The Beast of Beacon

Адам не привык прятаться от своих проблем. Это казалось неправильным, и все же он знал, что выходить в залы и аудитории Бикона в то утро, когда его прошлое было раскрыто, было бы ужасной идеей. Это была не просто школа; это была боевая академия. Достаточно одного студента, решившего «арестовать террориста», и прольется кровь. И это будет не его кровь. Дверь щелкнула и открылась. Из всех людей, которые могли прийти навестить его, прячущегося в своей спальне, он одновременно и ждал, и не ожидал Вайсс. Возможно, он должен был. Она толкнула дверь бедром, поднос с тарелкой еды и стаканом апельсинового сока балансировал в ее руках. В его голове промелькнула резкая фраза о том, насколько Шни подходит для прислуживания фавнам, но у него не хватило смелости сказать это. — Завтрак окончен, — сказала она. — Я подумала, что ты, возможно, захочешь что-нибудь поесть. — Я не голоден. — Тогда ты зря потратил мое время, и я никогда тебе этого не прощу, — она поставила поднос рядом с ним. — Ешь, — настояла она. — Тебе все равно больше нечего делать, кроме как сидеть здесь и хандрить. — Я не…! — он втянул воздух. — Я не в настроении, Вайсс. Насколько все плохо? — Ешь, и я расскажу тебе, — Вайсс скрестила руки на груди и подождала, пока он неохотно не взял и не откусил булочку. — Все не очень хорошо. Если есть кто-то, кто не читает новости, им уже рассказали. Я сомневаюсь, что в Биконе осталась хоть единая душа, которая не в курсе. Учителям задают вопросы со всех сторон, а Озпин прячется лучше, чем ты. Ожидаемо. Все вышеперечисленное. Адам был уверен, что директор не прячется а работает над тем, чтобы уменьшить последствия за пределами Бикона, но все остальное звучало примерно правильно. — Учителя в основном говорят, что твои обстоятельства были известны, и тебя приняли, несмотря ни на что. Некоторым это не нравится. Есть открытое меньшинство, призывающее штурмовать эту комнату и вытащить тебя, чтобы отдать под суд. — Удачи им, — фыркнул Адам. — Это меньшинство. — А большинство? Вайсс поморщилась. — Они хотят, чтобы ты был арестован и изгнан из Бикона. Конечно. Он вполне мог представить, как Блейк возглавит атаку на него. Эта мысль не причиняла столько боли, как раньше, и вместо этого вызвала легкую пренебрежительную усмешку. Она не стоила усилий. Хотя он не слишком боялся, что его выгонят – это означало бы, что Озпин уступит давлению, – он был менее уверен в том, что же будет дальше. Он точно не мог ходить на уроки, пока все остальные хотели, чтобы его исключили. Единственный вариант, который я могу придумать, это отстранить меня от занятий и предоставить какое-то частное образование. Самостоятельное изучение с тестами. Это лишает смысла само нахождение в Биконе… — Я не знаю, что происходит за пределами Бикона, — продолжила Вайсс. — Я пропустила десять звонков от отца, так что он, очевидно, уже знает. В тот момент, когда кто-то из нашей команды выйдет в Вейл, нас окружит толпа журналистов. — Или доброжелательные люди, желающие спасти тебя от монстра, которым я являюсь. — Или это. Знаешь, несколько человек спрашивали о тебе, беспокоясь. Не все так плохо. Адам мог подумать только об одном. — Пирра? — Среди них да. Ко мне подходило довольно много фавнов, которые спрашивали, все ли с тобой в порядке. Этого он не ожидал. Большинство здешних фавнов никогда не присоединятся к Белому Клыку. Почему они тогда беспокоятся о его благополучии? Адам хмыкнул, не зная, что сказать. — А еще есть мисс Цунэ. Я застала ее, когда она пыталась расспросить Янг… Адам поморщился еще больше. Вайсс заметила и поморщилась сама, но слова были сказаны. Его команда… Дела пошли не очень хорошо. Он