The Beast of Beacon

Толпа жаждала крови. Его крови, в основном. Адам поднырнул под кулак и был вынужден отпрыгнуть назад от девушки, проносившейся мимо на ховерборде со встроенным оружием. Ему чуть не снесло голову. Уилт жег ему руку, крича, чтобы он обнажил его и ударил светловолосую девушку с бронзовой кожей, пока она отвлеклась. Она была хороша – все они были – но она не Пирра Никос и не так опытна, как он. Было бы несложно проникнуть сквозь ее защиту, разоружить ее, а затем взять в заложники. Заставить ту, кто на доске, спешиться, или он выведет ее подругу из боя. Слишком легко. И слишком проблематично. На трибунах собрались десятки тысяч человек. Сотни тысяч, если не миллионы, наблюдают через МКП. Фестиваль Вайтела был величайшим событием в календаре Ремнанта, и каждый бой горячо обсуждался. Его же бой будет обсуждаться больше, чем чей-либо еще, учитывая текущую бурю в СМИ, связанную с ним и Биконом. Вместо этого он сдерживался, стреляя и промахиваясь с помощью Блаша, прежде чем использовать его, чтобы заблокировать сокрушительный удар, который отбросил его на четыре фута назад. Девушка сосредоточилась на нем, решив держать максимально близкую дистанцию,таким образом, что его оружие только становилось помехой. Адам был неплох без оружия, Янг могла бы это подтвердить, но была разница между умелым и тем, кто основывал на этом весь свой боевой стиль. Несмотря на то, что он позволил себе оказаться в такой ситуации, теперь он ее проигрывал. Что заставило его кровь закипеть сильнее, так это то, насколько шумной стала публика от этого факта. Люди кричали – он не мог сказать, что именно, потому что это было слишком громко, – но они топали по полу так сильно, что арена тряслась. Докажи, что они ошибаются, — прорычала сердитая часть его разума. Разруби эту тупую суку и покажи им, на что действительно способен фавн! Нет. Он не мог. Адам отразил еще один удар и попытался уклониться от второго, но он угодил ему в щеку. Звезды взорвались перед его глазами, и он слишком замедлился, чтобы уклониться от следующего, который проскользнув между его локтем и другой рукой, угодил прямо в челюсть. — Адам! Розовый Бык! Адам услышал сигнал Руби сквозь боль, тошноту, гнев и крики. Помимо всего этого, он также почувствовал раздражение из-за того, что она не изменила это дурацкое название атаки. Однако он был никем иным, как солдатом. Его тело мгновенно отреагировало на команду, оттолкнувшись от земли и заставив его потерять бдительность. Это позволило его врагу нанести еще один сильный удар, с которым он ничего не мог поделать, но это также отбросило его назад, выводя его из зоны ее следующего удара. Она все равно попыталась, но на этот раз столкнулась лицом к лицу с красным пятном, когда появилась Руби, чтобы спасти его. Миниатюрный жнец кружила вокруг девушки, оставляя за собой следы из лепестков роз, которых становилось все больше, перекрывая зрение им обоим. Это было похоже на дымовую завесу, локализованную в одной маленькой точке. Низко опустившись на одно колено, Адам вложил свой меч в ножны и рванул вперед, готовясь нанести удар. — Руби! — выкрикнул он. Его напарник прервала кружение, мелькнув в стороне красной полосой. Лепестки тут же начали рассеиваться, но было слишком поздно для Арслан, которая могла только смотреть широко открытыми глазами на его приближение. Однако она оказалась быстрой. Подогнув колени, она подпрыгнула вверх и перепрыгнула через его горизонтальный взмах, и его красное лезвие со свистом пронеслось под ее ногами. Она выглядела довольной собой в этот момент. По крайней мере, пока она не увидела его злобную ухмылку. Руби появилась в воздухе позади нее, занеся Крещент Роуз. Невозможно увернуться находясь в воздухе, если бы у тебя нет какого-либо