Butterfly Reign

Особенность близнецов в том, что один всегда дополняет другого. Казалось, с момента рождения Техно и Уилбура все вокруг были озабочены одним и тем же: кто из близнецов станет наследником императора. История знает множество историй, кровавых и жестоких, в которых братья сражались друг с другом за трон. Сколько бы радости и гордости ни было на лицах их родителей, Техно видел и кое-что другое. Страх. Сколько бы лет ни прошло — десять, пятнадцать или двадцать — в жизни Техно всегда будет одна неизменная истина: одному из них суждено править, а другому — служить. *** Все началось, как и все катаклизмы, просто. Они играли в пятнашки, слуги толкались, чтобы убраться со своего пути, когда нога Техно зацепилась за что-то и отправила его в полет вниз, вниз, вниз. Уилбур был единственным, кто кричал и звал родителей. Техно даже не успел осознать, что упал, как уже лежал на полу и судорожно хрипел. Оцарапанные колени и пульсирующий копчик, казалось, появились сами собой, совершенно отдельно от лестницы, с которой он только что упал. Для Императора и Императрицы, которые обычно не видели, как Техно ударяется и врезается в предметы прямо перед собой, это был первый признак того, что что-то не так. Врач долго смотрел в глаза Техно. Заставлял его держать их открытыми, пока разглядывал их с помощью странного вида инструментов. К концу процедуры Техно превратился в корчащийся клубок беспокойства, поддерживаемый только рукой Уилбура, зажатой в его руке. Оказалось, что у Техно плохое зрение. Ну, они так сказали. Техно не знал, мир всегда был для него таким. Размытый, цвета как капли краски, проступающие сквозь воду. Очевидно, все должно было быть не так. Уилбур радовался тому, что Техно получил свои первые очки. Даже больше, чем сам Техно. «Я хочу быть первым, что ты увидишь», — настаивал Уилбур, едва не сломав нос Техно в спешке, чтобы столкнуть их лица вместе. «Ты ведь знаешь, что я могу видеть? Только не очень хорошо». Техно попытался оттолкнуть Уилбура. Слабо, конечно, и без особого успеха. Возбуждение Уилбура было похоже на струну гитары, которую натянули и отпустили. Дребезжание. Техно вздохнул. Врач принес очки — две линзы, вставленные в металлическую оправу. Инородный груз опустился на переносицу Техно. Мир сфокусировался: яркий и полный стольких различных форм, что он чуть не упал со стула, пытаясь охватить все сразу. Все остальное померкло по сравнению с яркостью ухмылки Уилбура. Позже они пошли посмотреть на ночное небо. Отец указал вверх, где Орион заряжал свой лук, а Андромеда лежала, прикованная к волнующемуся морю пустоты. Полярная звезда мигнула им — мягким, предсказательным мерцанием. Техно был очарован. В будущем, больше, чем само звездоплавание, он будет помнить свою семью: спину Уилбура, прижавшегося к его спине, отца, шепчущего что-то на ухо матери и заставляющего ее смеяться. Чувство, выходящее за пределы его груди, большее, чем космос. Любовь. У Техно было то, что врачи называли альбинизмом. Как и многие его предки на протяжении веков, он был поцелован зимой, и ему суждено было пронести ее привязанности через всю жизнь. При рождении его волосы и ресницы легко было принять за просто светлые; это и светло-голубые глаза придавали ему поразительное сходство с его отцом, Императором, так что несколько лет никто ничего не подозревал. Но волосы Техно никогда не становились темнее цвета свежевыпавшего снега. Час под безжалостным полуденным солнцем обычно обжигал его лицо до волдырей. Нетерпимая к солнечным ваннам, кожа Техно давала новое определение слову «призрачная бледность». Вскоре он стал ненавидеть это слово. Призрак. Вторая по излюбленности колкость на устах детей, которые искали в облике Техно насмешку (первым был уродец, но Техно полностью закрыл эту тему). Они бросали остроумные замечания с громкостью, явно рассчитанной на него, пихали его и списывали это на несчастный случай, если взрослые были достаточно внимательны, чтобы заметить. Мелкие, незначительные сами по себе вещи накапливались, как пчелиные жала, и превращались в сплошное несчастье. Взрослые