Butterfly Reign

«Пожалуйста…», — умоляет Ранбу, но его разум пуст — он не знает, к кому он обращается и почему, только то, что это больно и что его мольба может помешать тому, чтобы стало еще больнее. По его лицу текут горячие слезы, которые он чувствует только потому, что его руки зажаты над глазами, а ногти больно впиваются в кожу головы. Раздается свист чего-то быстро поднимаемого, и следующее, что Ранбу успевает осознать, — это громкий треск в ребрах. Он просыпается, захлебываясь собственным криком, и спрыгивает с кровати. Боль от падения не ощущается. Ранбу чувствует только вспыхнувшую агонию в груди. Он пытается встать, но одеяла путаются вокруг его ног — дыхание сбивается, и он карабкается назад, пока его спина не упирается в каркас кровати. Ранбу судорожно дергает рубашку вверх. Он ищет свои ребра — то, которое сломано, то, которое убивает его — но все, что он находит, это гладкая, здоровая кожа. Ни отека, ни синяков от сливово-лиловых до уродливо-желтых, ни крови, капающей из осколков стекла, застрявших в животе. Шрамы все еще здесь; карта жизни, которую Ранбу не помнит — но самые свежие из них отмечены сроком в три-четыре месяца. Вздох облегчения эхом разносится по комнате. Ранбу массирует грудь, делает еще несколько глубоких вдохов, каждый новый вдох менее резкий, чем предыдущий, пока фантомная боль не исчезает полностью. Постепенно тошнотворно-яркие образы в его голове возвращаются в свое логово, и сознание становится достаточно ясным, чтобы понять, что он все еще находится в своей комнате, в императорском дворце. Ранбу вспоминает, что вчера чувствовал себя измотанным. Несмотря на настойчивые просьбы Туббо помочь ему переодеться в ночную рубашку, он лег спать в той же одежде, что и на балу. Модная рубашка на пуговицах, которую выбрал для него друг, превратилась в мятое, потрепанное месиво. Ранбу был бы рад избавиться от нее сейчас, но взгляд в окно и едва склонившееся над горизонтом солнце подтверждают, что Туббо еще рано появляться. Ранбу встает на свои шаткие ноги. Кожаный журнал на тумбочке дразняще смотрит на него. Ни одно из воспоминаний Ранбу не является приятным, но это одно из немногих, которые он действительно не хочет записывать. Однако Фил всегда настаивает на этом, поэтому он дрожащей рукой открывает обложку. Бумага шуршит, когда он переходит к последней записи. «Брат и сестра?» — написано жирными буквами и многократно подчеркнуто вверху пожелтевшей страницы. Прежде чем Ранбу успевает достать перо, стук в дверь заставляет его подойти к ней и осторожно выглянуть одним глазом. В коридорах его ждет женщина. Она кажется ему смутно знакомой, но Ранбу не может вспомнить, где они встречались, пока она не говорит: «Ее Величество прислала меня пригласить вас на завтрак», и он вспоминает, что эта женщина — одна из фрейлин Ники. Ранбу раздумывает над тем, чтобы отказаться от приглашения. Сейчас ему совсем не хочется разговаривать с людьми. Остатки кошмара все еще цепляются за него, холодные пальцы сжимают его горло. Леди выглядит нетерпеливой, она постукивает ногой по полу, и Ранбу чувствует, как страх подталкивает его внутренности при мысли о том, что он может кого-то разозлить. Сломанное ребро, давно зажившее, тупо болит. «Нельзя просто так взять и отказать благородному человеку более высокого ранга, — вспоминает он слова Туббо, — и уж тем более королям. Многие из этих баронов и маркизов отдали бы все, чтобы оказаться на твоем месте и так близко познакомиться с несколькими монархами». Ники была очень добра к Ранбу прошлым вечером, ограждая его от грубых сплетен и незаслуженных оскорблений. Как бы он ни был рад убраться подальше от плотной толпы и присоединиться к королеве за столом с вкусной выпечкой, ему было неловко за то, что он отнял у нее время. Ранбу был в долгу перед Ники, даже если она настаивала на обратном, поэтому, криво улыбнувшись, он пробормотал: «Я буду готов через минуту». Обмыв лицо холодной водой и найдя свежую одежду — рубашку сиреневого цвета и пиджак более темного цвета в тон, — он присоединяется к женщине, и она ведет его до самого западного крыла. Во дворце есть еще много мест, которые Ранбу еще не исследовал; узкие коридоры и пустые залы сменяют друг друга быстрее, чем он успевает их охватить, и он не смог бы найти эти огромные березовые двери даже после недельного поиска. Ранбу потянулся, чтобы повернуть позолоченную ручку, но женщина бросила на него странный взгляд, и он остановился, убирая руку. Точно. Еще одно из странных дворцовых правил, к которым он никак не может привыкнуть. Неприятное чувство скручивает его желудок, когда фрейлина заглядывает в комнату и объявляет о своем присутствии: «Ваш гость прибыл, Ваше Величество». «Впустите его». Ранбу никак не может понять, зачем во дворце столько столовых. Ни одна из стен или ковров не похожи друг на друга, но везде, куда бы ни упал его взгляд, прослеживается четкий узор с изображением крыльев и птиц. Витражная мозаика огромных окон разбивает солнечный свет на оттенки розового; среди них Ники, положив руки на юбку своего пастельно-зеленого платья, похожа на нежно распустившуюся розу. Фрейлина приседает в изысканном реверансе. Теперь, когда ему напоминают о формальностях, Ранбу кланяется. Это слишком быстро и неуклюже, и он чуть не ударяется головой о стол, который оказался ближе к входу, чем он предполагал, но, к его счастью, Ники избавляет его от неловкости и просто улыбается. «Присаживайтесь», — жестом она указывает на пустой стул напротив себя, а затем обращается к своей фрейлине. «Теперь мы бы хотели уединиться». В отличие от Ники, которая даже не смотрит, чтобы убедиться, что женщина подчинилась, и наливает воду в высокие стаканы, Ранбу смотрит, как она уходит, полностью повернув голову. Гордый наклон подбородка, но полное внимание и послушание каждому слову Ники — она исчезает с одним шагом и тихим щелчком закрывающихся дверей. Насколько Ранбу понимал до сих пор, фрейлины — это тесно сплоченный круг женщин, служащих королеве. Несколько раз, когда он видел Ники перед началом торжеств, она была окружена дамами в пестрых платьях и беззаботно болтала с ними; их смешки и игривые восклицания звучали как звон серебряных колокольчиков на ветру, вызывая на губах Ранбу рассеянную улыбку. Присутствие фрейлин ему нравится гораздо больше, чем то, что он видел до сих пор при дворе антарктических принцев: мрачная группа охранников, которые выглядели так, словно они скорее