Butterfly Reign

Принц Тесей ненавидит его. К такому выводу Ранбу пришел за несколько дней своей жизни в императорском дворце. Фил — Его Императорское Величество, как настаивает Тесей, — много рассказывал ему о своих сыновьях в течение недели, которую они провели на обратном пути в столицу. Из душещипательных рассказов ностальгирующего родителя воображение Ранбу нарисовало солнечную картину счастливой семьи. Он был особенно взволнован встречей с Тесеем, который, как говорили, был самым младшим из троих, а значит, ближе всех к возрасту Ранбу — теоретически, по крайней мере, поскольку он до сих пор не может вспомнить дату собственного рождения. «Тесей немного трудолюбив», — предупредил его Фил. «И иногда может быть… скажем так, довольно вспыльчивым». В то время Ранбу был слишком оптимистичен, чтобы обратить должное внимание на слова императора. Даже кислое выражение лица рыцаря, случайно подслушавшего их разговор, не смогло его достаточно обескуражить. Ранбу нравится Фил, и если Тесей чем-то похож на его отца, он был уверен, что они отлично поладят. Но вот в чем дело: Тесей совсем не похож на Фила. Когда император улыбается, его глаза — теплое летнее небо, а взгляд кронпринца — всегда словно холодный северный океан. Ранбу пытается добиться расположения Тесея, правда, пытается. Но сколько бы он ни старался, кронпринц не видит в нем ничего, кроме грязи, застрявшей под ногтями. В конце концов Ранбу оставляет все свои попытки понравиться Тесею. В своей книге памяти он записывает имя кронпринца, а также такие слова, как «безэмоциональный» и «жестокий». Ранбу уверен, что в любом случае не забудет обращение Тесея, так что это скорее акт обиды, чем что-то еще. Однако есть одно доброе дело, которое кронпринц сделал для него, пусть и не совсем целенаправленно. С тех пор как Тесей показал ему дорогу в библиотеку, Ранбу не перестает думать о бесконечных рядах книг в толстых кожаных переплетах. Он часто приходил сюда, чтобы взять случайный фолиант, вдохнуть запах старых чернил, подкрашенных ванилью, с легким оттенком затхлости. Шурша старыми пожелтевшими страницами и проводя пальцем, по незнакомым словам, Ранбу терпеливо отрабатывает навыки чтения. Уроки письма Фила он тоже применяет на практике. По ночам, вместо того чтобы вздрагивать и задыхаться, проснувшись от очередного кошмара, Ранбу тянется к своей книге воспоминаний и небрежно записывает каждую деталь, которую может вспомнить. Запах соли и пота. Удушающее темное пространство. Монотонное колыхание окружающего мира, когда он пытается проглотить комок в горле. Это и многое другое не имеет смысла в ретроспективе, как кусочки головоломки, которую еще предстоит разгадать. Во время их недельной поездки в карете Фил утешал его после самых страшных кошмаров. Извинения, льющиеся из уст Ранбу быстрее, чем они регистрируются в его сознании, и громоподобное биение его собственного сердца замедляются под ободряющими словами и осторожными прикосновениями императора. Даже когда наступает пробуждение и кошмары исчезают, Ранбу не хочет покидать Фила. Во дворце, к сожалению, свои правила. Здесь Фил почти всегда занят и не может освободить для него больше нескольких часов своего времени. «Но вы же император», — моргнул Ранбу. «Вы можете делать все, что захотите, не так ли?» Фил смотрит на него с весельем и легким оттенком грусти. «Это не совсем так, приятель. Как правитель, я прежде всего забочусь об Империи и ее гражданах». Ранбу очень мало знает о том, как работает королевская власть, но из того, что он видел до сих пор, они в основном участвуют в долгих, скучных совещаниях и читают тонны и тонны бумаг. «Принц Тесей, похоже, прекрасно справляется сам», — говорит он, скрещивая руки и отводя взгляд. Затем он бормочет, в основном про себя: «Кроме того, он не так ценит ваше общество, как я». Император хмурится — не столько сердито, сколько горько. В груди Ранбу все еще клокочет чувство вины. «Простите», — говорит он. «Я не хотел