вернулся вчера поздно вечером после встречи с Кроу и Озпином и обнаружил, что они спят, и к тому времени, когда он проснулся, их снова не было. Это могло бы не показаться слишком подозрительным, если бы не тот факт, что Руби никогда не позволяла ему завтракать в одиночестве. Она всегда настаивала на том, чтобы они делали что-то в команде. — Как они? — спросил он деревянным голосом. — Злы. Сбиты с толку. Обижены. — Я пытался сказать им! — ощетинился он. — В последний момент. Я знаю, знаю, это лучше, чем ничего, — Вайсс вздохнула и села на кровать напротив него. — Нет смысла спорить о том, что нужно было сделать. Лучше поговорим о том, что ты будешь делать. — Что я могу сделать? Если я выйду наружу, меня будут преследовать люди. Я удивлен, что прямо сейчас там не собирается толпа. — Ахех… — Там толпа, не так ли? — Есть несколько человек, — подтвердила она. — Может около шести. Профессор – извини, доктор Ублек – околачивается поблизости, чтобы убедиться, что они ничего не попытаются предпринять. — Отлично. Просто б**дь замечательно… — Это только первое утро. Все наладится. Ему хотелось, чтобы он мог разделить ее энтузиазм. Давление на Бикон будет возрастать, чтобы его руководство что-то предприняло по его поводу, а Фестиваль Вайтела только усугубит ситуацию. И теперь он сидел, ожидая, когда будет принято решение о его судьбе, и, как бы странно это ни звучало, не сердился на себя за это. Это было лучше, чем поддаться шантажу. Он не упустил из виду, что Белый Клык не смог найти Блейк в то же время. Его почти забавляла мысль о том, как она обиделась бы, если бы поняла, что она настолько неважна, что они даже не позаботились о мести ей. Однако такова была реальность. Он был одним из лучших в Белом Клыке, лидером и публичным лицом, в то время как Блейк всегда была выше среднего. Помимо своего происхождения, она почти ничего не могла предложить Белому Клыку. Определенно недостаточно, чтобы шантажировать ее. В дверь снова постучали. Адам не питал никакой надежды, зная, что ни Руби, ни Янг не почувствуют необходимости стучаться в собственную дверь. — Мистер Торус, — раздался голос Гудвич. — Директор хотел бы поговорить с вами. — Могу ли я… — начала Вайсс. — Вы не можете. Пожалуйста, продолжайте проводить свой день как обычно. — Как будто я смогу, — пробормотала Вайсс, бросив на него взгляд, словно ожидая, что он потребует, чтобы ей разрешили присутствовать. Когда она увидела, что он этого не сделает, она фыркнула и поднялась на ноги. — Очень хорошо. Я верю, что вы вернете его целым и невредимым, профессор Гудвич. Гудвич приподняла бровь, словно спрашивая, было ли это предупреждением, а затем отошла в сторону, позволяя Вайсс уйти. — Идемте, мистер Торус? Он поднялся с кровати. — Как скажете. Вайсс преуменьшила количество людей снаружи. Их было более десяти, поровну мужчин и женщин, но все они были людьми. Они указывали на него и сердито шептались, увидев его, затем один из них набрался смелости и закричал: — Террорист! Чудовище! — Выгоните его! — закричал другой. — Посадите его в тюрьму! — Вон! Вон! Вон! — Тц, — кто-то другой мог бы дрогнуть, но подобная ненависть не была чем-то новым для фавна, и еще в меньшей степени для Адама Торуса. Он встретил их лицом к лицу без малейшего страха. — Это все, что вы можете? Жалкое зрелище. — Мистер Торус, — прошипела Глинда, выходя из комнаты позади него. — Не злите других учеников. Забавно, как она назвала его действия попыткой разозлить учеников, и все же она не думала того же о толпе, собравшейся затравить его. Он оглянулся, чтобы сказать ей об этом, поэтому пропустил брошенную коробочку. Она брызнула ему на грудь, окрасив его