стерегут Уилбура, чем защищают его, и целая армия слуг Тесея, почти таких же безэмоциональных и гордых, как и он сам. Минуты проходят в комфортной тишине и звоне столового серебра, иногда прерываемые несерьезным вопросом Ники: нравится ли ему пребывание во дворце, побывал ли он в столице, завел ли друзей. При упоминании о Туббо она слегка нахмуривает брови, но это происходит быстрее, чем он успевает поднять глаза, поэтому Ранбу списывает это на разыгравшееся воображение. «Что ты думаешь о принце Уилбуре?» — неожиданно спросила она. Ранбу вздрагивает. Это не странный вопрос, не совсем, но события прошлой ночи сразу же возвращаются к нему. После ухода Уилбура Туббо некоторое время вел себя странно: приложил ухо к двери и жестом попросил его не шуметь. И после долгой минуты мучительного замешательства он повернулся лицом к Ранбу. «Что происходит?» спросил Ранбу. «Ранбу, пожалуйста, пересмотри свои планы», — сказал Туббо, и от стальной серьезности его тона по позвоночнику Ранбу пробежали мурашки. «Это не просто невежливо — лгать королевским особам. Это наказуемое преступление». Ранбу нахмурился. «Но Уилбур сказал, что все будет хорошо». Туббо, казалось, только еще больше расстроился из-за этого. «Что бы ни говорил принц Уилбур, что бы он ни делал, не доверяйте ему. Особенно если это что-то о принце Тесее». Туббо не стал уточнять. Ранбу только растерянно моргнул и пробормотал неуверенное согласие, а Туббо снова стал вести себя так, будто ничего не произошло. Королева осталась невозмутима при виде реакции Ранбу. «Тебя что-то тяготит, Ранбу?» спрашивает Ники, прикасаясь салфеткой к краю губ. «Возможно, если ты поделишься тем, что тебя беспокоит, я смогу прийти тебе на помощь». У Ники та же добрая улыбка, то же открытое выражение лица, что и вчера, и Ранбу не сразу решает, что ей можно доверять. «Вы с Уилбуром давно знаете друг друга, верно?» «Это верно», — подтверждает Ники. «Мы дружим с детства». «А какие отношения у Уилбура и Тесея?». Тишина. Она овладевает комнатой за мгновение, и тревожный выдох Ранбу — единственный звук, который осмеливается ее нарушить. Рука Ники замирает в том месте, где она держала нож над куском омлета. Она не опускает его. «Ты задавал тот же вопрос слугам, не так ли?» говорит Ники. Ранбу судорожно сглатывает. Ники там не было, так откуда она может это знать? Ему приходит в голову, что, хотя фрейлина закрыла дверь, он так и не услышал звука удаляющихся шагов. «Да?» — говорит он, но Ники не нуждается в его ответе, уже кивая своим собственным, внутренним мыслям. Нож наконец возвращается на свое место среди других столовых приборов с громким щелчком, от которого Ранбу против воли вздрагивает. Бесстрастное выражение лица Ники становится мягче, хотя в тонких губах и бровях все еще есть что-то еще, что заставляет Ранбу вздрогнуть. Это напоминает ему картину, которую он видел в одной из книг, которые Техноблейд помог ему выбрать в библиотеке. Мифы и легенды, и среди них — истории о русалках, существах несравненной красоты, которые заманивали детей и бродячих путников своими ласковыми словами, чтобы затем утопить и поглотить их. «Антарктическая императорская семья предпочитает держаться в узком кругу членов семьи и доверенных подчиненных. Они не терпят, чтобы люди слишком близко подглядывали за их личными делами», — говорит Ники, и хотя она выглядит спокойной, лениво глядя на проплывающие за окном облака, звучит так, будто она предупреждает Ранбу. «Ты не смог бы вырвать ни слова у слуг, потому что они дорожат своим положением». «Но что насчет тебя?» осторожно спрашивает Ранбу. «Ведь ты же королева». «А это значит, что ставки для меня выше, чем для кого-либо другого», — крутится бокал в руке Ники. Когда она резко опускает его и смотрит на него, Ранбу не может не отшатнуться. «Королевская власть — это не только богатство, власть и возможность делать все, что захочешь. Каждое наше движение и слово может стать шагом на пути к гибели, испортив отношения между нашими странами. Ни короли, ни королевы, ни принцы, — она прищелкнула языком, пристально глядя на Ранбу, — не живут без этого бремени. Императорская семья не легко отпускает ошибки, даже свои собственные». У Ранбу голова идет кругом. Вчера он видел, как Фил разговаривал с Тесеем. Он не был достаточно близко, чтобы услышать, о чем именно они говорили, но принц после этого бросился прочь, словно за ним гнались волки. Уилбур сказал, что с Тесеем все будет хорошо — но Туббо настаивал, что он не должен верить Уилбуру, и Ранбу не был уверен, на чью сторону склониться; тем более, что Ники завалила его новой информацией. Он разжал губы: «Ты говоришь о Тесее?». Ники не подтверждает и не отрицает. Она лишь наклоняется вперед и пристально смотрит на Ранбу. «Могу я дать тебе совет, Ранбу?» «…Конечно.» «В столице много семей простолюдинов, которые с радостью приняли бы такого смышленого юношу, как ты. Император Филза заботится о тебе — это очевидно — и он отпустит тебя, если ты попросишь». В ушах Ранбу словно гром разразился. «Отпустит?» — спрашивает он едва слышным шепотом. «Я говорю это только потому, что желаю тебе добра», — говорит Ники, сцепив руки вместе. Сейчас она выглядит почти печальной — как будто жалеет кролика, попавшего в охотничью ловушку. «Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься, иначе ты бы поблагодарил меня за то, что я вовремя предупредила тебя». Ранбу встает, стул со скрипом ударяется о пол. Ники остается сидеть, даже когда он отходит от стола. «Я очень сомневаюсь в этом», — говорит он, крутит ручку и, спотыкаясь, выходит из комнаты. Плечи Ранбу вздымаются к уху, когда несколько дам отрезают его от выхода. Он делает шаг назад — и другой, и третий — и вскакивает, когда Ники появляется позади него, бесшумно, как туман, скользящий по поверхности озера. «Имейте в виду, что Тесей — такой же друг мне, как и Уилбур», — говорит королева, взмахнув рукой. Женщины расступаются в разные стороны, освобождая выход; Ранбу чувствует на себе их взгляды, пока бежит. *** Ранбу не хочет покидать дворец. Он понял это, когда вернулся в свою комнату, забился в угол шкафа и перечитывал дневник при узкой щели пробивающегося солнечного света. Это простое слово «Брат?» заставило его сердце заколотиться и заколотиться. Несколько дней назад Ранбу проснулся от кошмара, стоя перед одноэтажным зданием с покосившейся крышей. Это был не первый раз, когда он бродил во сне по разным частям дворца, но до