The Beast of Beacon

— Гребаная Шни! — Адам зарычал, пропихивая Уилт между челюстями Беовульфа и используя его как металлический рычаг. Чисто белое существо щелкнуло челюстями и попыталось вонзить в него свои зубы, огромные предплечья Беовульфа уперлись по обе стороны его головы. — Даже когда мы на одной стороне, ты найдешь способ выбесить меня! — Хорошая работа, Нео! — Торчвик вскочил на ноги, иллюзия Вайсс разбилась, как стекло. Он подмигнул Адаму. — И увидимся, Торус. Я бы остановился, чтобы поболтать, но, похоже, у тебя заняты руки. Адам взревел и перевернул Беовольфа на спину. Вырвав меч из зубов, он пронзил его, удерживая меч обеими руками, пробив Беовульфу череп и мгновенно убив. Как будто мало того, что его заставили работать с Шни, теперь он имел неприятный опыт проигрыша идиоту, который каламбурил, пока пытался сбежать. Кто-то заплатит за это; он был в этом уверен. В гневе он воткнул Уилт обратно в ножны и вонзил обоих в гравий. К тому времени, как он смог осмотреться, Торчвик и его сообщница уже исчезли. Большинство членов Белого Клыка уже сдались и стояли на коленях под присмотром солдат Атласа. Двое из них с ненавистью уставились в его сторону, явно узнавая его. У Адама не было на них времени, и он повернулся к напавшей на него женщине. — Проклятье, Шни! Будь проклята ты и вся твоя тупая семейка! — Похоже, Торчвику и его новой сообщнице удалось скрыться, — Кроу помог Адаму подняться, который начал отряхиваться. — Однако нам удалось защитить Прах и поймать почти всех участвовавших членов Белого Клыка. Это должно дать нам некоторую информацию. — Я сомневаюсь в этом, — сказал Адам. — Они не будут знать ничего важного, и я могу гарантировать, что те, кто стоит за ними, прямо сейчас заметают все следы. Все, что они знают, устареет в течение часа. У нас было бы больше информации, — сказал он, повысив голос, — если бы мне не пришлось сражаться за свою жизнь против союзника. Винтер Шни перешла от шока к гневу. Ее зубы были сжаты так сильно, что он мог только мечтать о том, чтобы они треснули. Если бы не два солдата, с которыми она была и перед которыми должна была сохранять спокойствие, она могла бы напасть на него. — Я видела, как ты напал на мою сестру! — На твою сестру, которая, как ты точно знала, вернулась в Бикон, и если бы я когда-либо хотел напасть на нее, я мог бы сделать это уже несколько раз, и ты не смогла бы ничего с этим поделать. Я обвинял вашу семью во многих вещах в прошлом, Шни, но я, похоже, должен добавить к этому списку полную и абсолютную некомпетентность. Интересно, что подумает по этому поводу Айронвуд. — Граах! — Винтер затряслась от ярости. — Сообщница Торчвика была неизвестна. У нас не было сведений о ее Проявлении, и мы не могли подготовиться… — Я не знал, что Атлас настолько жалок, что нуждался в полной информации для выполнения даже самых простейших задач. Возможно, я должен был уже догадаться об этом, поскольку вы не смогли справиться с нами. — Вы также были практически не способны победить нас! — О нет… — саркастически протянул Адам. — Разношерстная кучка неподготовленных гражданских не смогла победить военную сверхдержаву так же, как и упомянутая сверхдержава не смогла победить гражданских. Конечно же эти две вещи полностью сопоставимы. Признай это, Шни, ты и твой хваленый генерал – самые большие военные неудачи этого поколения. Айронвуд станет следующим Генералом Лагуном. — Генерал Айронвуд – великий человек! Забери свои слова обратно! — Великий? Ха. Он вообще едва ли наполовину мужчина. — Он больше мужчина, чем ты, Торус! (Они несколько раз используют слово man, что переводится и как человек, и как мужчина — П.