Проявления для мобильности. У Арслан не было. Коса Руби обрушилась вниз, и девушка закричала, осознав, что ее отбросило обратно в Адама. Прозвучал громкий зуммер, чтобы предупредить его об истощении ее ауры. В последнюю секунду он отвел Уилт назад, позволив девушке упасть как раз в тот момент, когда боец на ховерборде рухнула на край поля боя, из-за того, что ее оружие потеряло равновесие при помощи льда Вайсс, налипшего на одну из его сторон. — Команда ABRN выбывает из боя! — Профессор Порт прогудел в микрофоны. — И Команда RYST из Бикона добивается успеха, продемонстрировав отличную командную работу и сплоченность. Давайте послушаем аплодисменты для Команды RYST! Аплодисменты прозвучали из вежливости. И те звучали словно виновато. Это было и на четверть не так громко, как в предыдущих боях, и Адам предположил, что многие люди хлопали только потому, что в противном случае они чувствовали бы себя неловко. Большинство же вообще не аплодировало. Вздохнув, Адам вложил свой меч в ножны и протянул руку поверженному противнику. Арслан неуверенно оглянулась, ее глаза скользнули по его металлическому ошейнику. Она осторожно приняла его руку и позволила ему поднять себя. — Хороший бой, — сказал он. — Было близко, — согласилась она. Этого легко можно было бы избежать, но он кивнул в ответ. — Удачи в оставшейся части турнира. Винтер Шни и два ее солдата продолжали маячить на краю арены. Публичная демонстрация силы, напоминание всем, что даже если злой Адам Торус был здесь и сражался, он не представлял угрозы ни для кого из зрителей. Адам спрыгнул с приподнятой платформы арены, закатив глаза, когда вооруженные солдаты заняли свои позиции позади него, они с Винтер окружили его треугольником и увели от внезапно затихшей публики, в то время как Команда RYST пошла в противоположном направлении к раздевалкам. /-/ Ему не разрешалось оставаться на Согласии без боев, требующих его присутствия. Посадив его обратно в летательный аппарат и отправив в Бикон, где он мог нанести наименьший ущерб, Адама быстро провели в кабинет Озпина, где тот отмахнулся от Винтер и ее эскорта. — Мы должны следить за ним… — Джеймс заставил вас присматривать за мистером Торусом, чтобы он не причинил вреда во время фестиваля. Здесь он мало что может сделать. Если вы так беспокоитесь, охраняйте доки, и это помешает ему добраться до Согласия. — Мы подождем снаружи, — сухо сказала Винтер. Как только лифт ушел, Адам заговорил. — Теперь они идут против вашей власти. Это нехороший знак. — Это не стало для меня неожиданностью. Мое положение сейчас гораздо более шаткое, чем было до этого. Совет хочет, чтобы я выдал вас, люди называют меня безрассудным из-за того, что я подвергаю опасности их детей, а СМИ раздувают шумиху для увеличения количества просмотров, — он с тяжелым вздохом поправил очки. — Спасибо, кстати, за то, что относитесь к своим противникам полегче. Адам пожал плечами. — Вы сказали мне не побеждать слишком легко. — Да. Прошу прощения за беспокойство, вызванное этой идеей, но я беспокоюсь, что давление только усилится, если вы начнете прорубать свой путь сквозь конкурентов. Если они увидят, насколько вы на самом деле впереди ваших сверстников, это только сделает их более нервными. Люди не очень хорошо реагируют, когда боятся. — Все в порядке. Я сказал Руби не ставить меня на остальные бои. Озпин вздохнул с облегчением. — Возможно, это и к лучшему. Опять же, я сожалею об этом, но мы просто не можем позволить себе ухудшить ситуацию. Люди требуют моего увольнения. Сейчас в совете проходит петиция о моей отставке. — Могут ли они снять вас с должности? — Не так легко, как думают подписавшие петицию люди, — Озпин улыбнулся. — Конечно, это может измениться, если что-то пойдет не так, и они посчитают, что