The Beast of Beacon

Адам так и не очнулся. Цунэ предупредила их, что это может занять время, но всегда казалось, что Адам был из тех, кто игнорирует правила относящиеся к травмам. Он был слишком упертый, чтобы признавать их большую часть времени, и слишком строптив, чтобы лечь и отдохнуть, когда это было необходимо. В этом отношении он идеально подходил для Янг, хотя Янг все-таки можно было заставить отдохнуть большую часть времени. На этот раз ей это было не нужно. Травмы Янг, хотя и были изматывающими, не представляли угрозы для жизни. В ближайшее время она не сможет показать свои лучшие результаты в бою, но прогулки и посещение фестиваля не были для нее непосильной задачей. Во всяком случае, не физически. Ее сестра решила, что вообще не будет присутствовать на финале, желая присматривать за Адамом. Руби не могла ее винить. — Я тоже хочу остаться, — захныкала она. — Тебе не стоит, — сказала Янг, взъерошив ей волосы. — Ты сама знаешь, как сильно тебе нравится смотреть на крутые бои и оружие. Ты пожалеешь, что не пошла на финал. Я же? Меня это никогда не заботило. Хотя это было правдой, признавать это было неправильно, как будто она этим говорила, что наблюдать за глупой дракой для нее важнее, чем здоровье ее партнера. Это было не так. Адам был самым крутым партнером на свете, и ничто не изменит этого. — Все в порядке, Руби. — сказала Янг. — Адам жив, и вряд ли ему станет хуже, чем уже есть. Это не будет значить, что ты бросаешь его или что-то в этом роде, — она тихо прорычала: — И может Атлас наконец от**ется от него, пока он здесь. Атлас. Руби была рассержена так же сильно, как и Янг с Вайсс, и это было довольно иронично, поскольку Вайсс сама была из Атласа. Королевство было единственной темой, о которой могли говорить в новостях в последнее время, и фотография Адама, стоящего на коленях, сжимающего ошейник, когда молния пронзила его тело, была на каждом новостном канале и в каждой газете. У всех на устах был один вопрос – зачем? Зачем Атлас вмешался в честный и захватывающий матч, чтобы наказать того, кто, по общему мнению, не сделал ничего плохого? Очевидно, это был не Атлас. Об этом им рассказали директор школы Озпин и дядя Кроу, и им было нетрудно поверить, видя, как Янг подверглась нападению кого-то неизвестного, чтобы подтолкнуть Адама к участию в полуфинале против Пирры. Очевидно, кто-то все это подстроил, и они знали, что Атлас подставили по какой-то причине. Они знали это, но их это не волновало. Это Айронвуд надел ошейник на Адама. Если их безопасность настолько плоха, что кто-то может перехватить у них контроль, разве это не их вина? Руби лично считала, что они заслужили такое давление от общественности. — Я бы тоже осталась, если бы могла, — сказала Вайсс. — К сожалению, Винтер требует моего присутствия, и я не могу позволить себе сказать ей нет. Необходимо продемонстрировать солидарность. — С чем? — спросила Янг. — Друг с другом, видимо, — Вайсс закатила глаза и скрестила руки на груди, прислонившись к дверному косяку лазарета. — Знак сотрудничества между Атласом и командой, в которую входит Адам. — Они думают, что это волшебным образом все улучшит? — Нет. Я полагаю, что многочисленные возможности высокотехнологичного медицинского оборудования на борту флагмана Айронвуда и лечение Адама должны были сделать это. Как будто они оставят Адама вот так одного. Он не будет чувствовать себя в безопасности, попав в ловушку на корабле Айронвуда, и они не собирались действовать за его спиной вот так. Кроме того, ему нравилась мисс Цунэ. Или он смирился с ней. Трудно было сказать, что именно, но они не могли допустить, чтобы что-либо, связанное с Атласом, приблизилось к нему прямо сейчас. Они уже отослали генерала Айронвуда, когда он пришел, чтобы попытаться «объяснить им ситуацию». Ситуация была проста. Атлас облажался. Они