Butterfly Reign

«Мне кажется смешным, что ты пытаешься избегать меня, но библиотека — это первое место, где ты решил спрятаться», — говорит Томми, прислонившись к книжной полке. Послеполуденный солнечный свет проникает через большие арочные окна. Техно сидит на одном из диванов в читальном уголке библиотеки, на его коленях лежит раскрытая книга, а на носу болтаются очки прямоугольной формы. Генерал не поднимает головы в ответ на слова Томми. Томми был готов поспорить, что Техно знал о его приближении издалека. «Я бы скорее назвал это незаметным уходом от темы личного дискомфорта», — говорит Техно. Томми хмыкнул. Техно — кто угодно, но только не сдержанность, по крайней мере, когда речь идет о социальных контактах. Если ему кто-то не нравится, это будет видно. Если он избегает разговоров на определенную тему, он попытается отшутиться и уйти от разговора самым вопиющим образом. Именно это произошло вчера, когда Томми попытался затронуть тему состояния приграничных территорий во время их совместного обеда. «Я только что вспомнил, что мне нужно поговорить с Карлом», — сказал Техно, хотя Томми буквально час назад наблюдал, как он возится с лошадью. «Это срочно». Прикрытие Техно было развеяно еще до его появления. Томми решил пока не давить на него, но в какой-то момент они должны будут поговорить об этом. Технически он мог запросить у Императора полный письменный отчет Техно — но ему было любопытно узнать причину странного поведения брата. Теперь Техно не пытается отмахнуться от него очередным нелепым оправданием. Присутствие Томми игнорируется вплоть до того момента, когда он опускается в кресло рядом с Техно и бесцеремонно выхватывает у него книгу. «Прошу прощения?» — Техно ворчит, наконец-то обращая свое внимание на Томми. «Я только дошел до самой интересной части». «В любом случае, ты прочитал все в этой библиотеке как минимум дважды», — Томми посмотрел на обложку книги, затем на толстые тома, сложенные на столе справа от Техно. «Не думал, что когда-нибудь увижу день, когда ты назовешь политику интересной». Техно хмыкает в знак согласия. «Вообще-то, я замечательно разбираюсь в политике. Вам следует начать опасаться за свое положение, Имперский принц». Томми хочется закатить глаза. Его взгляд пробегает по строчкам книги и замирает, когда он видит дракона, свернувшегося в кольцо в углу страницы. Герб королевской семьи Эсемпи. «Есть какая-то особая причина, почему ты вдруг заинтересовался делами наших союзников?» «Просто перечитываю», — говорит Техно, но Томми чувствует, что он зацепился за нужную ниточку. «Может, это как-то связано с тем, почему ты отказываешься говорить со мной о своей поездке? Может быть, на границах было больше стычек, чем обычно?» — тон Томми нельзя назвать требовательным. Он также звучит торопливо. По тому, как брови Техно сдвигаются, поднимаясь ко лбу, Томми понимает, что он начал хмуриться. Он мгновенно меняет выражение лица, но Техно уже не смотрит на него. Глубоко задумавшись, он проводит рукой по лицу и вздыхает. «Нет», — говорит он. «И в этом вся проблема». Томми замолкает. Похоже, Техно не шутит. «Как так?» Техно наклоняется к нему и указывает на абзац в книге. «Правление Шлатта и последующее восстание. Ряд стран воспользовались разрухой в королевстве, чтобы урвать незащищенные земли, и Антарктическая империя — не исключение». Эта часть истории произошла примерно в то время, когда родился Томми. Эсемпи предпринял несколько попыток договориться о возвращении своих территорий, когда правила королева Каролина — но без особого успеха. Напряженность на границах подобна полю сухой травы, знает Томми — не раз и не два солдатам императорской армии приходилось вмешиваться, чтобы предотвратить ее поджог. «Последние несколько месяцев здесь было жутко тихо. У меня нехорошее предчувствие», — говорит Техно. Слишком тихо, эхом отдается в голове Томми, никогда не бывает к добру. Кресло, на котором он сидит, внезапно становится жестким и неудобным. «Я доверяю твоим суждениям, но… есть ли хотя бы малая вероятность того, что твоя осторожность заставляет тебя видеть угрозы там, где их нет?» «Именно по этой причине я пока не хотел говорить с тобой об этом. Ты склонен к излишним размышлениям больше, чем я, и я не хотел перегружать тебя тем, в чем я не уверен, вдобавок к твоим