необходимо действовать, чтобы защитить людей. Это потребует времени, но законы можно изменить, и они эти законы пишут. Если Озпина снимут с должности, то тот, кто его заменит, наверняка не окажет ему такого же гостеприимства. Если это так, он должен быть готов к бегству. Это подразумевало бы, что он признаёт свою вину и давало бы Вейлу все основания, чтобы выследить его, но в данный момент это не имело большого значения. Атлас уже хотел именно этого, и единственная причина, по которой Айронвуд до сих пор не арестовал его, заключалась в том, что Озпин, казалось, имел над ним некоторую власть. Какие обязательства есть у директора перед генералом союзного королевства? У Озпина гораздо больше связей, чем может показаться разумным. — Насколько вероятно, что вас снимут с должности? — Пока, шансы невысоки, — Озпин слабо улыбнулся. — Совет на самом деле заинтересован только в сохранении своей политической власти. Они сделают вид, что наказывают меня, чтобы получить голоса, но фактическое снятие меня с должности может негативно повлиять на это поколение охотников. За это их осудят. Гораздо проще лишь изобразить действие, чем действовать. Он об этом хорошо знал. Есть Фавны, которые будут громко кричать о желании перемен – и некоторые люди тоже – но очень мало из них тех, кто будет действовать, когда придет время. Действия могут говорить громче, чем слова, но некоторые из них продолжают кричать, несмотря ни на что. У шумного меньшинства был способ заставить себя казаться чем-то большим, чем они были на самом деле. — Конечно, если что-то, касающееся вас, пойдет не так на фестивале, все может легко измениться. Вот почему я попросил вас немного обождать с боями. Если мы сможем пройти через это с вами, подчиняющимся правилам и производящим мало шума, я надеюсь, они поймут, что их страх был преувеличен. — Я буду играть в мяч, — пообещал Адам. — Спасибо. Свободны. /-/ Адам был в равной степени удивлен и расстроен, обнаружив, что Руби ждет его в их комнате. Винтер Шни сделала вид, что записала его местонахождение в свой свиток и сообщила ему, что ему нужно будет связаться с ними, если он планирует покинуть Бикон, и невыполнение этого требования приведет к его немедленному аресту. Адам кивнул и подождал, пока она уйдет, прежде чем обратиться к Руби. — Что ты здесь делаешь? Я думал, что сказал вам всем наслаждаться фестивалем. — Я не услышала этого. То, как она избегала смотреть ему в глаза, говорило ему, что она лжет. Руби не была хороша в этом. Адам вздохнул и раздраженно прошел мимо нее. — Это событие происходит раз в несколько лет, Руби. Ты не должна пропускать его, просто чтобы составить мне компанию. Я не буду плакать, если останусь в одиночестве на один день. — Неправильно будет пойти без моего напарника! — Неправильно будет застрять здесь из-за меня. — возразил он. Его кровать прогнулась, когда он сел на нее, выуживая свой свиток, чтобы отслеживать то, как идут дела. — Вы решили, кто будет драться в парном разряде? — Ага. Янг и Вайсс. — Не ты? Почему? — Глифы Вайсс слишком полезны, чтобы их не было в команде, а ей нужен боец ​​на передовой, чтобы прикрывать ее. Мы с Вайсс были бы слишком хрупки в паре. Янг справится лучше. Правильный стратегический выбор. Тот, который и он бы сделал. Адам кивнул, хмыкнув в знак одобрения и не обращая внимания на радостную реакцию Руби. Он уже сказал ей, что у нее есть потенциал стать хорошим лидером, поэтому было забавно, как она была взволнована этой перспективой. Он бы вообще не сказал этого, если бы это не было правдой. Половина боев уже закончилась. Команда Пирры ловко выиграла благодаря ей, в то время как команда Блейк проиграла. Он был искренне рад, что им не пришлось драться друг с другом в первом раунде, иначе это был бы