были лучше, но не намного. Прошел уже час празднования посвящения Уилбура в наследные принцы, а по крайней мере дюжина человек пыталась дотронуться, покрутить или погладить волосы Техно. Они никогда не спрашивали, можно ли им это делать, а если он пытался увернуться, они смотрели на него расстроено и обиженно. Ощущение ногтей на коже головы было сродни скрежету когтей по металлу. Техно с переменным успехом прятался за Уилбуром, когда его напугал пронесшийся мимо слуга. Стоя так близко, Техно врезался в Уилбура и инстинктивно схватил его за руку. Маленькая искра, предвещающая лесной пожар. Уилбур крутанулся на месте, полностью вырвав свою руку из рук Техно. «Ты можешь перестать?» — огрызнулся он. Воздух имел кисловатый привкус. Последняя еда, которую съел Техно, бурлила в его желудке. «Ладно», — сказал он, в его тоне было больше обиды, чем он хотел. «Прости». В выражении лица Уилбура промелькнуло сожаление. В последнее время он менялся, становился более раздражительным, быстрее срывал свой гнев на Техно. После этого Уилбур всегда обильно извинялся, так что Техно знал, что не стоит принимать его вспышки слишком близко к сердцу. Этот случай ничем не отличался от всех остальных. Это было не так. «Пойду принесу воды», — сказал Уилбур и так и сделал. Пока Техно ждал его возвращения в более тихих уголках бального зала, к нему подлетела группа благородных детей. Само по себе это не должно было быть чем-то странным. Все хотели быть друзьями принцев, но когда говорили «принцы», обычно подразумевали Уилбура. В единственном числе. «Теперь, когда принц Уилбур официально первый в очереди на трон, интересно, что будет с принцем Техноблейдом». «Наверное, его оставят для декора». И они разразились смехом, как будто Техно не был прямо здесь, в ловушке эха их хихиканья и усмешек, в клетке между злобными улыбками. Это происходило и раньше, та же старая схема — подкалывать Техно то с одной, то с другой стороны и игнорировать его, если он как-то реагировал. Молчание быстро надоедало им, но это было равносильно признанию той роли, которую они ему навязали — несуществующего. Невидимым. В любом случае, Техно всегда проигрывал. «Не понимаю, как принц Уилбур мирится со своим близнецом», — вздохнув, добавила одна из девочек, как только они вдоволь посмеялись над собственным остроумием. «Конечно, это должно быть так обременительно». Техно замер, и выражения, с которым эти слова отразились на его лице, было достаточно, чтобы она прервала игру и украдкой взглянула на него. Кто бы знал, как далеко это могло зайти, если бы в этот момент не появился Уилбур. Техно поспешил отвести взгляд, прежде чем Уилбур заметил предательский блеск в его глазах. «Ваше Высочество, вы должны потанцевать с нами», — добавила девочка. Они все выглядели так невинно после насмешек над Техно всего несколько минут назад. Но потом Техно посмотрел на Уилбура, и его лицо озарилось такой надеждой, что у него не хватило духу сказать ему все это. «Иди, Уил», — Техно толкнул его в плечо. «Что?» Уилбур вздрогнул. «Но… ты?» Он запнулся, не зная, как закончить, не сказав, что без меня ты совершенно беспомощен. Техно закатил глаза. «Вопреки твоему мнению, мой мир не вращается вокруг тебя». Так и есть, его сердце пело за вынужденным, кривым выражением лица. «Я все равно собирался уйти пораньше». Еще одна ложь. Уилбур никогда не замечал. Его не интересовало, почему Техно хочет уйти или просит его остаться. Он засиял и умчался, словно все это время ждал этого момента. Весь остаток вечера, пока все праздновали, Техно сидел на подоконнике их общей комнаты. Он подтянул колени к груди, наблюдая, как небо вспыхивает фейерверком красок, и размышлял, действительно ли Уилбур думает о нем так. Бремя. *** Серебряная и украшенная драгоценными камнями, призванная символизировать его новый статус наследника престола, корона была явно великовата для ребенка шести лет. Из-за этого Уилбур казался мальчиком в одежде своего отца. Вот только если бы он надел настоящую корону императора, она могла бы сломать ему шею. Корона не очень хорошо смотрелась на