Демон Элизабет

                        Ненавижу тебя.                         Ненавижу любя.                         А не видя тебя,                         Ненавижу себя.

⊹──⊱✠⊰──⊹

      В спальню вошла заплаканная Эни. Быстро утерев слезы, она пересекла спальню, чтобы открыть плотные занавески. Впустив в комнату первые утренние лучи, девушка обернулась и увидела румяную, на вид выспавшуюся Элизабет.       — Миледи, Вы уже проснулись. Как всегда рано. И уже в прекрасном расположении духа.       «Ничего не стоит вставать рано, если тебе больше не нужен сон. Впрочем, я действительно в отличном настроении. Ночная трапеза была изумительной».       — Ты плакала, Эни? Что-то случилось?       — Ох, миледи, простите, просто… Моя младшая сестра… Она не вернулась вчера вечером. Мы искали везде, но не нашли. Так много девушек пропало в последнее время, ни одна не вернулась… Что, если и она тоже…       Всхлип.       «Ммм… Эта рыжая девчонка. Так жалобно пищала. И такая сладкая, сочная кровь… Так значит это твоя сестра. Ну, ничего не поделать, у нас почти не осталось невинных девушек».       — Как печально это слышать. Надеюсь, она найдётся.       — Вы так добры, миледи.       — Не стоит. Иди, я здесь дальше сама справлюсь.       Дверь за служанкой осторожно закрылась.       — Так и будешь там стоять и осуждающе смотреть на меня? — будто в пустоту сказала Элизабет, но слова нашли своего адресата в тёмном углу комнаты.       — Лиз, я последний, кто стал бы тебя осуждать. Но не ты ли ещё месяц назад убивалась над мёртвой прислугой? А теперь старый колодец почти переполнен истерзанными телами.       Демон вышел из тени и, подойдя к графине, приобнял её сзади, устремляя взгляд в зеркало, в которое она только что любовалась собой.       — Место и правда надо подыскать новое, — сухо констатировала Элизабет, глядя ему прямо в глаза в отражении.       — Почему такая страсть к невинным девам?       Казалось, этот вопрос слегка смутил графиню. Помолчав, она всё же ответила:       — Они слаще. От их крови я выгляжу моложе. Не знаю, как это происходит, но это так.       — Интересно, — демон на миг задумался о чем-то своём.       Повисла плотная, осязаемая тишина.       «Неловко. Мы будто стали чужими. А ведь это всё было ради нас…» — рассуждала про себя Элизабет.       — Я это пережила, — вдруг нарушила молчание она, — приняла себя такой, какая я сейчас. А ты? Ты сможешь принять меня такой?       Она молниеносно развернулась к Алану лицом и заглянула в два ледяных омута его прекрасных глаз. Но не нашла там ничего, кроме жалости и печали.       — Я принимаю тебя любой, — прошептал он.       — Это ложь! — выкрикнула ему в лицо Элизабет. — Ты видишь лишь слабость.       Она вырвалась из его рук и, отойдя на два шага, отвернулась.       — Почему ты не дал мне умереть, Алан? Почему не отговорил меня?       — Я пытался! — он потянулся к ней руками, но остался стоять на месте. Поза была нелепой. Но ещё более нелепой была ситуация.       В его взгляде угасала надежда. Он сам предсказывал такой итог. И вот… любовь страстной женщины обернулась злостью. Из источника радости он превратился для неё в корень зла.       — Значит плохо пытался! — Элизабет снова повернулась к демону лицом. В глазах её пылал дьявольский огонь злости. — По твоей милости я обречена на вечные страдания, так не смей же попрекать меня тем, как я провожу своё бесконечное время!       Снова неловкая тишина.       — Уходи. Не возвращайся больше. В твоих глазах я вижу себя, какой я была, а эту Лиз я тоже похоронила в старом колодце.       Алан молчал, с горечью глядя на свою прекрасную и живую Элизабет, на её больную, израненную душу, которую она сама продолжала терзать сейчас. Наконец, он сказал:       — Со временем ты залечишь свои раны. И тогда ты найдёшь меня. До свидания, миледи.       С этими словами Алан Айсбрант исчез из жизни Элизабет Белфорд.