П.) — Убедилась на себе, не так ли? — Как ты смеешь… — У него есть функция вибрации? — Окей! Окей! — Кроу протиснулся между ними с неловким смехом. — Хотя обычно я всегда за то, чтобы позлить Винтер и оскорбить Джимми, я думаю, что это нужно прекратить. Желательно, прежде чем один из вас нападет на другого. — Снова, — ехидно добавил Адам. — Винтер, мы можем оставить тебя, чтобы ты взяла на себя конвоирование членов Белого Клыка и доставила их в Бикон? Я захвачу с собой Адама и доложу непосредственно Озпину. Я уверен, что он передаст всю информацию Айронвуду. Винтер глубоко вздохнула и кивнула. — Конечно. Я бы все равно не доверила ему его бывших союзников. Он может освободить их, пока мы не видим. — Думаю, это ужасающая концепция для Шни. — Что именно? — спросила она, нахмурившись. Адам ухмыльнулся. — Свободный фавн, — он прошел мимо нее, не обращая внимания на то, как она ощетинилась. — Постарайся не клеймить, не калечить или иным образом не порабощать кого-либо из них, пока нас нет. Я насчитал двенадцать фавнов и обязательно пересчитаю их в Биконе. Не хотелось бы, чтобы кто-то из них исчез в шахтах и ​​никогда не вернулся. /-/ — Роман сбежал? — Озпин вздохнул сквозь скрещенные пальцы. — Это печальные новости. Я обязательно сообщу Джеймсу, что это произошло не по вине Адама. Эта его сообщница может оказаться проблемой в будущем, особенно если мы не сможем отличить друга от врага. — Не было бы проблем, если бы Шни использовала свой мозг. — Разумно ли злить ее, Адам? Если ты чувствуешь, что она ведет себя по-детски, тогда ты мог бы показать себя выше этого и подставить другую щеку. Когда ты отвечаешь, ты только опускаешься до ее уровня. Адам придержал свой следующий комментарий, прежде чем он успел вырваться. Прав Озпин или нет, такая реплика была создана, чтобы он выглядел глупо, если будет спорить. Он прикусил язык и засунул руки в карманы. — Мы попробуем допросить задержанных фавнов. Я должен буду предложить им сделку о признании вины, и если они настолько неопытные, как думает Адам, они сдадутся. Мы можем не узнать от них многого, но даже представления о том, зачем им этот Прах, будет достаточно, чтобы заставить Совет действовать. — Мы закончили? — спросил Адам. — Я не хочу задерживаться, если вы собираетесь говорить с некомпетентным генералом. — Мы закончили, да. Кроу, ты должен остаться и дать свидетельские показания для Джеймса. Спасибо за твое время, Адам, и за твои усилия. Я обязательно посвящу тебя во все, что мы узнаем от заключенных. Неплохо. Адам кивнул и спустился на лифте. Хотя ему и нравилось издеваться над Айронвудом, привкус неудачи все еще был у него во рту. Не говоря уже о гравии и песке на его одежде. Торчвика было на удивление легко победить. Я предполагаю, это из-за того, что Вейл как раз такой мирный город. И все же, кто мог бы занять мое место после моего ухода, если они работали с ним? Сиенна никогда бы этого не допустила. Он мог связаться с ней и узнать. Не то чтобы у нее был номер свитка, до которого мог дотянуться любой, но большинство фавнов в руководстве Белого Клыка знали каналы и методы, по которым можно передать сообщение. Они по-прежнему будут доступны для него. Проблема была в том, что он должен был сделать это из башни МКП, и тогда он мог почти гарантировать, что Атлас использует это как доказательство того, что он шпионит за ними. В конце концов, это было не его дело. Весь смысл того, чтобы покинуть Белый Клык и приехать сюда – помимо доказательства того, что Блейк ошибалась, – заключался не в том, чтобы запрыгнуть обратно в Белый Клык при первой же возможности. Происходящее было приемлемо, поскольку это были поручения Озпина, но он не стал бы прилагать никаких дополнительных усилий. Это только докажет, что Блейк права. — Все, что мне сейчас нужно, это душ и… — Адам остановился в коридоре. Возле комнаты Команды RYST стояла Вайсс Шни с покрасневшим от гнева лицом. — …еще одна злая Шни… Его голос привлек ее внимание, хотя, к счастью, она его не расслышала. — А-Адам, — немного запнулась она. — Нам нужно поговорить. — Что мне нужно, так это душ, Вайсс, — ответил он, проталкиваясь мимо нее и открывая дверь. — Теплый душ и хороший ночной сон. Я уверен, что это может подождать