обычным обязанностям». Томми сжал губы в тонкую линию. «Я считаю, что защита Империи также является одной из моих обязанностей», — возразил он. «Это правда», — соглашается Техно, кладя руку на руку Томми. «Но моя обязанность — защищать тебя». Томми замолкает. Он смотрит на руку Техно, прослеживая особенно длинный шрам, идущий от большого пальца до запястья. Этому шраму ровно шесть лет — шесть лет с тех пор, как Томми стал наследным принцем Антарктической империи. Техно был далеко от столицы, когда это случилось. Тем не менее, через несколько дней принц ворвался в парадные ворота, его лошадь под ним тяжело дышала и потела. Глаза его сверкали пунцовым цветом, плащ развевался за спиной, когда он длинными, решительными шагами пересекал дворец, а люди разбегались от него, как костяшки домино. Заикающийся слуга постучал в дверь Томми и сообщил, что принц Техноблейд только что вернулся во дворец и сейчас находится в Северном крыле. К тому времени, как Томми добрался до покоев своего отца, разговор Техно и императора перерос в настоящий спор. Ни один из них никогда не был склонен к крику; тем страшнее было услышать, как по комнате летят предметы, бьется стекло и что-то тяжелое падает на пол. «-та же ошибка, что и с Уилбуром. Он не был готов, вот и сорвался». «И что?» — тон Техно заставил Томми вздрогнуть. Он никогда раньше не слышал, чтобы его брат так злился. «Ты собираешься заставить Тесея поплатиться за это?» Томми потянул за ручку. Он вошел в комнату, закрыв за собой дверь, и осмотрел все вокруг с замиранием сердца. Почти вся мебель была либо перевернута, либо неправильно расставлена; тяжелая синяя штора, сорванная с окна, жалко валялась под ногами отца. Техно лежал в другом конце комнаты, рядом с грудой битого стекла. Кровь стекала по его руке, капая на ковер, но он, казалось, совсем не замечал этого. «Не вини отца», — сказал Томми, опустив голову. «Империя не была бы стабильной без явного наследника. Его Императорское Величество даже не рассматривал мою кандидатуру, пока я сам не предложил ее». «Тебе одиннадцать лет, Тесей», — прошипел Техно. «Ты слишком молод, чтобы принимать такие решения». «Уилбур был кронпринцем с шести лет», — пробормотал Томми. «Это была формальность! Он не исполнял никаких реальных обязанностей до своего совершеннолетия». Техно выглядел измученным, сердитым, но больше всего — просто грустным. У Томми разрывалось сердце, когда он видел его таким. Он хотел подойти ближе и утешить Техно, но отец уже опередил его. «Мы не будем спешить», — он двинулся через комнату, осторожно взяв раненую руку Техно в свою. Спокойный голос и непоколебимая уверенность отца наконец заставили его гнев сжаться и отступить. Техно оцепенело моргал, глядя на кровь, заливающую пальцы. «Пока что я собираюсь начать учить Тесея только основам». Техно испустил долгий, измученный вздох поражения. Он отвернулся от отца и подошел к Томми, положив обе руки ему на плечи. Близость глаз Техно, кристальная честность и неподдельные эмоции в них одновременно пугали и успокаивали. «Я никогда не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится, Тесей». «Я знаю», — сказал Томми, на его губах появилась кривая улыбка. «Но что бы ты ни говорил, ты не сможешь заставить меня изменить свой выбор». «Тогда я буду защищать тебя ценой собственной жизни», — пообещал Техно. Теперь, шесть лет спустя, Томми мог сказать, что он сделал все возможное, чтобы сдержать это обещание. Научить его защищать себя было лишь одной из вещей, которые он для этого сделал. Однако Техно не мог всегда быть рядом с ним, и Томми солгал бы, если бы сказал, что иногда не обижался на него за это. Это было несправедливо с его стороны — Техно был слугой Империи прежде всего, как и сам Томми, — и он не должен был желать большего, чем могла дать ему его семья. Просто недели или двух присутствия Техно было недостаточно, когда Томми никогда не знал, на какой срок его брат снова исчезнет: на три месяца или на пять, а может, и на целый год. (Это всегда слишком долго — провести время без последнего человека, который кажется Томми родным). Была надежда, этакий нежный эгоизм, что на этот раз у возвращения Техно не было других мотивов, кроме того, что он скучал по Томми. Разочарование, которое Томми испытывает сейчас, — это заслуженное наказание