Butterfly Reign

«Похоже, что поиски семьи Ранбу пока не увенчались успехом», — говорит Туббо. «Его Величество сказал, что он волен оставаться во дворце столько, сколько пожелает, и ищет людей, которые будут служить ему на постоянной основе». Томми сжимает переносицу. Большинство иностранных гостей уже прибыли во дворец, и ему уже надоело уклоняться от их вопросов о «застенчивом молодом человеке», скрывающемся в восточном крыле. Он надеялся, что Ранбу уйдет от него до начала торжеств — как это было бесконечно наивно с его стороны. «Насколько нам известно, Ранбу может быть сиротой, и все это было бессмысленно с самого начала», — сухо говорит Томми. Перо в его руке грозит сломаться и присоединиться к куче других, уже выброшенных в мусорное ведро. «Или, возможно, Ранбу лжет о своих проблемах с памятью, чтобы воспользоваться добротой Его Величества». По ночному небу пробегает вспышка света. Свечи и лампы мерцают, их свет на мгновение смешивается с белой вспышкой, а затем снова становится нормальным. Томми прислушивается к гулу дождя за закрытыми окнами. Он отсчитывает шесть секунд до раската грома. «Ранбу говорит правду, Ваше Высочество», — говорит Туббо неожиданно защитным тоном, отчего Томми поднимает взгляд и хмурится. «Ему снятся кошмары о его воспоминаниях — я видел его после этого. Это не то, что можно подделать». Томми крепче сжимает кулаки под столом. Он не знает, почему он ожидал, что Туббо встанет на его сторону, учитывая, насколько близки они с Ранбу. Томми не слепой. Он видит две фигуры, мелькающие в углу его зрения, и слышит их смех, такой ясный и полный жизни, что ему становится больно. Больно от того, что он не может вспомнить, когда в последний раз Туббо звучал так же счастливо, и что не с Томми он делит свое счастье. Больно от того, что в тот момент, когда взгляд Туббо падает на Томми, он делает вид, что не видит его, и спешит поскорее увести Ранбу. «Почему ты его защищаешь?» Это не столько вопрос, сколько предупреждение. Туббо напрягается, но не отворачивается, даже когда глаза Томми сурово смотрят на него. «Ранбу хороший», — говорит он. «Конечно, он может не понимать, как все устроено во дворце, но он не желает вам зла». «Ничего плохого?» — Томми горько смеется. «Ты хоть слышал, какие слухи ходят обо мне?» Томми думал, что во время их спора он и император держались достаточно тихо, но во дворце все имеет уши: от картин на стенах до каждого куста в садах, достаточно большого, чтобы спрятать особо любопытного человека. Каким бы ни был первоначальный слух, за неделю он был измят и извращен, пока все не заговорили о том, что император отругал кронпринца, как непослушного ребенка. «Это не вина Ранбу, что принц Уилбур украл заслуги за организацию вашего чаепития», — настаивает Туббо. «И, может быть, он не выставил меня злодеем в глазах Его Величества, пересказав ему этот дурацкий инцидент?» «Ранбу не делал этого», — говорит Туббо. «Это сделал я». Проходит мгновение, прежде чем слова Туббо становятся понятными, но когда они становятся понятными, его словно молнией пронзает. Внезапно становится понятно, почему Туббо выглядел таким виноватым во время чаепития и избегал смотреть в глаза Томми после него. Чувство предательства впивается когтями в грудь Томми. Туббо стоит перед ним, опустив голову, опустив плечи до ушей, и ждет его следующих слов — но что Томми может сказать? Он думал, что уже забыл об этом инциденте, но гнев, бурлящий в его жилах, доказывает обратное. «Почему?» — прохрипел он. Туббо сжимает руки перед собой. «Это было неправильно с твоей стороны так обращаться с Ранбу», — говорит он, сохраняя низкий тон. «Он этого не заслужил». «Это было неправильно с твоей стороны говорить обо мне за моей спиной!» — Томми встает, стул со скрипом ударяется об пол. «А какая у меня была другая альтернатива?» — огрызается Туббо. «Ты не слушал меня, ты никогда не слушал». Томми хочется кричать. От злости, или