The Beast of Beacon

Блейк знала, что она ходит по тонкому льду. Вступить в противостояние с сокомандницей Адама, загнать ее в угол и оказать на нее такое давление, которое должно было разозлить ее, при этом Блейк собственными глазами видела, как хорошо Янг Сяо-Лонг может сражаться. Однако больше она ничего не могла сделать. Янг должна была понять, во что она ввязывается, чему бессознательно открывает себя. — Ты… ты бывшая Адама…? — Да, — Блейк сказала это без гордости или сожаления, просто констатировала факт. — Адам и я были вместе в течение многих лет. Я знаю его куда лучше, чем ты могла бы узнать его всего за несколько месяцев. Он делился со мной своими самыми сокровенными секретами, своими желаниями и мечтами. Я знаю, какой он. Блондинка вздрогнула. На секунду Блейк подумала, что это мог быть шок, но короткая вспышка красного цвета в глазах Янг доказала, что это было нечто гораздо худшее. — И? — отрезала она. — Что это должно означать? Ты хочешь сказать, что я недостаточно хороша? Что…? — Нет, я совсем не об этом, — почему она вообще так подумала? Это не было соревнованием в привязанности к Адаму, ради всего святого. — Я хочу сказать, что ты думаешь, что знаешь его, но это не так. Я знаю. Я знаю настоящего Адама… — А я нет!? — Нет, — честно сказала Блейк. — Ты не знаешь. Конечно, она не знает! Янг понятия не имела, что сделал Адам и кем он был раньше. Блэйк не имела в виду какое-то оскорбление в ее адрес — очевидно, это была вина Адама — но Янг восприняла это как ошибку, ощетинившись и сжав руки в кулаки. Пучки золотого света закружились вокруг ее волос, и Блейк сделала осторожный шаг назад. Тогда как Янг шагнула вперед, войдя в ее личное пространство и сердито тыкая ее в грудь. — Пошла. На**й, — Янг словно выплюнула это, не торопясь с каждым словом. — Я знаю достаточно. Я знаю, что у Адама есть проблемы. Я знаю, что у него случилось какое-то дерьмо в прошлом — я видела его шрам! — Он показал его тебе!? — Блейк была потрясена, но только на секунду. — Нет, ты, должно быть, видела его, когда была с ним в постели, — она знала, что оказалась права, когда Янг разозлилась еще больше. — И?! Я все еще видела его! — Но он не доверил тебе этого. Палец, тыкающий ей в грудь, превратился в кулак, сжимающий ее воротник и прижимающий ее лицо к себе. Горячее дыхание Янг обдало ее. — Ты хочешь сказать, что я воспользовалась моментом? — Нет! Блейк оторвала от себя ее руку и отпрыгнула назад. Эта девушка вообще ничего не понимает. Почему она принимает в штыки все, что я говорю? — Я не пытаюсь сделать из тебя врага… — Ты терпишь в этом неудачу! — Я только пытаюсь тебя предупредить. Как я уже сказала, ты не знаешь Адама. Ты думаешь, что знаешь, но он притворяется. Это не твоя вина. Я не говорю что ты идиотка, которая была обманута им, а только то, что тебе нужно быть в курсе. — Все, что я слышу, это как его стерва-бывшая, пытается разрушить его жизнь. Ох, да во имя..! Блейк яростно нахмурилась. — Мне наплевать, что Адам делает со своей жизнью. Перестань делать это со своей. Если ты действительно хочешь делить постель с ним, то вперед… — Я не говорила, что я хочу! — ...но я бы не смогла спокойно спать по ночам, зная, что не предупредила тебя. Он жестокий. Он собственник. Он жестоко обращ… — ЗАТКНИСЬ! — Ты должна это услышать. Адам… — Я сказала, заткнись! Увидев замах кулаком, Блейк в панике перепрыгнула через стол и уклонилась от атаки на долю секунды. Похоже она задела ее за живое. Почему она такая злая? Я пытаюсь ей помочь. А Янг Сяо-Лонг была зла. Ее глаза горели красным, но в них были и слезы. Более того, ее волосы сияли золотым светом, а зубы были стиснуты так сильно, что Блейк слышала скрежет эмали. — Заткнись! Заткнись! Заткнись! — взревела Янг. — Ты его не знаешь! Ты не знаешь! Адам мой друг, он заботится о моей сестре, помогает нам всем стать лучше и встает в четыре утра, чтобы тренироваться с Пиррой только потому, что ей не нравится