до утра. — Нет, не может! — ее рука попыталась схватить его и помешать ему открыть дверь, но он был слишком быстр для нее. Вайсс чуть не ввалилась в комнату следом за ним. Янг и Руби оторвались от кровати Янг, где они вместе смотрели видео на свитке. — Где ты был? — спросила Янг. — Где-то, где я не хотел бы быть, — Адам стянул с себя черную куртку и бросил ее на кровать. Взяв из комода чистую пижаму, он направился в ванную. — С людьми, с которыми мне не хотелось бы быть. Твой дядя был одним из них. — Ты встречался с дядей Кроу? — спросила Руби. — Пожалуйста, не говори так больше. — Адам! — выплюнула Вайсс. — Нам нужно поговорить! Сейчас же! — Нам? Или тебе нужно поговорить? — он знал, что это несправедливо, но в тот момент Вайсс выглядела и говорила очень похоже на Винтер, и настроение Адама ничуть не улучшилось. — Это типично для Шни, не так ли? Все остальные должны склониться, чтобы помочь вам, когда вы чего-то хотите, и все должны бросить то, чем были заняты. — Адам… — предупредила Руби. — Можем ли мы не начинать ссору здесь? — Я и не пытаюсь, — солгал он. — Я просто хочу в душ. Все, чего хочет Вайсс, может… — НАМ НАДО ПОГОВОРИТЬ ПРЯМО СЕЙЧАС!!! Пронзительный крик Вайсс эхом отразился от стен, вероятно, сквозь них и даже дальше. Не было никаких сомнений, что соседние несколько комнат услышали ее, а Янг с Руби в шоке отшатнулись. Адам тоже. Он и раньше слышал, как Вайсс была рассерженой, раздраженной или язвительной — и это было нормально, — но это был первый раз, когда она по-настоящему кричала. — Я… Я думаю, что Вайсс хочет поговорить… — сказала Руби. — Я начинаю думать так же, — Адам чувствовал себя глупо, даже когда говорил это. — Я… Полагаю, душ может подождать, — он позволил двери закрыться. — Ну? Я здесь. Я уверен, что все, что ты хочешь сказать, можно сказать перед… — Я знаю! — отрезала Вайсс. — Я знаю о твоем прошлом! Страх. Холодный, приторный страх. Вайсс, возможно, имела в виду многое, когда говорила о его прошлом, но чистый гнев в ее глазах не оставлял сомнений. Глаза Адама скользнули на Руби и Янг, явно любопытных. — Если подумать, не хочешь ли ты поговорить снаружи? Вайсс неуклюже подошла к двери и открыла ее. Адам быстро последовал за ней, уклоняясь от любопытных взглядов других товарищей по команде. Хлопнув за собой дверью, он оглядел пустой и тихий коридор. Слишком тихо. Его не удивит, если все будут прислушиваться, чтобы понять, почему Вайсс так кричала. — Не здесь, — прошептал он, потянувшись к Вайсс. Она отпрянула, выдергивая свою руку из его досягаемости. — Вайсс, я не собираюсь… — Как я могу доверять тому, что ты собираешься сказать? — Ну… я… Хороший вопрос. Как могла Шни доверять ему? Как он мог доверять Шни? Это была не та ситуация, которую он мог бы разрубить мечом, а его социальные навыки были не самыми лучшими даже до Белого Клыка. — Твоя сестра знает, кто я такой. Что я такое. Как ты думаешь, она оставит меня наедине с тобой без слежки? Даже если бы я хотел причинить тебе боль, у меня не было бы шансов. Я прошу только тихого места для разговора. — Библиотека. В этот час там тихо. Он предпочел бы какую-нибудь аудиторию, может быть, класс Ублека, но она явно не чувствовала себя в безопасности, оставаясь с ним наедине прямо сейчас. — Библиотека подойдет… /-/ Библиотека была почти пуста, к его большому облегчению. Тут и там сидели один или два человека, занимаясь за столами, а за стойкой работала библиотекарь. Или играла на компьютере. Трудно сказать. То, что он вообще это заметил, было только из-за того, что он тревожно оглядывался по сторонам, пытаясь уйти от основной темы. Цунэ была права. Я должен был разобраться с этим раньше. — Вайсс… — Я хотела узнать, почему моя сестра так тебя ненавидит. Я была так зла на нее, за то, что она судила моего товарища по команде, не зная его и утверждая все эти вещи. Я впервые разочаровалась в ней. Даже была оскорблена ею. Адам держал руки в карманах, его плечи были