The Beast of Beacon

— Он вступил в контакт со СМИ! — Думаю, это скорее СМИ вступили с ним в контакт, — Озпин отреагировал гораздо спокойнее, чем Айронвуд. — Я видел запись интервью, и все было не так уж плохо. Вы хорошо справились, мистер Торус. Адам кивнул, заметив как похвалу, так и тонкое напоминание о том, что он был в комнате. Комната, снова, была кабинетом Озпина, а их компания снова была представлена такими людьми как генерал Айронвуд, Винтер Шни и Глинда Гудвич. Обстановка уже устарела, а содержание не стало лучше. — То, что было сказано, не имеет значения, — сказал Айронвуд. — Важно то, что Лиза Лавендер смогла с ним переговорить. Он должен быть под нашим наблюдением – под постоянным контролем и наблюдением. То, что он может достучаться до людей Вейла – это проблема в процессе становления. Это катастрофа, которая ждет своего часа. Что, если он хотел передать закодированное сообщение Белому Клыку? — Я беру на себя полную ответственность за это, сэр, — сказала Винтер, четко отсалютовав. — Цель была под моим наблюдением, когда вышла на контакт. Адам не мог не закатить глаза. — Эта маленькая драма уже закончилась? — спросил он с сарказмом в голосе. Айронвуд и Винтер уставились на него. — Мне задали вопросы, и я ответил на них. Вежливо ответил, добавлю я. Вы бы предпочли, чтобы я рассказал о том, как Атлас надел на меня ошейник? — Я бы предпочел, чтобы ты вообще не отвечал! — Айронвуд сплюнул. — Или, по крайней мере, позволил нам организовать это. Твои ответы могли быть предварительно проверены, а также нами был бы выбран и проинструктирован журналист. — Проконтролирован, ты имеешь в виду. Так же, как Атлас, который боится правды и слов простых мужчин и женщин, высказывающих свое мнение. Ваш диктаторский склад ума пробивается наружу, генерал. — Атлас – это демократия! — Правда? Не поэтому ли генерал армии является также директором ее института охотников, а также занимает сразу два места в его совете? Да, это звучит как замечательная демократия. И кому же еще следует занимать там место, как не Жаку Шни – человеку, который попросту купил его. — Как будто ты даже отдаленно объективен в этом. — сказала Винтер. — Ты ненавидишь Атлас. Мы могли бы излечивать любые болезни, известные человечеству, и ты бы нашел повод жаловаться. Настала его очередь хмуриться. Он действительно ненавидел Атлас, это не было секретом, и, возможно, он позволил этому факту повлиять на свои ожидания. И все же он не ошибся. В лучшем случае Атлас был олигархией, маскирующейся под что-то другое. Контроль был разделен между небольшой группой влиятельных людей, которые могли влиять на других и руководить ими. Адам слышал, что, как бы это ни было печально, но именно к этому в конце концов и приходили все демократии – к олигархическому государству, как это называлось. Что даже самые благонамеренные организации в конечном итоге заполняются близкими, друзьями и союзниками, что в конечном итоге приводит к развращению, до тех пор, пока власть не будет консолидирована и не начнет продаваться в качестве валюты. Белый Клык был не лучше. Это было то, что он неохотно принимал. Внутри организации также были фракции; Фракция Сиенны, фракция братьев Альбэйн, которая даже пыталась завербовать его, а также еще более радикальные фракции. Наверное, так же было и в Вейле, Мистрале и Вакуо. Это не означало, что он не мог – или не хотел – критиковать Айронвуда за то, что он был худшим примером подобного. По крайней мере, с Белым Клыком это можно было бы назвать идеологическими разногласиями. Айронвуд был прекрасным примером того, кто менял систему под себя, чтобы сохранить свою власть. Он мог бы возразить, что это было сделано для улучшения жизни жителей Атласа, и вполне мог верить в это, но факта это не меняло. — Это пустая трата времени, — в конце концов, заговорила Гудвич. — Обе стороны здесь не могут быть объективными. Из этой встречи до сих пор ничего не вышло, и я сомневаюсь, что что-либо выйдет. Интервью уже вышло в эфир, поэтому нет смысла пытаться его скрыть. — Мистер Торус надел ваш ошейник и следовал приказам своего