тренироваться перед толпой. Какого хрена ты говоришь мне, что он практикует жестокое обращение с близкими после всего этого!? — Потому что так оно и есть. — Он бил тебя!? — Нет, — нахмурилась Блейк. — Он когда-нибудь принуждал тебя к чему-либо? — Нет, но… — Тогда от**ись! — взвизгнула Янг. Блейк вздрогнула от оглушительной громкости. Крик сорвался на высокой ноте, превратившись в хриплое карканье. Была ли она глупой? Это было большим издевательством, чем физическое проявление, и Янг должна была это знать. Почему она была такой упрямой? Нет, это не было упрямством. Это было отчаяние. Янг отчаянно пыталась оправдать Адама, цепляясь за идею, что он был хорошим человеком, несмотря на всю его ярость. Мысль о том, что подобное можно искупить… Я уже слышала об этом раньше, — подумала Блейк, слегка расширив глаза. Всегда были истории о тех женщинах, которые влюблялись в опасных преступников, даже в заключенных, приговоренных к смертной казни, соблазнялись на опасность или просто думали, что помогут этим людям найти искупление, с помощью какого-то извращенного представления о том, что любовь может победить все. Блейк читала об этом, но она никогда не думала, что может увидеть подобное на самом деле. Конечно, это означало и другое… — Ты влюблена в него… Янг Сяо-Лонг вздрогнула. Огонь в ее глазах погас на секунду, но только лишь на секунду. — Нет. Я уже говорила тебе, что мы были пьяны. Это ничего не значило. Да и не твое это дело в любом случае! У тебя был шанс. Если Адам так сильно облажался, как ты говоришь, тогда все. Все кончено. Двигайся дальше. — И позволить тебе вступить в игру, чтобы забрать его себе? — спросила Блейк. — Я этого не говорила! — Нет. Но это то, о чем ты думаешь. — Ты теперь такой же опытный экстрасенс, как и стерва? — Янг двинулась вокруг стола, но Блейк не собиралась позволять ей завершить разговор с помощью насилия. Она держала стол между ними, удерживая его руками, чтобы Янг не отбросила его. — Не экстрасенс, у меня просто есть глаза. Ты защищаешь его. — Конечно защищаю, — Янг схватилась за край стола и попыталась сдвинуть его. — Он мой товарищ по команде. Он мой друг. Я не собираюсь слушать, как ты говоришь гадости ни о ком из моих товарищей по команде. — Поэтому ты спала с ним? — Мы были пьяны! Он даже этого не помнит! — Но ты помнишь. Янг снова вздрогнула, и задрожала от ярости. Блейк знала, что попала не в бровь, а в глаз. Это была катастрофа. Янг понятия не имела, во что она ввязывается, чему она открывает себя. — Что такое? Он сделал что-то не так? — Блейк поморщилась. — Не говори мне, что он называл мое имя. Мне не нужны кошмары. — Он называл мое имя, ты, тупая… — Янг осеклась, покраснев от возмущения. Все ее тело вибрировало, как туго закрученный механизм. — На**й это, — выплюнула она. — Я не веду дела с какими-то ревнивыми бывшими. — Ревнивыми? Я пытаюсь тебе помочь! — Нет. Ты пытаешься навредить Адаму. А я даже не знаю, что думать! Хватит вбивать мне в голову свои идеи! — Ты не знаешь его прошлого! — Меня не волнует его прошлое! — крикнула Янг, хлопнув ладонями по столу. — Меня волнует настоящее. Что он делает сейчас. Что он выбирает делать. Может быть, он напортачил с тобой, но люди делают ошибки. До тех пор пока он учится на них, мне все равно. Кроме того, мы не вместе. Мы напились, потеряли рассудок и переспали друг с другом. Это все. Ничего большего. Блейк настороженно посмотрела на нее. — Ты хочешь, чтобы это стало чем-то большим? — Прямо сейчас я хотела бы вбить кулак тебе в лицо так сильно, чтобы он вышел из затылка. Слушай и слушай хорошенько. Я. Не. Знаю. Что. Я. Чувствую. Мы тусовались, напились и переспали друг с другом. Я уже достаточно запуталась и без твоего нытья о том, что я забрала твоего бывшего! Она не слушает. Блейк вздохнула. Честно говоря, она не была уверена, чего ожидала. Она так же защищала Адама, когда ее мать и отец предупреждали ее, какой он плохой. Блейк не слушала тогда, и