The Beast of Beacon

— Я должна быть там, помогать людям! — Нет времени, — резко ответил ей директор и его голос был неестественно напряженным и более агрессивным, чем она когда-либо прежде слышала. Янг хотела надеяться, что это не ее вина. — Времени всегда не хватает, мисс Сяо-Лонг. Ни вам, ни мне, ни тем, кто сражается. Вы скоро поймете, но сейчас мне придется попросить вас довериться мне. Никогда раньше это не ощущалось как огромная просьба. Ученики должны были доверять своим учителям, и у нее никогда раньше не было проблем с Озпином. Даже Адам хорошо отзывался об этом мужике. Это было до того, как директор вытащил ее из боя в главное здание школы и сказал ей, что они будут защищать то, что действительно хочет заполучить Белый Клык. Это означало, что те пришли сюда не только ради кровопролития. Это также подразумевало, что Озпин знал об этом и, несмотря ни на что, хранил то, что им было нужно на территории академии. Ее отцу было бы что сказать по этому поводу, если бы он узнал. Янг была почти готова сказать несколько слов сама, особенно если Руби и ее команда оказались в опасности из-за этого. Довериться. Проклятье, довериться было довольно трудно в данный момент. — Эта штука идет вниз, — сказала она, имея в виду лифт. — Я не знала, что он может опускаться вниз. — Убежища Бикона не являются достоянием общественности. — Убежища? Во множественном числе? — Изначально они были спроектированы как убежище на случай нападения Гримм. Огромные залы, способные без проблем вместить сотни, если не тысячи людей. В это время храбрые охотники и охотницы будут сражаться наверху. Убежища от Гримм не были чем-то новым, и ей не нужно было объяснять их предназначение. — Звучит немного бесполезно, учитывая, что гражданским придется проделать весь путь сюда. Думаете, люди в Вейле пойдут через Изумрудный Лес, чтобы добраться до них? — Так было не всегда, — сказал Озпин. — Давным-давно Бикон стоял в центре своего собственного королевства. История забывает, но не Вейл был первым. Бикон когда-то был Королевским дворцом. Ладно. Довольно круто для урока истории, подумала она. Это все было бы намного интереснее, если бы наверху не происходило нападение на академию, и она не должна была приложить руку к тому, чтобы его остановить. Адам тоже был там. Раненый. Она не могла поверить, что позволила Озпину увести себя от него. — Вы сказали мне, что есть способ остановить весь этот бардак. Лучше бы это оказалось правдой. — Это так. Они кое-что ищут, точнее кое-кого, и они не остановятся, пока не найдут ее. — Только не говорите мне, что у вас есть заложник. Озпин хмыкнул. — Их цель не в том, чтобы кого-то спасти. Как раз наоборот, — лифт плавно остановился, звякнул и раскрыл двери. Снаружи виднелся мрачный зеленый зал со стенами, покрытыми островками мха и обветренными временем. — Идемте. Поторопитесь. Зал был огромным. По ее мнению, даже слишком большим. Потолок возвышался где-то на двадцать метров, что просто поражало воображение. Даже в классных комнатах не было столько неиспользуемого пространства. Здесь с комфортом мог бы поместиться второй этаж, а может, даже третий или четвертый. Узнать о таком огромном замкнутом пространстве под Биконом было невероятно, отчасти потому, что о нем вообще не было известно, а отчасти потому, что нечто подобное вообще могло существовать! Если бы не огромные колонны, она не могла не думать, что потолок уже рухнул бы. Страннее всего было то, насколько неиспользуемым он был. Пустым. На все это пространство не было даже одного ящика или шкафа. Наверняка у Бикона была какая-нибудь хрень, которую они могли бы убрать сюда, чтобы сэкономить место, но здесь ничего не было. Учителя решили полностью забыть про это место. Проклятье, они могли бы проводить здесь боевую подготовку. Для этого было достаточно места. Это место засекречено, поняла она. В лифте нет кнопки для этого этажа, и никто никогда не упоминал о нем. Не говоря уже о