бардак. Помимо отчетов о ставках и обычных статей о том, как проходят бои, в сети было много разговоров о нем. Адам щелкнул по одному из них, случайно открыв дискуссию в прямом эфире. Она воспроизводилась достаточно громко, чтобы Руби услышала. «…бездействие, демонстрируемое директором Бикона и генералом Айронвудом, совершенно преступно», — сказал один человек. «Это разыскиваемый террорист. Арестуйте его». «Значит, вы не думаете, что есть шанс на исправление такого как он?» — спросил ведущий. «Конечно, каждый может исправиться, но это не значит, что вы можете игнорировать закон, чтобы сделать это. Если он действительно хочет стать лучше, он может начать с того, что проведет в тюрьме свой срок, а затем начнет исправляться, когда выйдет...» Зрители зашумели в ответ. С некоторым одобрением – даже в основном с одобрением, но также там были и те кто оставался нейтральным. Адам не ожидал услышать, что кто-то будет открыто защищать его, и поэтому был удивлен, когда один из участников дискуссии сделал именно это. «Неужели мы теперь не верим в Бикон? Директор Озпин руководил школой более двадцати лет. Адам Торус также находился в Биконе несколько месяцев, прежде чем общественность узнала об этом и почти не вызывал никаких проблем. Разве это не признак того, что в Биконе все под контролем?» «У меня не было никаких претензий к Бикону до этого, но здесь они перегнули палку, предложив разыскиваемому преступнику уголовное помилование. Это не им решать». «Однако Адам Торус принесет для общества больше пользы, если будет сражаться с Гримм, чем если будет гнить в камере. Вы не можете этого отрицать». «Не могу», — ответил мужчина, — «но тогда мы должны были бы предложить такую ​​же возможность каждому преступнику, если бы согласились на это, не так ли? Бикон создает здесь прецедент. Если вы дадите этому человеку возможность заработать свою свободу через образование в самой престижной академии Вейла, тогда мы должны дать ее всем. Мы действительно этого хотим? Чтобы убийцы, воры и насильники учились вместе с нашими детьми?» «На заметку», — вклинился ведущий. — «Нет никаких обвинений Адама Торуса в сексуальном насилии. Пожалуйста, не делайте подобных вводящих в заблуждение заявлений». «Я не утверждал такого. Я просто имею в виду тот факт, что другие преступники СОВЕРШАЛИ подобные вещи, и что если Бикон собирается открыть свои двери для Торуса, они должны будут открыть их и для других. Я ничего не имею против директора; насколько я знаю, он честный и хороший человек. Моя проблема в том, что если мы позволим школе и ее директору обходить закон здесь, то что еще мы позволим? Где остановится мяч в этой игре? Наше королевство – да и любое королевство – опирается на закон и порядок. Эти законы поддерживаются властями, за которые мы голосуем. Люди не относящиеся к властям не должны иметь права выбора того, что дозволено, а что нет!» Аудитория ток-шоу разразилась аплодисментами, и вскоре ведущий повернулся к камере, завершая дебаты. «На протяжении всего шоу мы просили заинтересованных людей поделиться своими мыслями. Я рад сообщить, что мы получили более четырехсот тысяч комментариев. В нашем опросе семьдесят восемь процентов людей согласились, что Адам Торус должен быть арестован. А что вы думаете? Выскажитесь в интернете по адресу…» Руби решительно склонилась над плечом Адама, взяла его свиток и выключила. Он поднял одну бровь, наблюдая, как она фыркнула и бросила его свиток на кровать. — Они не знают тебя! — сказала она. — Им не нужно знать меня, чтобы иметь мнение, Руби. Ты не можешь сказать, что это не так. Он взял свой свиток, но больше не включал дебаты. То, что они говорили, имело смысл, и он всегда был согласен с этим. Действия Гудвич имели смысл, когда она противостояла ему и