форменную рубашку в фиолетовый цвет и заставив ее прилипнуть к коже. В нос ударил запах винограда. Угх. — Кто это бросил!? — спросила Гудвич. Никто не ответил. — Тогда расходитесь. Это не шоу. — Его не должно быть здесь! — возразил смельчак. — Его не должно быть в Биконе! — Во что бы вы или я ни верили, мистер Торус уже здесь, и решение о том, останется ли он – это решение директора. Не ваше. Небольшая толпа рассеялась, бормоча комментарии и глядя в его сторону. Многие из них пришли вооруженными. Он задавался вопросом, собирались ли они использовать свое оружие, или они больше боялись того, что он сделает с ними, если они придут без него. — Во что бы вы или я ни верили, ага. Я не думаю, что преподаватель должен поддерживать бандитов в своей школе. — Я не поддерживаю это, — отрезала она. — Не предполагайте обратного. Поторопитесь, Озпин хочет поговорить с вами, и у меня есть дела поважнее, чем сопровождать вас по коридорам весь день. Адам подавил ухмылку и снисходительно поклонился. — Ведите дальше. /-/ — Разве она не встречается с ним? — Представьте, что вы встречались бы с таким парнем. — Может быть, он заставил ее. — Может она знала. — Думаешь, они…? — На ее месте мне было бы стыдно показать свое лицо. Янг хлопнула банкой по столу достаточно громко, чтобы стало ясно, что она их слышала. Сплетничающие стервы дальше по столу поняли намек и бросились врассыпную, прежде чем она успела подправить их лица. Другие же посетители кафетерия смотрели в ее сторону только для того, чтобы отвернуться, когда она смотрела всем и каждому в глаза, просто надеясь, чтобы один из них подойдет и даст ей повод помахать кулаками. — Что, если они ошибаются? — тихо спросила Руби. — Что, если все это ошибка, и они выяснят… — Проклятье, Руби. Это реально. — Но может быть… — Это не ошибка! — сказала она громче, чем собиралась. Руби вздрогнула и опустила голову, немного сжавшись. На этот раз Янг не остановилась, чтобы утешить ее. Руби должна была преодолеть это глупое цепляние за каждую крупицу надежды, которая у нее была. — Адам был террористом, он был в Белом Клыке, и он, вероятно, сделал много плохого. Он сам так сказал. И, если его слова были хоть чем-то обоснованы до того, как она разукрасила его, он пытался рассказать и Руби. А это означало, что она была последней, кому он пытался сказать правду. Ей! Его собственной… ну, кем бы они ни были. Кем бы мы ни были, тупо подумала она. Нельзя было сказать, что они вместе после такого разоблачения. Ее бойфренд – или, по крайней мере, парень, с которым она пыталась встречаться, – был разыскиваемым террористом. Проклятье. Разве не должно было быть так, что все хорошие парни были геями? Просто ей повезло, что она пошла другим путем и нашла бывшего психопата и сторонника превосходства фавнов. Что должна была подумать девушка, обнаружив такое!? Я не должна была его бить. Застонав, она уронила лицо на руки, скрещенные на столе. Этим признанием Адам поверг ее в неслабый шок, и гнев был в порядке вещей, но она не должна была бить его. Это заставило ее действовать на эмоциях. Меня в этом обвиняют не в первый раз. Проклятье, Янг. Почему нельзя было быть выше этого? Хуже всего было то, что Руби нуждалась в ней сейчас. Ее сестра пострадала от этого еще сильнее и хотела утешения. Янг тоже нуждалась в этом. Впервые за долгое время Руби придется справляться с этим самой. — Думаешь, его команда знала? — Почти наверняка. Представьте, что вы прикрываете кого-то такого! Иии сплетни вернулись. На этот раз это были другие люди, но все еще говорящие достаточно громко, чтобы они могли слышать, и явно понимая, что находятся в пределах их слышимости. У**ки. Так продолжалось