конюшен он еще никогда не доходил. Холодная земля обжигала босые ноги Ранбу. Он знал, что должен вернуться в свою постель, но огни дворца вдали казались чужими и неприветливыми. Дрожа, Ранбу прислушался к звукам лошадей, которые тихонько пофыркивали и похрапывали во сне. Его привлекли знакомые звуки, тепло тел животных и их движение в темноте. Ранбу прокрался внутрь, вслепую забрался в первое попавшееся стойло и опустился на колючее сено, подтянув колени к подбородку. Запах сухой травы убаюкивал его, погружая в мирную дремоту, где-то между сном и бодрствованием, пока волна тепла не омыла его холодные щеки, и он не открыл глаза. Над Ранбу стоял огромный конь. Он затаил дыхание, когда каштановая морда прижалась к его уху, щекоча его. Ранбу протянул руку и осторожно погладил темную гриву, ниспадающую с изящной длинной шеи лошади, и получил в ответ тихое пофыркивание. Дверь стойла со скрипом открылась. Ранбу вжался в стену. Техноблейд стоял у входа, держа в одной руке ведро, полное воды. Если он и удивился, увидев Ранбу, то никак этого не показал; только опустил ведро и поднял бровь. «Эй, парень», — сказал он. «Что ты здесь делаешь?» Язык Ранбу был слишком твердым во рту, и он не мог вымолвить ни слова. До этого он разговаривал с Техноблейдом лишь однажды, в библиотеке; да и то это был очень короткий и неловкий обмен мнениями, ограничившийся тем, что принц выхватывал книги с полок и опускал их в дрожащие руки мальчика. Генерал пугал его одним своим видом: он мог сломать Ранбу шею, если бы сжал ее достаточно сильно, мог одним ударом переломать ему все ребра, мог- Присесть перед ним с обеспокоенным выражением лица? «Ты в порядке, парень?» спросил Техноблейд. Ранбу сглотнул и покачал головой. «Хочешь, чтобы я пошел поискал Уилбура?» «Все в порядке», — выдавил из себя Ранбу. Техноблейд пожал плечами и снова поднял ведро. Он перевернул его в корыто с водой. Лошадь повернулась в стойле, стараясь держать копыта подальше от Ранбу, и выгнула шею, чтобы попить. Он ждал, что Техноблейд скажет или сделает — возможно, накажет его за то, что он спал в стойле его лошади. Ранбу не сомневался, кому принадлежит животное, судя по тому, с какой любовью он поглаживал его по спине. Генерал выглядел не таким уж грозным, когда доставал из кармана кусок яблока и кормил им лошадь. «Его зовут Карл», — внезапно сказал Техноблейд, бросив на Ранбу взгляд краем глаза. Ранбу выпрямился, вжавшись в угол. Его сердцебиение выровнялось; голос вернулся к нему после одного трудного глотка. «Он красивый», — пробормотал Ранбу. «Хочешь помочь мне вымыть его?» Ранбу кивнул, вставая с нежностью новорожденного олененка. Техноблейд вышел из стойла и вернулся с двумя круглыми щетками: одну из них он протянул Ранбу. «Чтобы стряхнуть пыль, нужно двигать вот так — хех. Ты уже понял как». Ранбу уставился на свою руку, которая начала двигаться раньше, чем принц закончил фразу. «Ты делал это раньше?» спросил Техноблейд. «Это мой второй раз в конюшне». Ранбу покачал головой. «Тогда, возможно, это одно из твоих старых воспоминаний». Жестокая вспышка красок перед глазами, крики и вопли боли в ушах Ранбу — кисть выпала из его руки, и Техноблейд поймал ее прежде, чем она успела упасть на землю. На долгий миг воцарилась тишина. А потом пальцы Техноблейда обхватили запястье Ранбу и поднесли его руку к гриве Карла. Грубая текстура, тепло и шершавая кожа придали ему силы. Незаметно для себя Ранбу подобрал несколько прядей, его взгляд остановился на длинной косе, перекинутой через плечо принца. «Ты что-то вспомнил?» спросил Техноблейд, сочувствуя. «Я не уверен», — вздрогнул Ранбу. «Я думаю… я думаю, что у меня был брат или сестра. Я не знаю, как их зовут и как выглядело их лицо, только то, что нас разлучили, и это было страшно». Техноблейд издал звук понимания — хотя Ранбу не совсем понимал, как он мог понять хоть что-то из того, что чувствовал, когда его братья и сестры были в целости и сохранности во дворце. Он потерял счет времени, которое они провели, ничего не говоря друг другу, пока не моргнул, и вдруг грива Карла была заплетена в косу, идентичную волосам принца. «Ты можешь приходить в конюшню в любое время», — сказал Техноблейд, отходя в сторону и беря обе щетки в одну руку. «Мы будем рады видеть тебя здесь. И Карл, и я». «Правда?» Глаза Ранбу расширились. Впервые с начала их разговора безразличие Техноблейда сменилось весельем. Ранбу почувствовал, как кровь прилила к его щекам. «Спасибо, принц Техноблейд». «Для друзей это просто Техно», — сказал принц и ушел. Ранбу принял предложение и навещал Карла каждый день. Он хочет продолжать это делать: помогать Техно в уютной тишине, сопровождать Уилбура на разные мероприятия, исследовать дворец с Туббо и учиться писать с Филом. Ничего из этого не получится, если он уедет, а уезжать ему, похоже, некуда. Единственное воспоминание о семье, которое есть у Ранбу, — это воспоминание о том, как он ее потерял, а все остальное — это смутные вспышки леденящего кровь страха. Что, если именно это ждет его за пределами дворца? Источник всех его шрамов — порезов на руках, рассеченных линий вдоль спины, следов вокруг лодыжки, слишком похожих на тугую металлическую манжетку, — может находиться за стенами дворца. Трое из четырех главных членов императорской семьи хотят, чтобы Ранбу остался, и только Тесей против. Более того, кронпринц презирает все его существование, и вельможи целой страны поддерживают его. Ранбу думал, что Ники на его стороне — но после сегодняшнего утра он уже не был в этом уверен. Насколько Ранбу мог понять расстановку сил, шансы были не в его пользу. Его мысли вернулись к предложению Уилбура. Ранбу сомневался, стоит ли ему следовать ему или нет — мысль о лжи была ему неприятна, — но теперь казалось, что у него нет другого выбора. Это привело его в настоящее, где он дрожит под пристальным взглядом стоящего перед ним рыцаря. Ранбу сжимается все больше и больше, когда янтарные глаза становятся темными и тяжелыми. Его сердце бьется о ребра, и ему требуется все его мужество, чтобы смотреть вперед, а не на меч, лежащий у бедра мужчины. «Вы — друг принца Дрима?» — спросил рыцарь. Ранбу подавляет свое беспокойство и открывает рот, чтобы подтвердить, но тут раздается голос из покоев принца: «Сапнап, чего ты ждешь? Пусть он пройдет». «Как скажешь», — рыцарь — Сапнап — смотрит на Ранбу с явным неодобрением, но открывает двери, открывая светлый просторный салон. Среди