от разочарования, или от того и другого — но то, как Туббо смотрит на него, грустный и побежденный, заставляет слова замирать на языке. Если он начнет кричать сейчас, остановить его будет почти невозможно. Томми — Томми не хочет, чтобы кто-нибудь подслушал их спор и распустил о нем новые слухи. (Он не хочет говорить ничего такого, о чем потом может пожалеть). У Томми сводит челюсти. «Убирайся». Туббо вздрагивает. «Что?» «Ты слышал меня», — говорит Томми, садясь обратно на свой стул. «Так нельзя обращаться со своим принцем. Уходи сейчас же, и больше не появляйся, пока не научишься следить за своим языком». Под испепеляющим взглядом Томми Туббо трусит. Его губы шевелятся, но из них не выходит ни звука. В прежние времена он мог бы накричать на Томми — бросить в него подушку или, может быть, что-нибудь потяжелее, — но теперь он сглатывает гнев и избегает взгляда принца. «Я прошу прощения, Ваше Высочество. Я перегнул палку». Томми заставляет себя отвести взгляд, прежде чем Туббо сможет разглядеть чувство вины, закипающее внутри. «Ты свободен», — говорит он. *** Этой ночью сон не приходит к Томми. Он ворочается, пытаясь найти удобное положение, но обычно мягкие и уютные одеяла словно наждачная бумага прилипают к его коже. Томми отбрасывает их с громким стоном, и его взгляд падает на ящик тумбочки слева от него. Он протягивает руку, чтобы открыть его, но колеблется и поднимается на ноги. Ключ поворачивается в его руке, запирая дверь с тихим щелчком. Только когда Томми убеждается, что ручка не дрогнула, он возвращается к ящику и достает из него что-то пушистое и желтое. Семья Империал начала готовиться к восемнадцатому дню рождения Техно и Уилбура за месяц до праздника. Родители должны были подарить им пару чистокровных жеребят, привезенных из Бэдлендса специально для этого случая. Томми мог бы попросить денег на покупку чего-то столь же дорогого, но ему хотелось, чтобы подарок был особенным, чем-то от самого Томми, поэтому он подошел к делу более творчески. Королева Ники — в то время принцесса Ники — была удивлена, увидев Томми на пороге своего дома. Как только взволнованный юный принц, запинаясь, объяснил, что хочет сделать сюрприз для своих братьев, она улыбнулась и согласилась помочь. Их уроки вязания держались в строгом секрете, и к концу месяца подарок Томми был готов. Правда, все получилось гораздо хуже, чем Томми рассчитывал. Во-первых, у него хватило времени и терпения закончить только один из свитеров. Все стежки были безнадежно кривыми и едва придавали ткани форму, один рукав был заметно короче другого, а на спине красовалось пятно от шоколада, оставшееся после того случая, когда Томми решил, что неплохо было бы перекусить во время вязания, — возможно, это был самый уродливый предмет одежды, который когда-либо существовал. Тем не менее, Томми был так горд, преподнося свой подарок с глазами, сияющими ярче, чем ледяные горные вершины под полуденным солнцем. Техно мельком взглянул на чудовище, которое Томми пытался запихнуть ему в руки, и милостиво уступил свитер полностью своему близнецу. А Уилбур… Уилбур был в восторге. Он расчесывал мягкую ткань, нежно, осторожно, словно это был чистый шелк, снова и снова спрашивая, не Томми ли сшил этот свитер. Томми подтвердил, и Уилбур пригрозил, что расплачется на месте. Но он этого не сделал, а вместо этого натянул свитер через голову и объявил, что больше никогда не будет его снимать. Их родители развеселились, увидев Уилбура. Он шел по коридорам, Томми следовал за ним с надутой грудью и высоко поднятой головой. Дворяне бросали странные взгляды на кронпринца, когда он появился в том же свитере на праздничном банкете. Люди искренне удивлялись, что Уилбур нашел его на помойке или намотал на плечи терновое одеяло — но Уилбуру было все равно, ведь это Томми, его младший брат, сшил его. За три года отсутствия Уилбура его комната осталась почти нетронутой, застыв в тот