Butterfly Reign

За семь лет отношения Томми и его отца прошли полный цикл изменений. Дело не в том, что император не любил его в детстве: он помнит объятия, поцелуи, горы и горы подарков, которые он находил в своей комнате без особого повода. Дело в том, что мимолетным, насыщенным событиями, но редким визитам отца Томми предпочитал постоянное присутствие матери. После кончины императрицы все сильно изменилось. То самое событие, которое разбило королевскую семью, свело вместе принца и императора. Как бабочка, порхающая в темноте, Томми искал свой свет и нашел его в лице отца; он восхищался им во всех смыслах, хотел быть похожим на него, хотел, чтобы он им гордился. Правда, его первоначальный интерес к делам империи проистекал не из любви к своей стране, а к своей семье. С годами, по мере того как он превращался из несносного десятилетнего ребенка в благородного юношу, на его плечи ложилось все больше обязанностей. Еженедельные занятия, которые Томми и его отец проводили вместе — охота, прогулки в саду, долгие ночи, когда они шепотом рассказывали о стране, которую построят вместе, — становились все более редкими, пока не прекратились вовсе. Это было справедливо. Это было ожидаемо. Император был правителем прежде, чем отцом, и нельзя сказать, что он совсем не присутствовал в жизни Томми. Его отчеты просматривались, исправлялись, если это было необходимо. Тот факт, что не было жалоб на качество его работы, означал, что Император был им доволен. И все же… иногда, лежа в своей постели и глядя в потолок, Томми задавался вопросом, в какой момент он превратился из сына императора в его коллегу. На днях он проходил мимо покоев Фанди, и через открытую дверь увидел, как они с Уилбуром смеются и улыбаются над письмом, вероятно, от леди Салли; от этого что-то глубоко внутри него сжалось, и он убежал, пока никто из них не заметил его. Увидев этого незнакомца рядом с отцом, Томми испытывает похожие чувства. Тем более, когда император просит Ранбу присоединиться к ним за обедом. Томми не понимает причины такого особого отношения. Да, император и раньше приводил простолюдинов в императорский дворец, но никогда еще никого из них не приглашали есть за одним столом с королевской семьей. Такой чести достоин не каждый благородный, и единственное, что Ранбу сделал до сих пор, это разозлил Томми и доставил ему неприятности. Как кронпринца, Томми учили не сомневаться в решениях императора. Сомнение ведет к неповиновению, а неповиновение — к хаосу. Стыд за несчастный случай в саду все еще теплится в его крови, и Томми держится за это чувство стойкости и гнева и сжимает его, пока оно не превращается в жалкие угольки. Томми молчит, пока они доходят до открытых дверей, и Фил подталкивает Ранбу вперед, в столовую. Это одна из тех обычных комнат, которые используются не для торжественных мероприятий и праздников, когда здесь только они, королевская семья. Оформленная в теплых тонах, с солнечным светом, свободно проникающим через огромное окно с желтым отливом, она кажется сделанной из чистого золота. У Ранбу открывается рот, и он замирает на входе, Томми почти наталкивается на него сзади. «Шевелись», — говорит Томми. «Прости…» – Ранбу быстро оборачивается. «Я просто никогда раньше не видел ничего подобного». «Ты никогда не видел столовой?» Он старается не выдать недовольства в своем тоне, но все равно натыкается на неодобрительный взгляд императора. Если кого его грубое поведение и удивляет сегодня больше всего, так это самого Томми. Обычно он лучше держит себя в руках; возможно, это усталость, наконец, взяла свое. Самое трудное еще даже не наступило. Ему нужно сосредоточиться. Томми не любит откладывать выполнение своих обязанностей и тратить время на ненужные перерывы, но, если Уилбур все-таки появится на обеде, он знает, что после этого ему понадобится настоящий отдых. И, как говорится, Уилбур выбирает именно тот момент, чтобы появиться. «Прости моего брата», — раздается сзади медово-сладкий голос. «Тесей не виноват, что вырос в этой роскоши и, следовательно, недостаточно ценит ее». Второй старший сын императора — хотя он всего на несколько минут младше своего брата-близнеца Техно — откровенно говоря, ублюдок, но он хорошо воспитанный ублюдок, и это делает ситуацию в десять раз хуже. Подобно феям из сказок, которые они слушали в детстве, он редко лжет, но извращает правду для своих целей, а его нынешняя цель — это, в основном, попытка заставить Томми оступиться. На каждом шагу, по которому идет кронпринц, Уилбур готов сбить его с пути: на данный момент один только взгляд нечитаемых темных глаз заставляет его напрячься. Томми даже не может сказать ему что-то либо в ответ. И не потому, что Уилбур старше — в этой империи возраст мало что значит, и принц Тесей — живое тому подтверждение, — а потому, что любое слово, которое он произнесет, может быть использовано против него