она. — Я добьюсь вашего исключения за это! Я добьюсь исключения всей вашей команды! Вы заплатите! Клянусь! Почему Адам не сопротивлялся? Даже если он был побежден, он должен был что-то сделать. Тот факт, что он принимал удары снова и снова, был для него необычным. Абсурдно. Ногти Блейк вонзились в стол, и она вздрагивала от каждого удара. Вспышка свитка привлекла ее внимание и осознание. Он сдерживался потому, что они записывали это. Адам уже находился на тонком льду, и у него будут проблемы, если выйдет еще одна запись из-за того, что он вышел из себя. Она сомневалась, что этого будет достаточно, но он действительно мало что мог сделать против трех крупных людей без оружия. Это не должно было стать настолько плохо. Я думала, что он просто сорвется и получит проблемы. Еще один удар. Еще одно вздрагивание. Весь кафетерий был в напряжении, поведение свидетелей постоянно менялось, люди смотрели в ужасе, но были слишком потрясены, чтобы сделать что-то конструктивное. Тех, кто пытался, отгоняли студенты, преграждавшие им путь. Не бороться с ними, а просто мешали и не подпускали к себе. — Я не могу больше это терпеть! — рявкнул Жон, бросая нож и вилку. — Я собираюсь сделать что-нибудь! — Жон, подожди… Блейк поймала его за рукав, но вырвался из ее пальцев и рванул вперед. Через секунду стол чуть не прогнулся под силой ног Норы, когда она промчалась по нему, вслед за Жоном. Рен последовал за ней, полный решимости позаботиться о своем друге, оставив только ее сидеть с тарелками и наблюдать за жестоким зрелищем, прикусив губу. Я не могу пойти туда. Люди спросят почему, и если узнают, что я фавн… Она уже видела, как с ними обращались в Биконе. Конечно, лучше, чем в Атласе и Мистрале, но все же гораздо хуже, чем с ней обращались, когда считали ее человеком со склонностью к бантикам в волосах. Если она ввяжется здесь в драку и раскроет уши, все изменится. Люди будут ненавидеть ее за то что она лгала им, а фавны будут ненавидеть ее за то, что она притворялась человеком. Адам… Адам будет в порядке. Ему доставалось и сильнее. Не похоже, чтобы Жон и остальная часть ее команды смогла пробиться к нему. Им противостояло около восьми человек, образовавших перед ними стену из тел. Жон ворвался прямо в центр толпы, пытаясь грубой силой пробить себе дорогу, но они сомкнули ряды, как древняя фаланга, и отбросили его назад. — Тебе здесь не место! — кричал нападающий между ударами. — Ты грязный, злобный, человекоподобный мусор! Блейк стиснула зубы и закрыла глаза. Это был не ее бой. Белый Клык и Адам зарекомендовали себя пропащими. Они были жестокими, агрессивными и кровожадными. Адам еще оставался таковым. Он пришел не для того, чтобы искупить свою вину; он пришел не потому, что хотел сбежать от этого; он пришел за ней. Чтобы преследовать ее. — А теперь давай посмотрим, что ты там прячешь. У нее закружилась голова. Только не его шрам! Были границы, которые нельзя было пересекать, и это была одна из них. Блейк вскочила на ноги, широко раскрыв глаза, пытаясь отследить расстояние и понимая, что не сможет вовремя вмешаться. Рука мужчины уже потянулась к повязке, и красная челка Адама низко упала ему на лицо. Рука едва коснулась волос Адама, когда он двинулся. Адам вонзил рога в руку мужчины, пронзив неподготовленную плоть и вызвав мучительный крик. Двое, державшие его, в шоке ослабили хватку, дав Адаму шанс вскочить и довернуть нижнюю часть тела, ударив ногой в лицо одного из них, а затем изогнувшись так, как она никогда не видела, чтобы он действовал в Белом Клыке, обвивая ногами шею последнего и дернув их вниз жестоким удушающим захватом. Наступил хаос. Ученик с окровавленной рукой активировал свою ауру и ворвался в драку. Те, кто блокировали