вас расстраивать». Поддавшись порыву, Ранбу протягивает руку и обнимает его. Фил напрягается. В глубине сознания Ранбу нарастает нервозность. Неужели он опять сделал что-то не так? Большинство правил во дворце не имеют для Ранбу никакого смысла, но нарушать их ему и страшно, и стыдно. Затем рука ложится на шею Ранбу, и Фил обнимает его в ответ. «Вот что я тебе скажу», — говорит он. «Я думаю, Тесей не будет возражать против того, чтобы взять на себя часть обсуждения торговых вопросов в конце этой недели. Мы можем устроить пикник в садах, или я могу показать тебе королевские охотничьи угодья». «Правда?» — Ранбу оживился. «Можешь считать это обещанием», — успокаивает его Фил. «Но пока ты не против брать уроки вместе с принцем Фанди?» Ранбу не возражает, и на следующий день его знакомят с Фанди. Прядь пушистых рыжих волос, упавшая на лицо юного принца, почти не скрыла его желто-карих глаз, слишком умных для пятилетнего ребенка. Фанди отгоняет его рукой и оскаливает белые зубы в лисьей ухмылке, говоря, что он был бы рад компании, кроме «этой старой уродливой курицы», которая позже оказывается его гувернанткой. В отличие от Ранбу, который охотно посещает уроки и впитывает знания как губка, Фанди избегает их любой ценой. Поэтому он не удивляется, когда видит, как принц проскальзывает в полуоткрытую дверь за несколько минут до начала занятий. Ранбу уже собирается помахать ему рукой, когда замечает рядом с Фанди второго человека, один вид которого заставляет его отпрыгнуть в ближайший угол и спрятаться. «Папа не обрадуется, если узнает, что я опять прогулял уроки», — говорит Фанди. Судя по отсутствию реакции, Ранбу не заметили. Любопытство берет верх — он заглядывает за угол, и там, конечно, стоит кронпринц Тесей, рядом со своим племянником. «Не беспокойся об этом. Если кто-нибудь на нас донесет, скажи Уилбуру, что я тебя похитил, и я сам с ним разберусь». «Ты не можешь приказать казнить его». «Теоретически, нет. Но, опять же, я всегда могу просто взять нож и…» Тесей делает движение, похожее на то, что он кого-то режет, болтая непринужденно, как будто речь идет не о попытке убийства принца Уилбура на глазах у собственного сына Уилбура. «Угу», — говорит Фанди. «Ты плохо на меня влияешь. Зачем мне пачкать свои руки, если я могу просто нанять кого-нибудь?» Происходит невозможное — Тесей смеется. Морщинки на его глазах и то, как растягиваются его губы — это словно чужое выражение на лице кронпринца, и все же оно подходит, как подходит для цветка, чтобы расцвести, и для неба, чтобы засиять. «Вот почему ты мой любимый племянник», — говорит Тесей. Фанди выглядит не очень впечатленным. «Я твой единственный племянник». Они продолжают шутить, Тесей берет юного принца за руку и идет в противоположную сторону от того места, где прячется Ранбу. Он только растерянно моргает, когда эти двое исчезают в дальнем коридоре. Позже, в тот же день, Ранбу находится в своей комнате, готовясь ко сну. Он выходит на балкон подышать свежим воздухом, когда видит Тесея и Фанди, сидящих под плакучей ивой. У кронпринца на коленях лежит книга. Он выглядит… по-другому. Он расслаблен, его плечи удобно сгорблены, в отличие от его обычной слишком прямой позы, от которой у Ранбу болит спина при одном взгляде на него. Фанди сонно опирается на его плечо, и как только Тесей замечает это, он откладывает книгу в сторону и закрывает ее. «Пойдем», — говорит он, — «Давай уложим тебя в постель». «Я не хочу спать…» — бормочет Фанди, его слова прерываются большим зевком. Тесей ухмыляется и поворачивается к мальчику спиной. Фанди обнимает кронпринца за шею и прижимается щекой к его плечу. Тесей встает и, взвалив Фанди на спину, направляется обратно во дворец. Через минуту — а может, две, или пять, или десять — кто-то стучится в дверь Ранбу. «Добрый вечер, Ранбу, — говорит принц Уилбур, ухмыляясь, — помнишь, ты говорил, что хочешь посмотреть столицу?» *** Когда Туббо возвращается, уже наступил поздний вечер. Он