Янг не собирается слушать сейчас. — Как скажешь, — сказала она, отворачиваясь. — Не говори, что я тебя не предупреждала. Когда он разобьет тебе сердце, тебе некого будет винить, кроме себя. Если тебе нужен мой совет… — Обойдусь — прошипела Янг. — Никогда больше не разговаривай со мной. Закатив глаза, Блейк вышла из аудитории, захлопнув за собой дверь. Это могло бы пройти намного лучше. Я старалась. Если она хочет совершить ту же ошибку, что и я, теперь это ее бремя. И Янг думает, что теперь он другой. Как наивно. Адам не изменился бы. Такие, как он, не могли измениться. /-/ Адам знал, что попадет в неприятную ситуацию когда встретится с Винтер Шни. Как и Озпин, поэтому он неявно попросил Кроу пойти с ним и присмотреть за всем. Дядя Руби и Янг по-прежнему не был его большим фанатом — и уж точно не был бы им, если бы узнал, что натворили Адам и Янг, — но он, похоже, был еще меньшим фанатом Винтер. Или, скорее, был фанатом любых действий раздражающих Винтер. Адам не был уверен, была ли это странная влюбленность в действии или нет. — Итак, — сказал Кроу. — Держу пари, у тебя есть история с Винтер. — Можно и так сказать, — ответил Адам. — По иронии судьбы, все не так плохо, как могло бы быть. Мы были врагами. Мы сражались. Я по прежнему считаю, что лучше уж просто вражеский боец, чем кто-то работающий на ПКШ. — Думаешь, она увидит это таким образом? Адам сомневался в этом. Хотя он видел в Атласе обычных вражеских солдат, они не отвечали взаимностью. Белый Клык был радикальными экстремистами, сумасшедшими и бешеными фавнами. Они были монстрами, которых считали злом и немедленно уничтожали. Он был уверен, что вокруг этого была какая-то теория, что-то вроде дегуманизации врагов, чтобы солдатам было легче их убивать. Как бы то ни было, это не приводило к большому уважению. Он услышал шум в общежитии Команды RYST, прежде чем зашел внутрь. Ни разу не хороший знак. Адам достал свой свиток и провел им по клавиатуре, затем тактически отступил в сторону, пропуская Кроу первым. Охотник фыркнул на любезность, легко сообразив, что его выбрали живым щитом. Кроу хорошо справился со своей работой, ворвавшись в комнату с широкой улыбкой и громким: «Привет, привет! Самый крутой дядя прибыл! Сдержите ваши аплодисменты!» Адам скользнул за ним. — Кроу, — усмехнулась Винтер, и в ее голосе звучала насмешка. Затем она посмотрела на него, и хотя ее глаза сузились, а температура упала на несколько градусов, ее обращение по крайней мере звучало менее резко. — Торус. Она узнала его. Это было слишком очевидно. Однако ее глаза метнулись к Вайсс, и он понял, что ей было приказано держать это в секрете от нее. Было ли это по просьбе Озпина или по приказу сверху, он не знал. — Итак, ты сокомандник моей сестры. Я много слышала о тебе, — Винтер наклонилась, чтобы подхватить Уилт и бросить ему. — Твое оружие. Адам поймал его и, не колеблясь, перебросил Руби. — Ты хотела взглянуть, не так ли? — Еееей! Ты лучший партнер на свете! — глаза Руби сияли. — Значит, он уже знает путь к твоему сердцу, а? — расхохотался Кроу. — Что ты здесь делаешь, Кроу? — язвительно спросила Винтер. — То же самое, что и ты, морозильник. Пришел проведать мою семью, — он растрепал волосы Руби, а затем ухмыльнулся Адаму. — Напугать всех парней в округе, чтобы у них не возникло никаких мыслей о том, чтобы переспать с указанной семьей. — ДЯДЯ КРОУ! — Руби взвыла, расцветая ярко-красным. — Фу! — Хорошая девочка, Руби. Продолжай говорить ему «фу». Адам вдруг очень обрадовался, что Янг не было в комнате. — Разве не для этого ты здесь? — спросил Кроу. — Ну, вот он. Я уверен, что ты можешь высказать ему все, что хочешь, перед девушками. Если только ты не думаешь, что они недостаточно зрелые. Вызов. Адам закатил глаза один раз из-за того, что Кроу прибегнул к этому, затем во второй раз из-за того, что Вайсс ощетинилась и уставилась на сестру, как будто она никогда не простит ей доказательств его правоты. Он