зевак, развернулись, и она не могла точно сказать, кто нанес первый удар, но она знала, что Жон был одним из них. Линия прогнулась, и люди столкнулись, за считанные секунды вспыхнула настоящая свалка. Жон, Нора и Рен дрались с некоторыми из них, Рен блокировал, Нора била по головам, а Жон боролся с кем-то, как мог. Также участвовало несколько фавнов, и исключительно на стороне Адама. Один разбил тарелку о голову одной из девушек, державших Вайсс Шни, и, хотя это не позволило ей вырваться, она ударила пяткой по ноге другой и схватила третью сзади. Посреди всего этого Адам мелькал красным вихрем. Оскаленные зубы, сверкающий глаз и удары кулаками налево и направо. Это был настоящий Адам. Безудержная ярость, кровожадность, бессмысленное насилие. Блейк сглотнула, увидев, что те же самые люди продолжают запись. Это более чем что-либо докажет ее правоту, но какой ценой? Это становилось опасным, и это была ее вина. Это не моя вина. Если бы Адам не последовал за мной, этого бы не произошло! Жон отлетел назад и упал на пол, держась за лицо. Блейк почувствовала, как поднимается ее собственная ярость, но Нора уже была там и пинала человека, ударившего Жона. Не осталось никакой тактики боя. Там, где раньше они пытались добраться до Адама, теперь это были просто группы людей, сражающихся друг с другом, и никто не знал, почему. Официанты кричали с кухонных прилавков, изо всех сил пытаясь навести хоть какое-то подобие порядка, но они не были охотниками. Их могут убить, если они вляпаются в этот бардак. Двери распахнулись, и вошли Озпин, Гудвич и Ублек. Трость директора лязгнула, когда мужчина обозрел творящееся насилие, его обычное спокойное выражение лица на мгновение рухнуло. Только на мгновение. Директор стукнул тростью, и над столовой раздался треск, намного громче, чем это должно было быть. Из трости также вырвался зеленый свет, и хотя он не произвел заметного эффекта, громкость удара была больше, чем сотня пушек, выстреливших одновременно. Все замерли. Все, кроме Адама, задыхающегося в центре, с согнутыми коленями, опущеной головой, горящим глазом и с текущей по подбородку кровью. Он был похож на загнанного в угол зверя, на волка, окруженного шакалами и сражающегося до последнего вздоха. — ДОСТАТОЧНО! — взревел Озпин, обычно спокойный директор Бикона. — «Разочарование» даже близко не описывает мои чувства прямо сейчас. Все вы, каждый студент, немедленно в свои общежития! Кроме раненых. Те, кому требуется лечение, остаются. Мистер Торус, немедленно в лазарет. Барт, Глинда проверьте, кто нуждается в медицинской помощи. Ну? — крикнул он, когда никто не шевельнулся. — Я что, заикаюсь? В ваши комнаты! Блейк вздрогнула и встала вместе со всеми, медленно двигаясь к своей команде. Директор не мог наказать всех, и она не была вовлечена, но она определенно чувствовала себя ответственной. По пути она была вынуждена пройти мимо Адама, направляясь к главным дверям, и, хотя она пыталась проскользнуть мимо, он заметил ее. Блейк опустила глаза, ссутулив плечи, прошла мимо, не узнавая его, как она делала все это время в Биконе. Однако, в отличие от всех тех раз, он кое-что пробормотал ей, когда она проходила мимо. — Если бы ты была той, на кого напали, ничто на Ремнанте не помешало бы мне встать на твою защиту, — эти слова заставили ее замереть. На мгновение она подумала, что он может ударить ее, но он сплюнул кровь и вытер подбородок. — Я бы не стоял и не смотрел. Не думал, что я доживу до того дня, когда Шни заступится за меня, а ты нет. Блейк сглотнула, но выдавила из себя слова. — Теперь мы не знакомы, Адам. Насколько я понимаю, мы не знаем друг друга. Мы совершенно незнакомы. — Подходит, — усмехнулся он, проходя мимо. — Я тебя точно больше не знаю…