роковой день, когда он решил покинуть дворец. Томми часто заходил в комнату, и каждая мелочь остро врезалась в его память: монета, покрытая пылью, тускло поблескивающая золотом с того места, где ее обронили под окном; картины, сброшенные со стен, их рамы треснули пополам; но самое главное — желтый свитер, брошенный на кровать. Томми до сих пор помнит ту ночь — ровно через три недели после исчезновения Уилбура. Без всегда успокаивающего, но сурового присутствия императрицы и с императором, слишком занятым попытками удержать страну от развала, дворяне почти не заботились о том, чтобы следить за своими языками. Они боялись Техно, но присутствие Томми вообще не признавали, и это был лишь вопрос времени, когда он начнет внимательно прислушиваться к их шепоту. «Брат моего слуги работает в порту. Принца Уилбура видели там, он подкупал иностранного капитана, чтобы тот взял его на борт…» «Говорят, что корабль разбился во время шторма». «— Позор, умереть как беглый предатель». «Император должен отречься от него, пока он еще официально не объявлен мертвым. Это спасет репутацию императорской семьи». «Он получил то, что его и так ждало…» Томми не стал дольше их слушать. Он начал кричать; визжа во всю мощь своих легких, он требовал, чтобы все они заткнулись, Уилбур вернется, он не бросит меня. Некоторые люди смеялись и показывали пальцами. Другие смотрели на него с жалостью, и Томми не был уверен, стало ли ему от этого еще больнее. Он убежал, невидимый и неслышимый, слезы лились из его глаз. Томми плакал, рыдал и всхлипывал, потерявшись в своем горе и печали. Он хотел, чтобы его оставили в покое; хотел, чтобы весь мир исчез, если только это означает, что он получит своего брата обратно — и в каком-то смысле его желание исполнилось, потому что Техно выглянул из комнаты Уилбура. Томми не раздумывал дважды, прежде чем броситься в объятия Техно. В этот момент он был в полной истерике, ни одной связной мысли, только растущая трещина в самом сердце и душе. Техно издал звук удивления, который превратился в нечто печальное и раненое, когда он подхватил Томми на руки и понес его в дом. Когда Томми выбежал из галереи был уже полдень но, когда он наконец начал приходить в себя, небо снаружи уже почернело. Он обнаружил себя под подбородком у Техно, и они вдвоем сидели в безмолвной темноте. Томми не сразу понял, что одной рукой он прижимает к груди свитер Уилбура, а другой смертельной хваткой вцепился в руку Техно. Должно быть, это было очень больно, так глубоко Томми впился в нее ногтями; но Техно не сказал ни слова, только поглаживал успокаивающими движениями спину Томми. Томми должен был отпустить ее, но не мог заставить себя это сделать. Он верил, с этой детской надеждой, что пока он продолжает держаться, ничего плохого не случится ни с одним из них. Что, может быть, этого будет достаточно, чтобы Техно не ушел, как ушел Уилбур. «Как ты думаешь, с Уилбуром все будет в порядке?» — пробормотал Томми. Долгое время Техно не отвечал. Когда он заговорил, его голос дрогнул, и Томми едва смог разобрать слова. «Мне бы хотелось так думать». Что-то мокрое стекало с лица Техно на щеку Томми. Техно плачет, понял он, и эта мысль была более поразительной, чем любая молния. Его глаза, усталые и опухшие, вглядывались в потерянное выражение лица Томми, и единственным признаком того, что что-то не так, были слезы, стекающие по подбородку, и хриплое рваное дыхание. Тогда Томми подумал, насколько хуже было для Техно. Может, они с Уилбуром и были близки, но Уилбур — близнец Техно. Когда их было трое, Томми всегда был третьим колесом, менее подходящим, лишним, и это была часть причины, по которой он так сильно цеплялся за мать. Когда она умерла, частично умер и Томми. И сейчас Техно переживал то же самое. Они оба были разбитыми половинками чего-то другого, чего-то большего — и теперь, оставшись на дрейфе и в одиночестве, у них не было другого выбора, кроме