следила за каждым его шагом. Он же критиковал ее только за то, что она выглядела расисткой, а не за то, что она была таковой. В конце концов, он был преступником, и это имело смысл, что люди обращались с ним именно так. С другой стороны, они не относились к Блейк так же, и она была свободна проводить свое время на фестивале так, как ей хотелось. — Это все еще несправедливо, — сказала Руби. — Ты сделал все, что они сказали, ты носишь ошейник, ты передвигаешься с эскортом и следуешь всем правилам. Что они хотят от тебя? Безопасности. Гарантий. Хотят не бояться. К сожалению, правда заключалась в том, что единственным способом, которым он мог обеспечить что-либо из этого, были результаты. Если бы он смог провести четыре года в Биконе, получить высшее образование и жить хорошей жизнью, сражаясь с Гримм, тогда, в конце всего этого, они могли бы признать, что были неправы. Однако только тогда. Что-то среднее, сколько бы он этого ни делал, могло только казаться им уловкой с его стороны. Это было все равно что оказаться запертым в комнате с голодным каннибалом, который поклялся больше никогда не есть человеческую плоть. Он может тебе нравиться, ты можешь знать, что он пообещал никогда больше не есть человечину, но всегда будет этот голос внутри, подтачивающий твою уверенность, напоминающий тебе, что он уже однажды ел человеческое мясо и может захотеть попробовать снова. Независимо от того, насколько вы доверяете этому человеку, сможете ли вы ослабить бдительность рядом с ним? Сделает ли это вас плохим человеком, если вы не сможете? В этот момент именно на плечах виновных лежало доказательство их невиновности. А не наоборот. Ты невиновен, пока не доказана вина, но как только твоя вина уже доказана, все менялось. И нельзя было отрицать, что он был виновен во всем, в чем его обвиняли. Он был виновен во всем этом и даже в большем. — Не вмешивайся, — попросил он своего партнера. — Наслаждайся фестивалем, смотри матчи и не позволяй происходящему задеть тебя. — Но я волнуюсь! — Руби захныкала. — Мне не нравится, когда люди говорят о тебе гадости. Они не знают тебя так, как знаем мы. — Именно поэтому они так говорят. Если бы они знали, что я ничего не собираюсь делать, они были бы намного спокойнее. — Может быть, тогда тебе стоит принять участие в похожих дебатах. Интересная идея. Хоть и плохая. — Я не очень хорошо умею обращаться со словами. Они загонят меня в угол и заставят сказать или сделать что-то, что будет выглядеть нехорошо. Мой характер тоже не самый лучший. Лучше игнорировать это и доказывать действиями, что они неправы. Ничего, из того что я скажу, не будет иметь значения, если у людей нет причин верить мне. — Тогда, ты придешь завтра? — спросила она. — Думаю, будет лучше, если я не приду. Я могу смотреть отсюда и избавить людей от беспокойства. — Но если бы ты пришел и тебя увидели, люди бы поняли, что ты не представляешь угрозы. Если ты спрячешься, разве это не будет воспринято как признание вины? И когда это Руби успела додуматься до чего-то подобного? Адам вздохнул. Отправиться в Согласие означало бы снова поместить себя под пристальное наблюдение Атласа, но если Руби откажется идти без него, тогда уже он будет чувствовать себя плохо. — Хорошо. Я приду… /-/ К счастью, трибуны были разделены на ряды для зрителей и ряды для соревнующихся, последними из которых могли пользоваться любые ученики посещающие школу. Это избавило Адама от необходимости иметь дело с напуганными или разгневанными людьми, хотя и не избавило его от постыдной прогулки по оживленным частям Согласия в сопровождении личного эскорта. Люди останавливались, чтобы посмотреть на него, в то время как другие делали фотографии, а самые раздражающие кричали солдатам, чтобы они увели его обратно. У