Уилбуре. И не только по одной причине. Чем ярче она сияла на голове Уилбура, тем темнее была тень, отбрасываемая на Техно. Вначале он действительно почувствовал облегчение от того, что Уилбур переключил все внимание на себя. Облегчение улетучилось, как только он стал граничить с невидимостью. То наследный принц, то Уилбур… Техно уже знал, что он — неполноценный близнец, но ему было неприятно, когда ему постоянно об этом напоминали. Отчасти в этом был виноват Уилбур. В эти дни он предпочитал общаться с другими дворянами, а не с Техно. В этом отношении они были совершенно разными. Техно был доволен тем, что есть, а Уилбур напоминал вихрь среди моря, путника в бесконечном путешествии, жаждущего чего-то, что всегда оставалось недосягаемым. Шесть лет они были друг для друга достаточно близкими братьями, близнецами, но теперь Уилбур хотел большего. Техно не знал, как дать ему это, и это заставляло его чувствовать себя бесполезным. Из всех вещей, которые Уилбур мог попросить для своей инвеституры, он попросил императора поискать на десятках рынков единственного, чистого ворона-альбиноса. Подарок Техно, своего рода компенсация. Его намерения были благими, но одна-единственная белая птица, гнездящаяся в башне среди сотен обычных черных, лишь напомнила ему о том, как сильно он сам выделяется. Техно назвал ворона Чатом за выдающиеся способности к имитации голосов, которые тот использовал, в основном, чтобы изводить его. Кричать на Техно голосом его наименее любимого преподавателя, заставлять его отвечать на «Уилбур» больше часа, отвлекаясь на книгу. Осознание того, что все это время он на самом деле разговаривал с вороном, было неловким для Техно и самым обидным для Уилбура. Другими словами, это не было любовью с первого взгляда. Но однажды Чат чуть не выцарапал глаза одному из его обидчиков и снова приземлился на плечо Техно с самым самодовольным, знающим видом, который он когда-либо видел у птицы, и он признал, что, возможно, все в порядке. Чат тоже был умным. Настолько умным, что Техно был уверен, что если научить его алфавиту, то он обретет способность самостоятельно составлять слова. Это сработало. Вроде того. Из всего алфавита Чат запомнил только букву Е и произносил ее в случайное время суток. Если он просил его остановиться, частота появления буквы «Е» увеличивалась в три раза. Так что да, Техно назвал бы это успехом. Они вместе пробирались по секретным туннелям. Секретная часть была побеждена двумя мальчишками, у которых было слишком много свободного времени. Раньше Техно и Уилбур пугали придворных, исчезая прямо у них под носом, но в эти дни его никто особо не искал, так что он мог часами исследовать все хитрые закоулки, прежде чем кто-нибудь начинал беспокоиться. «Жутковато», — скривился Чат голосом Уилбура. Техно перенес его с плеча на голову, прежде чем начал протискиваться в особенно узкую щель. Едва ли свет проникал в эту часть туннелей, просачиваясь сквозь трещины того, что, судя по запаху плесени и застоявшейся воды, должно было быть частью стен подвала. Другими словами, единственное место во дворце, куда принцам не разрешалось ступать. Любопытство убило кошку. Сам Техно был больше похож на птицу, и ему так же нравились маленькие и замкнутые пространства — что означало, совсем не то. Если из этого ничего не выйдет и туннель зайдет в тупик, он проведет остаток дня под открытым небом, благодаря все на свете за то, что не родился мышью. Или крысой. Ни в том, ни в другом не было недостатка на протяжении всего путешествия. Сначала Техно почувствовал порыв воздуха, а затем вспыхнул свет, достаточно яркий, чтобы резануло глаза после долгого пребывания в темноте. Последними пришли голоса. Услышав их, Техно резко вдохнул воздух и замер. «Гребаные вороны». Звучало так, будто кто-то плюнул. «Какой смысл убивать мальчика, когда мы могли бы заняться самим Филзой?» «Многие пытались, и ни один не дожил до того, чтобы рассказать о своей неудаче». Другой голос. «Нет, если вы действительно хотите покончить с династией, вы должны нацелиться на кронпринца». «Одним отродьем больше, одним