за его эгоистичные желания. «Кажется, в Эсемпи есть поговорка», — говорит Томми. «Она звучит примерно так: «Если ты не можешь заметить бурю на горизонте, всегда есть вероятность, что она начинается прямо над твоей головой». Поэтому вы вернулись? Думаете ли вы, что буря может разразиться здесь, в столице?» Техно хмыкает. «Нам нужно принять дополнительные меры предосторожности, Тесей». Он крепче сжимает руку Томми. «В эти опасные времена я бы предпочел быть здесь, защищая тебя, а не на поле боя и тревожась каждую секунду, что я не знаю, что происходит дома». В груди Томми разливается тепло. В конце концов, Техно думает только о безопасности и благополучии их семьи. Томми позволяет себе прислониться к плечу Техно, настолько легко, что он почти не чувствует его веса. Если Техно скажет, что ему нужно быть более осторожным, он так и сделает, но сейчас он просто счастлив, что его брат рядом. «Говорят, что драки в высшем обществе могут быть опаснее, чем сражения с мечом на поле боя», — говорит Томми. «Это твоя сильная сторона, а не моя», — Техно взъерошивает его волосы. «Давай считать это моей временной отставкой, и я позволю тебе справиться с той частью, которая включает в себя общение с людьми». «Как на церемонии открытия?» — Томми надулся. Техно опускает подбородок. «Избавь меня от участия, и я поклянусь тебе в верности». Томми пытается скрыть улыбку. Техно сделает это в любом случае — после того, как Томми станет Императором, так что сейчас нет особой необходимости в клятве. Кроме того, Техно действительно необходимо время от времени появляться на публике, иначе жители Империи могут забыть, как выглядит самый старший Антарктический принц. Техно перебрасывает свою косу через плечо. Томми переосмысливает свои слова. Учитывая то, как сверкают белые волосы Техно, словно свежий снег под полуденным солнцем, вполне естественно, что он ловит на себе взгляды как знати, так и обычных людей. Томми подозревает, что это может быть причиной пренебрежительного отношения Техно к светским мероприятиям. Кто знает, если бы он не устал от лишнего внимания в детстве, возможно, он лучше переносил бы его во взрослой жизни. Несмотря на проблемы со зрением, Техно обладает феноменальным слухом. Томми понимает, что кто-то приближается, как только Техно поворачивает голову. Он ерзает на своем месте и следит за сузившимся взглядом генерала, пока не видит две высокие фигуры, направляющиеся к ним из основной части библиотеки. Как только Томми узнает Уилбура и Ранбу, уютная атмосфера, этот маленький пузырь тепла и безопасности, предназначенный только для него и Техно, начинает разрушаться. Уилбур держит в руках громоздкую папку, улыбаясь всем, кроме глаз, а Ранбу крадется за ним, как робкий кот, готовый броситься наутек. Единственное, чего действительно не хватает, так это хвоста, который он мог бы обернуть вокруг своей ноги, или ушей, чтобы прижать их к голове. «Кто это?» — спрашивает Техно. Томми изо всех сил старается не зарычать, когда их с Ранбу глаза встречаются, и простолюдин быстро отводит взгляд. «Неприятность». Техно закатывает глаза. «Я вижу Уилбура. Я имею в виду парня рядом с ним». Из живота Томми вырывается приступ смеха. Он хочет прохрипеть вслух, но новоприбывшие пересекают комнату в несколько длинных шагов, оказываясь на расстоянии слышимости. Томми кашляет в кулак и опускает глаза на книгу, лежащую у него на коленях. «Техно. Тесей», — усмехается Уилбур. «Какое совпадение, что мы столкнулись друг с другом». «Довольно трудно не заметить целый отряд личной охраны Тесея, топчущийся у дверей библиотеки», — говорит Техно. «Но это действительно удивительное совпадение». Уилбур смеется. «И именно поэтому ты мой любимый брат». Томми крепче сжимает книгу. Он смотрит на Уилбура и видит, что его брат самодовольно ухмыляется; по всему видно, что Уилбур ожидал такой реакции и был ею вполне доволен. Такое выражение лица никогда не приводит Томми ни к чему хорошему. Что же на этот раз задумал Уилбур? Ранбу выглядывает из-за плеча Уилбура и вздрагивает, когда взгляд Техно падает на него. «Вы, должно быть, принц Техноблейд», — спрашивает Ранбу. Его глаза, красные и зеленые, мелькают между Уилбуром и Техно. «Разве вы не должны быть близнецами?» «Он приемный», — говорят Уилбур и Техно одновременно. «Они единоутробные