могли утверждать, что вмешалась третья сторона, но если это оправдание было приемлемым для самого могущественного королевства на Ремнанте, то у них у всех были большие проблемы. — Держу пари, он был бы счастлив узнать, что у Атласа такие проблемы, — сказала Вайсс. — Если бы не обстоятельства, это рассмешило бы его. — Может Айронвуда снимут с должности, когда все это закончится, — ответила Янг. — Он заслужил это. — Снятие с должности маловероятно. Понижение в звании? Возможно. Это зависит от обстоятельств. Янг сердито посмотрела в ответ. — От каких? Он ранил студента. — Атлас гордится своей независимостью и использует любую возможность, чтобы выставить ее напоказ. Они вполне могут начать защищать генерала Айронвуда исключительно из принципа, словно напоминая миру, что Атлас не поддается давлению извне. — Это тупо, — Янг сплюнула. — Каждое королевство независимо! — Да, но Атлас считает свою независимость более независимой, чем чью-либо еще, — сказала Вайсс. — Не спрашивайте меня, почему. Это как-то связано с цветной революцией. Тот факт, что Атласу пришлось бороться за независимость, означает, что он каким-то образом стоит выше, чем все остальные. — Нахрен Атлас! В задницу это место! — Там не все так плохо. Многие из нас – нормальные люди. — Ты? Нормальная? Вайсс проигнорировала неприкрытую насмешку. — Просто определенные организации привлекают определенные типы людей. Армия – это то место, куда попадают многие наиболее националистически настроенные граждане, и они весьма гордятся этим фактом. Служба – это шанс защитить свою свободу ценой меньшей свободы всех остальных. Руби не могла не заметить презрение. — Я так понимаю, ты не согласна. — Я привыкла к этому, — сказала Вайсс, слегка пожав плечами. — Я восхищалась Винтер и автоматически уважала все, к чему она хотела быть причастной. Именно на открытом вечере в Академии Атлас мое мнение изменилось. — Ты была там? — Конечно. Вы не посещали другие академии и не думали о них? Настала очередь Руби пожать плечами. Мама и папа учились в Биконе, и они с Янг выросли на историях о нем, так что у них не было никаких сомнений в том, в какую академию они пойдут. То, что он был ближе всего к Патчу, только помогло. Однако то, что Вайсс перебирала варианты, имело смысл, тем более что она явно предпочла избегать академию Атласа. — Что тебя оттолкнуло? — спросила Янг. — Это было слишком… похоже на дом, — губы Вайсс скривились, и она отвела взгляд. — Белая форма, белые стены, почти военная дисциплина и порядок. У них каждое утро построение, где они поют гимн. Они стоят по стойке смирно перед учителями. Студенты там были умелыми, я признаю, но они действовали скорее как солдаты, как дроны. Я хотела сбежать от чрезмерного контроля своей семьи, а не обменять одну семью на другую. — Мда, — Янг сочувственно поморщилась. — Немного странно, не так ли? Казалось бы, что королевство, которое пережило революцию, чтобы свергнуть однообразное и контролирующее правительство, не должно устанавливать еще одно такое же. И я имею в виду, они буквально назвали это цветной революцией. Зачем же тогда снова носить белое и серое? Я знаю, что это тоже цвета, но они не совсем выразительны. Без обид. — Никаких обид. И я согласна. Когда я приехала в Бикон, он был... более цветастым. Такая же хорошая репутация как и у академии Атласа, если не лучше, но настоящая трава и природа вместо стерильных стен и комнат. Я бы не сказала, что влюбилась мгновенно, но выбор был прост. Это звучало похоже на правду. Руби никогда особо не задумывалась о политике или других королевствах. Оружие было классным, драться было круто, стать охотницей было круто. Это было все, что имело значение. Это было все, что имело значение до того, как наступил Фестиваль Вайтела и все остальные Королевства начали смешиваться. У нее не было друзей среди них, но