входа, возле прилавков с едой, небольшая группа мужчин и женщин держала плакаты в знак протеста. Арестуйте Адама Нет Белому Клыку Вейл жаждет справедливости У некоторых просто была фотография его лица с красным крестом на нем. Они скандировали и размахивали плакатами, игнорируемые большинством людей, но тем не менее довольно заметные. Если и была на свете какая-то справедливость, так это в том, что их было всего около пятнадцати. Достаточно, чтобы обратить на себя внимание, но недостаточно, чтобы обеспокоить атлесианских солдат, сопровождающих его. — Защитите детей! — выкрикнул один из их группы. — Никаких террористов в наших школах! Винтер Шни проигнорировала их и открыла перед ними несколько дверей, удерживая их так, чтобы Адам мог пройти с двумя солдатами по бокам. Они прошли прямо через оцепленную зону и вошли в зону трибун для соревнующихся, где находились различные раздевалки и шкафчики для оружия. Там, куда обычный прохожий пройти не мог, дышалось намного, намного спокойнее. — Я думала, ты сегодня не придешь, — сказала Винтер. Это были первые слова, которые она сказала ему, кроме тех, когда она отдавала ему команды в Буллхэде и вне его. — Я и не планировал. Моя команда настояла, чтобы я присутствовал, и наблюдал, как они сражаются. — Ты мог бы отказать им. — Проще сказать, чем сделать, — усмехнулся Адам. Остаток пути до трибун прошел в тишине. Если точнее, то молчали только они. Зрители ревели наверху и создаваемый ими шум эхом разносился по узким коридорам. Впереди Лиза Лавендер брала интервью у студента из Атласа. Винтер выругалась себе под нос, когда женщина повернулась в их сторону и ее глаза загорелись, как будто она была ребенком, впервые узнавшим про Новый год. — Адам Торус! — воскликнула она, бросив свою предыдущую добычу и бросившись к ним. Один из солдат двинулся, чтобы преградить ей путь, но она просто бросилась ему в объятия, перегнувшись через его руку, блокирующую ей путь и сунула микрофон Адаму в лицо. Оператор сзади навел на него объектив. — Пару слов для людей, которые смотрят нас сегодня. Каково это быть свидетелем твоего первого Фестиваля Вайтела? Он не мог ничего не ответить. Это заставило бы его выглядеть грубым и злым, каким он и был на самом деле. Однако это был не тот образ, который он хотел создать. — Это не первый мой фестиваль. Я уже посещал два. Ответ, похоже, шокировал Лизу, да и Винтер тоже. Что, они ожидали, что Белый Клык был так занят подготовкой геноцида людей, что у них не было жизни вне его? Пробраться внутрь, очевидно, было нелегко, но Блейк хотела посмотреть, и он также слышал о фестивале в шахтерских лагерях, но никогда не имел возможности увидеть это лично. — Это было до того, как ты присоединился к Белому Клыку? — В первый раз до присоединения, когда я был молод, — ответил он. — Во второй раз, когда я уже состоял в Белом Клыке. — Ты… ты присутствовал на Фестивале Вайтела как активный член террористической группы…? — Многие из нас так и делали, — небрежно ответил он. — Это одно из крупнейших событий, и мы всегда поддерживали охотников и охотниц, защищающих королевства. У многих из нас есть дома в этих королевствах. Дома, друзья и семьи. Лиза быстро взяла себя в руки. — Что заставило тебя покинуть Белый Клык? Ответ «Я любил девушку и был одержим ею так сильно, что последовал за ней в изгнание», очевидно, не был правильным. С таким же успехом он мог бы спрыгнуть с Согласия и избавить себя от смущения. — Я не согласен с тем, как идут дела, — сказал он вместо этого. — Я решил, что не могу поддерживать то, чем мы становимся. — Чем именно? — жадно спросила репортер. — Я не могу сказать. Хотя, — подчеркнул он, — я уже рассказал соответствующим людям все, что знаю. Я даже работал с Винтер Шни, чтобы остановить несколько