братья», — Томми закрывает книгу, привлекая всеобщее внимание к себе. «Вы что-то хотели, принц Уилбур?» «Я так понимаю, что мне предстоит помочь вам с организацией торжеств», — Уилбур показывает ему папку. «И поскольку церемония открытия состоится завтра вечером, я полагаю, будет лучше, если мы сразу же приступим к работе». Томми постукивает пальцем по колену. Он знал, что в конце концов они до этого доберутся, но Уилбур почему-то всегда выбирал самый неподходящий момент для появления. «Хорошо», — пробормотал Томми, вставая. Даже если он не давал обещания провести полдня с Техно, извиниться за то, что ушел, в любом случае — дело вежливости. «Принц Техно-». «Не беспокойся об этом», — отмахивается от него Техно. «У меня есть мои книги, чтобы развлечь меня». «Вообще-то, — вклинился Уилбур, — Ранбу приглянулась Императорская библиотека. Я подумал, не мог бы ты показать ему ее и помочь выбрать книгу». В голове Томми срабатывает сигнал тревоги. В этот момент он не удивлен тем, как много неуважения исходит от Ранбу, и тем, что Уилбур не делает ничего, чтобы прервать его. Напротив, он провоцирует его, делая вид, что действия Ранбу не нарушают по меньшей мере десять различных правил в секунду. Главному генералу армии Империи не стоит даже беспокоиться о том, чтобы посмотреть в сторону простого простолюдина. Совсем как император. И совсем как антарктические принцы. Томми сжимает челюсти. Так вот чего добивается Уилбур? Неужели он хочет, чтобы Ранбу попал на сторону Техно и еще больше раздражал Томми? Странное чувство жжения возникает в нем при этой мысли. По какой-то причине видеть Ранбу в такой близости от Техно ему не по душе. Он стоит, не двигаясь, но внутренне очень, очень хочет, чтобы Техно отослал Ранбу прочь. Увы. Техно смотрит на Ранбу с чем-то сродни любопытству. Ранбу отстраняется — по крайней мере, Томми видит, что он не совсем согласен с предложением Уилбура. Живая зубочистка, которой является Ранбу, похоже, не представляет угрозы в глазах Техно. Он пожимает плечами и говорит: «Не вижу причин для отказа». *** «Я думаю, Техно и Ранбу отлично поладят», — говорит Уилбур несколько минут спустя, когда они вдвоем выходят из библиотеки и направляются в сторону кабинета Томми. «Или они будут сидеть в неловком молчании два часа подряд», — говорит Томми. Уилбур тихонько смеется. Это искренний смех, и Томми может сказать, что он почти вызывает у него желание присоединиться к нему. Ключевое слово — почти. Он предпочитает смотреть в сторону, рассеянно замечая слуг и охранников, следующих за ними. Туббо снова пришел извиниться сегодня утром — и он среди них, хотя и тише, чем обычно; кажется, он прячется в чужих тенях, а не следует за Томми, на несколько шагов позади и справа, как обычно. Тем не менее, по жесту Томми, Туббо присоединяется к нему и Уилбуру в офисе и наблюдает, как братья начинают свой разговор. «В общем, для первого дня празднования все должно быть в порядке», — говорит Томми. Перед ним лежат отчеты дворцовых распорядителей — о том, что уже приготовлено и что еще требуется. «Но на всякий случай не мешало бы в последний раз проверить наших гостей». «Я могу это сделать», — соглашается Уилбур, беря список иностранных гостей и отведенных им покоев. «А как насчет банкета?» «Он будет проходить в зале «Голубое небо», — говорит Томми. «Если ты позаботишься о еде, я оставлю развлекательную часть на себя». Они продолжают в том же духе некоторое время: разделяют обязанности и принимают решения коллективно там, где это необходимо. У Томми есть плохая привычка слишком сильно концентрироваться на одних вещах и почти не обращать внимания на другие — по этой причине у него нет другого выбора, кроме как несколько раз проверять свою собственную работу. Уилбур подлавливает эти моменты в процессе работы, поэтому то, на что у Томми обычно уходят часы и часы придирок, решается в рекордно короткие сроки. Это один из случаев, когда ему напоминают, что Уилбур был выращен как наследный принц. Странно, что Томми вообще забыл об этом, учитывая, что единственная причина, по которой он смог занять эту должность, заключалась в том, что он таскался за братом на его уроки. Томми присоединялся к Уилбуру на уроках истории, географии, экономики — даже на административных занятиях его светлая копна волос