отродьем меньше», — ворчал первый человек. «А если он просто назначит другого?» «Тогда нам придется избавиться и от него». Страх Техно был физически ощутим, обволакивая его грудь и сдавливая ее. Он сделал неуверенный шаг назад и поднял одну руку, чтобы заглушить свой выдох. Отец, он должен был найти своего отца и все ему рассказать. Чат взлетел без предупреждения, порхая над головами говорящих мужчин и выдавая положение Техно. «Что за…» Техно пошатнулся назад. Из темноты вынырнула рука и дернула его вперед. Там был фонарь. Хотя Техно ослеп от внезапной смены света, его лицо было полностью открыто для обоих мужчин. До боли узнаваемое лицо. «Он все слышал», — мрачно сказал державший его мужчина. «Похоже, у нас изменились планы». Звук вытаскиваемой стали привел Техно в бешенство. Он вцепился когтями в руку, державшую его, но он был недостаточно силен, недостаточно быстр, и хватка только усилилась. Позади мужчин выросла фигура. «Папа!» Сталь завыла. Кто-то закричал. Горячая кровь брызнула на лицо Техно. Резко высвободившись, он упал на пол и попятился назад. В обманчивой дымке движения казалось, что тени ожили для его защиты. Еще один пронзительный крик. Звук удара чего-то об пол, затем тишина. Осторожно Техно пополз вперед. Его обидчик лежал на полу в двух кучках среди багровой лужи: один все еще сжимал бесполезный нож, а у другого между лопаток застрял меч. Техно и раньше видел смерть, но никогда в человеке, и он не мог отвести взгляд. Мертвецы выглядели как сломанные куклы. Предметы. Но потом появился император. Забрызганный кровью, как невеста в драгоценностях, с расширенными, но не вполне осознанными глазами. Он был настороже, словно готов броситься на первое, что движется, не понимая, что опасность уже миновала, что Техно в безопасности. На глаза Техно навернулись слезы, и не без оснований. Его колени подкосились, и Император поймал его. Сталь звякнула о камень, и Техно прижался к теплой груди, положив голову на плечо отца, как прижимают новорожденного. Возможно, в момент испуга Император видел его таким же. Страх — это не то выражение лица, которое сын должен был встретить на лице отца. «Они хотели навредить Уилбуру, папа», — тихо спросил Техно. «Почему они хотели навредить Уилбуру?» Император напрягся, затем мягко оттолкнул Техно назад, чтобы они могли посмотреть друг другу в глаза. Лицо отца было тщательно созданной маской, словно стена рухнула, и он пытался возвести ее кирпичик за кирпичиком, сильнее и выше, чем когда-либо прежде. «В мире есть плохие люди», — сказал Император. «Люди, которые будут пытаться навредить нашей семье. Но вы не должны бояться. Я буду защищать вас, чего бы это ни стоило». Но этих слов было недостаточно, чтобы подавить страх, который теперь постоянно преследовал темные уголки сознания Техно. Всю следующую неделю он не спал каждую ночь, и если пытался закрыть глаза, то вспоминал все снова и снова: кровь, склеившую его пальцы, жуткий запах смерти. Крики. Что, если это случится снова, когда отца не будет рядом? Что, если в следующий раз крики и кровь будут принадлежать Уилбуру? Эти мысли лишили Техно покоя. Он выскользнул из постели посреди ночи, стараясь не разбудить брата, и стал искать решение в бесконечных запасах библиотеки, среди смятых свитков и книг многовековой давности. Решение нашло его на рассвете, когда Император и капитан Спарклз совершали раннюю прогулку. Техно прокрался за ними до самых казарм, где они, сбросив верхние одеяния и взяв в руки по длинному деревянному древку, расположились по разные стороны засыпанного песком круга. Техно никогда не видел ничего столь ужасающе прекрасного. Концентрация на их лицах, толчки мышц при ударе, блокированном в последний момент, борьба за каждый дюйм воображаемого поля боя. Если бы у Техно были такие навыки, он бы никогда не боялся. Если бы он сражался так хорошо, ничто не угрожало бы его семье, никто не посмел бы назвать его бесполезным. Может быть, и Уилбур снова начнет нуждаться в нем. Когда в следующий раз пришли Император и капитан Спарклз, Техно уже ждал. Он вышел из своего