весь день, и они даже не могли спрятаться от этого в их комнате, потому что Адам украл ее! Я должна взять Пирру и пойти тренироваться до тех пор, пока мои мышцы не превратятся в желе. Она бы так и сделала, если бы не тот факт, что Пирра неизбежно спрашивала, как дела у Адама. Сейчас она действительно не хотела ни слышать, ни говорить о нем. — Итак… — Коко Адель почему-то не почувствовав ее настроения, отодвинула стул через стол и села вместе со своей кроличьей сокомандницей. — Теперь ты знаешь правду. Янг была готова задушить ее. — Ты можешь не начинать? — Вельвет узнала его в ту же секунду, как он ступил на территорию Бикона. Сказала нам. Очевидно, он имеет большое значение среди фавнов, поэтому нет ничего необычного в том, что все его узнали. Неудивительно, что многие из них держались подальше. — Почему бы тебе не понять намек и не пойти н**уй? — Я пытаюсь помочь — нахмурилась Коко. — Ты плохо стараешься. — Коко, — Вельвет коснулась руки другой девушки прежде, чем она успела разозлиться. — Они явно не знали. Их нельзя винить. — Да, это очевидно, — Коко оперлась локтем о стол и опустила на руку подбородок. — Не то чтобы он взял и рассказал вам правду о себе, не так ли? Подобный убийца в Биконе. Вы такие же жертвы, как и все остальные здесь. Янг стиснула зубы. Руби еще больше погрузилась в себя. — Я здесь, чтобы сказать, что никаких обид, — продолжила Коко. — У нас были свои споры и все такое, но я думаю, теперь ты понимаешь, к чему мы пришли. У тебя и твоей команды никогда не было с нами проблем, только у этого ублюдка. Особенно после того, как он начал придираться к Вел. — Перестань. Говорить… — Сначала я думала, что он просто придирается к ней, но теперь это имеет смысл, не так ли? Он из тех, кто ожидает, что каждый фавн последует за ним и станет жестоким маньяком. Похищая и казня людей, разрушая жизни, ухудшая положение фавнов повсюду… Руби жалобно заскулила. — ...и его, должно быть, бесило, что у Вельвет дела обстоят лучше, что она доказала, что можно выжить и стать охотницей, если ты будешь хорошей личностью и не будешь прибегать к насилию. Ха. Вел в значительной степени поддерживает все, чему он противостоит... — Как будто ты, б**дь, понимаешь! — руки Янг резко опустились, и она вскочила на ноги, закричав во весь голос. Все в столовой замолчали. Каждый. Янг было плевать. — Причина, по которой он ненавидел твою сокомандницу, в том, что она беспомощна! Потому что она жертва! Потому что она сидит сложа руки и терпит все оскорбления! Думаешь, это делает ее сильной? — гневно сплюнув, Янг встала перед лицом Коко. — Это делает ее трусихой… Коко сидела ошеломленная. Вельвет была не лучше. — Ты… — Глаза Коко вспыхнули за ее солнцезащитными очками. — Лучше забери свои слова обратно. — Заставь меня. — О, я заставлю, — прорычала Коко, вставая. — Я заставлю тебя подавиться ими. — Коко… — взмолилась Вельвет. — Не волнуйся, зайка. Просто сиди и дай мне разобраться с этим. Глупая первокурсница, кажется, чего-то не понимает. Может, она слишком глубоко залезла в свою собственную задницу, — ее губы изогнулись вверх. — Или в его. В эту игру могли играть двое. — Конечно. Оставайся там, Вельвет. Сядь и прими это, как всегда, пусть Коко решит твои проблемы за тебя. Так легче, не так ли? Легче позволить людям ходить по тебе, пусть они сами принимают за тебя решения. Тц. Неудивительно, что Адам ненавидит тебя. Ты не принципиальна, ты слабачка. Ты научилась быть беспомощной. Смирилась с этим. — Ты оскорбляешь мою лучшую подругу… — Да? — Янг сдернула с лица брюнетки очки и раздавила их кулаком. Карие глаза Коко горели яростью. — Потому что из-за того, что ты делаешь все за нее, я