темно-зеленых подушек, сметенных с диванов и разбросанных по полу неровным кругом, лежит принц Дрим. На нем простые белые одежды, ниспадающие с плеч на колени, где он сидит на полу, скрестив ноги. Зловещая улыбающаяся маска, которая пугала Ранбу каждый раз, когда он видел принца раньше, теперь невинно лежит на низком столике. «Чувствуй себя как дома.» По широкому приветственному жесту Дрима Ранбу присоединяется к нему. Ему требуется некоторое время, чтобы найти менее неудобную позу, и в итоге он просто садится на колени и упирается в них руками. «Так это с тобой я обменивался письмами?» спрашивает Дрим. Золотая сережка в форме лозы, висящая на мочке уха, подрагивает, когда он наклоняет голову. Ранбу кивает. Он думает, что Дрим попросит у него доказательств и перескажет по памяти то, что Туббо рассказал ему о содержании писем, но вместо этого принц хмурится. «Ты уверен?» «В чем?» «Я был бы очень рад, если бы ты стал моим другом по письмам, но если нет…» Принц Дрим наклонился вперед, его глаза вспыхнули новым, леденящим душу оттенком зеленого: «Я был бы так разочарован, что не знаю, что бы я сделал». Вежливые слова и мягкая улыбка исчезли, сменившись оскалом хищной птицы. Если тон, которым говорил Принц Дрим, не делал угрозу очевидной, то выражение его лица, безусловно, делало ее очевидной, до такой степени, что Ранбу почувствовал, как на его шее выступили капельки пота. Предупреждение Туббо нависло над ним, как мрачное предзнаменование; возможные последствия лжи, кажется, сгущаются и сгущаются с каждым мгновением, когда Ранбу думает об этом, но он подавляет все последние крупицы сомнения и говорит: «Я тот, кого вы искали, ваше высочество». *** Посещаемость банкетов обычно снижалась к третьему дню празднования. Он не был приоритетным, как первый или последний день, и все хотели развлекаться в городе или общаться с людьми, с которыми они подружились. Так было с тех пор, как Томми стал ответственным за Императорский дворец; так продолжалось три года, до сегодняшнего дня. Зал был заполнен болтающими и сплетничающими группами. За несколько часов до этого по дворцу прошел новый слух о том, что принц Уилбур берет Ранбу в помощники, смешавшись с новостью о том, что Туббо служит ему. Этого было не только достаточно, чтобы устранить беспорядки, вызванные вчера словами Томми, но и возбудило острое любопытство к Ранбу; высшее общество, которое быстро отмахнулось от него, как от куска камня в шкатулке с драгоценностями, теперь снова взяло его в руки и осмотрело. Поскольку Ранбу стал первым слугой, которого принц Уилбур назначил себе за последние годы, вполне естественно, что внимание к ним обоим возросло. «Это совершенно неприемлемо», — заявила Марчинес Боу вместо приветствия. До последнего момента Томми обсуждал возможность лично поговорить с императором, чтобы убедиться, что ему разрешат присутствовать, но никакого сообщения не было даже после захода солнца. Это было легко, это было знакомо; если его отец молчит, то Томми будет продолжать вести себя так, будто ничего не произошло, даже если инстинктивно он знает, что это визуальное спокойствие — предвестник назревающей бури. «Что случилось?» спрашивает Томми. «Помнишь слух о том, что принц Дрим ищет адресата своих писем? Так вот, вчера вечером этот крестьянин-вредитель объявился и признался, что обменивался письмами с кем-то анонимно». Маркиза Боу яростно обмахивает себя веером, пока говорит. Ее тирада еще больше отвлекает ее от мрачного молчания со стороны Томми. Кронпринц прикусывает язык достаточно сильно, чтобы ему стало больно, и возвращается к реальности — а реальность такова, что Ранбу решил выдать себя за него. Конечно, Ранбу может и не знать, кого он изображает, но это не ослабляет гнев Томми, когда он видит Ранбу, входящего в бальный зал вместе с принцем Дримом. Кроме законной ярости, есть еще что-то, что вызывает тяжелое чувство в груди Томми. Он знаком с принцем Дримом чуть больше недели. Их разговоры были краткими и немногословными, но Томми с каким-то нетерпением ждал каждого обмена мнениями. И теперь, когда Ранбу стал крутиться возле кронпринца Эсемпи, Томми не мог заставить себя подойти к нему хотя бы для того, чтобы как следует поприветствовать. Сначала это был император, потом принц Уилбур и королева Ники… А теперь вот Ранбу заставил принца Дрима вести себя по отношению к нему внимательно и дружелюбно. Томми на собственном опыте убедился, что в высшем обществе совпадений не бывает, и тем больше растут его подозрения в отношении Ранбу. Сколько еще кинжалов скрывается за этой манерой поведения невинного прохожего? Принц Дрим представляет Ранбу сэру Сапнапу, и на мгновение янтарные глаза рыцаря бросают взгляд на Томми. Он отводит взгляд, только сейчас понимая, что все это время смотрел на них. Ему нужно сосредоточиться, найти что-то другое, чем можно себя занять, поэтому он возвращает свое внимание к маркизе Боу. Сплетни при дворе о Ранбу поутихли; люди предпочитали выбирать слова с большей осторожностью теперь, когда появилась возможность, что он будет служить одному из принцев Антарктиды. Боу либо не получила записку, либо решительно плюнула на нее, потому что весь остаток вечера Томми выслушивал ее разглагольствования о том, как оскорбительно, что низкий простолюдин будет служить принцу. Конечно, она была права, но Томми не считал слова дамы пустой болтовней, пока она не сказала с мертвенно-серьезным выражением лица: «Мне пришло в голову, что у вашего высочества плохое остроумие». «Простите?» Томми чуть не подавился воздухом, но сменил выражение лица с удивленного на возмущенное. «Уже известно, что ваш бывший адъютант теперь служит кому-то другому», — говорит Маркиза Боу, и хотя Томми морщится, он рад, что она не стала называть его по имени. «И вообще, у Вашего Высочества слишком мало помощников для той должности, которую он занимает. Я пыталась неосмотрительно назначить себя вашим помощником в течение последнего часа, ни больше, ни меньше, но вы не уловили ни одного моего намека». Томми моргает. Принцам не запрещено иметь помощниц, так же как принцессам обычно прислуживают мужчины вместе с их фрейлинами, но это, конечно, не настолько распространено, чтобы маркиза Боу была столь смелой и уверенной в себе. У Томми, в частности, никогда не было дам при дворе, в основном потому, что он их опасается — именно опасается, а не боится. Воспитание с принцессой Ники сделало Томми осторожным, чтобы не попасть на