укрытия, смелый и решительный, держа в руках тренировочный вал, словно это было могучее оружие. Тоном, не терпящим возражений, Техно объявил, что хочет научиться сражаться. *** Седьмой день рождения близнецов наступил и прошел, ознаменовав третий год гражданской войны в королевстве Эсемпи. Во дворце, расположенном у подножия гор, вдали от каких-либо границ, очень мало знали о текущем положении дел. Уроки истории с наставниками углублялись в события, произошедшие за много веков до них, и мало интересовались тем, что происходило вокруг них в данный момент. Любые вопросы, которые задавал Техно, отклонялись или не принимались, поэтому он начал искать в других местах. В глазах родителей, сформировавшихся от усталости, в башнях писем, подписанных в спешке, в бесконечных заседаниях совета и искаженных голосах за тяжелыми дубовыми дверями. В войсках и припасах, отправленных Императором в утренние часы, в улыбке, которая не могла скрыть беспокойства, выбитого на его лице зубилом и молотком, по одной морщинке за раз. Вещи, которые должны были быть недоступны пониманию Техно в силу молодости… Что ж, он всегда был очень зрелым для своего возраста. Содержание дня Техно было равномерно заполнено каждым членом его семьи, как книги на полке — аккуратно упорядоченными рутинами. Он просыпался задолго до Уилбура и делил чашку чая с императрицей в тихие утренние часы. Если у нее было достаточно времени, она заплетала Техно волосы. Если нет, Техно резвился с собаками на псарне, пока солнце не начинало палить вовсю. Стук в дверь кабинета императора стал своего рода сигналом тревоги. Это был способ сообщить отцу, что время уже далеко за полдень. Иногда он забывал раздвинуть шторы, и в кабинете становилось так темно, что он напоминал склеп. Император, сидящий за столом, потирал усталую складку между глазами и моргал на Техно, не узнавая его. Это была подсказка Техно, чтобы вытащить его на улицу, на солнце, на воздух, где они прогонят преследующую его темную сущность сильными ударами и легким смехом. Техно любил их спарринги, стремился в чем-то превзойти Уилбура, но для Императора, похоже, это было нечто большее, чем просто уклоняться от неуклюжих ударов Техно. Отвлечение, возможно. Спасение для раны, которая так и не затянулась. Иногда казалось, что это единственное, что помогает ему продержаться в течение дня. Вечер был своего рода ритуалом. Техно проверял шкаф, затем за занавесками, доблестно заползал под кровать и обыскивал каждый уголок, вытирая столько пыли, что его кожа и волосы, казалось, изменили цвет. В свои семь лет он считал себя слишком умным, чтобы верить в чудовищ, но Уилбур все еще боялся спать в темноте, поэтому, чтобы сохранить лицо, Техно притворялся, что он тоже боится. На какие только жертвы он не шел во имя семьи. «Все чисто». Уилбур совино моргнул, выкарабкался из кокона одеяла, чтобы помочь Техно вынуть стеклянные бусины из его волос и расправить их мягкой щеткой. Как только это было сделано, Уилбур стал напевать аккорды на гитаре, а Техно вполуха слушал, прищурившись, какую-то книгу, взятую им в библиотеке. Мелочи, которые делали дворец действительно домом. «Как ты думаешь, папа любил бы меня больше, если бы у меня были крылья?» Вопрос прозвучал неожиданно. Ну, не совсем. В начале дня их наставник рассказывал о птицах. О том, что они были предпочтительными наследниками трона, если у предыдущего императора было больше одного ребенка. Ничего такого, чего Техно не узнал бы сам из чистого интереса. Он также не ожидал, что Уилбур останется с ним. «Думаю, он любит тебя таким, какой ты есть», — пожал плечами Техно. Уилбур прикусил нижнюю губу. Это выглядело болезненно, и Техно хотел сказать ему, чтобы он прекратил, но Уилбур заговорил раньше, чем он успел, «Конечно, ты так скажешь. Тебе даже не нужно стараться». Техно закрыл свою книгу и положил ее на подставку для кровати. «Что ты имеешь в виду?» Но Уилбур свернулся калачиком и откатился в сторону, повернувшись к Техно спиной. «Спокойной ночи», — сказал он, и это было окончательно. В ту ночь Техно снилось, что он летает. Он