впоследствии, а Томми волнует не так много вещей, как репутация королевской семьи. На лице Томми не дрогнул ни один мускул, когда он медленно повернулся лицом к брату. «Добрый день, Уилбур. Полагаю, ты еще не поприветствовал Его Величество?» Уилбур сужает глаза — молчаливое признание своего поражения — и, как ни в чем не бывало, обращается к императору: «Отец, я рад видеть тебя в добром здравии». Император кивает ему в ответ. «Уилбур, познакомься с моим гостем, Ранбу». При этом Ранбу приходит в себя. Он неуклюже кланяется под долгим изучающим взглядом принца. «А, ты, должно быть, Ранбу», — Уилбур кладет руку на плечо мальчика и возвращает его в стоячее положение. «Нет нужды в таких формальностях. Друг моего отца — мой друг». «Спасибо, но… откуда ты знаешь мое имя?» «Весь дворец гудит от сплетен о посетителе с глазами разного цвета. Должен признать, это довольно необычное зрелище». Улыбка Уилбура выглядит очень приветливой и теплой. Этого достаточно, чтобы обмануть любого, кроме Томми. Он все еще помнит, как на самом деле выглядит улыбка его брата, и то, как раньше она была не просто завесой, скрывающей расчетливый взгляд его глаз, взгляд хищника, думающего о том, как лучше разорвать человека на части. В такие моменты ему хотелось бы заглянуть в мысли Уилбура и увидеть мир в его глазах, где слабые места каждого человека разложены перед ним — только сожми достаточно сильно, и они сломаются. «Собирается ли Фанди присоединиться к нам сегодня?» – спрашивает он, прерывая обмен любезностями и переключая внимание всех на себя. Уилбур наклоняет голову: «Я думаю, он все еще посещает свои уроки». «Тогда я не вижу причин, почему мы до сих пор не приступили к трапезе». Наконец, с одобрения императора, они начинают рассаживаться вокруг стола. Обычно Томми оказывается слишком занят для такого полноценного обеда, и чаще всего Туббо приказывает слугам принести простую еду в его покои или в садовую беседку. Когда графики королевской семьи совпадают, Уилбур садится справа от императора, а Томми — на противоположном конце стола. Левое место, где должен был сидеть Техно, всегда оставалось пустым. Томми никогда не спрашивал, может ли он занять его из уважения к своему старшему брату, а Император никогда не спрашивал, хочет ли он этого — поэтому он почти подавился воздухом, когда протянул его Ранбу. «В чем дело, Тесей?» – насмешливо говорит Уилбур. Томми опомнился. Император просто вежлив и добр, как и полагается настоящему правителю. «Просто кое-что вспомнил», — отвечает кронпринц, отводя взгляд. Один из слуг протягивает ему стул, он садится и рассеянно достает стакан с водой. «Собирается ли Техно вернуться в столицу на празднование летнего солнцестояния?» «Безусловно», — отвечает Император. «Кстати говоря, как обстоят дела с приглашениями для иностранных гостей?» «Наследный принц Дрим из Эсемпи и королева Никачу из Сухих Вод подтвердили свое присутствие, и мне еще предстоит разослать письма герцогам Бэдленда». Император явно не видит ничего дурного в том, что они обсуждают государственные дела в присутствии незнакомого человека. Томми подхватывает непринужденный разговор, и, хотя его тон ровен, его мысли мечутся туда-сюда, и он сопротивляется желанию постучать ногой об пол. Борьба Ранбу с утварью отвлекает его: больше всего раздражают лишние звуки и движения, которые он совершает за столом. Звон. Стакан падает на пол. Ранбу смотрит на осколки расширенными глазами. Вместо того чтобы отругать его за то, что он разбил дорогой предмет, император наклоняется ближе и спрашивает обеспокоенным голосом: «Ты не ушибся?». «Нет», — отвечает Ранбу, его плечи поднимаются к ушам. «Прости, я просто… я не думаю, что мне следует быть здесь». Нет, — соглашается Томми, поднимая взгляд, а затем опуская его обратно и делая вид, что его чрезвычайно интересует кусок сладкого хлеба на его тарелке. Когда в последний раз император так заботился о нем? Отчетливое ощущение, что за ним наблюдают, защемило шею Томми. Уилбур даже не пытается скрыть свой интерес, подперев подбородок руками с выражением лица человека, который смотрит представление, поставленное специально для него. По одному этому взгляду Томми понимает, что совершил ошибку. Он еще сам не понимает, какие эмоции бурлят в его груди, а Уилбур их уже записал — и знает, как они могут быть использованы против кронпринца в будущем. Томми сглатывает свое беспокойство. Тем временем император успокаивает Ранбу. «Все в порядке. Может, лучше поешь в своей комнате?» Мальчик кивает. Томми не может не почувствовать определенного облегчения. Входят несколько слуг, вызванные звоном колокольчика на столе. Один из них сопровождает Ранбу и, вероятно, покажет ему дорогу в комнаты для гостей, другой убирает разбитое стекло. За столом воцаряется тишина, и только когда слуги уходят и закрывают за собой дверь, Уилбур прочищает горло. «Итак», — говорит он, слегка касаясь