не была уверена, является ли она твоей подругой… — улыбка Янг стала шире. — Или твоим кроликом-питомцем. — Ты е**ная… — Ты кормишь ее с рук? Ты расчесываешь ей волосы и завязываешь ей бантики между ушей? Ты убираешь за ней дерьмо? Я имею в виду, что ты постоянно говоришь за нее, так что я могу только представить, как ты думаешь, что она не более чем милое маленькое животное, которого защищает большой… сильный… человек… Коко затряслась от ярости. В любой другой ситуации Янг бы ушла и предотвратила бы драку. Это была не та ситуация. — Отнялся язык, сучка...? /-/ Адам не удивился, увидев генерала Айронвуда и Винтер Шни, ожидающих рядом с директором, и Кроу Брэнвеном. Все четверо не выглядели счастливыми, что указывало на то, что они спорили. Нетрудно представить, чем это может закончиться. Адам поменялся местами с Гудвич, позволив ей спуститься на лифте обратно вниз, а сам остановился перед столом. — Присаживайтесь, мистер Торус. Никто, кроме Озпина, не сидел. — Я постою. — Он сказал тебе сесть, — прорычал Айронвуд. — И с каких это пор я стал собакой? — Это не… — Достаточно, — Озпин прервал их прежде, чем они успели начать. — Я хорошо осведомлен о вашей истории. Сейчас не время обсуждать это и не место. Мы здесь, чтобы обсудить, что произойдет теперь, когда Белый Клык выполнил свою угрозу и раскрыл мистера Торуса перед общественностью. — Я исключен из Бикона? — прямо спросил Адам. — Нет. За односложным ответом Озпина последовало разочарованное скрещивание рук Айронвуда, что свидетельствовало о том, что решение не было единогласным. У этого человека была веская причина ненавидеть его – лучшая причина, чем у большинства. Ведь их войска не раз сталкивались. Не будет преувеличением сказать, что они были генералами противоборствующих армий, хотя Айронвуд и Атлас никогда бы в этом не признались. Не стоило изображать Белый Клык как законное объединение. — Несмотря на давление Совета, СМИ и… других сторон… — Озпин взглянул на Айронвуда. — Мы не выдадим вас. Вы пришли сюда по доброй воле, отдав себя под мою опеку в поисках новой жизни. До сих пор вы придерживались всего, о чем я мог попросить, и я поступлю так же. Адам склонил голову, на этот раз уважительно. — Спасибо. — Тем не менее, я надеюсь, вы понимаете, что некоторые вещи придется изменить, — продолжил Озпин. — Это не моя воля, а компромиссы, на которые мне пришлось пойти, чтобы держать от вас подальше некоторых людей. Прежде всего, вы не должны покидать Бикон. Совет не хочет, чтобы вы свободно бродили по Вейлу, и чтобы люди впадали в панику из-за того, что вас увидят на улицах. Понятно. Таким образом, любые проблемы, которые действительно возникнут, будут ошибкой Озпина, и политики смогут умыть руки. Адам кивнул. — Я принимаю эти условия. — Следующее условие относится к Фестивалю Вайтела, — сказал Айронвуд. — Это международное мероприятие, и его посетят десятки тысяч человек. Таким образом, поскольку я отвечаю за безопасность, тебе придется выполнять несколько правил для того чтобы участвовать. Во-первых, тебя будут постоянно сопровождать в Колизей Согласия и обратно кто-то из военнослужащих Атласа. При этом ты будешь в наручниках, и ты не должен находиться на расстоянии более четырех метров от твоего эскорта ни при каких обстоятельствах, кроме как во время соревнований. Несоблюдение этих правил приведет к твоему немедленному аресту. — Какая же это все херня! – прорычал Кроу. — Разве он не сделал достаточно, чтобы проявить себя? Парень лично доставил тебе агентов Белого Клыка. Он принял на себя огромный удар, чтобы защитить свою команду. Одна из них – твоя сестра! — сказал он Винтер. Винтер Шни отказалась отвечать. Должно