плохую сторону женщин. «Считаете ли вы себя подходящим для этой должности?» Томми приподнял бровь. «Вы знакомы с методами управления?» «Из-за слабого здоровья моей мачехи я выполняю обязанности леди в нашем родовом поместье», заостренный взгляд «Но я уверена, что вам это уже известно». Странно, но Томми хочет подавить улыбку. За несколько дней до этого он попросил Уиспа раскопать всю возможную информацию о нескольких посетителях дворца. Его личный рыцарь никогда не был примером идеальной скрытности; этот случай не требовал от Томми нескромности в своих изысканиях. «И ты не боишься слухов, которые ходят обо мне?» спрашивает Томми. «Даже если бы на вашей совести было убийство, ваше высочество, меня бы это почти не волновало. Временами мне кажется, что я готова заказать убийство своего сводного брата». Улыбка Томми чуть-чуть померкла. Понятно, что Боу навела о нем такие же тщательные справки, как и он о ней, но он не ожидал, что она раскопает такие старые и недолговечные слухи. Боу продолжает праздно обмахиваться веером, как будто не она только что говорила о потенциальном братоубийстве. Томми остается только смириться с тем, что маркиза — человек прямолинейный, не похожий ни на кого из тех, кого он встречал раньше. И в какой-то степени он ценит то, что она не пыталась скрыть свои истинные намерения. Боу принадлежит к знатному роду, который когда-то был частью королевства Эсемпи. Поскольку их земли были захвачены во время войны, перед ними встал выбор: либо присягнуть на верность Антарктической империи, либо попасть в рабство, как это обычно делают военнопленные, предатели короны и пожизненно осужденные. Несмотря на то, что они решили склонить голову перед императором Филзой, они находились в явно невыгодном положении по сравнению с благородными семьями, корни которых уходили глубоко в историю Империи. Учитывая это, а также соперничество между Боу и ее сводным братом, которое явно складывалось не в ее пользу, леди сделала разумный выбор в пользу поиска власти из другого источника, и Томми не мог не восхищаться ею за это. «Твое восхождение началось в первый день, когда твое имя прозвучало в стенах этого дворца», — сказал Квакити тринадцатилетнему Томми, стоя перед картой Империи. «Ты можешь думать, что твое пребывание в качестве кронпринца — это лишь подготовительный этап к тому, чтобы стать императором, но ты не должен тратить его впустую и должен начать заводить союзников». Кронпринц — это гораздо больше, чем просто титул, узнал Томми. Кронпринц — наследник правителя, его преемник, тень и надежда, но помимо всего прочего — его самый большой соперник. Люди неизбежно будут сравнивать Томми с его отцом во всем, что он делает, и в его власти решить, будет ли он продолжать наследие императора Филзы или строить свое собственное. «Твой отец носит ореол многолетнего заслуженного доверия. Дворяне знают, что к ним будут относиться с добротой и пониманием до тех пор, пока они выполняют свои обязанности и не переступают черту. Однако не все принимают такое обращение». Тон, которым Квакити сказал это, заставил Томми подумать, что он один из этих «не всех». «Ты должен показать дворянам, что, поддерживая тебя, они получат что-то взамен. То, чего люди действительно хотят добиться с помощью власти, это безопасности, стабильности, мира — или просто богатства, это обычное дело. Иногда встречаются люди, которые выползли из ямы, в которую их бросила жизнь, и теперь они пытаются поменять роли местами.» «Они напуганы», — сказал Томми. «Именно, Тесей», — в темных глазах Квакити мелькнуло что-то мрачное и зловещее. «И они сделают все, что в их силах, чтобы добраться до самого верха, где никто не сможет смотреть на них свысока или угрожать им снова». Томми тщательно подходит к выбору своих слуг. Все его личные слуги происходят из престижных семей; они влияют на его имидж и репутацию так же, как и он на их. Богатство и влияние императорской семьи зависит от их верных теней; они служат мостами между ними и аристократией. Таковым долгое время был Туббо, или сэр Сапнап для принца Дрима. Каким бы хорошим ни было впечатление, которое Томми получил о Боу, он не стал назначать ее сразу. Вместо этого он пригласил ее на эксклюзивный ужин, устраиваемый для гостей Особого банкета. Состав гостей меняется каждый год, и цель этого ужина — познакомить их всех друг с другом накануне. Томми не смог бы пригласить Боу на банкет, даже если бы захотел, поскольку список гостей состоит всего из двадцати человек и составлен самим императором несколько месяцев назад, но в силах принца было привести на ужин больше людей, если он того пожелает. Похоже, не только Томми использовал свои преимущества хозяина, чтобы пригласить к столу дополнительного гостя: войдя в столовую, Томми и Боу едва не столкнулись с высокой фигурой в нелепом фиолетовом пиджаке. «Тесей!» восклицает Ранбу. И когда выражение лица Томми меняется, Ранбу кладет руку на грудь и кланяется. «Упс. Я хотел сказать, я приветствую вас, Ваше Императорское Высочество». Томми смотрит на Ранбу, но не отвечает на его приветствие. Он испытывает мрачное удовлетворение, когда Боу следует его примеру и с отвращением рычит на простолюдина. Томми проходит мимо Ранбу в столовую и осматривает ее на наличие свободных мест. Во главе стола сидит император. Уилбур занимает место справа от него. Напротив антарктического принца сидит принц Дрим, его маска лежит рядом с тарелкой. Их глаза встречаются; принц Дрим улыбается Томми и наклоняет голову. Томми улыбается в ответ, если бы сзади не выскочил Ранбу: «Дрим! Можно мне сесть рядом с тобой?» «Конечно», — пожимает плечами Принц Дрим. Он продолжает улыбаться, но Томми видит, как меняются его глаза — от ярких и приветливых до слегка скучающих. Ранбу, кажется, не замечает этого, подходит к принцу Дриму и опускается на свободный стул. По последовательности титулов Томми должен был бы находиться как можно ближе к императору, но он не хочет сидеть лицом к Уилбуру, особенно когда его брат выжидающе смотрит на него, подперев подбородок рукой и лукаво поджав губы. Томми замечает двух принцев на другом конце стола. Взгляд Фанди останавливается на Томми; он отворачивается от Уилбура и произносит: «Помогите». «Дядя Тесей!» восклицает Фанди. В одно мгновение мальчик срывается со стула, а в следующее — хватает Томми за рукав и тащит его прочь от императора и Уилбура. «Сядь со мной!» Никто не может унять капризы пятилетнего ребенка, и