салфеткой уголка губ. «Ранбу». Император усмехается: «Довольно приятный молодой человек, не так ли?» «Да. Хоть и не все за этим столом могут с этим согласиться». Томми бросает на него укоризненный взгляд. «Я слышал, что у Ранбу сегодня была неприятная встреча с Тесеем». Зимние ветра приходят быстро, но слухи во дворце распространяются еще быстрее. Томми положил вилку, возможно, немного громче, чем следовало. «Это было простое недоразумение», — говорит он. «Так и было, но отныне я ожидаю, что ты будешь с ним более внимательным», — хмыкает император. Сердце Томми замирает в груди. «С этого момента?» «У Ранбу некоторые проблемы с памятью. Когда один из моих охранников нашел его в лесу у границ, он не мог вспомнить ничего, кроме своего имени. Я предложил ему остаться во дворце на столько, сколько потребуется, чтобы найти его семью». «О», — это все, что Томми удается сказать. «Понятно». «Я понимаю, что это необычная ситуация», — добавляет император. «Но вы не должны смотреть на Ранбу свысока только потому, что он не из благородной семьи. Возможно, более близкое знакомство с ним станет хорошим опытом для тебя как наследного принца». Томми не мог поверить своим ушам. «Простите, Ваше Величество, если я неправильно истолковал ваши слова, но… Вы хотите, чтобы я подружился с Ранбу?» «Ты считаешь это ниже своего достоинства?» Взгляд принца, до этого скользивший по его рукам, снова поднялся вверх. Хмурое лицо императора не могло означать ничего хорошего, даже если его тон был скорее задумчивым и вопросительным, чем сердитым. «Отец, я не думаю, что нерешительность Тесея связана с высокомерием», — вклинивается Уилбур. Император поднимает бровь: «Так ли это?». Томми прочищает горло. «Я просто не совсем уверен, что у меня будет достаточно времени для нашего гостя теперь, когда я занят подготовкой к летнему солнцестоянию». Мгновенное удивление, вызванное вмешательством Уилбура, быстро проходит. Томми использует эту возможность, хотя и знает, что брат выручил его не по доброте душевной. На мгновение их глаза встречаются — Томми видит, как в черных зрачках отражается его собственное суровое выражение. Кажется, что вся его душа открыта этому знающему, глубокому взгляду. Уилбур улыбается. Что бы он ни искал, он это нашел. «У меня только что появилась блестящая идея», — говорит он. «Как насчет того, чтобы перевести Ранбу в одну из гостевых комнат в восточном крыле?» Томми закрывает глаза и медленно вдыхает. Если Ранбу будет жить в восточном крыле, Томми, как бы он ни старался этого избежать, будет видеть его по крайней мере несколько раз в день. Не говоря уже о том, что все дворяне будут не в восторге, когда узнают о происхождении Ранбу. Нынешние члены королевской семьи, возможно, не столь высокомерны — но некоторые из этих герцогов и герцогинь воспримут как оскорбление, если их заставят общаться с простолюдином. «Это очень маленькая просьба, и я уверен, что Тесей сделает все, чтобы угодить вам», — добавляет Уилбур. «Но, конечно, решать ему». Нет, Томми хочет сказать, что это не так, не тогда, когда Уилбур так говорит и практически впихивает ему в лицо единственно возможное решение. Когда Томми открывает глаза, в них нет и следа каких-либо эмоций. Только собранный и благоразумный ледяной взгляд. «С удовольствием», — говорит он. *** Позже, когда трапеза закончилась, император отпускает их обоих. «Что это было?» спрашивает Томми, когда они с Уилбуром оказываются за дверью и вне пределов слышимости их отца. «Я мог бы спросить тебя о том же», — смеется Уилбур. «Ранбу не пробыл здесь и одного полного дня — а ты уже ревнуешь?» Жгучее чувство в груди Томми отдается эхом, словно откликаясь на свое имя. Он сглатывает его, и его ногти впиваются в ладонь за спиной. «Ты ведешь себя неразумно, Уилбур», — отвечает он, моргая слишком медленно, чтобы это можно было назвать непринужденностью. «Это мы еще посмотрим», — хмыкает его брат. Впервые за долгое время Томми хочет с ним поспорить. Но, как по команде, появляются слуги. Томми не хочет разбираться со слухами, особенно теперь, когда ответственность за пребывание Ранбу во дворце практически переложили на него, поэтому он смотрит, как брат ухмыляется и уходит в напряженном молчании. Уилбур дразнит его, размахивая красной тканью перед быком в клетке, призывая его попытаться вырваться. Томми — не животное. Он терпелив, сдержан и является примером для других. Он знает, что совершил ошибку, показав слабость перед Уилбуром, а Уилбур упрям до навязчивости — он не остановится, пока не найдет способ сломить его. Это нормально. Томми бывал в гораздо более неприятных ситуациях в менее чем идеальных обстоятельствах. Провокационное поведение его брата — ничто по сравнению с некоторыми вещами, через которые он прошел. Томми может отгородиться, как он всегда это делает, за прочными стальными стенами, и что бы ни задумал Уилбур, ничего не выйдет. Верно?