эскорта, — добавил Озпин. — До сих пор он сотрудничал и выполнял ваши требования. Или ты не согласен с этим, Джеймс? — Он пока не отказывался сотрудничать. Адам усмехнулся. — Тогда это все, что имеет значение. Пожалуйста, верните моего ученика в его комнату, мисс Шни, и дайте нам всем шанс закончить сегодня пораньше. Я больше не хочу слышать об этом сегодня. Граждане Вейла, которым в настоящее время и считается мистер Торус, имеют право на свободу слова. Он воспользовался этим правом сегодня с мисс Лавендер. — Заключенные не имеют таких же прав, как свободные люди. — Возможно, так и есть в Атласе. Но это Вейл, и ты будешь уважать наши законы. — Конечно, — генерал Айронвуд выпрямился. — Я также желаю этого. Винтер, проводи его. — Сэр, — Винтер взяла его за руку. — Идем, Торус. — Я не собака, — сказал он, вырывая конечность. Он услышал возглас от Гудвич, которая, несомненно, подумала, что ему было бы легче спустить все на тормозах. Для нее легче. — И мне не нравится, когда меня трогают такие, как ты. — Люди? — Не перевирай мои слова. Я с ними в одной команде, и, в отличие от тебя, я не сужу людей, не узнав их сначала. Вайсс назвала бы это херней, если бы она ругалась. Сначала он жестоко осудил ее и признавал, что был тогда не прав. Тем не менее, было приятно видеть, как на лице Винтер мелькнул гнев. Еще одна его победа. Эта неделя была полна их, интервью с Лизой Лавендер было еще одной, и к концу недели и фестиваля,если ничего не случится, он заставит самого Айронвуда снять ошейник и признать поражение. /-/ — Как все прошло? — Как всегда, — ответил он Янг. — Больше жалоб, больше нытья, больше Атласа, пытающегося контролировать изложение фактов, — он усмехнулся. — Очевидно, что мое интервью с Лизой Лавендер было попыткой передать закодированную информацию Белому Клыку. — Вау. Серьезно? Это захватывающе. У тебя есть что добавить, Вайсс? — Возможно, я родилась в Атласе, но это не значит, что я понимаю каждую мелочь, что происходит. Думаю, они параноики. По их мнению, это не без оснований, — единственная хорошая Шни повернула к нему голову и сказала: — Кстати, хорошее интервью. Адам слегка поклонился, ощущая едва уловимое удовлетворение. — Спасибо. — Ты был слишком расслаблен во время интервью. Я не думаю, что заметила бы, если бы меня не учили вести себя так же. Ты был на телевидении раньше? — Я участвовал в нескольких местных шоу в Менажери. — Действительно? — оживились Янг с Руби. — Хм. В Менажери нет МКП, поскольку оно не признано настоящим королевством, — и никогда не будет признано до тех пор, пока Атлас может сказать свое слово. — Это означает, что у нас есть собственные каналы. — Есть ли канал Белого Клыка? — с любопытством спросила Руби. — Некоторые каналы контролируются ими, да. Это ни в коем случае не явно, просто на них освещают больше новостей в их пользу, тщательно подбирают истории и прочее. Пропаганда, — признал он. — Я был достаточно известен, чтобы начальство решило, что будет хорошей рекламой, если я дам несколько интервью или даже поучаствую в ток-шоу. — Ты шутишь, — Янг перекатилась на живот, закинув ноги за спину и балансируя подбородком на руках. Ее глаза горели. — Тебя пригласили на ток-шоу. Тебя, из всех возможных вариантов? — Именно. — Да ладно. С вопросами из зала? — Да. — Да. Ладно, — Янг выделила каждое слово. — Сам мистер Ворчун на дневном ток-шоу. Мне нужна его запись. — Надеюсь, ты не найдешь это оскорбительным, но я действительно не могу представить, чтобы ты преуспел в подобных вещах, — сказала Вайсс. Как он мог обижаться, если он действительно был ужасен? Шоу не было катастрофой, но было близко. Ведущему пришлось выдавать нетерпение и вспыльчивость Адама за его несокрушимый настрой. Плохие рейтинги были одной из причин, по которой Сиенна заставила его тренироваться, чтобы стать лучше, что и послужило началом его «истории искупления» на большом экране. Он считал все это пустой тратой времени. Молодой Адам тогда еще не понимал философии сердца и разума, и он всегда чувствовал, что сможет победить Атлас самостоятельно, если у него будет хорошая команда. По