том, что сюда запрещено спускаться. Они просто держат это в секрете. — Становится очень трудно поддерживать то самое слепое доверие, старик… — Все будет объяснено, — сказал Озпин, быстро шагая вперед. Лучше бы так и было! Янг побежала за ним, а затем перешла на быстрый шаг, осматривая темные края залов и ожидая движения, скрытого в тенях. Пока они шли, загорались лампы, реагируя на движение и пробуждаясь к жизни. Некоторым это не удавалось, они мигали и умирали, погружая целые секции хранилищ в кромешную тьму. Солнечный свет никогда не проникал сюда, и воздух был холодным и застоявшимся. Янг вздрогнула и обхватила себя руками. — Давным-давно эти залы были заполнены беженцами, — сказал Озпин. Его голос отражался от стен и его последние слова разошлись эхом. — Задолго до того, как были построены первые стены, людям было безопаснее спать здесь, чем в собственных домах. Были вырыты большие ямы для приготовления пищи, расстелены спальные мешки и даже были установлены киоски. Это было самобытное, маленькое сообщество. Процветающая подземная коммуна, освещенная огнями. Тогда, конечно, не было лифтов. Шахта позволяла выходить дыму, а с обоих концов существовала большая лестница, ведущая к двум укрепленным зданиям. Одно из них теперь столовая, другое перепрофилировано в складское помещение рядом с тренировочными полями. Янг видела его. Приземистое и уродливое здание. Она не знала, что это были какие-то древние руины, но, вероятно, их много раз ремонтировали. — Это круто и все такое, но мы можем перейти к сути? — Суть в том, мисс Сяо-Лонг, что существуют вещи, которые мало кто знает о Биконе. Есть вещи, которые люди не знают о самом мире. На Ремнанте хватает неразгаданных секретов. Гримм, аура, Проявления и их происхождение. Спросите себя, какими эти вещи могли казаться людям тысячи лет назад, до появления техники и когда люди еще путешествовали на лошадях и в повозках. — Думаю, это выглядело бы как магия, — сказала она, подшучивая над ним. — Магия. Да. Это подходящий термин. Когда еще не были изобретены лампочки, человек, способный призвать свет в свою ладонь, должен был казаться великим колдуном. Наука умеет убирать тайну из окружающих вещей. Это одно из величайших достижений человечества – познание мира на более глубоком уровне.Сегодня список невозможного стал намного меньше. Раньше полет был бы невозможен,как и путешествия на высоких скоростях. Винтовки, экраны телевизоров и мгновенное общение на расстоянии было бы воспринято как невероятный магический трюк. Янг вздохнула. — Сэр, Белый Клык… — Причина, по которой я рассказываю вам это, состоит в том, чтобы подготовить вас к подобному явлению. Даже сейчас есть вещи, которые наука не может объяснить, которые могут показаться… невозможными. Волшебными. У нас нет времени на вопросы. — Но у нас есть время для грандиозных философских речей? — Нет, — сказал Озпин. Он поднес свою трость к закрытой двери. Вдоль нее вспыхнули огни, хотя она не могла видеть никакого механизма для этого. Каменная дверь загрохотала, открываясь. — Уже нет. /-/ Адам распорол живот фавна в маске, затем сместил Уилт в другую сторону, заблокировав удар топором. Вспыхнули искры, когда гораздо более крупный мужчина попытался использовать свою силу против него. Кряхтя, Адам опустился на одно колено и наклонил плечо в сторону. Мужчина был не готов к этому, и его собственная сила сработала против него, бросив его вперед, тогда как его топор безвредно пролетел мимо цели. Уилт уже находился под нужным углом и полоснув сбоку по животу фавна, вывалил его кишки наружу, прежде чем тот успел моргнуть. Мужчина застонал, выронил топор и схватился за живот, заваливаясь с мясистым звуком. — З-зачем ты это делаешь? — спросил другой фавн в маске. — Ты один из нас! На тебе маска. Почему ты на их стороне? Потому что происходящее не поможет их виду; потому что мир возненавидит их за причинение вреда академии; потому что эти люди заслужили