напряжены. — Между нами есть история. — Теперь я это знаю! Это было нелегко выяснить, учитывая твое имя, стертое почти из всех записей, которые я смогла найти. Это была твоя попытка скрыться от правды? — На самом деле, это дело рук Атласа. — Что? Зачем? — Чтобы я не стал объединяющим фактором. Они предпочитают, чтобы имена тех, кто лучше их, были стерты из истории, и лучше делать вид, что этого никогда не было. Вы не можете назвать это поражением, если этого никогда не было, во всяком случае, они так похоже думают. Вайсс отступила назад. — Значит, это правда? Ты даже не собираешься это отрицать? — Прежде чем я признаюсь, — осторожно сказал он. — Могу я убедиться в том, в чем меня обвиняют? — его ухмылка была лишь немного горькой. — Не хотелось бы выболтать какую-нибудь ужасную тайну, когда ты обвиняешь меня в том, что я ношу разные носки. У нее было для него всего два слова. — Белый Клык. — А, — его улыбка соскользнула, как масло по воде. — Я думал, что это может случиться. — И? — спросила она. — Ты не собираешься это отрицать? — А смысл? — Проклятье, Адам, это я задаю здесь вопросы. Прекрати отвечать вопросом на вопрос и скажи мне то, что я хочу знать! — Что ты хочешь знать? Был ли я частью Белого Клыка? Да. Поднялся ли я на вершину? Да. Вел ли я отряды против твоей сестры в бой? Да. Убивал ли я кого-нибудь под ее командованием? Да, но она делала то же самое с теми, кто был под моим началом. Это была война, Вайсс. Такое случается. — Это была вовсе не война! Это был терроризм! — Терроризм – это просто название, которое люди дают войне, когда считают ее неоправданной, — Адам усмехнулся в ответ. — Обычно, когда они думают, что правда может выставить их Королевство в плохом свете. Мы публично объявили войну ПКШ. Атлас поклялся выследить нас и убить. Айронвуд бомбил лагеря, производил массовые аресты и приказывал солдатам открывать по нам огонь. Что, по-твоему, мы должны были сделать? Лечь и умереть? — Вы подрывали конвои ПКШ! — Наши вежливые письма не доходили до твоего отца. — Ты когда-нибудь пробовал связываться с ним? — Конечно, б**дь, мы пробовали! — Адам не часто ругался, но ее вопрос привел его в ярость. Его рука врезалась в книжную полку, и Вайсс подпрыгнула. Проклятье. Он сдержался, отпрянул, но урон уже был нанесен. Он снова перешел прямо к насилию, и Вайсс знала это. — Мы устраивали акции протеста, — сказал он, борясь со своим голосом. — Мы собирали петиции, мы лоббировали Атлас, мы обращались к тем, кто поддержал бы нас. Мы появлялись на телевидении, мы давали интервью, мы разоблачали ужасные условия, которые твоя семья поставила перед нами, и мы делали все это годами! Годами, Вайсс! — он наклонился к ней. — Никому не было дела! Всем было наплевать! — И вы сразу перешли к убийствам! Отличная работа, Адам! — Как будто твоя семья лучше. Они убивали людей задолго до того, как мы вышли на сцену. — Если бы это было правдой, ты бы это доказал! — Мы это доказали. Несколько раз. Атлас был просто счастлив списать все на несчастные случаи на производстве. Эти неуклюжие фавны всегда гибнут в шахтах. Ничего общего с отвратительными условиями труда… — Прекрати это! — отрезала Вайсс. — Я не террорист. Я не убийца! — Но в том-то и дело, — продолжил он. — Когда ты пытаешься изменить мир словами, люди говорят тебе, что действия говорят громче. Однако начни действовать, и вдруг ты становишься трусом, отказывающимся от своих слов. В конце концов, у нас никогда не было шанса. Атлас не собирается меняться. Дешевый Прах и прибыль важнее наших жизней. — Мы не об этом! — Вайсс оттолкнула его, выиграв себе немного пространства. — Перестань говорить о фавнах — ты же знаешь, я не расистка! Разговор о тебе, Адам. О нас. Ты — ты преступник! Ты террорист! Ты солгал нам! — Я не лгал. Я просто… умолчал правду… Он чувствовал себя глупо, даже говоря это, и сердитое выражение лица Вайсс не помогло. — Я хотел рассказать вам все, — сказал он. — Я пытался