***

      Предупредив о своём очередном возвращении за несколько дней, граф Белфорд, сам того не зная, дал Элизабет время продумать план. Она хорошо помнила условия договора: род Белфорд прервется.       «Да черта с два! Всего-то нужно раздобыть ребёнка. Граф точно скоро уедет, а притвориться для других, что я на сносях, не составит труда».       Встречать мужа графиня вышла во всей красе.       — Любезная супруга, Вы с каждым днем всё прекраснее. Я… восхищён.       Хоть фраза была частью необходимого официоза, казалось, он впервые произнёс её искренне.       Элизабет довольно улыбнулась.       — Благодарю.       — А где же Ваша неизменная Мэри? — спросил граф, оглядев комнату и остановившись на Эни, улыбнулся ей, от чего та смущённо опустила взгляд. — Она ведь была практически Вашей тенью, ни на шаг не отходила.       «Нравятся тебе рыженькие? На Мэри ты так не смотрел. Что ж, так даже лучше», — смекнула Элизабет.       — О, её больше нет с нами, — многозначительно сказала она, — просто исчезла неизвестно куда.       — Как жаль, — отметил граф, снова взглянув на Эни, — я слышал, будто у нас стали пропадать девушки. Поговаривают, что в этих местах завёлся какой-то демон. Ха-ха!       Он слегка рассмеялся. И улыбка его выдавала, что пропавшей ему вовсе не жаль.       — Не страшно, Эни справляется даже лучше, — улыбнулась графиня, глядя на служанку.       Граф тем временем вернулся к насущным вопросам.       — Увы, моя дорогая Элизабет, я вынужден буду снова отбыть через несколько дней, — начал он, чуть помолчав, — у нас будет катострофически мало времени…       «Намекаешь на супружеский долг. Как же иначе».       — Я понимаю, дорогой супруг, сделаем же всё, что в наших силах, чтобы провести это время с пользой. Полагаю, эту ночь мне стоит провести в Вашей спальне?       — Разумеется, Вы как всегда проницательны.       Обменявшись ещё парой пустых вежливых фраз, они разошлись в разных направлениях коридора замка.

***

      — Эни. Послушай меня внимательно. У меня для тебя поручение.       Элизабет сидела в своей спальне и приводила себя в порядок, никуда не торопясь.       — Да, миледи? — девушка была полна готовности угодить графине.       До того, как она попала в горничные, прислуга шепталась, что леди Белфорд — настоящий зверь. Но сейчас Эни была убеждена, что это гнусная ложь. Ведь графиня всегда хорошо к ней относилась и даже ни разу не повысила на неё голос.       — Сейчас ты пойдёшь в покои графа.       — Но миледи, нам запрещено…       — Никто тебя не остановит, прислугу он наверняка отпустил.       «Не любит, когда подслушивают, как он занимается любовью».       — К тому же, ты выполняешь моё поручение, — добавила Элизабет.       Эни кивнула в знак того, что готова слушать дальше.       — Скажешь ему, что мне сильно нездоровится, и что я приношу глубочашие извинения, но сегодня не смогу насладиться его обществом.       Эни слегка задрожала, что не укрылось от зоркого взгляда Элизабет.       — Что такое, милая? — участливо спросила она.       — Простите, миледи, это так волнительно. Я никогда не была в той части замка.       — Не переживай так, тебе нужно всего лишь передать мои слова, — с улыбкой сказала графиня, — и сегодня можешь быть свободна. Всё запомнила?       — Да, миледи, — слегка улыбнувшись, ответила Эни, — с радостью сделаю всё, как Вы сказали.       — Тогда ступай.       Как только за служанкой закрылась дверь, Элизабет хищно оскалилась.       «Как удачно всё складывается. Хорошо, что теперь я даже отсюда смогу слышать, что там происходит».       Она легла на кровать и, закрыв глаза, прислушалась к робким шагам ничего не подозревающей Эни. Всё, что происходило дальше, она слышала так, будто сама находилась в покоях графа.