высовывалась из «незаметных» укрытий. По правде говоря, он был скорее настойчивым отвлекающим фактором, чем внимательным слушателем, но Уилбуру всегда удавалось уговорить учителей разрешить ему остаться. Когда Уилбур достиг совершеннолетия, и его теоретические знания пришлось применять на практике, Томми обнаружил, что некоторые навыки и сведения ему все-таки удалось перенять. «Я разберусь с этой кучей», — сказал Томми, жуя яблоко и указывая на небольшую башню из бумаг. «А ты возьмешь другую». «Это нечестно», — простонал Уилбур. «Моя в десять раз выше твоей». Томми бросил недоеденное яблоко, и оно попало Уилбуру прямо в лоб. «Эй, ты, болван! Это твоя работа, а не моя. Может, тогда мне вообще не стоит тебе помогать?». «Ах ты гремлин», — проворчал Уилбур, поднимая яблоко. Он сделал гримасу отвращения и бросил его в мусорное ведро. «Вымой хотя бы руки, а то испачкаешь бумаги». Это были более простые времена. Люди правы, когда говорят, что мы не ценим то, что у нас есть, пока это не отнимут. Томми вернул своих братьев, обоих, но не ту связь, которая была между ними раньше. Это просто месяцы и годы, которые они провели в разлуке — время имеет свойство менять людей, и он ничего не может с этим поделать. По большей части Томми смирился с этим, но в такие моменты, как этот, когда он погружается в собственные воспоминания, ему кажется, что под ребрами у него глубокая дыра — тоска по чему-то давно утраченному. Томми, должно быть, слишком долго отвлекался, потому что в следующее мгновение голос Уилбура возвращает его в реальность. «В чем дело, Тесей?» — говорит он. «У тебя такой вид, будто ты съел что-то кислое». «Я бы сказал, что скорее видел что-то неприятное». Неприятное, Томми имеет в виду. «Это могло быть твое лицо, а могло и не быть». «Как грубо», — вздыхает Уилбур. «Неудивительно, что Туббо решил окончательно тебя бросить». Томми застывает. «Что?» Уилбур наклоняется вперед, подперев подбородок, с хитрым и острым выражением лица, которое заставляет Томми думать о лисе. «О, я думал, Туббо уже сказал тебе, что он будет слугой Ранбу с послезавтрашнего дня», — говорит он. «Похоже, что нет». Они оба обращают свой взор на Туббо. Он застывает, делает заметный шаг назад, но не бросается защищаться, спорить. Он просто смотрит. Томми не видит смысла спрашивать, правдивы ли слова Уилбура — реакция Туббо уже дала ему все необходимые ответы. «Ты бросаешь меня», — говорит он, ошеломленный. Туббо опускает голову. «Я не думаю, что вы больше нуждаетесь в моих услугах, Ваше Высочество», — говорит он. «С другой стороны, у Ранбу нет никого во дворце. Ему нужна рука помощи и друг». Но ты и есть мой друг, хочет возразить Томми, но… так ли это на самом деле? Они поклялись всегда быть рядом друг с другом; они полагали, что судьба будет связывать их до последнего вздоха. Конечно, это были детские обещания — и теперь Томми видит это яснее, чем когда-либо. Туббо предпочел Ранбу, практически незнакомца, дружбе всей их жизни. Признаки были налицо: как жестко и замкнуто вел себя Туббо, как он предпочитал компанию Ранбу, а не его, и тот факт, что он говорил с императором о нем за его спиной, и все же… «Я очень разочарован», — говорит Томми. Злой, обиженный, преданный. «Кто-то с твоим статусом, Туббо, и прислуживает простолюдину?» Туббо сжимает пальцы в кулаки. «Что в этом плохого?» «Что не так?» — Томми брызжет слюной, хлопая руками по столу. «Ты благородный, Туббо, а Ранбу — никто…» «Он не никто», — вклинился Туббо, сверкнув глазами. «Ранбу — хороший друг». Что-то, чем ты не являешься, — как будто говорит Туббо. Томми молчит. Он сильно прикусывает язык, чтобы не закричать. Боль проясняет его мысли. Гнев не исчез — он все еще здесь, кипит в его внутренностях, — но он смутно контролирует, сколько его выпустить наружу. «Это твое окончательное решение?» — холодно спрашивает он. Туббо отшатывается назад, глаза расширены. «Ч-что?» «Ты готов бросить все, что ты выстроил до сих пор?» — уточняет Томми. «Свой статус, свою репутацию? Потому что если ты ответишь «да», я никогда не приму тебя обратно, даже если ты приползешь ко мне на коленях». Проходит секунда. Две, три, десять — на лице Туббо мелькает страдальческое выражение, а затем оно сменяется маской решимости. «Да, Ваше Императорское Высочество», — говорит он. *** После их