парил в небе, быстрее ветра, легче воздуха, вечно свободный во владениях солнца и облаков. В тот момент это было настолько реально, что пробуждение казалось кошмаром. Техно сделал бы все, чтобы снова испытать это чувство. Но потом он посмотрел на своего брата, который крепко спал рядом, и представил, что было бы, если бы у одного из них были крылья, а у другого нет. Различий между ними и так было слишком много, и если что-то и могло заставить маленькие трещинки разрастись в каньон, так это именно это. Окончательно, непреодолимо. Полет, решил Техно, не стоил того, чтобы потерять брата. *** Кровотечение, казалось, уже остановилось. На всякий случай Техно продолжал прижимать к носу платок. Повышенный голос императора и крики Уилбура одинаково больно били и по голове, и по сердцу. Техно хотел как лучше, и он очень старался. В какой момент это было обречено пойти так плохо? «Кровь!» Чат квакал у него на плече. Поглаживание перьев успокаивало. Неглубокие, икающие вдохи стали глубже. Техно закрыл глаза, выдохнул и снова открыл их, услышав шарканье по лестнице башни. Отец нашел его, потому что, конечно, нашел. Техно многое перенял от него. Он находил утешение в шепоте ветра, в мягком клацанье когтей, когда вороны менялись местами, в собственном дыхании, отраженном эхом. Тишина была самым верным слушателем Техно; одиночеству он доверял свои печали. Он уткнулся лицом в колени и попытался сделать то, что у него хорошо получалось. Исчезнуть. Становиться невидимым. «Дадза!» прокричал Чат. Стая присоединилась, заведя над его головой нестройный хор Филзы и Дадзы. Все они — предатели. Император опустился рядом с Техно. Сложил руки на бедрах, совершая мелкие движения, словно пытаясь дать себе время подумать, что сказать. «Я не должен был срываться на твоем брате», — наконец решил он. «Ты не должен был». «Уилбур сожалеет». «Ты лжешь». Отпечаток руки на лице Техно вновь обжег его. Он принюхался и почувствовал вкус крови на языке. «Уилбур никогда не сожалеет». Техно поднял подбородок, позволяя отцу лучше рассмотреть пейзаж из крови, слез и горечи. В кои-то веки его взгляд и чувства пересеклись. «Он просто…» его грудь впала, и Техно заставил ее снова расшириться, «он всегда такой, папа». Между ними двумя Уилбур всегда начинал споры первым. Иногда казалось, что он специально добивался этого, и когда выносливость Техно неизбежно подводила его, Уилбур переворачивал историю, и внезапно оказывалось, что Техно был не прав, Техно должен был бежать за ним и умолять о прощении. Однажды они наблюдали за выступлением акробатов. Разговор с Уилбуром был похож на хождение по натянутому канату. Каждый шаг заставлял его сомневаться в том, что он действительно говорит то, что думает, и то, что Уилбур хочет, чтобы он сказал. Техно никогда не мог сказать, будет ли его следующая шутка воспринята как оскорбление. Найдет ли Уилбур его извинения достаточно искренними, чтобы проявить милосердие. Чувство вины стало настолько частым спутником бодрствования Техно, что большую часть времени он даже не знал, за что Уилбур хочет от него извинений. Жить так, до гроба боясь, что следующий его поступок каким-то образом забьет клин в их отношения, было утомительно. Отец подошел ближе. Это было приглашением для Техно подойти самому. Он был зол на отца, еще больше на Уилбура, но комфорт сейчас звучал очень хорошо. Техно придвинулся ближе, беззвучно просунулся под плечо императора. «Я помню день, когда вы с Уилбуром родились», — сказал Император, нарушив тишину как раз в тот момент, когда Техно начал погружаться в сон. «Ты был так спокоен с первых минут. Когда появился Уилбур и закричал во всю мощь своих легких, ты тоже разразился плачем. Никто из вас не останавливался, пока вы не легли рядом друг с другом». «Значит, Уилбур всегда был самым драматичным?» Техно хмыкнул. «Если это то, что ты решил вынести из этого», — усмехнулся Император. Мгновение спустя он протрезвел. Платок был вырван из пальцев Техно. Вздох разорвал тишину между ними. «Уилбур… может быть трудным, я знаю. Но он твой брат, и ты не можешь выбирать семью. Вы оба