придумать, как это сделать правильно. Я покинул Белый Клык и оставил его позади. Я ни разу не пытался причинить тебе вред, несмотря на то, что ты в одной команде со мной. — Как я могу верить, что это не заговор с целью сблизиться со мной? Заслужить мое доверие? Адам зарычал и провел рукой по волосам. — Потому что, если бы это было так, я плохо подошел бы на эту роль. Белый Клык послал бы какого-то менее явного фавна. — Это не смешно, Адам, — скрестила руки Вайсс. — Я и не смеюсь. — Что я должна думать? — спросила она. — Что мне делать? Я узнала, что мой товарищ по команде — террорист, выступающий против Шни, — она вскинула руки. — Как я должна действовать? — Это ничем не отличается от того, когда я узнал, что моей сокомандницей будет Шни. — Быть Шни – это не преступление! — Для нас это так и есть. Для фавнов это представляет собой одну из худших вещей, которые только можно себе представить. — Тебе обязательно все искажать, чтобы каким-то образом привлечь мою семью? — Это ты упомянула о терроризме, — прорычал он. — Это началось из-за деловой практики твоей семьи а также зверств, совершенных твоим отцом и его людьми. — Каких это зверств? — огрызнулась она. Это было слишком просто. Поставь ее на место, подсказал его разум. Выиграй спор. Если бы он лучше контролировал себя, он бы дважды подумал, но здесь и сейчас он хотел победить. Адам поднял руку и сорвал повязку. — Зверств, вроде этого! /-/ — Где Вайсс? — спросила Руби, когда Адам вернулся в общежитие. Он был угрюмым и тихим, не обращая на них внимания, когда подошел к своей кровати, сорвал одеяло и бросился на нее. — Адам? Я спрашиваю, где Вайсс? — Откуда я должен знать? — Э-э. Вы с ней пошли поговорить… Адам натянул на себя одеяло. — Адам…? — Она вернется к утру, — прорычал он. — Вайсс не понравилось то, что она услышала, и она убежала. Вероятно, жалуется в туалетной кабинке на то, как все издеваются над ней и ее семьей. Руби и Янг обменялись нервными взглядами. — Я так понимаю, ваш разговор не удался? — спросила Янг. — Не против если мы спросим, о чем он шел? — Да. — Это да, означает, что ты против, или да, все в порядке? Ответ Адама состоял в том, чтобы перевернуться и игнорировать их обоих. /-/ Вайсс не могла дышать. ПКШ. Компания с ее фамилией в названии, наследие ее любимого дедушки. Даже мысленно она не могла бы представить цветные инициалы, поверх белой снежинки. Вместо этого она увидела сгоревшую и почерневшую плоть, вдавленную в человеческое лицо. Она убежала. Как она могла там остаться? Как она могла смириться с этим? Адам не бросился за ней, и за это она была ему благодарна. Она не могла смотреть ему в лицо прямо сейчас. Лицо, подумала она, какой неудачный выбор слов. Слова ей тоже не удавались, они пузырились у нее на губах. Отец солгал. Почему это ее удивило? Этого не должно было быть — он лгал почти обо всем. Однако то, что они клеймили фавнов как крупный рогатый скот, выходило за рамки акций и цифр. Это было чистое зло. Может быть, он не знал. Возможно, это было сделано без ведома ее отца. Это делало его лучше? Что было хуже, что ее отец охотно позволил это, или что он закрывал на это глаза? Семья Шни несла ответственность за оба случая. Я не могу вернуться туда сегодня вечером. Я не могу. Как я вообще смогу смотреть на него? Он был так зол и полон гнева, нависая над ней с одним бледно-голубым прищуренным глазом, а другим покрасневшим от крови. На секунду, короткую, но ужасную секунду, она подумала, что он может ее убить. Что Адам может протянуть руку, схватить ее шею в свои руки и задушить ее. О общежитии Команды RYST не могло быть и речи. Но куда? Куда она должна была пойти? Винтер! У Винтер пока что есть здесь комната, и она разрешит ей остаться. «Торус сделал это с тобой, сестра? Я знала, что в конце концов это произойдет. Оставайся здесь, я прикажу экстрадировать его из Бикона и отправить в Атлас, чтобы он заплатил за все свои преступления». Нет, нет, нет. Вайсс