с Туббо перепалки Томми чувствует себя опустошенным. Уилбур с видом человека, который только что стал свидетелем особенно интересного шоу, ухмыляется и бросает ему замечания — самое худшее, что Томми делает в ответ, это опускает глаза. Он ни на секунду не верит словам Уилбура. Принц знал, что Туббо еще не говорил с ним о смене позиций, и несколькими меткими словами бросил их друг другу в глотку. Изменит ли это конечный результат — уход Туббо от него — если Уилбур не ускорит события? Конечно, нет, но, по крайней мере, Томми не чувствовал бы себя так ужасно из-за этого. Когда Уилбур расстроен, он кричит. Когда Техно расстроен, он находит, что можно было бы ударить ножом или кулаком. Однако, когда Томми расстроен, он не хочет тратить энергию понапрасну и с головой уходит в работу. Теперь, когда он уладил половину вопросов с Уилбуром, технически не было ничего срочного, чем он мог бы себя занять. Если секретарь и удивится, почему Томми запрашивает ежемесячные расходы бюджета за неделю до обычной даты, он ничего об этом не скажет. «Ваше Высочество, к вам пришел принц Дрим». Среди всех вещей, которые, по мнению Томми, могли прервать его работу на следующий день, кронпринц Эсемпи на пороге его кабинета был последней из них. Он отсылает слугу, накидывает темно-синий плащ поверх рубашки, которая была на нем, и сам открывает двери. Дрим остается один в коридоре. Он стоит, расслабившись, расслабленно разглядывая цветочные узоры на стенах. Томми бросает неосторожный взгляд по сторонам и не находит в поле зрения ни своего рыцаря Сапнапа, ни кого-либо из слуг Эсемпи. Какая бы причина ни заставила Дрима искать его, это должно быть что-то личное. Они обмениваются короткими поклонами — не обязательно, учитывая их равный статус, но знак вежливости и уважения. «Принц Дрим», — говорит Томми. «Чем я обязан вашему визиту?» «Я пришел попросить экскурсию по дворцу». Томми хмыкает. Он понимает любопытство Дрима, но находит странным, что принц решил обратиться к нему лично, а не послал свою просьбу через слугу. «В таком случае, я найду кого-нибудь, кто будет сопровождать тебя прямо сейчас…» «Вы не так поняли», — вклинивается Дрим. «Я надеялся, что именно вы покажете мне окрестности, Императорский Принц». «Я?» — Томми изогнул бровь. Дрим наклоняет голову. Это отдаленно напоминает Томми то, как это делает Уилбур, когда говорит об очевидной вещи. «Конечно», — говорит он. «Никто не знает свой дом лучше, чем его хозяин. Если кто-то и может показать мне истинную красоту дворца, то это вы». Что ж, это небезосновательная просьба. Томми задается вопросом, говорит ли Дрим о своих истинных намерениях или это просто вежливый способ сказать, что он был бы оскорблен, если бы его сопровождал кто-то с меньшим статусом. Он не производит впечатления высокомерного типа, но, опять же, Томми видит его второй раз в жизни, и ему еще предстоит понять истинную природу кронпринца. В любом случае, Томми уже определился с ответом. Император попросил его быть внимательным к важному гостю, а работа — не настолько уважительная причина, чтобы прогнать Дрима, особенно когда принц лично пришел его искать. «Если вы настаиваете, я буду вашим проводником», — говорит Томми. Расписные потолки, пышные сады, колонны, украшенные лазуритом и золотом, — если Томми слышал о бухте Дракона, в которой находится столица Эсемпи, хотя бы половину из того, что он слышал, Дрим не удивится и не впечатлится ни одной из этих вещей. Из-за маски, скрывающей лицо принца, Томми не может понять, раздражен он или скучает. Еще больше нервирует то, что Дрим до сих пор почти ничего не сказал, так что у Томми не было возможности начать нормальный разговор. Он ведет принца мимо кустарникового лабиринта, пытаясь придумать, куда бы привести их дальше, как вдруг видит издалека приближающегося Уилбура. Томми хочет только одного — бежать в противоположном направлении. Он не осмелился бы сделать это, даже если бы свидетелем его трусливого поведения был хоть один слуга, не говоря уже о принце соседнего королевства, поэтому вместо этого он наклоняет голову в знак приветствия. Глаза Уилбура проходят мимо него, словно на его месте нет ничего, кроме воздуха. Томми выпрямляется и неловко отступает назад. Он чувствует, что Дрим наблюдает за ним, но не может сказать наверняка из-за