у нее всегда были сложности с этим, так что она не видела в этом проблемы. Теперь, когда я думаю об этом, заметно,что многие команды стараются держаться своих собственных академий. Все это больше похоже не на международное сотрудничество, а на хвастовство. Каждая академия пытается показать, что она лучше другой, и каждое королевство ведет себя так, словно доказывает, что они лучшие. Обычно Руби не была склонна к таким циничным мыслям, но они вписывались во все происходящее. — Финал начнется через пару часов, — сказала Янг. — Вам двоим пора идти. Им пора. Руби колебалась. — Ты будешь в порядке? Что, если эта девушка вернется? Янг нахмурилась. — Озпин сегодня остался в Биконе, и Цунэ рядом. Кроме того, на этот раз я настороже. Она поймала меня, когда я выходила из раздевалки, когда я была не готова, — Янг подняла кулак и Эмбер Селика трансформировалась, закрыв ее костяшки пальцев. — На этот раз я надеру ей задницу. /-/ Янг была готова признать, что почувствовала небольшое облегчение, когда Руби и Вайсс наконец ушли. Она позволила браваде улетучиться, Эмбер Селика снова превратилась в браслеты, когда она сползла с кровати Адама и глубоко вздохнула. Она лично испытала большее облегчение от обещания Озпина оставаться рядом, чем ей хотелось признавать, и боялась этой девушки больше, чем кто-либо знал. Тот бой не был равным. Даже близко нет. Эта сучка с причудливыми волосами не получила и одного удара, кувыркаясь и выворачиваясь, как Кроу, когда хотел проткнуть дыру в самолюбии ученика. Это было похоже на профессионала против любителя. Это не было даже близко. — Думаешь, мы оба облажались, да? — спросила она Адама. Его лицо было открыто, его шрамы были видны и сразу бросались в глаза. Они были ужасными и уродливыми, но она как бы привыкла к ним. Хотя ей не хотелось в этом признаваться, ей, вероятно, было бы противно, если бы она увидела их сразу и до того, как ее привлек бы Адам как личность. Это было так неправильно, как будто она была самым поверхностным человеком на свете. Хотя это было нормально. Люди судят по внешности. Этого было не избежать. Теперь появились свежие шрамы. Следы ожогов на шее в виде кольца, ошейника. Цунэ надеялась, что они заживут почти полностью, но она предупредила их, что там навсегда может остаться обесцвечивание. Просто еще один шрам от ожога, который напомнит Адаму, что он родился в неволе. Е**ный Атлас, подумала она, и ее гнев на этот раз был больше нацелен на ПКШ, чем на Айронвуда. Или, может быть, это была вина Атласа. В конце концов, именно они ничего не делали, когда ходило так много слухов об издевательствах над фавнами. — И почему мне кажется, что это моя вина? — спросила она. — Это не так, окей? Я не хотела втягивать тебя в этот бой. Я оказалась слабее, — Янг прикусила внутреннюю сторону щеки. Адам не стал бы винить ее, и она знала, что не должна винить себя. Знать и чувствовать – две разные вещи. — Если бы я была сильнее… Если бы я была лучше… Тогда что? Тот, кто это сделал, послал бы больше людей, чтобы позаботиться о ней и заставить Адама сражаться. Или они могли активировать его ошейник на трибунах вместо арены. Это произвело бы меньший эффект, но люди все равно заметили бы. Это была не ее вина, и это раздражало ее, потому что это означало, что она ничего не могла сделать лучше, чтобы защитить его. Это означало, что она была бесполезной. — Проклятье! — Янг выругалась, подняв кулак, но дважды подумав, прежде чем ударить им по кровати Адама. Она опустила его и коснулась его руки. — Почему все должно быть таким дерьмовым для тебя? Детство, расизм, Белый Клык, а теперь еще и это? Ты не можешь взять перерыв? — Это то чего он искал… Янг обернулась. Дверь была открыта, и человек в дверном проеме… — Нет, — отрезала Янг. — Ни за что. Можешь идти прямиком на х*й. Вон! — она ткнула рукой в ​​сторону