Фанди использует это в своих интересах. Он продолжает невинно улыбаться, но Томми лучше знает, что не стоит доверять этой яркой зубастой ухмылке. «Ты мой должник», — заявляет Фанди. Томми остается только надеяться, что ему удастся вернуть этот долг таким простым способом, как украдкой сбежать с уроков. Какой-то осмотрительный слуга принес подушку, чтобы Фанди мог сидеть на ней, потому что он слишком мал, чтобы дотянуться до стола. Томми поднимает племянника на стул. «Не слишком ли ты мал, чтобы присутствовать на ужине?» — спрашивает он. «Папа тоже так сказал», — отвечает Фанди, раскачивая ногами, зажав руки между коленями. «Но я попросил дядю Техно, и он разрешил мне пойти с ним». Томми хмыкает — это и признание, и вопрос. Техно обычно пропускает общественные мероприятия, не включенные в список обязательных, и Томми не ожидал, что он появится и сегодня. Из-за того, как неподвижно сидит его брат, он может быть похож на каменную статую. «Мы не часто видимся», — констатирует он как бы между прочим. «Я подумал, что это хорошая возможность провести некоторое время вместе». «Мне жаль, что я не смог помочь тебе с Карлом на днях», — говорит Томми. Слова Техно согревают его грудь гораздо больше, чем следовало бы, и он не может не чувствовать себя виноватым за это. «Все в порядке». Техно пожимает плечами. Гости начинают прибывать; вскоре стол заполняется болтающими людьми, и слуги начинают приносить первые блюда. Уже далеко за серединой долгой трапезы раздается громкий треск, и внимание всего зала обращается на место во главе стола, где на тарелку капает вино из пролитого кубка. «Вы ведете себя очень непочтительно, принц Дрим», — холодно говорит Уилбур. «Что неуважительного в том, чтобы указать на чью-то ошибку? Если Ранбу выдает себя за моего дорогого друга, разве не естественно, что я попытаюсь защитить его честь?» «Принц Дрим, следите за своим языком», — предупреждает Уилбур. «Следи за своим слугой», — отбивается принц Дрим, и рот Уилбура захлопывается от удивления. Томми не может сдержать довольную улыбку, которая ползет по его губам. Он знал, что Уилбур распускает слухи о найме Ранбу только для того, чтобы поднять свою репутацию, не задумываясь о том, может ли это аукнуться ему впоследствии или нет. Он должен был помнить, что за каждое действие, которое совершает слуга, отвечает его хозяин. Подбородок принца Дрима опирается на руку, выражение его лица слишком скучное и расслабленное для человека, ведущего активный спор с императорской семьей. «Я чувствую себя ужасно оскорбленным», — вздыхает он. «Сначала Ранбу, потом принц Уилбур. Вы оскорбляете меня или мое королевство?». Глаза Ранбу становятся такими же широкими, как и чайная тарелка перед ним. Уилбур прикусывает губу, глядя на принца Дрима с яростным, острым выражением лица. «Или, может быть, это была идея Его Величества использовать меня?» Фанди откусывает большой кусок от печенья, и звук его жевания комично громко звучит в ушах Томми. Однако ему не хочется смеяться, поскольку столь серьезное обвинение было выдвинуто против императорской семьи. У императора, который до этого момента лишь хмурился и пассивно наблюдал за спором, не остается другого выбора, как вмешаться. «Ранбу ясно сказал вам, что он на мгновение перепутал содержание писем», — говорит он ровным тоном. «А я ясно сказал, что это странно, что мой друг по переписке перепутал более половины содержания писем». «Нет, если у этого друга по переписке были проблемы с памятью», — перебивает Уилбур. Дрим отмахивается в раздражении, как человек, который уже много раз слышал один и тот же аргумент; он хлопает руками по столу и встает. В столовой снова воцаряется тишина, внимание гостей обращено исключительно на принца. «Господа, неужели я здесь один такой непонятный?» спрашивает Дрим, повышая голос. «Вчера Ранбу сказал, что он является получателем моих писем, и я доверился ему без малейшего подозрения, потому что думал, что друг императорской семьи не станет мне лгать. Но сегодня он не знает и половины нашего диалога и отказывается дать мне сравнить свой почерк с полученными мною письмами.» Потому что он даже не знает, как писать, мрачно думает Томми. Он не получает никакого удовольствия от того, что слушает людей, которые согласны с Принцем Дримом. Он рад, что его друг по переписке смог раскусить ложь Ранбу, но этот спор приближается к опасной грани скандала. Уилбур может легко остановить его, наказав Ранбу, но он не делает этого, и Томми становится все более неспокойным. Он анализирует ситуацию вокруг себя. Фанди съел целую тарелку печенья, наблюдая за происходящим, как за увлекательным шоу. Техно не проявляет ни малейшего интереса, но высокий и широкий человек — даже по сравнению с генералом рядом с ним — не сводит глаз с Томми. Герцог Сэм не произнес ни слова с самого начала ужина, за исключением приветствия принца в самом начале. Он смотрит на императора, потом снова на Томми, выражение лица нейтральное и неизменное. Намекает ли он на то, что Томми должен вмешаться? «Это слишком», — бормочет Ранбу, опустив голову на руки. «Я точно вспомнил содержание писем, но принц Дрим продолжает настаивать, что я лгу». «Возможно, именно потому, что Ранбу не имеет высокого социального положения, принц Дрим проводит черту», — мгновенно подхватывает Уилбур. Если бы Томми вовремя не остановил себя, его рот упал бы открытым. Мало того, что они откровенно обманывают всех гостей за столом, Ранбу еще и разыгрывает из себя невинную жертву, извращая историю таким образом, чтобы Дрим выглядел злодеем. Томми привык к такому обращению со стороны Уилбура, и он мог терпеть его — но до тех пор, пока оно было направлено на него, а не на кого-то другого. Не на иностранного принца. Не на иностранного принца, а на человека, который был добр к Томми, несмотря на их короткое знакомство, и у которого было два замечательных питомца, к которым он беспомощно привязался. Дружба, о которой Ранбу неоднократно заявлял, была между принцем Дримом и Томми. «Я не хотел вмешиваться, — встает Томми, — но, похоже, мне нужно прояснить все недоразумения». Он идет к главе стола, сохраняя медленный темп, давая всем почувствовать его уверенность и власть. «Ваше Величество, я знаю, кто является получателем писем принца Дрима. Это не Ранбу». Ранбу вздрагивает. Уилбур не может скрыть своего удивления. «Тесей, ты не должен становиться на сторону принца Дрима только потому, что ненавидишь Ранбу», — император