маски. Тем не менее, его уши горят от смущения. «Принц Дрим», — приветствует его Уилбур. «Кажется, мы еще не знакомы». Правила этикета гласят, что представлять двух незнакомых людей должен тот, кто ниже по статусу или моложе по возрасту. Томми наклоняется в сторону Уилбура и говорит: «Принц Дрим, это принц Уилбур из Антарктической империи, второй сын императора Филзы». Дрим хмыкает. Это короткий, подтверждающий звук, который звучит почти зловеще, когда принц наклоняет голову. «Я думал, когда же у нас будет шанс познакомиться», — говорит Дрим. Томми наблюдает со стороны, как два принца обмениваются любезностями. Два принца в масках, внезапно всплывает мысль в его голове. Только маска Дрима скрывает его внешность, а Уилбур надевает маску дружелюбия, чтобы люди вокруг него расслабились. В конце концов, зачем пытаться узнать чью-то слабость, если они сами готовы рассказать о ней? Иногда Томми задается вопросом, не является ли все это для Уилбура просто игрой. Игра, в которой другие люди — это фигурки или карты, которыми он может вертеть как хочет, доводить до предела и выбрасывать, когда они перестают быть полезными или забавными. Возможно, именно поэтому Уилбур так упорно стремится добраться до Томми — той единственной карты, которая отказывается доставить ему удовольствие, увидеть то, как она рассыпается. «Насколько я знаю, вы впервые посещаете Империю», — улыбается Уилбур. «Могу ли я предложить вам экскурсию по дворцу?» «Спасибо», — говорит Дрим. «Но все в порядке. Здешний принц Тесей уже является хорошим гидом». «О?» — Глаза Уилбура перебегают на Томми. «Надеюсь, мой младший брат не сказал тебе ничего грубого. К сожалению, время от времени он может быть немного бестактным». Вот оно. Ни единой мысли о том, как это может повлиять на репутацию Томми и отношения Императорской семьи с принцем Дримом; только чистая злоба, желание дотронуться до сердца и причинить Томми как можно больше боли. Томми не сводит глаз с земли. В его голове звучит бесконечная песня: не реагируй, не провоцируй его дальше. «Уверяю вас, я был бы гораздо лучшей компанией», — продолжает Уилбур. «Или, если вы настаиваете, мы могли бы прогуляться втроем». Люди из высшего общества не отказываются от такого рода предложений. Это просто невежливо. Томми готовится к тому моменту, когда Дрим подтвердит свое согласие, и последует неприятная экскурсия, где ему придется следовать за старшими принцами, как никчемная тень. Очевидно, что он не сможет говорить свободно, когда Уилбур будет поворачивать ход беседы; его будут либо игнорировать, либо унижать, в зависимости от того, насколько великодушным чувствует себя сегодня его брат. Дрим задерживается с ответом. Тишина длится всего секунду или две, но она режет уши Томми. С того места, где он стоит, он видит, как руки Дрима двигаются за его спиной. Он похож на Техно, когда у него руки чешутся схватить меч. «Я прошу прощения, принц Уилбур», — говорит он. «Но трое — это толпа». Его резкий тон застает Томми врасплох. Дрим проходит мимо Уилбура; старшему принцу приходится сделать шаг назад, чтобы его не отпихнули с дороги. «Давайте продолжим нашу экскурсию, принц Тесей», — говорит Дрим, бросая взгляд через плечо. Томми моргает, выходя из ступора, и через секунду следует за Дримом. Это было определенно… что-то. Даже если слова Дрима были вежливыми, вся его манера поведения производила сильное впечатление, того что он недолюбливает Уилбура. Томми передергивает от мысли, что Уилбур сумел нажить себе врага в лице соседского кронпринца в первый же день их знакомства. Дрим останавливается. Почти натолкнувшись на его спину, Томми тоже останавливается. Еще секунду назад Уилбур был рядом с ними — но теперь они находятся в глубине сада, и ни одного слуги не видно. «Это из-за маски?» — спрашивает Дрим. Томми все еще парит где-то в своих мыслях, пока Дрим тянется к ремням на его затылке. С тихим щелчком маска падает ему в руку. Пряди золотисто-ржавых волос, на тон или два темнее, чем у Томми, но более насыщенного цвета, падают ему на лоб и покрывают щеки, усыпанные веснушками. Изумрудно-зеленые глаза кажутся слишком пронзительными в сочетании с тонкими изогнутыми бровями. Он выглядит… Нормальным. Не то чтобы Томми ожидал, что королевская семья Эсемпи — это какие-то безликие монстры, но все же это