переминается с носка на пятку в дверном проеме, сжимает и разжимает кулаки. Энергия внутри него, бурлящая и переполняющая, светится в его глазах и растягивает губы в улыбку. Томми ожидал, что Туббо будет раздражен — ведь их поездка в столицу была лишь пустой тратой времени — и облегчен тем, что он наконец-то вернулся к своим обязанностям во дворце. Вместо этого он выглядит просто счастливым. «Ваше Высочество!» Громко. Слишком громко. Томми вздрагивает. Головная боль, едва утихшая до слабых ударов, снова накатывает скачкообразными волнами. С появлением Туббо темнота салона отступает, и Томми тоже; ему хочется отгородиться от этого света, яркого и раздражающего, и глубже погрузиться в кресло, на котором он сидит. «Насколько я могу судить, вы отлично провели время», — сухо замечает Томми. Если Туббо был пылающим пламенем, то слова Томми — это ведро ледяной воды. Он останавливается, и его приподнятое настроение сметается резким порывом северного ветра. Какая-то часть Томми, злая, уродливая, чувствует удовлетворение от того, что его больше нет: если он чувствует себя несчастным, то Туббо не имеет права этого не делать. «Наверное, так можно сказать». «Что ж», — Томми встает с кресла и идет к балкону, где останавливается, повернувшись к Туббо спиной. «Я рад этому, потому что я собирался спросить тебя, не мог бы ты завтра составить компанию Ранбу». «Я.… что?» Томми бросает взгляд за плечо. От кронпринца не ускользнуло, что на мгновение в его глазах зажглась надежда. Возможно, Туббо не ожидал этого вопроса, но он определенно был взволнован им. Он опомнился и сказал: «Ваше Высочество. Могу ли я спросить… Может ли быть определенная причина для этой просьбы?». На мгновение Томми замолчал. Мысли, преследовавшие его последние несколько часов, снова нахлынули на него. Уилбур может быть занозой в его боку со своими внезапными и нелепыми просьбами, но есть одна вещь, которой Томми может научиться у своего старшего брата: какой бы плохой ни казалась ситуация, у нее всегда есть сторона, которую можно использовать. «Для вас не секрет, что мне трудно терпеть присутствие Ранбу, — говорит Томми, — но кто-то должен присматривать за ним, чтобы убедиться, что он наслаждается своим пребыванием во дворце и не попадает в неприятности из-за собственной некомпетентности. Лучше всего на эту роль подошел бы кто-то из моего близкого окружения, а поскольку вы уже знакомы…» «Вы хотите, чтобы я шпионил за Ранбу?» Туббо звучит недоверчиво. Даже встревоженно. Томми явно недооценил, насколько хорошо его друг его знает. Туббо не собирается морочить голову длинными закрученными предложениями, поэтому Томми обрывает ту часть, где он в противном случае продолжал бы говорить о своих добрых намерениях, и отворачивается от балкона. «Именно. И что?» Локти прижаты к бокам, руки сцеплены перед собой — Туббо не обязательно боится, но он насторожен, так, как робкий олень насторожился бы при встрече с волком на травяном поле. «Я не знаю… Просто это кажется слишком далеко». «Ты сомневаешься в моих приказах?» — холодно спросил Томми. В глубине души он ненавидит то, как звучит его голос. Это слишком напоминает ему тон, которым император разговаривал с ним во время насыщенного событиями обеда в первый день прибытия Ранбу во дворец. Туббо не заслуживает такого обращения, ведь он был непоколебимо предан ему в самые тяжелые периоды жизни Томми. Были времена, когда они называли друг друга только по именам, отбросив нелепые титулы и формальности, и все же… Эти времена давно прошли. Как Томми — подданный императора, прежде чем его сын, так и Туббо — его подчиненный, прежде чем его друг. Когда молчание затягивается без ответа, Томми нарушает его насмешкой: «Я так и думал». Темно-карие глаза отказываются встретиться с суровыми голубыми. «Мои извинения, Ваше Высочество», — говорит Туббо. Томми может поклясться, что слышит разочарование и обиду в его тоне. «Этого больше не повторится». *** Чем ближе Ранбу узнает