сузил глаза на Томми. Прежде чем Томми успевает защититься и сказать, что он на стороне правды, высокая фигура принца Дрима перемещается, чтобы встать перед ним. «Император, похоже, верит словам одного из своих сыновей, но не другого». Он хмурится, бросая взгляд на Томми через плечо. «Как, должно быть, это досадно для вас, ваше высочество». «Принц Дрим!» Но принц Дрим уже вытаскивает меч из ножен, и все за столом затаили дыхание. Антарктический принц застывает, наклонив подбородок. Томми может отличить настоящий клинок от декоративного — если бы принц Дрим стоял на шаг ближе, стальной наконечник перерезал бы Уилбуру горло. «Я больше не могу это терпеть. Принц Уилбур, я вызываю тебя на дуэль!». Принцы соседних могущественных государств. Дуэль между ними не просто подогреет слухи и насмешки над королевской властью, но может стать серьезной угрозой для хрупкого мира между двумя странами. Тем более, если принц Дрим убьет Уилбура. Дуэли не всегда должны заканчиваться смертью, но нередки были случаи, когда в процессе поединка наносились серьезные ранения. Сердце Томми замирает при мысли о том, что Уилбур может пострадать. Он даже не рассматривает возможность того, что он одолеет Принца Дрима; искусство владения мечом всегда было сильной стороной Техно и самой большой слабостью Уилбура. Никто не видит движения Техно, но все вздрагивают от звука столкновения одного меча с другим. Клинок принца Дрима с силой отодвигается от шеи Уилбура. Он выдерживает пристальный взгляд глаз Техно, игра света и теней на их отражающей поверхности придает им призрачный кроваво-красный отблеск. Этот взгляд направлен не на Томми и никогда не будет направлен, он знает, но от этого не менее страшно видеть, как человек превращается из старшего брата Томми — Техно — в генерала Блейда. Старший брат Томми не разбирается в политике и не желает участвовать в международных делах. Его не могло волновать, что Дрим был в полном праве, когда осуждал поведение Уилбура. Техно всадит ему меч в кишки, если он окажется угрозой безопасности их семьи. «Генерал», — говорит Дрим. «Принц Дрим», — приветствует Техно. «Я принимаю ваш вызов вместо моего брата». «Это наше с принцем Уилбуром дело. Неприлично прерывать поединок, особенно когда у него есть законный повод для этого». «Если вы хотите остаться во дворце подольше, вы узнаете, что я мало забочусь о приличиях». Техно подается вперед, и Томми видит, как на руке принца Дрима отчетливо проступают голубые вены. О наследнике Эсемпи известно слишком мало, чтобы Томми мог сказать, есть ли у него шансы против Техно, но Томми не сомневается, что за столом есть люди, которые хотели бы увидеть скрытного принца в действии. «Я приму это предложение в другой раз, принц Техноблейд». Дрим улыбается и поворачивает свой клинок в сторону, защелкивая его обратно в ножны. Это звук ключа, снова запирающего секреты принца. Тиски паники ослабляют свою власть над Томми; он прочищает горло и поворачивается к столу, полному напряженных гостей. Настроение было испорчено еще до того, как обнажились мечи. Люди доставали носовые платки, чтобы вытереть выступивший пот. Много еды и планов пропадет зря, но было бы нечестно со стороны Томми заставлять гостей сидеть, когда атмосфера настолько некомфортна. «Ужин закончится здесь. Спасибо всем, кто пришел». Томми уходит одним из первых, отчаянно нуждаясь в свежем воздухе, чтобы охладиться. Маркиза Боу следует за ним из столовой, разминая руки и шумно вдыхая воздух. «Я не могла проглотить ни одной порции еды от того, как там было напряженно», — жалуется она. И не говори, — Томми прислоняется к стене. «Вы не забудете рассмотреть мою кандидатуру на должность вашего нового помощника, ваше высочество?» Для Боу, закрытые глаза Томми — недостаточный показатель того, что он хочет тишины. «Как я могу, Ваше Сиятельство?» Томми вздыхает, приоткрывая глаз. С меньшим сарказмом и большей честностью он добавляет: «Надеюсь, завтра мы сможем еще поболтать». Боу уходит, а Томми возвращается к своим обязанностям — провожать остальных гостей. Большинство из них уже покинули столовую, когда фигура Ранбу загораживает дверной проем; по крайней мере, на секунду или около того, прежде чем Томми хватает его за плечо и тащит в другой зал. Ранбу машинально ставит одну ногу за другой. Даже не смешно, как слабо он сопротивляется, когда Томми впечатывает его в стену. Техно научил его делать это без риска сломать или раздробить кости — самое худшее, что может остаться у Ранбу после этого, это неприятный синяк. «Зачем ты солгал принцу Дриму?» рычит Томми. Лицо Ранбу становится преданным. Томми ненавидит ту маленькую часть себя, которая все еще способна испытывать жалость к Ранбу, паразиту, пробравшемуся в императорский дворец. Теперь, когда он увидел, что Ранбу способен на обман и манипуляции, он не может позволить ему свободно разгуливать вокруг. Последнее, что ему сейчас нужно, это второй Уилбур — или Клара — дышащий ему в затылок. «Я лишь пытался помочь тебе, потому что казалось, что ты не хочешь, чтобы другие знали о письмах», — говорит Ранбу. Да, — Томми сглатывает спазм в горле. Вот почему Туббо должен был молчать о них. Нож в спине Томми мог причинить только вред. Пора было перестать цепляться за прошлое и принять тот факт, что Туббо предал его всеми возможными способами. Недели гнева и сдерживания себя — все это вырывается наружу. Теперь Томми не пытается скрыть свою ярость, и Ранбу замирает, только его грудь вздымается от резких вдохов. «Я не знаю, в какую игру ты играешь, Ранбу, но твое положение здесь гораздо более шаткое, чем ты думаешь. Император и принц Уилбур в конце концов устанут от тебя, и тогда они вышвырнут тебя на улицу, где тебе самое место». «Они не бросят меня», — слабо протестует Ранбу. «О, поверь мне, бросят», — злорадствует Томми, хотя на самом деле ему хочется горько смеяться и плакать. «Если ты пока не будешь мешать мне, я подумаю о том, чтобы собрать тебе еды в дорогу». Ранбу продолжает смотреть на Томми в недоумении. «Почему ты так груб со мной?» — спрашивает он, его голос дрожит. Еще немного, и Ранбу сведет его с ума. Томми думает о том, чтобы снова ударить Ранбу обо что-нибудь, и так бы и поступил, если бы не знакомый звук шагов Уилбура. Он отпускает Ранбу в нужный момент, чтобы брат наткнулся только на одного потерянного мальчика и одного раздраженного принца, стоящих в нескольких футах друг от друга. «Почему Ранбу расстроен?» Странно. Уилбур