незваного гостя. — Свали прямо сейчас, или, клянусь, я согну тебя назад и засуну твою голову тебе в задницу. Блейк Белладонна, бывшая девушка Адама, нахмурилась. — Могу я взглянуть на него? Конечно нет! Янг знала, что она не лучший человек в мире и не лучшая девушка. Адам был ее первым настоящим бойфрендом, так чего же можно было ожидать? Тем не менее, она не могла полностью подавить собственнический гнев, бурлящий внутри нее. Существовало множество причин не любить Блейк, множество веских причин, и вот почему ее так раздражало то, что вместо того, чтобы злиться по любой из этих многих причин, вместо этого она ревновала. Не то чтобы она собиралась признаться в этом. — Я думаю, ты сделала достаточно, сучка. Адам в порядке. — Он не выглядит в порядке. — Конечно, нет! — отрезала Янг. — Атлас разрядил электрический Прах ему прямо в гребаное горло! Это чудо, что он не дышит через трубку! Блейк вздрогнула. — Я здесь не для того, чтобы начинать драку. Адам и я… — Нет никаких Адама и тебя, — быстро сказала Янг. — Адам и я раньше были друзьями, — продолжила Блейк, подняв руки и выставив вперед ладони, когда Янг зарычала. — До того, как мы стали друг для друга чем-то большим, чем просто друзья. Мне не понравилось видеть его боль куда сильнее, чем тебе. Я… волновалась. Неужели так трудно поверить, что я хочу убедиться, что с ним все в порядке? — После того, как ты пыталась разлучить меня с ним и совала свой нос в мои дела? Да. — Я делала это с самыми благими намерениями… — Ими вымощена дорога в ад! — выплюнула Янг. — Я знаю. Поверь мне, после того, как я присоединилась к Белому Клыку и делала то, что мы делали в своих стремлениях, я знаю лучше, чем большинство, куда они ведут, — Блейк отвернулась, обхватив другой рукой свой локоть. — Я не идеальна, — призналась она. — Я совершала ошибки. — Серьезно, б**дь? — …и я понимаю, что была сурова с Адамом. — СЕРЬЕЗНО, Б**ДЬ? — сказала Янг громче. — Я не жду, что ты поймешь. Ты не видела Адама таким, как я. Может быть, то, каким он стал сейчас, если ему действительно лучше, это потому что мой уход научил его быть… — Блейк замолкла, когда Янг стукнула себя по ноге, с горящими красным глазами. — Я-я что-то не то сказала? Охренеть, насколько не то. — Ты действительно пытаешься присвоить себе заслугу того, что Адам стал лучше? — прошипела Янг. — Позволь мне прояснить ситуацию. Раньше ты называла его жестоким и чудовищем, но теперь, когда он стал хорошим, ты собираешься сказать, что именно ты бросила его и это помогло ему стать лучше. Есть ли в нашей жизни кто-то столь же великий, как Блейк Белладонна? Восхваляйте ее! Девушка, о которой идет речь, вздрогнула. — Я не это хотела сказать. — Это именно то, что ты сказала. — Я имела в виду только то, что это, возможно, открыло ему глаза. Когда я ушла, Адам, должно быть, переосмыслил то, что творит Белый Клык, и обдумал мои слова, а затем тоже ушел. По крайней мере, я предполагаю… — Не предполагай о нем ни хрена. Мы обе видели, насколько плохо у тебя это получается, — умом Янг ​​понимала, что Блейк пришла не для того, чтобы говорить такие вещи, но будь она проклята, если сейчас она чувствовала себя всепрощающей. — Достаточно брехни. Скажи мне, зачем ты здесь, и я подумаю, над тем почему я не должна втащить тебе. Блейк снова подняла руки, словно сдаваясь. — Я действительно хотела взглянуть на него. — Тогда ты сделала это. Проваливай. — Пожалуйста… — голос Блейк дрогнул. Это было так жалко, что гнев Янг сделал то же самое. — Пожалуйста, — снова сказала она, — у тебя есть веская причина ненавидеть меня, но я просто хочу убедиться, что с ним все в порядке. Можешь дать мне еще один шанс? Как будто ты дала Адаму еще один шанс? Янг хотела так сказать. Но она этого не сделала, потому что это сделало бы ее не лучше Блейк. Сжимая и разжимая кулаки, Янг заставила себя