***

      Эни испытывала неловкость, проходя по незнакомым коридорам. Её и правда никто не остановил. Казалось, во всем крыле не было ни одной живой души.       Дойдя до нужной двери, она робко постучала.       — Входите! — раздался приветливый голос графа.       Эни глубоко вдохнула и вошла.       — И давно это Вы стучитесь в мои покои, дорогая супру… Оу… — только и вырвалось у графа, стоило ему увидеть вместо хоть и весьма привлекательной, но очень надоевшей жены милую, совсем юную рыжую девчушку.       — А где же Элизабет, и почему здесь ты? Ты ведь Эни, да?       — Да, милорд, — почти пискнула служанка.       Она сглотнула ком в горле, вспоминая, что наказывала ей графиня, и без остановки выпалила:       — Эм… Миледи просила передать, что ей сильно нездоровится, и она очень сожалеет, что не сможет насладиться Вашим, милорд, обществом сегодня. — Я ведь предупредил, времени не так много… — раздраженно процедил граф, но вовремя взял себя в руки. — Что же, вернёшься к Элизабет и скажешь, что я навещу ее позже. Но прежде…       Эни терпеливо ждала, когда Белфорд её отпустит, но он не спешил, хищно оглядывая её с ног до головы. Сверкнув глазами, он ухмыльнулся.       — Знаешь, Эни, — он интонацией подчеркнул обращение, — мне всегда нравились рыженькие. Как ты. А наши с супругой отношения в последнее время… Мне не хватает былой искры. Понимаешь, о чем я?       — Простите, милорд. Право, не понимаю…       — Брось. Ты явно не глупее Мэри. Полагаю, что Элизабет отпустила тебя на сегодня и не ждёт назад. Поэтому я хочу, чтобы сегодня ты осталась со мной.       Девушка застыла на месте. Согласиться ей не позволяли приличия, но отказать самому графу… Уму не постижимо.       — Или мне приказать тебе? — потеряв терпение, сказал Белфорд. — Мне бы не хотелось принуждать такую милую девочку. Так могу я надеяться на твою компанию?       — Д-да, милорд, — тихо сказала Эни, осознав, что выбора у неё всё равно нет.       — Прекрасно, — ответил граф, скидывая халат, и предстал перед девушкой совершенно обнажённым, от чего та совсем растерялась и впала в оцепенение. — Теперь подойди ко мне и сними платье.       Она застыла, осознавая на что согласилась.       — Ты не расслышала? — ласково спросил он. — У тебя на лице веснушки. Я хочу посмотреть, есть ли они где-то ещё. Подойди ближе и сними свое платье, — повторил он.       И тут Эни побледнела от ужаса.       «Леди наверняка не предполагала такого, иначе никогда бы не отправила меня сюда», — промелькнуло в её голове.       Девушка издала почти беззвучный всхлип и начала неуверенно избавляться от одежды дрожащими руками. Когда платье упало к её ногам, и граф жадно стал разглядывать хрупкое девичье тело, она со всей силы зажмурила глаза. Но тут же в ужасе распахнула их, когда его ладони сжали её грудь. Однако Белфорд этого даже не заметил, а лишь продолжил оглаживать её округлости, постепенно укладывая на кровать. Эни не оставалось ничего, кроме как повиноваться ему. Когда же он попытался её поцеловать, девушка не выдержала и отвернулась.       — Нет, не надо, пожалуйста, — едва слышно прошептала она, особо ни на что не надеясь.       Граф не привык к подобным капризам в постели. Такое поведение было для него в новинку. Обычно девки, с которыми он развлекался, сами радостно задирали перед ним юбки. У него в почёте всегда были рыженькие. А если ещё и грудь в веснушках… Он с недоумением уставился на служанку.       — Какая-то ты совсем неживая. Первый раз что ли?       — Да, — пискнула Эни.       Белфорд ненадолго остановил свои ласки, но рассудил, что останавливаться сейчас совсем не хочет, а девчонка просто волнуется.       — Ну, не переживай, сладенькая. Я буду аккуратно… — прошептал он ей на ушко, чуть прикусив самую мочку.       Эни снова тихо всхлипнула, когда он мягко, но настойчиво раздвинул ей ножки и начал покрывать её дрожащее тельце влажными поцелуями.       Она всё же не сдержалась и вскрикнула, ещё больше сжимаясь от страха, когда он попытался войти в неё одним резким толчком. Между бёдер будто ткнули острым ножом. Граф толкнулся ещё раз, вызывая новую режущую боль, уже чуть глубже. С каждой новой попыткой он проникал чуть-чуть дальше, а бедняжку Эни словно распарывал изнутри огромный острый наконечник стрелы, от чего она тихо поскуливала, как избитый щенок. Из маленьких разрывов медленно сочилась кровь.       Наконец, Белфорд понял, что его толчки не позволили ему проникнуть даже на треть, и чертыхнулся. Оставив ненадолго горящее лоно девушки, он отодвинулся и бросил взгляд ей между ног. Поразмыслив пару мгновений, он решительно ввёл в неё указательный палец. Эни дёрнулась. Палец по сравнению с внушительным членом графа был куда тоньше, а смазанный кровью вошёл удивительно легко.       — Какая ты узенькая, — нежно прошептал он, добавляя к указательному пальцу средний.       Девушку снова и снова пронзала боль, не такая сильная, но значительно глубже, в самом низу живота. А когда он начал с усилием раздвигать пальцы и двигать ими внутри, растягивая её, она едва не потеряла сознание. До этого было просто больно, но сейчас… настоящая пытка. Эни почувствовала, что простыни под бёдрами стали мокрыми. Она боялась даже взглянуть туда, где граф терзал её промежность, чтобы не увидеть собственной крови и собственной слабости.       «Я обязательно выдержу. Нужно лишь немного потерпеть», — успокаивала она себя.       Граф тем временем удовлетворенно хмыкнул, вынул пальцы и резко втолкнулся в растянутое лоно девушки уже изрядно возбужденым ожиданием, а оттого каменным членом.       Если раньше Эни казалось, что её режут, то сейчас в неё будто толкался раскаленный штырь, проникая всё глубже в её нутро. Хотя она думала, что дальше уже некуда, но с каждым новым толчком убеждалась в обратном. Она до крови закусила губу, чтобы не кричать, и еле слышно выла и постанывала от боли, уже не обращая внимания на то, как граф страстно сжимает в ладонях её грудь и что-то шепчет ей в ухо.       Наконец, он затрясся и блаженно застонал, вжимаясь в неё всем телом. Эни почувствовала, как внутри горячей волной разливалось графское семя.       Он слез с неё, одобрительно похлопав её по бедру, и отошёл испить воды. Она же, мысленно успокаивая себя тем, что всё закончилось, осторожно поднялась, и, стараясь не смотреть на пятна крови и выделений под собой, потянулась за своим платьем. Но Белфорд окликнул её:       — Ты куда собралась, сладкая?       — Простите, милорд, я думала, что Вам больше не нужна… — тихо ответила она, снова похолодев от страха.       Граф рассмеялся.       — Глупышка. Конечно ты мне ещё нужна. Ты будешь нужна мне всю ночь. Хоть ты в постели как варёная рыба, ты мне понравилась. Ничего. Я тебя всему научу, — он снова рассмеялся, — иди сюда.       В своей спальне Элизабет довольно улыбнулась и сыто облизнулась. С удивлением она обнаружила, что чувство жажды, которое было с ней постоянно и притуплялось только ночными трапезами, сейчас почти утихло. Она словно бы насытилась страданиями бедной девочки, выпила каждый её жалобный всхлип и стон до дна.       Графиня открыла глаза, встала с кровати и пошла готовиться ко сну.       Кровь ей сегодня была не нужна.