шанс стать лучше; потому что он собственными глазами видел, как далеко зашло их бессмысленное насилие; потому что у него была команда, которую он должен был защитить. Он мог бы дать много ответов, но лишь немногие из них были приняты. — Мне жаль, — вместо этого сказал Адам. Фавн, на которого он смотрел, вздрогнул, осознав, что он уже фактически мертв. Паника охватила его, и он закричал, бросаясь вперед с высоко поднятым мечом. Это была безрассудная атака, порожденная ужасом и диким желанием убить Адама, прежде чем он, в свою очередь, умрет. Уилт с шепотом скользнул в Блаш, а затем с шипением вылетел обратно. Одно чистое извлечение, один взмах, и он надеялся, что смерть фавна была такой же быстрой и безболезненной, как это выглядело. Его голова сорвалась со своего места, унеся с собой кусок шеи и плеча. Этот парень умер из-за него. В буквальном смысле да, но также и в переносном. Возможно, он не был тем, кто выбирал миссию или назначал цель, но он был тем, кто подтолкнул Сиенну к дальнейшему насилию. Большей агрессии. Он был первым среди тех кто выступал против ее умеренного подхода. Фавны были вдохновлены его страстью и его словами, его гневом и ненавистью. Братья Альбэйн пользовались этим, но даже их махинации провалились бы без подходящего подставного лица. Адам стал таковым, доведя Белый Клык до безумия. На сердце Адама было тяжело, когда он приближался к следующей схватке. Несколько студентов из Бикона и других академий храбро держались против Белого Клыка, поддерживаемого машинами смерти Атласа. Среди них он узнал товарищей по команде Блейк – Нору и Рена, но также и Винчестера, у которого кровоточил бок, но он поддерживал одной рукой раненого студента, которого защищал. Адам сомневался, что в пылу битвы парень не понял или не придал значения тому факту, что он защищает фавна. Парень был расистом, а не злодеем. Довольно сложно было отличить одно от другого, потому что он так долго видел их одним и тем же. Ему никогда не приходило в голову, что это может меняться. Что люди могут измениться… Нет, он это знал. Он просто проигнорировал это, потому что не хотел, чтобы люди изменились. Он хотел, чтобы люди страдали. Хотел ли я вообще равенства для фавнов? Или я просто хотел, чтобы люди чувствовали ту же боль, что и я? В итоге я стал не лучше того, кто меня заклеймил. Бой остановился, когда он появился, медленно подходя сбоку с обнаженным Уилтом. Он вряд ли мог винить их в этом. Если они были покрыты маслом, сажей и пылью, то он был пропитан кровью. Ученики были еще молоды, идеалистичны и, если не считать случайностей, старались не убивать своих противников. Он не сомневался в этом. — Э-это…? — спросил фавн. — Адам Торус… — Торус… — прорычал Винчестер. Он сместился, чтобы защитить студента-фавна, которого он прикрывал. Должно быть, это из-за маски, решил Адам. Все смотрели и ждали, не зная, на чьей стороне он будет сражаться. Он не мог винить их. Любого из них. Он убивал, будучи по обе стороны баррикад, и это не делало его хорошим человеком. Это сделало его монстром. Хороший человек тщательно выбрал бы то, что было правильным, обычный человек мог бы сделать неправильный выбор и извлечь из этого урок, затем уйдя, чтобы искупить свою вину. Такой же, как он, который ушел только для того, чтобы доказать Блейк ее неправоту, не был ни тем, ни другим. — Я стоял по колено в крови и смерти, – сказал Адам. Его голос разносился по округе. — Я убивал тех, кто сдался. Я приказывал убивать пленных и оставлял их тела гнить на солнце. Я подстрекал голодных и отчаявшихся к насилию; я видел, как дети берут оружие и используют его против своих соседей. Я превратил хороших отцов и матерей в убийц, полных надежд детей – в сирот, а мирное движение – в армию. Уилт вонзился в мостовую. Адам положил руки на его навершие, внезапно почувствовав всю боль и агонию, все годы истощения, давившие на него. — Я – это все, что сегодня не так с Белым Клыком. Я – гнев и ярость, голод, кровь и смерть. Это моя вина, что вы сегодня здесь, моя вина, что вы остались без того, кто повел бы вас за собой, моя вина, что вас привели сюда злыми, испуганными и потерявшими надежду. Адам поднял руку, коснулся пальцами своей маски и снял ее. Его глаза, один из которых был окружен шрамами и клеймом, были залиты красным. Маска с грохотом упала на мостовую, подпрыгнула и замерла. Фавны были потрясены. Он сомневался, что студенты ощущали себя лучше. Адам не видел их. — Мне очень жаль, — сказал он стоявшему перед ним фавну. — Я сожалею о том, что я сделал с вами. За то, что я сотворил вас, — он поднял руки с оружия, выпустив его. — Если вам сегодня нужно кого-то убить, пусть это буду я, — он шагнул вперед. Они отступили. — Убейте меня, отомстите за ошибки, которые я совершил по отношению к вам, и уходите. Уходите и снимите свои маски, забудьте монстров, которыми вы стали, и работайте над созданием лучшего будущего. /-/ — Что он делает!? Этот вопрос задал Кардин, но Нора не могла не повторить его в своей голове. Она не знала Адама, да и кто его знал, кроме его команды и Блейк? Он и в лучшие времена был неприступным, и то казался героем противостоящим издевательствам над фавнами, то едва сдерживающимся серийным убийцей, замышляющим очередное убийство. И это было именно то, о чем она думала. Нора знала, что большинство людей считает ее немного сумасшедшей, поэтому то, что другие думали о Торусе, было, вероятно, намного хуже. В чем она была уверена или была уверена до сих пор, так это в том, что не хотела бы злить его. Он был жестоким. Жестоким с большой буквы Ж. Он не «пускал все на самотек», не «прощал и забывал». Он бил в ответ. Он зверел. Судя по всей крови на нем, он уже кого-то убил. Она совсем не удивилась, обнаружив это, и еще меньше удивилась тому, в чем он только что признался. Адам Торус был не из тех, кому стоило переходить дорогу. И все же он был здесь, предлагая Белому Клыку шанс убить его. Никто не осмеливался пошевелиться первым, и они были теми кто меньше всего хотел этого. У них оставалось мало Праха, а также аура была на низком уровне после волн, которые они отбили ранее. Рен протянул руку, говоря ей оставаться на месте. Он, должно быть, думал, что она побежит вперед и все испортит, но это было последнее, о чем она думала. Если Торус сможет мирно закончить эту битву и заставить Белый Клык отступить, ее это устроит. И на мгновение показалось, что Белый Клык может согласиться на это. Они колебались. Несколько из них переглянулись между собой. Один даже опустил глаза и снял маску. Он выглядел молодо, ему не было и шестнадцати. Их лидер направил на Адама тесак. — Он всего лишь еще один враг! — он крикнул. — Обыкновенный предатель. Убейте его, а затем остальных. За Белый Клык! За Белый Клык! — За Белый Клык! — взревели остальные. Дерьмо. Вот и поговорили. Нора поудобнее перехватила свое оружие. Адам Торус протянул сначала одну а затем вторую руку к своему мечу. — Так и быть, — печально произнес он. Он сказал это довольно тихо. Нора не была уверена, сколько других людей смогли услышать это. — Простите, что подтолкнул вас к этому. И простите за то, что я должен буду сделать сейчас. Меч был вырван из камня. Движение было таким быстрым, что меч превратился в красное пятно, двигаясь снизу-слева направо-вверх он прошел сквозь кричащего фавна, который первым бросился в атаку. Ноги мужчины продолжили бежать, когда Адам отступил в сторону, но верхняя половина его противника опрокинулась назад, будучи отсеченной по диагонали от бедра до плеча. Нора замерла. Белый Клык сделал то же самое. Адам Торус же продолжил двигаться. Он оказался среди них, вскрыв мечом горло одному, прежде чем они успели прийти в себя, затем повернулся и нанес удар назад, вонзив меч в живот другому и проткнув его насквозь. Он не высвобождал свое оружие, а просто шагнул с ним вперед. Его рука начала движение вверх и он скользнул