такие, какие есть». Отец потрепал его по скуле, его пальцы робко шевелили белые пряди за ухом. «Мои прекрасные, яркие, храбрые сыновья». Его губы разошлись в небольшой улыбке. Техно улыбнулся. Трудно было не улыбнуться, когда слова Императора так нежно трогали струны его сердца. Что-то особенное происходит с сыном, когда отец говорит о нем с гордостью. «Уилбуру предстоит нести тяжелое бремя. Мелкие ссоры и недоразумения однажды исчезнут из памяти, и он увидит, что никто и никогда не заботился о нем больше, чем ты», — отец наклонил подбородок вверх. «Если ты не поддержишь Уилбура сейчас, если его брат не встанет на его сторону, то кто же еще?» «Никто», — сказал Техно. Император кивнул. Он отпустил Техно, но не без помощи рукава, чтобы вытереть лицо мальчика. «Ты не обязан прощать Уилбура сейчас, но ваша связь слишком сильна, чтобы позволить ей угаснуть из-за чего-то подобного». Настала очередь Техно вздохнуть. Это заставило его почувствовать себя намного старше своих жалких семи лет. «Я обещаю выслушать его. Но только если он первым обратится ко мне». Император снова улыбнулся, прижав поцелуй к макушке головы Техно. «Это мой мальчик». Техно покинул башню с намерением выполнить свое обещание. Его лицо было чистым, как и мысли, но красное пятно все еще было размазано по рубашке. Техно заметил это только тогда, когда добрался до своих покоев и захлопнул дверь перед лицом слуг, пытавшихся войти следом. Он содрал испачканную ткань, но так и застыл, натянув ее до половины через голову. Там, на его плече, хрупкое и неуловимое под кончиками пальцев: необыкновенное, нежное белое перышко. Такое маленькое, обманчиво незначительное и несоизмеримое с тем ужасом, который принесла находка. Техно стянул рубашку до конца и отбросил ее с придушенным криком. Пока ощущения были еще не остывшими, а страх преобладал над мыслями, Техно схватил перо и вырвал его. *** Перо выросло снова. Хуже того, их стало больше. По ширине плеч, по длине позвоночника, вплоть до шеи. Длинные волосы позволяли легко скрыть струпья на месте выщипанных перьев. Маленькие радости, подумал Техно. Выдергивать их было больно. Место кровоточило, становилось сырым на ощупь и болело несколько дней. Техно не думал, что когда-нибудь скажет о своем альбинизме что-то положительное, пока не обнаружил, что белые перья легко прячутся в набивке подушек. К его восьмому дню рождения наволочка уже была недостаточно большой, чтобы скрыть его секрет. Техно собрал все перья, бросил их все в камин и зажег их. Слуги, которые пришли убирать на следующий день, сморщили носы, недоумевая, почему пахнет горелой шерстью. С тех пор Техно понял, что закапывать их — гораздо лучшая идея. Имперские охотничьи угодья идеально подходили для этой цели. Он думал о том, чтобы рассказать родителям, но что-то каждый раз останавливало его. Это может быть временно, рассуждал он. Перья не равны крыльям. И всегда оставался Уилбур, мысли о котором заставляли Техно чувствовать, что его желудок набит камнями. Ради него Техно хранил молчание. И все же часть его души желала, чтобы кто-нибудь обратил на это внимание. Чтобы кто-то осторожно вырвал правду из его легких. Чтобы императрица поинтересовалась, почему он больше не приходит заплетать волосы, чтобы император спросил, что заставляет его так нервно реагировать на прикосновения. Техно боялся того же, чего больше всего жаждал. По мере того как дни складывались в недели, а недели в месяцы, воспоминания о последнем объятии терялись в постоянном покалывании выщипанных перьев. За границей война продолжалась. Во дворце был свой собственный террор по имени Уилбур. Каждый обеспокоенный взгляд, вздох или хмурое беспокойство передавались ему прямо через голову Техно. Уилбур нуждался во всем, чего не было у Техно, потому что Техно был тихим, Техно был зрелым, всегда таким понимающим, надежным, настоящим подарком для своих родителей. Ярлыки сыпались, и их было трудно счищать. В какой-то момент Техно перестал пытаться. Бремя. Оно было выгравировано на задней стороне век Техно, достаточно было моргнуть, чтобы вспомнить, что у