быть, они были теми, кто протолкнул эти условия. Озпин никогда бы не попытался контролировать его, заковав в цепи, и, как важные персоны из союзного Королевства, у них было более чем достаточно влияния, чтобы вынудить его предпринять что-то подобное. — Ты хочешь, чтобы я был закован в цепи, как дикое животное… — Если у тебя нет злых намерений, тебе нечего бояться. — Это твой план? – отрезал Адам. — Оскорбить меня достаточно, чтобы я отреагировал, а затем объявить это нападением и причиной, чтобы арестовать меня? — Ты преступник и террорист, — сказал Айронвуд. — Ты не заслуживаешь лучшего, чем быть заключенным до конца своей жизни. То, что я готов пойти на компромисс, должно быть для тебя достаточным. Поверь мне, я бы скорее настаивал на твоем немедленном аресте и депортации в Атлас. — Он помог нам против Белого Клыка! — Кроу сплюнул. — Это не отменяет его преступлений, которые он уже совершил. Он должен отбыть свой срок за них, если он действительно хочет искупить свою вину. — И сколько это займет времени? — За действия против Атласа и ПКШ, а также всех пострадавших, ему грозит несколько пожизненных заключений. — Я пас — сказал Адам. — Из всех людей, у которых я попросил бы прощения, ты в конце списка. Ладно, — его здоровый глаз закрылся, и он протяжно вздохнул. Он не мог ожидать, что все на фестивале закроют глаза на его присутствие. Все будет плохо, как бы они это ни сделали, но он мог, по крайней мере, плюнуть в лицо Атласу и его шантажистам, приняв это. — Сковывайте меня, если хотите. Я полагаю, что Белый Клык воспользуется этим как материалом для вдохновения своего народа. Это наверняка отвратит от вас еще больше фавнов, но на что не пойдешь ради того, чтобы вам легче спалось. — Я разберусь с последствиями по мере их наступления, — сказал Айронвуд. — Кроме того, ты должен передать нам свой свиток для прослушки. Тебе не разрешен доступ в Колизей без сопровождения, и ты должен постоянно носить следящий ошейник, в том числе во время боев… — Ошейник…? — Джеймс, — предупредил Озпин. —Не переступай черту. — Есть несколько черт, которые я не переступлю, когда дело доходит до защиты невинных людей. Это будет электронный ошейник. Он нанесет тебе сильные удары током, если ты пойдешь против указаний своего эскорта. Озпин встал. — Джеймс! — Или так или никак, Озпин! — прогудел Айронвуд. — Ты можешь чувствовать себя в безопасности, пуская террориста в свою школу, но я не выпущу его на люди, если не буду уверен, что угроза устранена. Я понимаю подтекст. Я знаю, что надевать ошейник на фавна – это плохая идея. Я знаю, но я приму последствия, если это означает защиту моего народа, — он скрестил руки и повернулся к Адаму. — Прими это или уходи. — А если я решу уйти? — спросил Адам. — Полагаю, меня не пустят на фестиваль. — Да, а также я немедленно буду настаивать на твоем аресте. Кроу двинулся вперед. — Ты дерьма кусок! Ты согласился… Винтер перехватила его. — Генерал Айронвуд согласился допустить присутствие Торуса, если он действительно хочет оставить свое прошлое позади. Если он искренен в этом, он не побоится потворствовать нам. — А если кто-нибудь из ваших людей воспользуется этим, чтобы навредить ему? — спросил Озпин. — Они не смогут. Единственными, кто будет иметь доступ к его ошейнику, буду я, Винтер и избранные члены моего личного персонала. Ни одному из них у него не было оснований доверять. С другой стороны, у них тоже не было причин доверять ему. Я не знаю, чего я ожидал. Озпин идеалистичен, но Атлас сделает все возможное, чтобы похоронить меня. Это чудо, что меня вообще подпускают к Согласию, когда другие представители Белого Клыка проявляют активность