хорош, — подумал Адам. Винтер, вероятно, хотела оставить меня наедине и угрожать мне. Я не удивлюсь, если она носит прослушку и хочет подловить меня. К счастью для него, у него не было никаких гнусных планов. — Возможно, мы могли бы поговорить наедине, — сказала Винтер. — Зачем? — немедленно спросила Вайсс. — Все, что ты хочешь сказать моему сокоманднику, можно сказать при мне. Это не так, но Вайсс не знала об этом факте. На лице Винтер сменялись ярость и беспомощность, прежде чем, наконец, оно не стало таким же спокойным и смертоносным, как самый глубокий океан. Ее глаза пронзили его. — Ладно. Ты будешь следить за собой рядом с моей сестрой, Торус. Если я услышу, что хотя бы малейший волосок на ее голове поврежден, ничто не помешает мне выследить тебя, — не обращая внимания на испуганное выражение лица Вайсс, Винтер прошла мимо Кроу к двери. — Хорошего дня. Тишина, установившаяся после ее ухода, была, мягко говоря, неловкой. — Ну, — рассмеялся Кроу. — Думаю, даже такая ледяная королева, как она, временами может быть вспыльчивой. А ты думала, что я был плох. — П-прошу прощения! — пробормотала Вайсс. — Обычно Винтер никогда не бывает такой. Должны быть какие-то смягчающие обстоятельства, что-то ее расстроило… или это просто стресс, — добавила она. — Фестиваль Вайтела, должно быть, вызвал у нее нетипичный стресс. Я уверена, что она ничего не имела в виду, Адам. Пожалуйста, прости ее. — Я забуду об этом, — любые другие варианты только усложнили бы все. У Винтер были свои причины ненавидеть его. Он только надеялся, что она не сделает это очевидным. Отвернется ли от меня команда, если узнает? Адам был удивлен тем, насколько этот вопрос беспокоил его. Они были всего лишь людьми, но он знал, что если они это сделают, он уйдет из Бикона и не вернется. Это плохо. Если Винтер хочет, чтобы я ушел, у нее есть простой способ это сделать. — Спасибо. Обещаю, обычно она не такая враждебная. — Это нормально, — Адам огляделся. — А где Янг? — Она сбежала раньше, возможно, с друзьями из Сигнала, — сказала Руби. Она взволнованно подпрыгивала. — Можем мы уже пойти в кузню? Я хочу, чтобы ты показал мне, как система зажигания поджигает Прах, когда ты извлекаешь клинок! Кроу рассмеялся, и даже Адам усмехнулся. — Конечно. Давай займемся этим сейчас. /-/ Несмотря на отчаянное желание изучить его оружие, Адам мог сказать, что Руби не была полностью увлечена процессом. Она улыбалась, восторгалась и ковырялась в Уилте и Блаше, но делала нехарактерные для себя ошибки, например, уронив крошечные винтики и снятые механизмы. То, что Руби Роуз, как он знал, никогда бы не сделала. — Что случилось? — спросил он, когда это стало еще более очевидным. Руби вздохнула и отложила свое оружие, все еще разобраном состоянии. — Я думаю о сестре Вайсс. — Она что-то сказала? — он мог предположить. — Что-то обо мне? — Она была так груба! — пожаловалась Руби. — Я пыталась быть милой, потому что Вайсс выглядела очень нервной и все такое, но Винтер продолжала говорить о тебе, продолжала считать тебя плохим человеком. Сначала Глинда, теперь Винтер. Я не понимаю. И за это он был благодарен. Если Руби задумалась об этом, ей должно быть стало интересно, почему так много людей ополчились на него. Конечно, это был только вопрос времени, когда она начнет спрашивать себя, не знают ли они чего-то большего, нет ли у них веских причин быть такими. Одного-двух человек, устраивающих сцены, она сможет принять. Если же все будут продолжать говорить о том, насколько я плох, она начнет задаваться вопросом, не она ли ошибается. Он был удивлен, что она еще этого не сделала; единственная причина, по которой он был в безопасности, вероятно, заключалась в том, насколько она доверчива. — Адам…? — Извини. Я думал, — глубокие, сложные мысли. — Руби… Молодая девушка подняла голову. — Хм? — Что бы ты сказала… — его слова затихли, повисла тишина. — Если бы ты узнала, что я не всегда был хорошей