мере того, как он рос и в возрасте, и в мудрости, он понял, что Сиенна была права. — Сначала было неловко. Затем стало лучше. Как восприняли мое интервью? — спросил он. — Я был слишком занят на допросе, чтобы выяснить это. — Ну... И хорошо и плохо, — Янг ответила с ухмылкой. — Люди с улицы настроены осторожно-оптимистично, тем, кому ты нравился, ты теперь нравишься больше, а те, кто тебя ненавидел, говорят, что ты притворяешься, чтобы люди утратили бдительность. — То есть, по сути ты говоришь, что ничего не изменилось… — По большому счету. — Типично. — Перемены требуют времени, — сказала Вайсс. — Нельзя ожидать, что люди поверят тебе после одного интервью, когда у тебя за плечами годы службы в Белом Клыке. Они боятся. Они не знают тебя и не имеют возможности узнать тебя. Они основывают свои решения на том, что им говорят, и на той ограниченной информации, которой они располагают. Большая часть из которой выставляет тебя в плохом свете, — добавила она. — Люди не должны судить, не зная всех деталей, — заявила Руби. — В идеальном мире да, но ты не можешь ожидать, что у людей совсем не будет какого-либо мнения. Так это не работает. Иногда людям приходится принимать решения на основе ограниченной информации. В противном случае, никто бы не смог принять решение. — Можем ли мы отдохнуть от философии? — Я думаю, что это скорее социология… — сказала Вайсс. — То же самое! Блин! — Янг перекатилась на спину, а затем встала. — Мой бой завтра, и я не могу отвлекаться на то, что каждый идиот в Вейле думает о нашей команде. Не в том случае, если я столкнусь с кем-то сильным. — Выбор сократился до четырех команд, — отметил Адам. — Он будет сильным противником, кем бы он ни был. — Я знаю. Пирра, очевидно, будет представлять свою команду, но представитель Атласа и Мистраля может быть кем угодно. — Мне кажется, это серебряноволосый мальчик, Меркьюри, — сказала Вайсс. — Он кажется более физически пригодным, чем его товарищ по команде. Сила – это еще не все, и все же в таком соревновании вы не можете позволить себе полагаться на нишевое Проявление, особенно если это Проявление было продемонстрировано ранее. Вот почему Вайсс и Руби не подходили друг другу, чтобы участвовать в парных боях; их Проявления были сильны, но у других команд было несколько дней, чтобы выяснить, что они из себя представляют, и спланировать обходные пути. В конце концов, им нужно было выставить своего самого разностороннего бойца. Кто-то, кто теоретически может постоять за себя в обычном бою, а также приспосабливаться к любым внезапным Проявлениям или оружию, которые могут встретится на его пути. Это не могла быть Руби, как бы она ни старалась – она слишком полагалась на свою скорость. По правде говоря, он тоже не был лучшим выбором для этого. Он был лучшим бойцом в команде, но наилучший вариант, если Янг столкнется с Пиррой, так как его возможности дальнего боя были ограничены, и у него была довольно очевидная слепая зона. — У тебя все получится! — быстро сказала Руби. Предсказуемо. Она всегда будет на стороне сестры, и все это знали. — Не позволяй своему характеру взять верх над тобой, — сказал Адам, хоть и относясь предвзято к девушке, с которой он встречался, но все же готовый быть откровенным. — Особенно, если ты столкнешься с Пиррой. Все преимущество в ее пользу. Тебе придется выложиться на полную. — Ого. Спасибо за поддержку. Не могли бы вы сказать что-нибудь более вдохновляющее? — Победа здесь мало что значит. Никому не будет дела до того, кто выиграл Фестиваль Вайтела через десять лет. Сделай все возможное. — Хорошо. Немного лучше, но только немного. Блин. — Я никогда не был хорош в воодушевляющих речах, — признался Адам. — Мы знаем! — сказали все три девушки одновременно. Адам усмехнулся. /-/ Винтер Шни практически толкнула Адама на его место на трибунах. Ее поза была напряженной, и сегодня она не произнесла ни слова – что-то подсказывало ему, что накануне ее раскритиковали за инцидент с Лизой Лавендер. Хозяин отчитал бедную собаку, и теперь она дулась. Он молча усмехнулся, прежде чем повернуться к своей команде. Янг