вперед, парируя атаку спереди и подбрасывая вражеское оружие выше, после чего вторая рука также поднялась, чтобы схватиться за рукоять, а затем меч обрушился вниз. Один взмах и еще одно тело упало на землю. Нора не была слабой. Никто никогда не называл ее слабой. И все же это… это было уже слишком. Слишком быстро. Слишком кроваво. Они были студентами. Они были первокурсниками. Конечно, они были сильными, но, наблюдая, как Адам движется в окружении фавнов, она поняла, что он не студент. И никогда им не был. Этот человек был убийцей. Он был совсем не похож на них. Их поверженные враги лежали со сломанными костями, синяками и сотрясениями. Его враги лежали разрезанные надвое. Умершие еще до того, как коснулись земли. Он перехватил меч левой рукой, выдернул его и вонзил в живот женщины. Она закричала, а затем перешла на визг, когда он дернул меч выше, безжалостно расширяя и без того смертельную рану, прежде чем оттолкнуть ее. Не глядя, он развернулся и рассек металлический посох и шею человека, державшего его. Он даже не остановился, чтобы проверить, мертв ли ​​его враг. Адам переступил через все еще дергающееся тело и врубился еще в трех противников, уклонился от одного удара, заблокировал другой и направил третий в своего первого противника одним быстрым движением. Затем он приставил свое окровавленное оружие к груди одного из них и дернул его влево, крутанувшись на каблуках. Одним движением, одним взмахом трое врагов были убиты или оставлены умирать. Того, кто осмелился застонать на земле, заставил замолчать его меч, вонзившийся раненому в грудь. — Что за… — прошептал Кардин. — Что за х**ня? Это не сражение! — Это бойня, — сказал Рен. — Это односторонняя резня. — Он на нашей стороне, — сказала Сиэль Солей. — Так ведь?… — Я надеюсь, что это так… Извернувшись, Адам рассек предпоследнего фавна, а затем столкнулся с последним, тем, кто снял маску. Его меч устремился к шее мальчика, и мальчик зажмурил глаза, ожидая конца. Нора закричала, чтобы Адам остановился. К ее облегчению, он так и сделал. Лезвие остановилось в дюйме от шеи мальчика. Она была слишком далеко, чтобы слышать, что было сказано, слишком далеко, чтобы слышать слова, но она могла догадаться, о чем они. Что мальчик снял маску и что ему нужно бежать. Что он никогда не должен пытаться участвовать в подобном. Мальчик кивнул, слезы потекли по его лицу. Он посмотрел мимо Адама на них, и она увидела на его лице настоящее горе. И вину. Это обрадовало Нору в том смысле, что остальные носили маски, потому что, если бы она увидела их такими, она не была уверена, что смогла бы сражаться так же хорошо. Мальчик повернулся и побежал, размахивая руками. Нора вздохнула. Мальчик дернулся и споткнулся. Адам напрягся, и Нора закричала: «Нет!» На мгновение мальчик выглядел сбитым с толку, повернув голову к Адаму, как будто спрашивая, почему, но стал выглядеть еще более сбитым с толку, когда Адам не двинулся с места и не напал на него. Мальчик посмотрел вниз и увидел черную пернатую стрелу, пронзившую его грудь. Его рот раскрылся в форме буквы «о», затем он закрыл его, повалился на бок и замер на траве. Рену пришлось удерживать ее от рывка вперед. — Зачем!? — Адам взревел, его ярость и боль чувствовались в этом единственном слове. — Он сдался! — Это, — ответил глубокий и женственный голос, — как раз и является проблемой. Красное платье, черные волосы и лук, рассыпавшийся огненными пылинками, когда она его отпустила. Стрела в мальчике сделала то же самое, исчезнув в небытие. Рядом с ней стояли двое, одна с зелеными волосами, а другой с седыми. Нора узнала их – или, по крайней мере, седовласого. Команда Коко сражалась с ними и потерпела поражение. — Я потратила много времени и усилий, чтобы убедить Белый Клык атаковать Бикон, — сказала женщина. Такое ощущение, что разговаривала она с Адамом, а их полностью игнорировала. — Эти упрямые дураки были в раздрае после твоего отъезда, Адам. Это было