личностью, если бы кто-то сказал тебе, что я делал ужасные вещи в прошлом… — Я бы им не поверила! — сразу сказала Руби. Это беспокоило его больше, чем он хотел признать. — А если бы я сказал тебе это…? — Я бы не поверила. — Даже если бы я сказал тебе, что это правда…? — Я сказала, что не поверю! — резко сказала Руби. Внезапно она встала, едва не споткнувшись о ближайшую скамейку в спешке, чтобы уйти. — Я возвращаюсь в нашу комнату. Я не в настроении осматривать оружие. Прежде чем он успел что-либо сказать, прежде чем он успел даже подумать о том, чтобы остановить ее, она исчезла. Адам вздохнул, оглянулся на разобранное оружие и медленно принялся собирать его снова. Простые и отработанные движения помогали ему занять руки, даже пока в его мыслях был хаос. Руби понимала, что что-то не так. Это была единственная причина, по которой она так решительно и вызывающе реагировала, особенно когда он сам говорил ей правду. Отрицание не было верой в него; это был упорный отказ принять истину. То, что это обнаружилось сейчас, имело смысл только в том случае, если она сомневалась в своих мыслях о нем — если она, наконец, начала спрашивать себя, могут ли все сомневающиеся в нем иметь представление о правильном положении вещей. Это чудо, что тайна того, кто я есть, вообще продержалась так долго. В основном это потому, что фавны слишком боятся что-либо сказать. Однако секреты рано или поздно выходят наружу. Они редко надолго остаются таковыми. Будет ли лучше для меня разобраться с тем, как это произойдет, или подождать, пока это произойдет естественным образом? У Адама не было ответа, но после того, как он собрал свое оружие и закрепил его в своем шкафчике, он двинулся к той, у кого, как он думал, могли быть ответы. Постоянного врача-фавна Бикона, Цунэ, всегда можно было найти в ее лазарете. У него было подозрение, что она спала и ела там, и он не думал, что когда-либо видел ее на улице. Не то чтобы он думал искать ее очень усердно. В соответствии с ее обычным распорядком, он нашел ее сидящей за своим столом, с поднятыми ногами и задравшейся юбкой, когда она читала что-то, похожее на непристойный любовный роман. Он узнал его, потому что нечто похожее читала Блейк. — Кхм, — он кашлянул, чтобы привлечь ее внимание. — Снова вернулся, Адам? — он не был уверен, как она узнала, что это он. Ее заостренные уши с черными кончиками дернулись к нему, а пушистый хвост метнулся влево и вправо за стулом, высовываясь из открытой рамы на спинке. — Я не чувствую запаха крови на тебе. — Должен ли я беспокоиться, что ты вообще чувствуешь запах крови? — Я доктор, — Цунэ с ухмылкой захлопнула книгу и отложила ее. — Проведи столько же времени рядом с кровью, как и я, и ты начнешь узнавать ее запах. Я не вампир, если ты так думаешь, — она театрально укусила воздух. — Хотя я, как известно, кусаюсь! — Избавь меня от грязных подробностей. Я пришел за советом. Цунэ уставилась на него. Ее глаза моргнули один раз, затем дважды и трижды, прежде чем она откинулась на спинку стула и громко расхохоталась. Адам нахмурился, скрестив руки и скривив губы в самой угрюмой гримасе, на какую только был способен. Это было не так смешно. Это было совсем не смешно. — Ох, ты серьезно? Адам Торус – сам Адам Торус – пришел ко мне за советом? — Цунэ опустила ноги, разгладила свою белую юбку и посмотрела на него. — Почему? Скажи мне, почему, и я помогу тебе безвозмездно. Адам поднял одну бровь. — Потому что мне это нужно…? — Я имела в виду, почему я, — пояснила она. — Очевидно, что тебе нужен совет, если ты его ищешь. У меня докторская степень по медицине. Доверься мне. Почему ты доверяешь мне давать тебе советы? Хороший вопрос. Адам должен был подумать над этим, и Цунэ дала ему время, наблюдая, как он хватает себя за подбородок и закрывает глаза, громко вздыхая. Он не сказал бы, что безоговорочно доверяет доктору. Она немного помогала ему, но всегда скорее помогала Бикону, поддерживая в нем