нигде не было видно, она готовилась и, насколько он мог представить, мандражировала в раздевалке. Он действительно хотел бы оказать ей бОльшую поддержку. Это было непривычно для него. Должен ли он был поцеловать ее на удачу? Это было бы тяжело, когда тебя окружают солдаты. Я действительно не силен в этом, тупо подумал он. Янг заслуживает лучшего. Он сделал мысленную пометку попытаться стать лучше, даже если это будет означать, что придется смело спрашивать кого-то, как стать лучше в качестве бойфренда. С Блейк все казалось не таким сложным, но, возможно, это было на самом деле не так. Может быть, все было так же плохо, а он этого и не замечал. Может быть, Блейк хотела большего, заслуживала большего, и он – как всегда невежественный – пропустил все признаки. Это были слишком тяжелые мысли, чтобы обдумывать их рано поутру на полуфинале Фестиваля Вайтела. — Надеюсь, Янг не придется идти первой, — сказала Руби. — Тогда она будет знать, кто ее противник, и у нее будет время все спланировать. — А также у нее будет время для паники, — сказала Вайсс. — Я уверена, что она надеется пойти первой, чтобы покончить с этим. Хотя, если она выйдет первой… — В каждом бою есть и проигравший, и победитель, — сказал он. — Да, но выходить первым может быть некомфортно, даже если это ничем не отличается от того, чтобы быть вторым, — Руби закусила губу. — Ох, если бы мы могли быть там внизу. Почему мы должны сидеть в толпе, когда мы могли бы подбадривать ее? — Это для предотвращения мошенничества, — Винтер Шни произнесла свои первые слова, не глядя ни на одного из них. — На событиях, подобных этому, присутствует множество различных Проявлений. Возможно, кто-то сможет повлиять на бой со стороны, если захочет. — Разве они не могли бы сделать это с трибун так же легко? — Не так легко. Большинство Проявлений теряют эффективность с расстоянием. — Большинство, — сказала Вайсс. — Ни одна система не идеальна. Лучшее, что вы можете сделать, это ограничить возможности вмешательства и судить о каждом конкретном случае по мере его возникновения. Фестиваль проводится в духе сотрудничества и укрепления отношений между королевствами. Бред какой то. Он проводился для хвастовства и прибыли. Возможно, когда-то это и задумывалось с идеей о мире, но теперь это было зрелище, шоу, и какое бы королевство ни принимало его, оно переживало огромный рост туризма и экономики в результате. Гостиницы ликовали, рестораны были переполнены, а домовладельцы сдавали комнаты тем, кто был готов платить. С политической стороны это был шанс похвастаться академиями каждого региона и силой следующего поколения. На самом деле это была реклама. Охотники, окончившие Бикон, с большей вероятностью оставались в Вейле, так что город мог просто сказать: «Эй, посмотрите, какие у нас сильные охотники. Здесь жить безопаснее, чем в Мистрале». Больше людей, живущих в королевстве, означало больше налогов, более сильную экономику и больше перспективных охотников в будущем. В конце концов, все хотели поступить в лучшую академию, и почему бы не судить об этом по соревнованию между ними. Бикон выиграл два последних фестиваля, как он понял, и, наверняка, выиграет и этот, когда Пирра выступает под их флагом. — Международное сотрудничество – это неплохо, — сказала Руби. — Не считая того, что участвуют только четыре королевства… — пробормотал Адам. — Есть только четыре академии, — сказала Винтер. — Если ты имеешь в виду Менажери, то они не могут послать какие-либо команды. — У нас есть охотники в Менажери. Их обучают их родители или другие местные охотники и охотницы, вышедшие на пенсию. Я признаю, что это не академия, но они все равно рискуют своей жизнью против Гримм. Они смогут составить конкуренцию. — Они бы справились? — спросила Вайсс. — Они не смогли бы победить Пирру, но я уверен, что некоторые из них могут выйти в полуфинал. Они того же возраста, что и ты. Очевидно, что обучение менее специализировано, но они скорее подмастерья, чем студенты, так что у них гораздо больше реального опыта борьбы с Гримм. — Это звучит здорово! — Руби обрадовалась. — У них, типа, у