покачала головой. Если Винтер увидит ее такой, это начнет новую Великую Войну. Вот только… разве Адам не заслужил расплаты за свои преступления? Он был террористом. Преступником. И я даже не предупредила Руби и Янг! Что, если он что-то с ними сделает? Он не станет. Несмотря ни на что, она была уверена, что он не причинит им вреда. Не было необходимости, не так ли? Они не были Шни и не выжигали свои инициалы на лице ребенка. Кого еще она знала? Пирра? Было бы несправедливо обременять ее этим, и Вайсс понятия не имела, кто такие ее товарищи по команде. Внезапно ее осенило, что у нее не так много друзей в Биконе. Только Янг, Руби и Ада… и террорист, ненавидящий Шни, который может желать или не желать ее смерти. Что я делаю…? Куда я бегу? Вайсс закусила губу. Что я должна делать? Адам не собирался никуда уходить, из-за того, что она узнала правду. Он был частью Команды RYST, и, очевидно, учителя знали о его прошлом. Что они курили, когда решили поставить его в одну команду с ней, она не знала, но он явно не нарушал никаких правил, иначе его бы исключили. — Это объясняет так много вещей. Мисс Гудвич, хулиганы, постоянные встречи Адама с Озпином. Почему я никогда не думала об этом раньше? — Возможно, потому что предположение, что фавн злой просто потому, что он фавн, только докажет его правоту? Вайсс резко подпрыгнула, развернувшись в испуге. Позади нее стояла высокая женщина с каштановыми волосами, карими глазами и двумя лисьими ушками на голове. Пушистый хвост мягко покачивался за ее белым лабораторным халатом. — М-мисс Кицунэ? — Цунэ, пожалуйста. Мое полное имя не вдохновляет. — С-сколько вы услышали? — спросила Вайсс. — Я очень мало слышала, только твой последний вопрос. Но знаю я гораздо больше, — губы фавна скривились. — В конце концов, я тоже фавн, поэтому я должна знать об Адаме Торусе. А он был довольно частым гостем в лазарете. То, что я вижу тебя здесь в таком состоянии, означает, что либо Адам все рассказал, либо это очередной детский спор между тобой и лидером вашей команды. Вайсс поморщилась. — Детский!? — Ах. Мне не следовало этого говорить. Питер любит посплетничать. Питер? Профессор Порт. Стыд и огорчение подступили к Вайсс, когда она узнала, что ее учитель — тот, к которому она ходила за личным советом, — не только рассказал другим о ее проблемах, но и превратил их в учительскую сплетню. И что еще хуже, все они считали это ребячеством. — Я ошибалась, — пробормотала она. — Это была ошибка в оценке… — В этом твоя проблема? — спросила Цунэ. — А я-то думала, что ты сходишь с ума из-за Адама. Ее глаза расширились. —Это Адам! В… В смысле… Вы знали…? — О его прошлом? Вайсс быстро кивнула. — Я знала. — И вас это не беспокоит!? — голос Вайсс сорвался. — Вас не беспокоит, что рядом с детьми находится кто-то вроде него? — Кто-то вроде него, хм? Лицо Вайсс стыдливо вспыхнуло. — Почему вы ведете себя так, как будто то, что я сказала, неправильно? Он… Он… — Террорист? Вайсс вздрогнула и оглянулась по сторонам. — То, что ты беспокоишься о его раскрытии, это любопытно. Вы узнали его большой секрет, мисс Шни. Разве это не лучший шанс, который у вас когда-либо может быть, чтобы убрать грязного фавна из вашей команды? — Не перевирайте мои слова! Я… я не говорила, что хочу, чтобы он ушел… — Тогда чего ты хочешь? Она не знала. Во-первых, было бы неплохо никогда не знать. Неведение было блаженством. Незнание преступлений Адама, его взаимоотношений с ее семьей и того, что в свою очередь сделала с ним ее семья. Если бы она не была такой любопытной, они могли бы спорить и разговаривать, как обычно. — Итак? — подтолкнула ее Цунэ. — Я не Озпин, девочка. Я не задаю открытых вопросов, чтобы люди могли уйти и заняться самоанализом в ванной. Чего ты хочешь? — Я… я… — Вайсс сглотнула. — Я хочу где-нибудь переночевать сегодня, чтобы разобраться во всем этом. Цунэ вскинула бровь. — Ты хочешь избежать проблемы? Хорошо. Ты можешь пойти спать в лазарет