порядок. Почему он посчитал ее совет стоящим? — Я думаю, это из-за сходства, — наконец сказал он. — Потому что мы оба фавны? — Нет. Здесь полно фавнов. Я имею в виду, что у нас обоих… — он с трудом подбирал подходящие слова. — Другое происхождение. — Насильственное прошлое? — протянула она. Адам кивнул. — Итак, ты хочешь сказать, что думаешь, будто я лучше всего подхожу для того, чтобы дать тебе совет, потому что меня должны были продать как фавна-раба для удовольствий, пока я не разорвала глотку своего похитителя ножом для масла? — Цунэ закрыла лицо рукой. — Я надеялась на что-то более трогательное. Ну, это то, что я получаю за свой вопрос, не так ли? Тогда продолжай. В чем тебе нужна помощь? Он объяснил, как мог, сняв повязку и позволяя доктору ощупывать и осматривать его клеймо, пока он говорил. Цунэ слушала, время от времени согласно мыча, и использовала мягкую белую ткань, смачивая ее и промокая шрам. Он никогда не чистил его так тщательно, как должен был, но только потому, что он так много времени скрывал его. Единственное, что он не упомянул в своем рассказе, это Янг; она попросила его сохранить все в секрете, и он это сделает. — Должен ли я сказать им? — наконец спросил он. — Думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос. Адам хмыкнул. — Очевидно, что лучше контролировать, как именно они узнают, чем оставить это в руках судьбы. Хорошо. Как мне правильно сказать им? Желательно, чтобы они при этом не ужаснулись или не попросили о переводе в новую команду? — Ах. Вот в чем вопрос, не так ли? И это так хорошо говорит о тебе, что ты беспокоишься об этом. Я думала, что ты считаешь свою команду раздражающей. — Так и есть, — сказал он, защищаясь. — Но ты боишься их потерять? Несмотря на то, как раздраженно о них отзываешься? — Эти два понятия не исключают друг друга… — Было бы преступлением признаться, что тебе не все равно? Адам зарычал. — Хорошо. Меня это волнует. Тебя это устраивает? — Отлично. Ты такой милый маленький ворчун, — ухмыльнулась Цунэ. Он отстранился от ее руки, когда она ущипнула его за щеку, как довольная мать. Он не помнил свою, но был уверен, что это никогда не был бы кто-то столь странный, как эта женщина. Ему нравилось думать, что его мать также не была такой занозой в заднице или кем-то, кто получает удовольствие от причинения боли под видом лечения. — Мой совет, пожалуйста, — процедил Адам. — Совет. Да. Ну, я мало что могу предложить. Если бы взгляды могли убивать, это было бы зверское убийство. — Не смотри на меня так, — рулон бинта прилетел ему в лицо. Неохотно Адам начал накладывать новую повязку на шрам. — Мой тебе совет: лучше признаться им, пока кто-то другой не отнял у тебя возможность. Что касается того, как лучше всего это сделать, откуда мне знать? Они твои друзья, Адам. Ты знаешь их гораздо лучше, чем я когда-либо смогу узнать. Используй это знание. Прими эту новообретенную эмпатию и используй ее с пользой. Новообретенную? У него всегда было сочувствие к другим людям. Именно это сочувствие привело его в первую очередь к тому, что он присоединился к Белому Клыку, потому что он настолько волновался о том, как другие страдают, что взял плакат и пошел маршем с Гирой Белладонной. Иногда он задавался вопросом, насколько проще была бы жизнь, если бы он мог пойти таким же эгоистичным путем, как Вельвет Скарлатина, и просто закрыть глаза на всю несправедливость. Может быть, ему было бы легче приспособиться к Бикону. Тем не менее, Цунэ сделала правильное замечание. Он не мог ожидать, что кто-то, незнакомый с Белым Клыком, спланирует боевую операцию, и он не мог ожидать, что Цунэ точно предскажет реакцию его товарищей по команде и учтет ее. В конце концов, они были его сверстниками. Не ее. И как же это сделать. Я понятия не имею. Обычно Вайсс была бы самой разумной, но, учитывая мое прошлое с ПКШ, это не будет иметь большого значения. Его шрам либо ужаснет ее, либо разозлит, и он не знал, какой