неподалеку. Тем не менее, он хотел отказаться. Если не из принципа, то назло Айронвуду. Однако это усложнит жизнь Озпину. Это также усложнило бы жизнь его команде, почти лишив его всякой надежды помириться с Янг и Руби. Адам вскипел, трясясь от ярости и на мгновение взвешивая шансы убить Айронвуда здесь и сейчас. Однако это была лишь счастливая мечта. — Я согласен… — Хм, — Айронвуд даже не выглядел довольным. Он хотел конфронтации, что было еще одной причиной не дать ему ее. — Винтер. Будь так добра. Выйдя вперед, Специалист вынула из-под своего белого плаща тонкую серебристую полоску металла. Он было тонким, всего в дюйм высотой, но был болезненно заметным, что делало его еще более явным на фоне его бледной кожи. Глаз Адама сузился, а затем поднялся. — Я думал, это только для Согласия? — Фестиваль уже скоро, а паника по поводу твоего прошлого актуальна. Это успокоит людей, как только они увидят, что ты под контролем, — Айронвуд кивнул Винтер, чтобы та продолжала. — Я отказываюсь получать ошейник из рук Шни, — Адам сплюнул. — Озпин наденет его на меня. Глаза Винтер сузились. — Это смешно… — Я сделаю это, — Озпин встал и подошел, выжидающе протягивая руку. Винтер посмотрела на Айронвуда и сдалась только после того, как тот кивнул. Озпин подошел, и Адам поднял подбородок, закрыл здоровый глаз и одернул воротник рубашки. — Я не получаю от этого удовольствия, — сказал Озпин. — На самом деле, я думаю, что это вопиющее проявление несправедливости. Надеюсь, вы меня простите. Он бы не позволил другому человеку сделать это. Однако это звучало излишне мягко, чтобы говорить вслух. — Покончим с этим. Если это то, что нужно Атласу, чтобы спокойно спать по ночам, пусть будет так. Никогда за все свои годы он не представлял себе ничего столь унизительного. Холодный металл лег ему на плечи и щелкнул за шеей. Он был недостаточно тугим, чтобы задыхаться, и на самом деле находился примерно в дюйме от его кожи, свисая над ключицей. Он мог бы, если бы захотел, просунуть пальцы между металлом и шеей. Внутри можно было почувствовать небольшие неровности, предназначенные для нанесения мощных ударов током одним нажатием кнопки. У Белого Клыка будет счастливый день по этому поводу. Посмотрите, что они сделали с Адамом, посмотрите, как люди расплачиваются с фавнами, которые сражаются вместе с ними. Айронвуд либо был дураком, который этого не видел, либо, что более вероятно, считал комфорт людей, пришедших на фестиваль, важнее. Атлас знает, что может выиграть войну с Белым Клыком, если до этого дойдет. Мы выиграли первую большую войну, но у нас мало шансов победить во второй раз. — Готово, — грустно сказал Озпин. — Я надеюсь, что это не будет преследовать нас, Джеймс. Мне не нравится так вознаграждать того, кто настолько старательно работал вместе со мной. — Я не потеряю из-за этого сон, Озпин. Динамик на столе Озпина ожил. «Сэр! У нас в столовой начинается драка. Большая драка. Порт и я собираемся разнять ее, но нам может понадобиться помощь!» — Опять? — возмутился Озпин. — Их в этом году уже слишком много. Джеймс, не мог бы ты пойти со мной. Кроу и Винтер тоже… — Винтер может остаться, — сказал Айронвуд. — Торусу нужно будет узнать, кто будет сопровождать его. Винтер, ты знаешь список. Если бы ты могла объяснить это для его пользы, а также правила, которым он должен следовать, это облегчит задачу. — Да сэр. /-/ Несмотря на то, что ей не разрешили присутствовать на встрече, Вайсс решила подождать возле лифта внизу и узнать результаты напрямую от Адама. Не было никаких правил относительно того, кто мог или не мог слоняться там, и поскольку она единственная из их команды, кто в настоящее время