похоже на стадо кошек. Без руководства, злые и готовые набросится на любого, я уже было подумала, что они будут бесполезны. Пока я не поняла, что ты здесь. Адам крепко сжимал свое оружие. Его лезвие было направлено на нее. — Как только они узнали, где ты находишься, их было слишком легко убедить. Все, что мне нужно было сделать, это прошептать о твоем предательстве, о том, как ты живешь с людьми, о том, как ты мешаешь Белому Клыку и должен быть остановлен, — она усмехнулась, и Нора почувствовала невероятное желание ударить ее по лицу. — Дальше все пошло само собой. Чего еще можно было ожидать? Ты всегда был их мозгом, Адам. С твоим уходом они были не лучше, чем злые дети, нуждающиеся в небольшом… родительском напутствии… — Я убью тебя за это, — сказал Адам. — Ты можешь попытаться, — женщина посмотрела мимо него и вздохнула. — К этому моменту я уже слишком опоздала, чтобы остановить его. Я действительно думала, что он дождется Никос. Неважно. Я знаю, кто будет его запасным вариантом, и я также знаю, что заставит ее покинуть убежище. Озпин может сказать ей бежать и прятаться, но я сомневаюсь, что она сделает это, если ты будешь в опасности. Давай ты нам споешь и выведешь ее на свет, хорошо? Рен выругался и рванул вперед. Нора выразилась еще хлеще и погналась за ним, даже не понимая, что он задумал, пока он не вышел вперед и не встал слева от Адама. Это подсказало ей, что ей нужно прикрыть его справа и они встали по бокам от Торуса и лицом к лицу с их противниками. Немного истерично Нора встретилась взглядом с парнем, подавила свой страх и одарила его маниакальной улыбкой. — Трое на одного выглядит немного неровно. Не против, если мы присоединимся? — Вы сокомандники Блейк. — Больше похоже на ее опекунов, — ответил Рен. — Эта девушка иногда доставляет слишком много хлопот. — Хм, — Адам оглянулся назад. — Похоже на нее. Вам лучше быть готовыми убивать. Они, не колеблясь, сделают то же самое. Была ли она готова? Нет, не совсем, но у Норы было предчувствие, что в какой-то момент сегодня ночью это все равно произойдет. Ее аура уже была ополовинена, с боеприпасами дела были не лучше, а этих ребят не сбить с ног одним ударом. Они были достаточно сильны, чтобы победить Команду CFVY, при этом скрывая свои Проявления. Это многое говорило об их мастерстве. — Нам просто нужно продержаться до подкрепления, — сказал Рен. — Помощь придет. Нора надеялась, что он прав. /-/ Янг никогда не чувствовала себя такой нервной, как в тот момент, когда она осталась стоять в стеклянной колбе, запертая со всех сторон и немного учащенно дышащая. Доверие. Ага, доверять было непросто. Честно говоря, она решила, что неплохо справилась с этим, не ударив Озпина по лицу и не сказав ему найти кого-нибудь другого. Директор колдовал над машиной, другая девушка в соседней колбе все еще была без сознания, оставаясь в коме с тех пор как почти погибла. — Вы меня слышите, мисс Сяо-Лонг? — его голос был приглушен стеклом, но она все равно кивнула. — Хорошо. Это передаст вам ауру Эмбер. Процесс не будет безболезненным. Ох, здорово. Забавно, как это он забыл упомянуть об этом. — Я должен попросить вас оставаться на месте. У вас хватит силы, чтобы вырваться оттуда, мы оба это знаем, но это может привести к отказу машины. Они идут за силой, которую Эмбер удерживает в себе, силой, которая скоро перейдет к вам. Пожалуйста, запомните это и выдержите эту бурю. Янг ударила кулаком по стеклу так сильно, как только осмелилась, но не разбила его. — Вам лучше иметь хорошее объяснение всему этому после! — прокричала она. — Вы его получите, — Озпин пообещал. — Я обещаю, что у вас будут ответы на все вопросы и даже больше, но не раньше, чем мы будем уверены, что эта сила вне их досягаемости. У нас будет достаточно времени, чтобы поговорить, когда все это закончится, — он подошел к рычагу. — Я начинаю сейчас. Приготовьтесь. Янг привыкла к боли. Ее Проявление поощряло ее получать удары, чтобы