актов преступлений, имевших место в Вейле. Винтер не любила, когда ее ставили в тупик, это было очевидно, но он знал, что она не сможет солгать о чем-то, что можно было так легко подтвердить проведя небольшое расследование со стороны Лизы. — Это правда, — неохотно сказала она. — Весьма захватывающе! — судя по выражению лица Лизы, она точно будет копать глубже. — Ты сегодня снова будешь драться? — спросила она. — Твой бой вчера выглядел тяжелым. — Команда ABRN была очень опытной и они хорошо работали вместе, — стандартный ответ. Он мог быть дипломатичным, когда это требовалось. Обычно он просто предпочитал не делать этого. — Однако я больше не буду драться. Я не скажу, кто будет выступать с нашей стороны, чтобы не дать другим командам преимущество, но мы уже выбрали тех, кто будет участвовать дальше. — И это не ты? Есть причина для этого? — Универсальность важнее, чем индивидуальная сила. Я хороший боец, но это все, чем я являюсь. Нам придется противостоять множеству различных стилей и Проявлений, и мы решили, что наши представители лучше всего смогут противостоять этому. А также само участие намного важнее для моих товарищей по команде, чем для меня, — признался он с харизматичной улыбкой. Казалось, это шокировало Лизу, хотя не должно было. То, что он большую часть времени был ворчливым говнюком, не означало, что он не мог заставить себя улыбнуться. Были времена, когда Белому Клыку приходилось поддерживать более дружелюбный образ. — Я бы не хотел украсть их славу. — Это мило с твоей стороны. Как тебе работа в команде с Вайсс Шни? Учитывая неприязнь между Белым Клыком и семьей Шни… — Не отвечай на этот вопрос! — сорвалась Винтер. — Это вообще не проблема, — сказал Адам, пожимая плечами. — Вайсс – сама по себе личность, и я оцениваю ее как таковую. Мы хорошо ладим. Я бы даже сказал, что она одна из моих самых близких друзей. — Действительно? Кто тогда, по-твоему, выиграет турнир? — Пирра Никос. — Безопасный ответ, — рассмеялась Лиза. — Разве ты не веришь в свою команду? — Да, и я думаю, что у них есть хорошие шансы на выход в финал, но мы часто спаррингуем с Пиррой, и все мы знаем, как это бывает. Я ожидаю, что она выиграет, хотя кто-то может нас и удивить. — Довольно! — Винтер прервала его, схватив Адама за руку и оттащив в сторону. Он не был уверен, что ее раздражало больше: то, что Лиза Лавендер копалась в истории ее семьи, или то, что Адам мог так непринужденно пройти через то, что должно было стать напряженным интервью. — Вы получили свой материал, мисс Лавендер. Пожалуйста, извините нас, нам необходимо провести Торуса к трибунам. — Последний вопрос! Последний вопрос! — выкрикнула она. — Поддерживаешь ли ты насилие, демонстрируемое Белым Клыком? Поддерживаешь ли ты нападения на невинных людей, которые просто работают на ПКШ и, вероятно, не имеют никакого отношения к жестокому обращению с фавнами? Адам оглянулся через плечо, пока его тащили прочь. — Поддерживаешь ли ты людей, которые плохо обращаются с фавнами? Тех, кто порабощает, избивает и осуждает фавнов, которые не имеют отношения к плохому обращению с людьми? Лиза остановилась, замерев. Винтер увела его. — Надеюсь, тебе понравились твои пятнадцать минут славы, — прошипела она. — Генерал Айронвуд услышит об этом! — Я не думаю, что сказал или сделал что-то не так, так что не вижу в этом ничего страшного. Было бы хуже, если бы я отказался говорить с ней, — хуже для него, хотя не обязательно для Атласа, поскольку они хотели, чтобы он оказался за решеткой. Однако Айронвуд ничего не сможет ему предъявить. Он был максимально вежлив. — Не думай, будто я не знаю о том, что это лишь маска. — Конечно, это была маска. Точно так же, как ты или твой хваленый генерал надели бы другую маску для публики. Все так