сегодня вечером. — П-подождите, правда!? — Конечно! Почему бы и нет? — Р-разве не будет ошибкой избегать проблемы? — Фигня. Что знают люди, которые так говорят? О, посмотрите на меня, я проткнул руку ножом. Думаю, мне лучше не избегать проблемы и попытаться еще раз. Идиоты. Боль существует не просто так. Она нужна для того, чтобы научить людей больше не делать того, что они сделали, — хвост фавна радостно покачивался, когда она развернувшись, последовала прочь, заставляя Вайсс идти за ней. — Вот почему боль – величайший дар, который мы когда-либо могли получить, и то, чем мы должны дорожить. — Эм… — Кроме болей при месячных. Это может пойти нахрен. — Мисс Цунэ… — Цунэ. — Тогда Цунэ, — было странно называть учителя по имени, но все знали, что врач Бикона немного не в себе. — У вас… у вас проблемы со мной? Или с семьей Шни? — Неа. — Совсем нет? — Вайсс питала надежду. — Нет. Конечно, это и не значит, что они мне нравятся. Я никогда не встречала никого из вас до сих пор, и я не могу точно сказать, что знаю вас хорошо, не так ли? — Нет, конечно нет, — Вайсс вздохнула с облегчением. Это было то, чего она хотела, чтобы ее судил кто-то, кто был готов впервые познакомиться с ней. С другой стороны, Адам познакомился с семьей Шни, не так ли? Очень близко. — Все фавны нас ненавидят? Вайсс боялась ответа. — Не будь глупой. Неужели все фавны ненавидят брокколи? Все ли люди любят ПКШ? — женщина рассмеялась и толкнула дверь в лазарет. На этот раз он был пуст, темен и тих, лишь несколько мигающих огней кое-где. — Выбери любую кровать, какую пожелаешь. Я постараюсь не втыкать в тебя иголки. Никаких обещаний. Вайсс нерешительно выбрала одну возле двери и заняла ее. — Кажется, будто большинство фавнов нас ненавидят. Они смотрят на меня хуже всего. — Это не ненависть, девочка. Это страх. — Как будто это лучше, чем ненависть… — Так и есть! — Цунэ села на свое место, закинула одну ногу на другую и смотрела, как Вайсс усаживается поудобнее. — Они боятся того, что слышали, осторожны в своих отношениях с тобой, но можно доказать, что страх ошибочен. Его можно преодолеть. Докажешь, что ты не такая, как они ожидают, и этот страх исчезнет. Вайсс крепко сжала одеяло. — Почему я обязана быть той, кто проявляет себя? — Ты не обязана. Даже акт бездействия заставит людей расслабиться. Все судят друг друга. Это нормально, — доктор подмигнула. — Я знаю, что ты судила меня на основании слухов, которые ты слышала. Ты даже судишь меня сейчас, возможно, как непрофессионала. Кровь прилила к ее лицу. — Это не так! Уверяю вас! — А теперь ты лжешь мне. Ах, как типично для Шни. — Это не типично для меня! — вызывающе выкрикнула Вайсс. Через секунду она поняла, на кого кричала. — Я-я сожалею, я потеряла контроль над собой и… Цунэ аплодировала. Вайсс сидела ошеломленной. — Лучше. Лучше. Настоящая ты гораздо интереснее, чем та слишком вежливая маска, которую ты надеваешь. Неудивительно, что ты так нравишься Адаму. Адам. Вайсс поморщилась. — Я не думаю, что я ему вообще сильно нравлюсь. — О? И это ты говоришь той, к кому он тайком приходит за советом? Той, кто залечивает его раны и выслушивает все пикантные мелочи, которые он рассказывает, помня про врачебную тайну? Челюсть Вайсс отвисла. — Н-но вы же не можете мне ничего из этого рассказать! Цунэ склонила голову набок. — Почему бы и нет? — П-потому что это конфиденциальность между врачом и пациентом. Вы только что сказали это. То, что он говорил вам, было сказано конфиденциально. — Ты очень волнуешься о частной жизни человека, которого считаешь террористом. Вайсс замерла. Почему ее это волновало? Адам предал ее доверие, солгал ей, а затем имел наглость разрушить ее мир, как будто это была ее вина, что он выбрал неправильный путь. Хуже того, он даже выгнал ее из ее собственной постели, вернувшись первым в их спальню и заставив ее уйти. Вайсс нахмурилась и хлопнула руками по матрасу. — Знаете что, хорошо. Расскажите мне все.