звучит искренне обеспокоенным, задавая этот вопрос и притягивая Ранбу в утешительные полуобъятия. Не так странно, что подозрение в его глазах сразу же направлено на Томми. По крайней мере, на этот раз он его заслужил. «Я спросил его, почему он солгал, что является другом письма принца Дрима», — говорит Томми с ровным выражением лица. Уилбур преследует его губы. Одна рука массирует его виски, другая замирает у плеча Ранбу. «Ты не можешь просто… не обращать на это внимания?» «Не обращать внимания?» Томми повышает голос. «Принц Уилбур, вы запятнали честь королевской семьи Эсемпи и были вызваны на дуэль.» «Не вини Ранбу». Уилбур проводит рукой по лицу. «Это я предложил ложь. Прости, Ранбу, это была моя ошибка». «Все в порядке. Ты думал о моих интересах». Томми не может поверить своим ушам. Это Томми и принц Дрим были обмануты, а Уилбур извиняется перед Ранбу, который все это время был пешкой в его игре. «Тогда я должен винить тебя за клоунское представление», — перебивает Томми с резким рычанием и скрещенными руками. «Быть принцем не означает, что ты можешь присвоить чье-то имя и избежать последствий». «Так чего же ты хочешь?» спросил Уилбур. «Извинений перед принцем Дримом. И чтобы ты взял на себя ответственность за свою ложь». Уилбур смеется, причем отнюдь не с юмором. «Нет». «Боишься потерять лицо? Ну, может быть, ты наконец-то узнаешь, каково это». «Это даже близко не сравнится с позором, когда тебя выгоняют с собственного мероприятия». Глаза Ранбу расширились. Неужели ударить Томми под дых было частью их плана? «Достаточно.» Томми уловил хмурый взгляд Техно справа от себя. «Оставь его в покое, Уилбур». «Ему все равно наплевать, Техно», — говорит Уилбур, но берет Ранбу за локоть и ведет его прочь. Ущерб, однако, уже нанесен. Скручивающее чувство в горле Томми ослабевает только тогда, когда Техно кладет руку ему на шею. «Я слышал о том, что произошло между тобой и отцом». «И что ты об этом думаешь? спрашивает Томми, подозревая, что уже знает, чью сторону примет Техно. «Я не Уилбур», — сказал однажды Техно, и только позже Томми узнал истинный смысл этих слов. Уилбур часто делился с Томми своим раздражением и недовольством по отношению к их отцу; Томми слушал и старался по мере сил смягчать их конфликты. Долгое время он не понимал, откуда берется вся эта ненависть и обида, пока роли не распределились, и именно Томми не стал призраком в глазах отца — или, скорее, полтергейстом, мятежным и дерзким мальчишкой, каким он был. Томми сжал кулаки. «Может, это отец виноват в том, что Уилбур ушел». Сталь лязгнула о сталь. Томми вскинул голову на Техно, который взял со стойки меч — настоящий меч, а не тренировочный — и метнул его в младшего брата. До этого момента Томми никогда не сражался с таким мечом, поэтому он смотрел на него со смесью настороженности и неверия. «Император — правитель прежде, чем отец», — сказал Техно таким тоном, что Томми подумал, что он подавляет свой гнев. «Разве ты не думаешь, что он старается изо всех сил?» Колебания Томми рассыпались, как сухой цветок в сжатом кулаке. Он старался изо всех сил, и все же ему не разрешалось быть менее совершенным, чем он; но отец мог совершать ошибки, а Томми должен был просто игнорировать их? «Он почти не разговаривает со мной», — скрипнул он зубами, поднимая тяжелый меч. «Значит, у него есть более важные дела». «Более важные, чем я?» «Ты ведешь себя как ребенок, Тесей». Томми первым бросился на Техно, гнев и печаль смешались в его боевом кличе. Техно отступил в сторону и позволил ему пролететь мимо. Томми чуть не потерял равновесие, но вовремя подставил ногу, чтобы не упасть лицом в песок. Он развернулся для новой атаки и увидел, что Техно опустился в боевую стойку. «Это несправедливо с твоей стороны — думать только о себе, в то время как отец борется больше всех. Ты не видел, чтобы он отягощал кого-то своим бременем», — сказал Техно, поднимая меч. «Тогда что я должен делать?» воскликнул Томми. «Найди другой способ выпустить свой гнев и не заставляй других страдать из-за твоего эгоизма». Томми почувствовал вкус крови на языке от того, как сильно он прикусил губу. Он атаковал, даже прекрасно понимая, что его боевые навыки не идут ни в какое сравнение с навыками брата. Ослепленный яростью, бурлящей в его жилах, Томми бесполезно сжигал свою энергию на тяжелые удары, которые не проходили сквозь защиту Техно. Металлические лезвия лязгали и звенели друг о друга, их вибрация передавалась костям Томми. Прошло несколько минут, и его грудь вздымалась, руки дрожали, и он изо всех сил старался держать меч прямо. Тогда Техно сделал свой первый атакующий шаг. Короткий замах и точный удар отправили меч из рук Томми на другую сторону тренировочного круга. Томми в изнеможении смотрел на свои пустые руки и Техно, медленно идущего к клинку. «Как бы ты ни злился на отца или на меня, — сказал он, поднимая меч и поправляя рукоятку, — это не изменит того факта, что мы — твоя семья, единственная, которая будет у тебя в жизни. Все и все за ее пределами временны и ненадежны». Техно вернул меч в его руки и жестом попросил его вытянуть его. Когда Томми повиновался, Техно расправил плечи шире и зафиксировал позицию легким ударом ноги. Меч сразу же стал легче, напряжение переместилось с верхней части руки на более упругую нижнюю. Когда меч Техно снова столкнулся с его мечом, Томми смог устоять. Техно опустил свое оружие и мягко посмотрел на него. «Мы не совершенны, Тесей», — сказал он. «Но все, что мы делаем, мы делаем для тебя. Семья никогда не причинит тебе никакого вреда». Вспоминая об этом сейчас, Томми хочется горько ухмыльнуться. Он бы спросил Техно, изменилось ли его мнение теперь, когда Уилбур пытается сделать его жизнь несчастной на каждом шагу, но этот разговор был не об Уилбуре. «Отец не хотел этого», — говорит Техно, как Томми и ожидал. «Он набросился на тебя, когда не следовало. Он одумается, если ты сначала извинишься». Томми прочищает горло. «С чего бы это?» «Потому что он твой отец. И, как бы ты на это ни смотрел, твой начальник». Но это не значит, что он не может ошибаться. Эти слова остаются за закрытыми губами. «Я постараюсь», — обещает он, отводя взгляд. «Завтра, после специального банкета». «Хорошо.» Техно тоже это понимает; он не давит на Томми дальше и утешительно похлопывает его по плечу. «И еще одно, Тесей. Ты помнишь мое предупреждение? Будет лучше, если ты будешь держаться подальше от принца Дрима».