делают, — он посмотрел вперед. — Это не стало бы проблемой, если бы ты привела меня сюда раньше. Давай уже поднимемся туда. Процессия направилась к лестнице и поднялась на трибуны, на открытый воздух, где солнце нагревало их, и рев толпы был слышен со всех сторон. Стадион был переполнен, но студенческая зона была в первых рядах, и гораздо более открытой. Адам заметил, что Руби настойчиво машет ему рукой, сидя рядом с Вайсс, а чуть дальше находилась Янг. — Адам! Адам! Ты сделал это! Он двинулся к ним, но один из солдат схватил его за руку. Закатив глаза, он позволил им проводить его футов пятьдесят или около того, а затем сел. Винтер, не обращая внимания на острый взгляд Вайсс, села с другой стороны, а два солдата заняли места позади, готовые среагировать, если он попытается пошевелиться. Непреднамеренно они также защищали его от всего, что могли бросить в него с трибун наверху, что могло бы стать возможным, если бы людям сверху ничего не мешало бы прицелиться в него. — Вы думали, что я не успею, Руби? Что я заблужусь по дороге? — Я думала, что кто-то может не привести тебя, — Винтер Шни смотрела вперед и ее лицо ничего не выражало. — Тебе повезло, что нашего боя еще не было, а то ты мог его пропустить. — В этот момент я бы разозлилась, — сказала Янг. — Если бы я и пропустил ваш бой, это было бы не по моей воле. Хотя я мог бы смотреть и из Бикона… — Ни в коем случае, чел. Мне нужна твоя поддержка. — Ты имеешь в виду нам, верно? — поддразнила Вайсс. — Э-э. Да. Нам. Конечно, — Янг смущенно рассмеялась. — Конечно, это то, что я имела в виду. Команда RYST надерет задницы и заработает себе имя, но я не могу зарабатывать нам имя без нашей ворчливой чирлидерши. — Это та роль, которую мне отвели? — Ага, — Янг подмигнула. — Ты принес свои помпоны? — Я, должно быть, забыл их. /-/ Синдер наблюдала, как команда несколькими рядами ниже нее смеялась. Она тоже усмехнулась, но не вместе с ними, а над ними, и чопорными солдатами сидящими с другой стороны. Было так забавно видеть, какой хаос произвела ее утечка информации о личности Адама. Наблюдать за тем, как Озпин и Айронвуд занимаются устранением ущерба, было само по себе удовольствием. — Мэм. — Эмеральд, — Синдер подняла голову с ленивой улыбкой. — Где Меркури? — Набивает свой рот хот-догами. — Надеюсь, ему не станет плохо перед боем. — Он сказал, что вернется до начала следующего раунда. — Хорошо. — Есть еще кое-что, мэм, — голос Эмеральд понизился, показывая, что новость не для всех. Синдер закинула ноги на сиденье перед собой, откинувшись назад, чтобы Эмеральд могла сесть рядом и прошептать ей на ухо. — Мы просмотрели зарегистрированные команды, как вы и просили. Адам Торус отказался от участия в соревнованиях. Участвуют Шни и блондинка, а затем, вероятно, блондинка в одиночных выступлениях. Хм. Синдер подумала, что ей следовало этого ожидать; Адам не хотел бы чрезмерного внимания, и драки с детьми точно не сотворили бы чудес для исправления его имиджа. Отступить – это был лучший выбор, как для него самого, так и для Бикона. Ни то, ни другое не устраивало ее. — Так не пойдет. Но уже слишком поздно влиять на парные бои, так как их могут вызвать в любой момент, — Синдер постучала пальцами по колену. — Попроси Нео зайти ко мне сегодня вечером. Мы позаботимся о том, чтобы Адам участвовал в соревнованиях в боях один на один. Что-то меньшее могло бы выглядеть весьма разочаровывающе… — Против кого он будет сражаться? — спросила Эмеральд. — Против Пирры Никос или любимого робота Айронвуда. И то, и другое вызовет восхитительные последствия, — Синдер улыбнулась и откинулась назад, закрыв глаза от солнца. — Оставьте выбор за мной. Просто подготовьтесь. Мне нужно, чтобы вы были в отличной форме. — Вы можете рассчитывать на меня.