реакции он боялся больше — той, где она будет поражена этим и заполучит чувство вины, или где она может вообще не отреагировать удивлением, подтверждая, что она знала как ее семья все это время клеймила фавнов и ей просто было все равно. Говоря о Руби и Янг, ну, он хотел надеяться, что Руби останется с ним, но она была так твердо убеждена в том, что считала добром и злом. Он не питал сомнений, на чьей стороне будет считаться его пребывание в Белом Клыке. Что касается Янг, он не был уверен, что сможет просто вести с ней нормальный разговор прямо сейчас, не говоря уже об этом. К слову о плохом выборе момента. Я не должен был проводить ту ночь с ней… Теперь бесполезно сомневаться. — Может быть, мне просто сорвать повязку, — размышлял он. — Покончим с этим и… — кулак резко ударил его по макушке. — Ау! — Нет. Плохой Адам. Плохой. — Я не собака. — Тогда перестань вести себя как собака. Сорвать повязку. Серьезно, — Цунэ фыркнула и покачала головой. — Не все становится проще, когда ты бьешь людей по лицу чем-то подобным. Не торопись. Объясни им. Постарайся заставить их понять, почему ты сделал тот выбор, который сделал, даже если они с ним не согласны. — Я думал, ты закончила давать мне советы. — Это было до того, как я поняла, какой ты идиот! Ты больше не совершаешь набеги на конвои ПКШ и не ведешь войну, ты имеешь дело с тремя молодыми женщинами, которые почувствуют, что их вера в тебя пошатнулась. Не спеши. Слушай их. И мне не нужно говорить это, но я все равно скажу: постарайся не расстраивать их. — Это последнее, о чем я думаю. — Хорошо. А теперь иди. Я невероятно занята. — Ты читаешь эротику, — заметил Адам. — Как я уже сказала, невероятно занята! /-/ Адам был на полпути к своей комнате и даже не приблизился к тому, чтобы придумать надлежащий план того, как подступиться к своим товарищам по команде, когда его свиток взорвался сигналом. Благодарный за отвлечение, он взял его и прочитал сообщение от Кроу. «Сегодня вечером Торчвик проявит себя. Мы с тобой идем гулять. Винтер идет с нами». Винтер? Он знал, почему она хотела следить за ним, но не был уверен, какие наркотики нужно было принять, чтобы считать хорошей идеей взять ее с собой. В ярости он напечатал ответ, заявив, насколько плохим был этот план. «Я знаю. Озпин тоже знает. Идея Айронвуда. Fml.» (FML — часто используемая англоязычная аббревиатура обозначающая F**k my life — П.П) Генерал Айронвуд. Отлично. В таком случае с этим не поспоришь — он мог представить, что Кроу и Озпин уже пытались. Замечательно. Теперь все, что ему было нужно, это что-то, что пойдет не так на работе, что было почти гарантированно, и Винтер Шни будет при этом ранена или убита, и весь Атлас будет винить его в этом. — Мне этого сейчас не нужно, — проворчал Адам, сжимая виски. Он напечатал в ответ согласие и обещание, что будет в городе через два часа. Кроу отправил в ответ смайлик с поднятым вверх большим пальцем. Прежде чем Адам успел даже подумать о том, чтобы убрать свой свиток, пришло еще одно сообщение от совершенно другого человека. Янг. «Нам нужно поговорить.» Сейчас? Адам напечатал ей тоже самое в сообщении, подумав об этом. «Думаю, лучше, да.» У него был час или два. Надеюсь, что бы Янг ни хотела, это не займет много времени. «Хорошо», — напечатал он в ответ. — «Где я тебе нужен? В общежитии?» «Снаружи у МКП. Сейчас?» Последнее, казалось, было вопросом, поэтому он ответил простым «да», не понимая, почему она хотела встретиться с ним снаружи, но уже подозревая, что это может быть не лучшим признаком, из-за того, что она хочет, чтобы это произошло подальше от команды. Это твой шанс сказать ей правду, отметила небольшая часть его мозга. Большая же часть, при поддержке Цунэ, кричала, что у него должен быть лучший план, как это организовать, прежде чем он это сделает. Не просто протаранить ее эмоции, вбросив тот факт, что он был разыскиваемым террористом. «Я буду там.» Ответом Янг была одна буква. «К»