разговаривает с ним, именно ей выпало составить ему компанию. Тот факт, что она не хотела сталкиваться со сплетнями и вопросами, также повлиял на это, но считая, что она пришла сюда из-за первой причины, она чувствовала себя более бескорыстной. Когда лифт опустился и директор школы, генерал Айронвуд и дядя Руби с Янг вылетели из него, она не осмелилась встать у них на пути. Вайсс отодвинулась в сторону и пропустила их, пытаясь понять, в чем проблема. Лифт вернулся наверх, предполагая, что там кто-то остался. Должно быть, это был Адам, так что она терпеливо ждала внизу. Адам спустился не один. Вайсс была удивлена, увидев сестру с ним, и они явно держались не по-дружески. Адам хмурился так сильно, что от этого вяли растения. Винтер что-то сказала и потянулась к его руке, но тот сердито отдернул ее. Мне лучше вмешаться, пока не стало хуже, подумала она, показываясь. — Адам. Винтер. Я так понимаю, все прошло… — Сестра! — Винтер прервала ее довольно грубо. — Что ты здесь делаешь? — Я жду, когда мой товарищ по команде закончит встречу, — сказала Вайсс немного холодно. То, как Винтер задала вопрос, звучало так, как будто она не должна была быть здесь, и это ее раздражало. — Какая-то проблема с этим? Винтер вздохнула. — Ты что, даже новостей не читала? Думаю, тебе лучше… — Я читала их. И что из этого? — Что из…? Тогда ты знаешь… — Я знала задолго до того, как они вышли, — сказала Вайсс. Ей не нравилось это признавать, но правда была правдой. Винтер в конце концов узнала бы об этом. Как и ожидалось, она была недовольна. — Ты знала… и продолжала общаться с ним…? — Я решила судить Адама по его действиям… — Его действия – это то, за что его следует судить! — Винтер сорвалась. — Действия, которые он совершал в составе Белого Клыка! — Тогда не должны ли нас судить за то, что мы сделали как часть семьи Шни? — Опять это? — Винтер вздохнула. — Он уже добрался до тебя, не так ли? Забил тебе голову извращенной ложью о семье. Отец жесток, я признаю это первой, но ты действительно думаешь, что мы допустили бы что-то подобное? Генерал Айронвуд честный человек. Он хочет добра для всех жителей Атласа, люди они или нет. Как будто отец заботится об этом. Вайсс фыркнула. — Адам не добрался до меня, Винтер. Я буду благодарна тебе, если ты не будешь так считать. Он свободен, чтобы его отпустили ко мне сейчас? У нас была приятная беседа, прежде чем его вызвали в кабинет директора. — Он не свободен, нет. Ему нужно больше узнать о сопровождении, которое ему понадобится для Фестиваля Вайтела. Возможно, я должна организовать его и для тебя. — Сопровождение? Мне не двенадцать, Винтер. — Ты ведешь себя как будто так и есть. — Восхитительно, — Адам протянул. — Я застрял между двумя Шни, спорящими из-за меня, — он закатил глаза. — Ты можешь сдаться, Вайсс. У твоей сестры больше прав на меня, — он дернул за воротник, и глаза Вайсс расширились. — Ч-что это!? Почему ты надел это?.. — Потому что Атлас не может спать спокойно, зная, что я свободен. Потому что твоя сестра настаивала на том, чтобы меня держали на поводке, — глаза Вайсс метнулись к Винтер, которая и не пыталась этого отрицать. — Одним нажатием кнопки она теперь может наносить мне сильные удары током. Вероятно, достаточные, чтобы убить меня, если она действительно захочет. — Не говори это так, чтобы это звучало так лично, — сказала Винтер. — Это для безопасности других участников и гостей Фестиваля Вайтела. Ничего более. Вайсс почти не слышала ее. Ее глаза были прикованы к ошейнику, который ее собственная сестра надела на ее товарища по команде, ошейнику, который едва ли не клеймил его так же явно, как и шрам на его лице. — Что же вы наделали…?