***

      Две последующие ночи графине снова «нездоровилось». Эни по-прежнему «прислуживала» в покоях графа, следуя неизвестному ей плану и закрепляя результат.       Несчастная девушка решила ничего не говорить графине.       «Бедная, наверное будет в ужасе, что муж ей изменяет. Да и граф, небось, скажет, что я потаскуха, сама к нему в постель прыгнула. Мне просто никто не поверит», — рассуждала она, отстирывая простыни графа от собственной крови. Её было так много. Эни тихо заплакала.       На четвертую ночь девушка уже мысленно приготовилась снова отправиться к графу, но, к её удивлению, леди Белфорд пошла туда сама.       Элизабет зашла в спальню супруга молча. Он удивлённо глядел на неё, пока та медленно избавлялась от платья. Затем она плавно подошла к кровати и легла на неё, широко разведя ноги.       — Ну же, покончим с этим, — нарушила тишину она.       Граф, не веря своим глазам, не без явного удовольствия и вожделения разглядывал её тело, будто увидел впервые.       — Ну же! — требовательнее отозвалась она, отметив однако про себя, что вот сейчас он действительно хочет её.       Быстро уйти не получилось: ошалелый граф любил её всю ночь и отпустил лишь к утру. А на следующий день снова уехал.

***

      Эни держала всё в секрете ровно до тех пор, пока её не начало постоянно тошнить при графине. Внутренне радуясь, что всё получилось так, как она задумывала, Элизабет ласково спросила:       — Милая, ты что, носишь под сердцем дитя?       Эни робко кивнула. Отнекиваться не было смысла. Всё равно все скоро узнают.       «Ты могла бы просто выпить зелье. Как это делают старшие девицы, прыгающие в постель к первому встречному. Но ты никому не сказала. Наивная дурочка. Но мне ты изрядно этим помогла».       — Эни, скажи, — она участливо взяла девушку за руки и заглянула ей в глаза, — это ведь ребёнок графа?       Служанка моргнула раз, другой, а потом разрыдалась, бросившись в ноги Элизабет.       — Молю, простите меня, миледи! Я не хотела… Я… Он… Я бы никогда, но… Я не потаскуха… — слова лились из неё водопадом вместе со слезами.       Когда рыдания поутихли, Элизабет слегка приобняла её и тихо сказала:       — Ну… Полно, милая. Что произошло, уже не вернуть. Я знаю, что мы сделаем. Послушай.       Эни слегка успокоилась и прислушалась. Графиня была такой доброй, ей так хотелось верить.       — Мы спрячем тебя в замке, — продолжила Элизабет. — В соседней комнате ты будешь жить, пока не разродишься. Еду и питье я буду приносить тебе сама. Ты не будешь никуда выходить, комнату я лично буду запирать и отпирать. Как только ребёнок появится на свет, я выдам его за своего. У графа появится долгожданный первенец, а у твоего ребёнка — счастливое будущее.       Служанка была на седьмом небе от радости. Графиня имела полное право выгнать распутницу на улицу, а прежде высечь на конюшне. Но вместо этого она предлагала ей решение всех её проблем.       — Миледи, вы так добры… — всхлипнула она снова.       — Ну-ну, не плачь. Если будешь умницей, после всего я устрою тебе достойный брак. Сможешь жить в достатке, родить ещё десяток детей…       — Миледи, Вы святая! — не помня себя от счастья, Эни начала целовать подол её платья.       Элизабет это жутко позабавило.       «Да уж, святая…»

***

      Спустя несколько месяцев, Эни разродилась здоровым мальчиком. Элизабет забрала его, даже не показывая бедняжке. Но та всё равно была счастлива.       Всё шло по плану. Как только ребёнок был передан в руки кормилице, графиня вошла в комнату, где в одиночестве лежала уставшая юная мать.       «Сколько ты настрадалась, дурочка. Ну, ничего… Даже понять ничего не успеешь», — подумала Элизабет.       — Эни, дорогая, у меня для тебя кое-что есть, — сказала она вслух, — закрой глаза.       Девушка послушно прикрыла веки и больше никогда их не разомкнула.       Повитуха, принимавшая роды, тоже загадочным образом куда-то исчезла.

***

      Мальчику дали имя Адам. Годы вереницей проходили мимо графини — она не старела. Граф вскоре погиб на войне, так и не увидев наследника. Как только мальчик стал достаточно взрослым, Элизабет пришлось инсценировать собственную смерть. Похороны ей устроили грандиозные, и она, конечно же, посетила их инкогнито.       Когда Адам женился и произвёл на свет мальчика, Элизабет радовалась, что смогла обойти проклятие. Когда же второй у него родилась дочь, Ариадна, а он сам скоропостижно скончался от оспы, она не смогла остаться в стороне и подменила выписанную девочке гувернантку. Воспитанница была милая, как две капли воды с покойной Эни — рыженькая и конопатая. Но смышленая явно не в неё. Элизабет воспитывала её, как свою дочь. Умной, волевой, расчетливой.       Всё шло, как по маслу.       Однако вскоре, не оставив наследников, скончался и старший брат Ариадны. Род Белфорд был прерван. Проклятие сработало.