сделать большой шаг влево. Недостаточный, чтобы оставить Адама без защиты, но достаточный, чтобы позволить Блейк занять ее место. Я слежу за тобой. Одно неверное движение, и я надеру тебе задницу. Блейк слабо улыбнулась и подошла к кровати. В ее движениях не было злого умысла, и она осторожно положила руки на металлические поручни на краю каталки, крепко сжала их и посмотрела на своего бывшего партнера. Бывшего бойфренда. Бывшего любовника. Янг подавила в себе неуверенность. — Еще один ожог, — тихо прошептала Блейк. Ее рука поднялась, потянувшись к его шее. Она заколебалась и посмотрела на Янг за разрешением. Янг пожала плечами, и Блейк протянула палец, чтобы нежно обвести вздувшуюся плоть на шее Адама. В желтых глазах девушки выступили слезы. Это заставило Янг почувствовать себя еще более некомфортно, чем до этого. — Люди спрашивали нас, почему мы никогда не верили Атласу на слово. Они говорили, что мы хотим сражаться, что мы отказываемся идти на компромиссы, обещанные Атласом. Вот почему! — резко сказала она. — Потому что даже когда они этого не желают, даже когда думают, что стараются, они идут и делают что-то вроде этого во имя стабильности. Во имя безопасности, — кончик ее пальца провел по горлу Адама. — Этот ошейник. Они вплавили ошейник в его кожу. Янг неловко поерзала. — Разве ты не говорила, что это была его собственная вина? У Блейк закружилась голова. — Что? Никогда! — Когда ты вошла. Ты сказала, что это произошло, потому что он искал этого. — Я не это имела в виду, — Блейк вздохнула и снова посмотрела на него. — Я имела в виду, что Адам не может оставить все как есть. Он всегда должен действовать. Это то, что привлекло меня к нему вначале, — ностальгическая улыбка. — Он человек действия. Не всегда самого лучшего действия, теперь я это знаю, но все же действия. Там, где другие люди видят, что происходит что-то плохое, и качают головами, он всегда бросается вперед, чтобы остановить это. За что в результате, зачастую, и страдает. Вот как сейчас. Это звучало похоже на правду. Адам, к примеру, не мог смириться с проявлениями расизма в Биконе. Янг тоже не могла, но ее первым побуждением было бросить вызов людям и попытаться заставить их заткнуться. Адам же заставил их вступить в драку, разоблачил и унизил их перед всем студенческим сообществом, а затем практически добился их исключения. — Я думаю, это и привело его на более темный путь, — прошептала Блейк. Настала очередь Янг смутиться. — Адам всегда действовал, всегда пытался остановить то, что он считал неправильным, но когда договориться не получалось, он пробовал новый подход. Когда и это не срабатывало, он пробовал что-то другое, — Блейк вздохнула. — Он не мог оставить это в покое. Он не мог смириться с тем, что есть вещи, которые он не может исправить. Он должен был изменить мир. Он собирался это сделать, чтобы защитить всех фавнов и людей, которые не могли защитить себя. Это было восхитительно, красиво, и все же… — Но мир не хотел меняться, — Блейк продолжила. — Он не хотел меняться, поэтому Адам начал понимать, что ему придется заставить его измениться. Начал думать, что он лучше всех знает, как все должно быть, что никто другой не может быть прав. Янг поморщилась. Адам не ошибался, желая помочь людям – в этом он был похож на ее сестру, только сильнее выгоревший. Циничный. Руби все еще верила, что может изменить мир к лучшему. Это было наивно, это знали все. Руби либо поймет это и умерит свои ожидания, чтобы помочь тем, кому она может помочь, либо… она закончит так же, как Адам. Она будет протестовать против жестокого мира и попытается навязать ему свои идеалы. Маловероятно, что это когда-либо произойдет. Руби не была настолько одержима, чтобы зайти так далеко, и никогда не смогла бы настолько ожесточить свое сердце, чтобы сделать то, что, возможно, придется сделать