странно, ведь он никогда не видел короля Фулиша без маски. Он инстинктивно отводит взгляд. Дрим останавливает его быстрым жестом: «Маска — это в основном формальность», — успокаивает он. «Ты не нарушишь никаких правил, если будешь смотреть». Томми с любопытством поднимает взгляд. Дрим улыбается ему странно дружелюбно. В том, как он смотрит на Томми, есть что-то знакомое, что он не может понять. «Так лучше?» — спрашивает Дрим. Да. Но это было бы грубо и неуважительно по отношению к Эсемпи и ее кронпринцу, если бы он признал это вслух. Томми натягивает вежливую улыбку. «Меня это не беспокоит». Дрим поднимает свою маску, но, к внутреннему облегчению Томми, не прячет лицо снова. Вместо этого он сдвигает ее так, что она оказывается сбоку от его головы. «Тогда я прошу прощения. Просто несколько минут назад вы выглядели очень напряженным». «Вы не виноваты». Томми делает шаг в сторону, приглашая Дрима продолжить их прогулку. В уголке зрения он внимательно следит за его выражением лица. «Есть кое-что другое, занимающее мои мысли». Хмыканье, которое Дрим издает в ответ, звучит так, словно он понял, о чем говорит Томми. «Принц, с которым мы столкнулись, — это тот, кто отказался от трона и сбежал от своих обязанностей?» Тело Томми застывает. Он останавливается. Томми слышит шаги Дрима слева от себя. Он разворачивается и сталкивается лицом к лицу с принцем. Томми приходится приподнять подбородок, чтобы смотреть прямо в глаза Дриму. «При всем уважении, принц Дрим, если у вас сложилось впечатление, что я из тех, кто сплетничает о своем брате за его спиной, — говорит Томми, подкрепляя свои слова острым взглядом, — то вы сильно ошибаетесь». В отражении в глазах Дрима каждая черточка лица Томми застывает в холодной гримасе. Он не помнит, когда в последний раз так защищал свою семью. Дворяне в Империи давно усвоили, что распространение и обсуждение слухов об Уилбуре и Фанди в присутствии кронпринца может иметь тяжелые последствия. Кронпринц имеет власть над своими подданными, но иностранцы — это совсем другая история. Томми не следовало так резко обращаться с наследником престола могущественного соседнего королевства, но в то же время он почти не жалеет о своих словах, продолжая сжимать руки в кулаки. «Это моя ошибка, я был неделикатен в своем вопросе», — говорит Дрим. «Но после того, как принц Уилбур был так неуважителен к вам, я не могу не задаться вопросом — почему вы защищаете его?» В его голосе звучит простое любопытство. Томми все еще чувствует себя так, словно копье вонзилось прямо в его сердце. Его плечи опускаются вместе с конечностями, внезапно становясь слабыми и тяжелыми. Удивительно, что Дрим обратил внимание на поведение Уилбура. Большинство людей сразу же доверяют его словам, как Император, или принимают это за простую перебранку братьев и сестер, как Техно. Томми никогда не пытался просветить ни одного из них — но это не то, о чем нужно знать постороннему человеку. И Дриму тоже не нужно знать, что Томми слишком сильно переживает за Уилбура, чтобы позволить другим размышлять о его горе. Томми на мгновение закрывает глаза, а когда открывает их снова, выражение его лица тщательно продумано и не читаемо. «Я забочусь об Империи и не могу позволить, чтобы репутация семьи правителя была подорвана подобным образом». Дрим хмыкает в знак признания. Он не выглядит сердитым. Томми видит только любопытство, которое переходит во что-то другое, более яркое и значимое. «Хоть я и не совсем согласен с тобой, принц Тесей, но я могу понять твои доводы, — говорит Дрим, — и я восхищаюсь тобой за это. Антарктическая империя должна быть по-настоящему счастлива тому, что вы являетесь ее наследным принцем». До Томми наконец-то доходит, что означает выражение лица Дрима. Он выглядит впечатленным, что… странно. Томми видел, как другие люди смотрели на него с опаской, раздражением, пренебрежением — но никогда еще никто не смотрел на него с таким уважением. Так могут смотреть друг на друга главы двух могущественных государств; или, возможно… венценосные принцы империи и королевства. Томми вдруг заволновался. Слова принца неожиданны и почти неуместны, но он не может отрицать, что в глубине души ему было приятно их слышать. «Спасибо», — говорит он, пряча неуверенную улыбку. «Я ценю это». Они возобновляют прогулку.