усилить свои собственные атаки, и хотя буквальное воплощение ее души, говорящее ей причинять себе боль, имело всевозможные последствия для ее психического здоровья, она привыкла к боли. Или так она думала. Это… Это оказалось ново. Удивительно, как спокойно она могла думать, даже когда кричала и корчилась в трубе. Удивительно. Это был уровень боли, который оказался сильнее тела и разума, полностью выбив ее из колеи. Она полагала, что это будет похоже на электричество, глядя на эту машину, но на самом деле это было не так. Боль была вовсе не внешней. Ее кожа была в порядке. Все горело внутри нее. Ей казалось, что ее собственная аура, то самое, что пронизывало ее тело со дня ее рождения, обратилась против нее. Она расплавляла ее кости и плоть вокруг себя, или так казалось, пропуская раскаленную струю лавы через каждую вену и артерию. Как будто ее кровь заменили колючей проволокой. — Аааргхх! — кричала она. — Стоп! Стоп! Меня разрывает на части! Озпин мог что-то сказать. Она никак не могла это услышать. Ее голова снова вжалась в металл, и она завыла, как Беовульф. Ее глаза вспыхнули красным, волосы стали золотыми, и на мгновение ей захотелось выпустить это наружу, разнести эту машину на куски и сбежать. Только чистая воля позволила ей подавить это. А может это был мазохизм. Ей совсем не нравился процесс, но на то что она заставила себя пройти через большее, должно быть повлияло желание умереть. Итак, вот что значит больно настолько, что хочется умереть. Янг плакала. Она знала, что это так, и на этот раз ей было все равно. Она рыдала, плакала, кричала и беспомощно била руками по стеклу. Где-то посреди всего этого ей показалось, что, возможно, она умоляла о пощаде. Или о смерти. Или о пощаде, которой являлась смерть. А затем, с финальным треском и шипением, все было кончено. Стеклянная капсула открылась, и Янг выпала наружу. Руки подхватили ее, повернули и осторожно опустили вниз, чтобы она могла сесть. Ее мышцы тряслись, зрение было затуманено, но она почти могла разглядеть обеспокоенное лицо Озпина. Он выглядел измученным, что было офигенно обидно, потому что это не он только что проходил через все это. — П-последний б**ский раз, когда я тебе так доверяла… Директор улыбнулся. — Это справедливо, мисс Сяо-Лонг. Это более чем справедливо. Процедура прошла успешно. Взгляд Янг скользнул в сторону, к другой капсуле, к неподвижной девушке внутри, которая так и не очнулась. И теперь, никогда не очнется. Я убила ее? Это моя вина, что она мертва?... — Сила Осенней Девы теперь внутри тебя, — сказал Озпин. — Это тяжкое (Здесь используется слово Grave, что также переводится как могила – ПП) бремя и еще более тяжкая судьба. — Я положу тебя в могилу, если ты не дашь мне несколько ответов, — неохотно Янг вспомнила ее манеры. — Сэр. — Если бы вы смогли, я бы посчитал это настоящим подвигом, — ответил он. — Как бы то ни было, скоро вы должны будете их почувствовать. Вы можете стоять? Мы должны скорее вытащить вас из Бикона. Чем раньше, тем лучше. — Сбежать? Что? Но вы сказали, что у меня будет сила… — и даже если бы ее не было, у нее была своя. — Я могу драться. Там прямо сейчас сражаются и умирают люди! Я могу им помочь. — Они сражаются и умирают, потому что враги хотят заполучить вас, мисс Сяо-Лонг! — сказал Озпин, помогая ей подняться. — Пойдете туда и будете сражаться, и бой продолжится. Уйдете, и они отступят, как только поймут, что упустили возможность. Ты нужна им, Янг, — впервые он упомянул ее имя. — Им нет дела ни до Бикона, ни до его учеников. Лучшее, что вы можете сделать для всех, это уйти. Глаза Янг закрылись. Что-то горячее пылало позади них, что-то вроде огня, ветра и молнии. Оно напитало все ее тело и сделало ее невесомой. На мгновение. На секунду. Вскоре это чувство исчезло, унеся с собой странное воспоминание о женщине, держащей ее и называющей другим именем. Эмбер. Янг сглотнула и заставила себя открыть глаза. — Хорошо. Пошли.