для достижения этой цели. Адам, с другой стороны, совершенно явно был готов на многое. Или раньше был готов. — Это похоже на тоталитарный режим… — сказала Янг. — Да, — Блейк грустно улыбнулась. — Я не думаю, что он когда-либо осознавал это. Он, конечно, не имел это в виду. Но если ты хочешь заставить мир измениться, ты лишаешь людей свободы воли. Это жестоко, Атлас может быть жестоким, но у них по-прежнему демократия. На выборах они голосуют за людей, а это означает, что, нравится нам это или нет, они молчаливо поддерживают то, как обращаются с фавнами. Каково решение этой проблемы? Убить всех, кто проголосовал? Убить всех в Атласе? Некоторые в Белом Клыке начали так думать. — И Адам? — спросила Янг, опасаясь ответа. — Я не знаю. До этого так и не дошло, но… казалось, что могло бы. В конце, в тот день когда я ушла, он отмахнулся от жизней людей в поезде, на который мы совершали налет. Я же просто… не смогла. Больше нет. Я… — ее глаза закрылись. — Думаю, я больше боялась, что Адам станет таким, как они, чем самого Адама. Это была тревожная мысль. Тревожная, беспокоящая мысль, но не более того. Это только показывало, как слабо Блейк ему доверяла, как мало она хотела верить в человека, которого, как она утверждала, любила. Может быть, это была не только ее вина, Янг не могла утверждать, что знает всю их историю, но она не собиралась позволить этому испортить ее отношения. Кем бы ни был Адам, это не имело значения. Важнее было то, кем он был сейчас , и прямо сейчас он был другом, товарищем по команде и образцом для подражания для ее младшей сестры. Прямо сейчас он принадлежал ей, и она не собиралась позволять его бывшей снова вонзить в него свои когти. — Ты увидела, что он в порядке. — сказала Янг. — Этого достаточно? Теперь ты можешь уйти? Блейк оглянулась и даже улыбнулась, к большому неудовольствию Янг. — Ты такая собственница? Я не заинтересована в том, чтобы вернуться к нему, если что. Даже если я признаю, что он изменился к лучшему, то, что было у нас с Адамом, давно прошло. Искры больше нет. Ну уж нет, Янг не хотела проверять эту гипотезу. — Ладно. Ладно, — Блейк отступила назад, посмеиваясь себе под нос. — Я только хотела убедиться, что с ним все в порядке. На самом деле я даже рада, что у него есть кто-то вроде тебя. Может быть, если бы я не была так пассивна по отношению к нему, он бы не оступился. У тебя больше шансов помочь ему удержаться на верном пути. — Ты закончила? — Да. Я закончила. Спасибо, что впустила меня. Тебе не стоит говорить Адаму, что я заходила. Даже не собиралась. Вообще. Возможно, это была ее попытка извиниться, но Янг не сочла это нужным или хорошей идеей. Адам пошел дальше. Для всех будет лучше, если они оба не станут открывать эту старую банку с червями. Янг смотрела, как другая девушка уходит и закрывает за собой дверь, а затем с громким вздохом рухнула на стул. Раздался судорожный вздох. Не от нее, не от Адама, а из соседней комнаты, где находилась доктор Цунэ. Янг огляделась, но не пошевелилась. До тех пор, пока она не услышала, как стул со скрипом откинулся назад и упал на пол, а затем быстро разбилась кружка. — Док? — позвала Янг. — Все нормально? Она не получила ответа. Обеспокоенная, Янг вскочила со своего места и помчалась в другую комнату. Это было недалеко, и дверь не была заперта. Попав внутрь, Янг увидела женщину, стоящую перед телевизором и закрывающую рот рукой. На нем было то, что показывали все во всех королевствах – Фестиваль Вайтела. Или, точнее, Пирру Никос, уставившуюся на своего противника широко раскрытыми зелеными глазами. Противника, лежащего на полу многочисленными кусками. Разорванного на части. Сигнальные системы Бикона заревели всего через несколько секунд. Это была не пожарная сигнализация, а та, о которой Янг слышала только на учениях. Академия подверглась нападению.