как попытаться узнать, сойдутся ли их половинки. «Я не Уилбур», — сказал Техно. Его рука коснулась шеи Томми. Кожа Техно, покрытая заживающими шрамами от тренировок, шершавая и жесткая, была не такой мягкой и нежной, как у Уилбура, но в его объятиях Томми чувствовал себя в тепле и безопасности. Томми крепче обнял Техно. «Ты не должен быть им». Когда Томми закрывает глаза, он снова оказывается в своей собственной комнате. Техно больше нет, и единственным напоминанием о пережитом является свитер, в который он уткнулся носом. Прошло шесть лет с тех пор, как он вынес его из комнаты Уилбура и спрятал в ящике, к которому никому из слуг не разрешается прикасаться. Если на поношенной желтой ткани и остался какой-то запах, то это пыль и собственный пот Томми. Еще одна молния на мгновение нарушает темноту мира снаружи. На балкон приземляется крылатая тень. Томми вскакивает на ноги и распахивает дверь как раз в тот момент, когда в его ушах раздается раскат грома. «Принц!» Птица выкрикивает приветствие, дрожа. Он выглядит почти виноватым, когда Томми с обеспокоенным видом бросается к нему. «Неужели твой хозяин прислал тебя в такую погоду?!» За те пять секунд, что Томми хватает птицу и несет ее в дом, дождь уже успевает намочить его волосы и одежду. Он может только представить, как замерз и измучился Принц. Томми оглядывается в поисках чего-нибудь, во что можно было бы его укутать, и его взгляд падает на свитер, лежащий на кровати. На мгновение возникает нерешительность — шаг в сторону, пальцы сжимаются и разжимаются, — но тут Принц чихает, и Томми спешит надеть на него свитер. Принц наклоняет голову, его глаза расширяются, когда его голову натягивают на отверстие на шее. «Сквик?» «Она подходит тебе больше, чем Уилбуру», — успокаивает Томми, ставя птицу перед горящим очагом, встроенным в дальнюю стену комнаты. Томми подбрасывает в него еще несколько поленьев, запоздало осознавая, что его ноги замерзли от того, что всего несколько минут назад он ступал по мокрому мрамору. Так они оба оказываются закутанными в одеяла. Томми сидит на толстом ковре, вытянув ноги к огню, а Принц дремлет у него на руках. Томми теребит его перья, пока они не становятся совсем сухими, и только потом тянется к записке, прикрепленной к его ноге.

Может, заключим пари? Кто первым найдет другого, тот и выиграл.

Томми укладывает Принца, закутав его в свитер. Он изо всех сил старается не разбудить его, но попугай все равно приоткрывает глаз и зевает. Томми не может сдержать улыбку на своем лице. «Я собираюсь написать ответ», — говорит он, вставая. Одеяло, слишком длинное и тяжелое, волочится за ним, как один из плащей Техно. Томми берет бумагу и на мгновение задумывается над ответом.

На что мы будем ставить?

Принцу удается выпутаться из свитера. Он пролетает через комнату и приземляется на плечо Томми, заглядывая на стол, словно пытаясь прочитать его ответ. Вытянув ногу, Принц выглядит так, будто предлагает Томми привязать к ней записку. Томми бросает взгляд через плечо. Дождь все еще бьет по окнам. Томми не простит себе, если выпустит Принца на улицу, а попугай заболеет или потеряется. «Я не могу выпустить тебя, пока идет дождь», — говорит он. «Ты можешь остаться здесь на ночь, а утром я отправлю тебя обратно- Эй!» Принц распушил свои перья и выхватил записку из рук Томми. Томми вскрикивает и пытается выхватить ее обратно, но попугай удивительно быстр. В мгновение ока он оказывается возле окна. Томми едва не получает сердечный приступ, уверенный, что Принц сбежит, пока не видит, как тот бесполезно тянется к ручке с рычанием разочарования в горле. «Вот для чего, друг мой, нужны большие пальцы», — говорит Томми, подвигая к нему стул. Если птицы и могут выглядеть не впечатленными, то этот точно. Принц запрыгивает на плечо Томми и ковыряет клювом его волосы. «Ты портишь мою прическу!» — возмущается Томми. Принц издает попугайский эквивалент злобного