каждого по охотнику в качестве учителя? Они в командах, как мы? Винтер тоже проявила интерес. Как и большая часть Атласа, она, вероятно, списала Менажери со счетов как остров, управляемый Белым Клыком. Как обитель воинствующих экстремистов или какую-нибудь пиратскую гавань. — Это зависит от человека. Охотник или охотница оставляют за собой окончательный выбор. У некоторых всего один ученик, но некоторые заботятся о командах из двух, трех или четырех человек. Они также объединяются, чтобы преподавать уроки – более практичные, чем в Биконе. Они оставляют историю и другие теоретические предметы обычным школам. — Значит, они должны знать и то, и другое? — Да. Учеба у охотника скорее... добровольна. Как клуб или карьера после школы. По большей части это бесплатно для всех, кто хочет вступить, но опять же, у охотников есть выбор, кого они берут или отказываются брать на охоту. — Это звучит так круто! — Руби крепко сжала кулаки, и ее глаза сияли. Однозначно, ей понравилась идея практических тренировок в бою. — Бьюсь об заклад, они супер сильные! — Если они все чуть ли не управляют собственной академией, почему бы не сделать это официально? — спросила Вайсс. — Атлас. Вайсс и Руби выглядели сбитыми с толку. Винтер знала об этом и быстро вмешалась, прежде чем он успел создать проблему своим взглядом на проблему. — Известно, что Менажери тесно связано с Белым Клыком, — сказала она. — Многие из их рекрутов родом оттуда. Для формализации академии требуется помощь и одобрение со стороны других академий и королевств. Атлас, очевидно, не хочет давать разрешение, пока Менажери принимает у себя террористов. Мы согласились признать Менажери на переговорах, если они публично осудят Белый Клык и его действия. — Что, как ты прекрасно знаешь, невозможно, — сказал Адам. — С таким же успехом можно попросить их отрезать себе руки. — Почему это невозможно? — спросила Руби. — Белый Клык проживает в Менажери, — объяснил Адам. — Никто не делает из этого секрета. Однако причина, по которой они добились там такого успеха, заключается именно в том, что другие королевства пренебрегают им. Думаете, Гримм игнорирует Менажери? Мы сталкиваемся с таким же количеством атак, как и Вейл, но остров не получает никакой поддержки.. Вы слышали, что случилось с горой Гленн. Как вы думаете, как бы жил Менажери, если бы не эти жестокие, кровожадные террористы, рискующие своими жизнями, чтобы защитить его? Никак. Менажери давно бы пал. — Менажери нуждается в Белом Клыке, — продолжил он. — Мы – или они – буквально охотники Менажери. Они присматривают за островом там, где Атлас отказывается, они патрулируют его воды, где Мистраль оставил бы их умирать. Атлас хочет, чтобы Менажери отказался от Белого Клыка, но это все равно, что попросить всех там проживающих, самостоятельно скормить себя Гримм. — Атлас защитил бы Менажери, если бы они сделали так, как мы просили, — заявила Винтер. — Конечно, защитил бы. Так же, как раньше он защищал фавнов от дискриминации. Ваши слова – грязь для нашего народа. Даже те, кто живет в Менажери и ненавидит Белый Клык, скорее примкнут к ним, чем отдадут судьбы своих детей в ваши руки . ...Итак, Менажери не будет признан, и у нас никогда не будет настоящей академии, и мы будем продолжать бороться и страдать, потому что Атлас хочет держать нашу безопасность в заложниках. — Все… гораздо сложнее, чем он говорит… — тихо сказал Винтер. — Здесь гораздо больше всего. Стратегические решения, логистические проблемы, совет Атласа и, да, сам Белый Клык. Его версия очень ограниченная. — Она была неточной? Винтер отказалась отвечать. — С-смотрите, — пробормотала Руби. — Жеребьевка начинается, — она указала на голографическое изображение игрового автомата, который по какой-то странной причине должен был выбрать бойцов и арену. Над ним было сообщение, подчеркивающее, что сегодняшние бои спонсируются какой-то телекоммуникационной компанией, о которой он никогда не слышал. Необычно. Колеса крутились, пока комментаторы говорили, а зрители ждали в предвкушении. Первое колесо начало замедляться и на нем стало возможно