Туббо, тем больше убеждается, что у него есть садистские наклонности. Казалось бы, очень застенчивый и сдержанный мальчик превратился в монстра, когда Ранбу в шутку отказался поделиться жареным куриным крылышком, которое Уилбур купил для него на городской ярмарке. Туббо схватил его за рубашку и пригрозил бросить его в фонтан, если он не откажется от всех своих закусок. Сегодня Туббо смеялся, когда Ранбу залез на лошадь не по правилам, и почти полчаса отказывался помочь ему спуститься. Боясь упасть, он только крепче сжимал поводья под звуки хихиканья на заднем плане. Тем не менее, губы Ранбу растянулись в улыбке — смех Туббо был слишком заразителен, чтобы не присоединиться к нему. «Это самое веселое, что у меня было за последние годы», — говорит Туббо, когда они возвращаются в комнату Ранбу. Перед ними огромная лестница, ведущая на верхние этажи. Первым поднимается Ранбу. Он недоверчиво смотрит на Туббо. «Ты лучший друг кронпринца. Я уверен, что вы с ним вместе любите всякие забавы». Улыбка Туббо превращается в нечто неуютное и горькое. «Это не совсем соответствует действительности», — говорит он, его плечи поднимаются к ушам. «Что ты имеешь в виду?» Туббо не отвечает сразу. Некоторое время они поднимаются по лестнице в полной тишине, эхо их шагов поглощается мягким пышным ковром. «Мы были очень близки, когда были младше», — тихо говорит Туббо. «Мы с ним были против всего мира. А сейчас… Он держится на расстоянии от всех, даже от меня, и я не могу отделаться от ощущения, что Тесей решил встретить мир в одиночку, а я где-то на заднем плане, собираю для него бумаги». «Не поймите меня неправильно, это большая честь — быть при дворе самого принца, — говорит Туббо, — но я скучаю по тому, как это было раньше. Я скучаю по своему лучшему другу». Ранбу не может не вспомнить то, что он видел несколько дней назад, разговор Тесея и Фанди, то, как кронпринц смеялся и улыбался, то, как его глаза превратились из ледяных в теплые летние небеса. Углубившись в свои мысли, Ранбу не замечает, как они достигают верха лестницы. Его нога зацепилась за последнюю ступеньку, и он полетел вперед. Локоть болит от удара, и он с шипением перекатывается на бок. Книга Памяти выскальзывает из кармана и падает на пол, где останавливается, широко раскрытая, рядом с начищенным кожаным ботинком. Ранбу смотрит вверх. Он застывает, его кости на мгновение покрываются льдом, когда Тесей нависает над ним, заложив руки за спину. Уже поздний вечер, и фонари, горящие вдоль ближайшей стены, отбрасывают темную, мерцающую тень на лицо принца. Только сейчас Ранбу понимает, что Тесей не один. Небольшая группа мужчин и женщин, одетых так, что это говорит о богатстве и статусе, шепчутся друг с другом, их голоса сливаются в гулкий фоновый шум. Ранбу знает, что он стал предметом слухов во дворце. Фил сказал, что это просто безобидное любопытство, и что дворяне скоро привыкнут к его присутствию. Но это не похоже на любопытство, когда они смотрят на Ранбу с презрительным, насмешливым выражением лица. Крестьянин, — подхватывает он, — уличная крыса. Ранбу чувствует, как кровь приливает к лицу, и ему хочется просто исчезнуть. Как загнанный в угол зверь, он ищет выход, спасение. Вопреки инстинктам, требующим от Ранбу убежать и извиниться, он переводит взгляд на Тесея. В момент, который кажется одновременно самым коротким и самым длинным в его жизни, взгляд кронпринца падает на книгу, лежащую на полу. Тесей смотрит на нее с бурей в глазах, бушующей и кружащейся, которая заставляет Ранбу содрогнуться всем своим существованием. «Ваше Высочество…» — говорит Туббо, где-то позади Ранбу. Гнев Тесея исчезает так же быстро, как и появился. В ответ он бесстрастно и полусерьезно хмурится. «Смотри, куда идешь, грязная крыса», — насмехается он. Раздаются смешки и одобрительный ропот, а Ранбу пригибает голову, его лицо пылает. Тесей переступает через книгу и, не удостоив ни одного из них взглядом, идет дальше по коридору.