смеха. Томми тянется, чтобы потрепать попугая по шее. Принц кладет свой клюв на голову Томми с недовольной трелью, и его мысли превращаются в кашу из нежного воркования и непролитых слез умиления. К животным легко привязаться, и в длинном списке всех животных, о которых Томми когда-либо заботился, Принц занимает первое место. Еще меньше месяца назад он и представить себе не мог, что встретит такую умную и отзывчивую птицу, не говоря уже о том, чтобы подружиться с ней. При том напряжении, которое последние несколько недель привнесли в жизнь Томми, визиты Принца — это облегчение, короткие передышки, которые позволяют ему перевести дух и дают ему то, чего он с нетерпением ждет. «Хотел бы я иметь такую птицу, как ты», — вздыхает Томми. «Может быть, я попробую поискать на рынке похожий вид или куплю себе птенца, чтобы вырастить его». Принцу не нравится эта идея. Томми знает это, когда его кусают за ухо, не настолько сильно, чтобы пошла кровь, но достаточно, чтобы смысл был понятен. «Ты прав. Они все равно не будут такими, как ты. Кроме того, у меня не так много свободного времени, чтобы тратить его на питомца». С этим у него все в порядке: Принц будет навещать его время от времени, а может, и оставаться на ночь, как сегодня. Он идет к шкафу, чтобы переодеться во что-то сухое и более удобное, а когда возвращается, обнаруживает птицу на кровати, сидящую на подушке со сложенными крыльями. Томми ложится, полу приподняв одеяло. Он похлопывает по пространству между собой и подушкой, предлагая Принцу подойти ближе. Попугай наклоняет голову и бесцеремонно забирается на грудь Томми. «Только кошкам позволено так делать. Ты не кот, и ты слишком толстый», — Томми спихивает Принца. Попугай переворачивается и остается лежать на спине, комично выставив лапки вверх. «Хватит прикидываться мертвым, я вижу, как ты дышишь». Несмотря на ругань, Томми поджимает губы. Принц наконец-то успокаивается, свернувшись в очаровательный клубок рядом с его плечом. Где-то в процессе Томми гладит его по голове, а попугай воркует в ответ, и оба они погружаются в нежные объятия сна. *** Когда Томми просыпается, Принц сидит на раме открытого окна. Дождь прекратился, но его запах остался в утреннем воздухе, который вливается в комнату и холодом обдает лицо Томми. Все еще сонный, и глаза еще не совсем хотят открываться, кронпринц, спотыкаясь, подходит к попугаю. «Ты уже вернулся?» — спрашивает он, потирая шею принца. Принц выглядит самодовольным, его перья распушены, а глаза полны триумфа — гордости за то, что он открыл окно, догадывается Томми, — и к его лапке привязана новая записка.

Принц будет призом.

Томми поднимает взгляд. «Твой хозяин хочет предложить тебя?» Принц смотрит на него немигающим взглядом. При ярком свете молнии цвет его глаз кажется ближе к траве, чем к изумруду. Томми протягивает руку, и Принц запрыгивает на нее, хлопая крыльями, и не протестует, когда нежная рука расчесывает мягкие перья на его спине. Если бы Принц принадлежал Томми, он никогда бы даже не подумал о том, чтобы отпустить его. Тогда почему же его хозяин так готов отдать его из-за простого пари? Томми действительно хочет забрать себе Принца. Он сказал это буквально вчера перед самим попугаем. Но мысль о том, чтобы раскрыть имя своего друга по переписке, его совсем не привлекает. Вся причина, по которой Томми начал отвечать на письма, заключается в том, что они с хозяином Принца незнакомы; он чувствует себя комфортно, зная, что автор продолжает отвечать не из-за своего статуса, а с единственной целью — поговорить с ним. В тот момент, когда они узнают имена друг друга, эти простые отношения превратятся в обмен пустыми формальностями, если они вообще продолжат существовать. «Может, соврать твоему хозяину?» — Томми подмигивает Принцу, беря в руки перо. Принц издает сдавленный звук, переходящий в хриплый смех, когда заглядывает в записку Томми.

Дам тебе подсказку. Я — девушка.