разглядеть отдельные лица, пока не остановилось на одном из них. — И наш первый участник – Пирра Никос! — прогудел профессор Порт. Толпа взревела в знак одобрения. Пирра была любимицей букмекеров и публики. Все любили победителей. — А ее противник сегодня… — Слот машина остановилась. — А-Адам Торус…? Аудитория замолкла. Адам замер. Винтер напряглась. — Ахах. Здесь должно быть ошибка, — доблестно проговорил профессор Порт. — В регистрации указано, что представителем Команды RYST является Янг Сяо-Лонг. Давайте поаплодируем для Янг Сяо-Лонг! Они пытались. В основном старались студенты и те из толпы, которые были готовы подыграть. Несмотря на это, на голограмме осталось его лицо. — Весь день я был под твоим наблюдением, — быстро сказал он Винтер. — Я никоим образом не приложил к этому руку. — Я… я знаю… — И поле битвы сегодня будет… нейтральным! На этот раз вас ждет угощение, дамы и господа. Ни ландшафта, ни препятствий, только две прекрасные охотницы в расцвете сил идут в бой ради славы и победы! Толпа начала аплодировать. Адам многое мог и хотел бы сказать о Порте, но у этого человека был талант воодушевлять людей. Вскоре публика в предвкушении топала ногами, громко скандируя. По большей части это было «Никос, Никос, Никос», но поддерживающих Вейл было достаточно, чтобы вместо этого скандировать в поддержку Янг. Многие ученики из «Сигнала» пришли поддержать выпускника своей школы. — И наши бойцы выходят на арену, — сказал Порт. — Наш первый участник, Пирра Никос! Двери внизу трибун открылись. Первой вышла Пирра, высокая и расслабленная под взглядами десятков тысяч людей. Для нее это не было чем-то новым. Она вежливо помахала рукой, на ее лице застыла улыбка, столь же фотогеничная, сколь и натянутая. Дойдя до арены, она поднялась на нее и поклонилась один раз влево, потом еще раз вправо. Скромница, или так, должно быть, подумала толпа. Адам знал, что она просто совершала разминку. Он почувствовал, как Руби и Вайсс тоже это заметили. — И ее сегодняшняя соперница, член Команды RYST, уже продемонстрировавшая свои навыки в командных и парных боях, давайте послушаем аплодисменты для Янг Сяо-Лонг! Адам хлопал так же громко, как и Вайсс, хотя никто не мог соперничать с энтузиазмом Руби. Аплодисменты начали распространяться, нарастая, а затем медленно, неуклюже, стихая. — Хм. Пусть Янг Сяо-Лонг выйдет на арену. Не беспокойтесь, ребята, она, вероятно, немного застенчива. Не каждый день вы выступаете перед такой невероятной толпой. — Где она? — прошипела Вайсс. — В чем дело? — Я не знаю, — глаза Адама сузились. Он схватился за перила и встал, сразу же почувствовав руку Винтер на своем правом запястье. Он попытался отстраниться, но она не позволила ему. — Что-то не так. Внизу чиновник заглянул в дверь, через которую должна была пройти Янг, повернулся к камерам и пожал плечами. — Ахах, — Порт рассмеялся. — Просто небольшая проблема, ребята. Минутку терпения, пожалуйста. — Янг бы этого не пропустила! — сказала Руби. — Нам нужно найти ее. — Тебе нужно остаться здесь, — прошипела Винтер. — Я не позволю тебе бегать по Согласию, где я могу тебя потерять, особенно если происходит что-то подозрительное. Откуда мы знаем, что это не твоих рук дело? — Винтер! — Вайсс задохнулась. — Потому, Шни, что этот мой товарищ по команде – моя девушка! — он резко наклонился, отчего глаза Винтер расширились. Двое солдат потянулись к своему оружию. — И если ты думаешь, что сможешь помешать мне узнать, что происходит, то подумай еще… — Кхм, — голос Порта прервал его. — Что ж, кажется, есть небольшая проблема. Не волнуйтесь, ребята, каждая команда должна назначить запасного бойца в случае каких-либо проблем. Команда RYST присутствует прямо здесь. О. Это точно? — прошептал он в сторону. — Ты уверен? Гм. Адам Торус. Пусть Адам Торус выйдет на арену. — Херня! — выругался он, сердито сверкая глазами. — Вайсс была вторым номером, а Руби третьим. Я даже не написал своего имени! Кто-то подделал список! — Генерал Айронвуд. Генерал Айронвуд? — Винтер хлопнула по своему коммуникатору одной рукой. — Он не отвечает – вероятно, пытается выяснить, что происходит, так же, как и мы, — она что-то промямлила себе под нос, оглядела начинающую все больше волноваться толпу и приняла скоропалительное решение, отпуская его запястье. — Иди на арену. — Что? — Иди, — сказала она. — Сразись с Никос. Адам издал сердитый смешок. — Ты что, шутишь? Одной из нашей команды не хватает. Плевать мне на этот хренов турнир! — его слова вызвали быстрые кивки Вайсс и Руби. — Объявите о нашей дисквалификации. Мы найдем Янг. — А что, если это глупая случайность? — требовательно спросила Винтер. — Что, если у нее захлопнулась дверь в раздевалке или она споткнулась и поранилась, но в остальном цела и невредима? Фестиваль Вайтела важен. Более того, тот, кто поместил твое имя в список, хочет, чтобы ты сражался. Ты действительно хочешь увидеть, что произойдет, если мы не будем играть по его правилам? Он прикусил губу. — Я думал, что Атлас не уступает требованиям террористов. — Мы этого и не делаем. Но мы расставляем ловушки. И есть кое-что еще, — сказала она. — Я не могу доверять тебе настолько, чтобы выпустить тебя из виду. Даже если Айронвуд ответит, он никогда не позволит тебе покинуть трибуны, если происходит что-то неблагоприятное. Ты можешь либо выйти на арену, пока твои товарищи по команде ищут ее, либо ты можешь отказаться и быть дисквалифицированным, но при этом ты все равно будешь вынужден сидеть здесь, пока они будут проверять. Что бы ты ни выбрал, ты не покинешь арену. Ему хотелось рвать на себе волосы. Или на ней. — Думаешь сейчас самое время для твоей гребаной паранойи!? — Сейчас самое подходящее время для этого. У меня нет оснований полагать, что ты не причастен к этому, что это не какой-то план, которым ты и Белый Клык намерены воспользоваться. Ты не сможешь этого сделать, если будешь там, внизу, под всеми нашими пристальными взглядами. Да будь она проклята. Будь проклята она и весь Атлас. Он почти был готов сказать ей, чтобы она засунула свой страх себе в задницу, но что это даст? Его ошейник выведет его из строя в тот момент, когда он попытается сбежать. Винтер не волновало бы, что это для того, чтобы найти Янг. В ее глазах она имела на это право, чтобы защищать здесь всех. Вайсс коснулась его локтя. — Мы найдем ее, Адам. Не волнуйся. В худшем случае Янг задержал кто-то. Ты знаешь, что она не выйдет на бой. Мы найдем ее. Ты же будешь представлять Команду RYST. — Вайсс… — он закрыл свой здоровый глаз. Скривился. — Это фарс. Это нелепо. Охотница потенциально в опасности, и Атлас не позволяет мне помочь, потому что не может преодолеть свои предубеждения. — Ты, Адам Торус, опасный преступник. Ты террорист. Считаешь ли ты себя вставшим на путь исправления или нет, это не меняет того, что ты сделал. И это не делает нас предвзятыми, — щелкнув пальцами, она сказала: — Вы двое будете сопровождать команду RYST. Найдите их пропавшую сокомандницу, обезопасьте ее и затем немедленно доложите мне. Если она в опасности, примите все необходимые меры, чтобы защитить ее. — Да, мэм! — сказали два солдата, взяв в руки свое оружие и подойдя к Команде RYST. — Этого достаточно? — спросила Винтер. — В тот момент, когда я смогу связаться с генералом Айронвудом, я сообщу ему и попрошу его помочь найти ее. Это произойдет намного быстрее, если ты перестанешь спорить со мной. — Хорошо, — Адам рявкнул в ответ, повернувшись и схватившись за перила. Он строго посмотрел на Руби и Вайсс. — Найдите ее. И если это какая-то глупость… — он знал, что это не так. Янг не стала бы шутить с этим. — Я оставляю это на вас. Будьте осторожны. — Мы будем, — пообещала Руби. — Сражайся достойно, — сказала Вайсс. Быстро кивнув в ответ, Адам перепрыгнул через перила вниз. Высота была около десяти футов или больше, достаточно времени, чтобы его черное пальто взмыло над ним, прежде чем он коснулся пола. Он был безоружен, но одна команда его ракетному шкафчику могла это изменить. Откинув пальто назад, Адам направился к арене, погребенный под тяжестью тысяч оценивающих взглядов. Они смотрели на него так, словно наблюдали за чудовищем. Если Янг окажется ранена, они его увидят.