Императорской семьи всегда были более важные дела, о которых стоило бы беспокоиться. Империя. Уилбур. А потом, в какой-то момент, новый ребенок императрицы. *** Техно прислонился щекой к груди ребенка. Новорожденный был настолько мал, что головы Техно хватило бы, чтобы раздавить все его тело. Однако Техно был осторожен, чувствуя, как тихое сердцебиение бьется у его уха. Крошечный кулачок ухватился за волосы Техно и дернул их с удивительной силой для того, кто родился меньше недели назад. Вывод? Это определенно был ребенок. Каким-то образом разум Техно все еще заикался, пытаясь установить связь между этим крошечным морщинистым красным существом и словом «брат». Техно вытащил волосы из пальцев ребенка, в очередной раз озадаченный тем, какие маленькие у него руки, и подумал, стоит ли расстраивать мать, называя ее младшего сына уродливым. «Отец, я не думаю, что он сможет держать меч», — объявил Техно, всерьез обеспокоенный. Его брови нахмурились, губы искривились в тревожном изгибе. Смех его матери был похож на звон серебряных колокольчиков. Его отец держал ее за руку и плохо старался скрыть улыбку. «Зачем ему меч, дорогой?» — спросила императрица. «Зачем?» Техно позволил себе нахмуриться еще больше. «Я собираюсь научить его сражаться. Это и многое другое». Техно очень серьезно отнесся к роли старшего брата. Гораздо более зрело, чем можно было ожидать от восьмилетнего мальчика. Особенно после довольно… грубой реакции Уилбура. При другом раскладе Техно мог бы побежать за Уилбуром; это была его работа как брата — находить ошибки и исправлять их, но… У Техно теперь был не один брат. А ребенок был таким крошечным и беспомощным, махал своими конечностями, как необычный случай человеческой морской звезды. Большие бриллиантовые глаза мерцали любопытством к большому яркому миру за пределами его кроватки-качалки, уязвимые перед опасностями, подстерегающими снаружи. Эти глаза еще не знали страха, поэтому Техно должен был иметь достаточно для них обоих. «Боюсь, пройдет немало времени, прежде чем он сможет держать оружие, приятель. Сначала ему нужно вырасти», — сказал отец, положив руку на плечо Техно — привычка, такая же легкая, как дыхание. «Как долго?» спросил Техно. «Годы», — ответил Фил. «Много лет.» «Ох.» Разочарование Техно длилось недолго. Ребенок оттолкнулся ножкой, измятое маленькое личико разгладилось, и взгляд осветил затуманенные мысли Техно, словно миниатюрное солнце. Он подхватил ребенка и прижал пушистую золотистую головку между рукой и плечом с нежностью льдинки на окнах зимним утром. «Что ж, до тех пор я буду защищать его сам», — сказал Техно так, словно это была самая простая вещь на свете. Мать и отец обменялись взглядами, проверяя, не мелькнула ли в глазах собеседника та же мысль. «Я думаю, — начала Кристин, — вы с Уилбуром должны дать ему имя». *** Техно подготовил целый список имен для этого случая. Мидас — за золотые волосы мальчика. Икар, Орфей и Сизиф были записаны аккурат под ним. Отец спросил его, не лучше ли выбрать тезку, чья жизнь не закончилась трагедией. Техно объяснил ему, что страдание — это чистейшая форма благородства, очищающая сердце через жалость и ужас. Других вопросов не последовало, поэтому Техно добавил в список еще одно имя. «Ты хочешь быть Тесеем?» спросил Техно у ребенка. Ребенок зевнул. Техно воспринял это как «да». Новая строка в истории была написана с именем Тесея, самого молодого принца Антарктической империи. Техно доблестно наблюдал за спящим братом. Устроившись на стуле, словно каменная горгулья, он следил за едва заметными подергиваниями маленького пухлого личика. Морщит нос, шумно дышит. Пузырек соплей, вырывающийся наружу и заставляющий Тесея открыть свои большие голубые глаза, но снова заснуть, когда Техно давал ему палец, чтобы подержать. Тесей хорошо спал, если чувствовал, что кто-то рядом. Иногда Техно забирался в кроватку, складывался пополам, чтобы поместились его ноги, и обнимался с Тесеем, пока нянечки не отгоняли его. *** С самого рождения Тесея Уилбур даже не смотрел на него — а если и смотрел, то с ненавистью, пылающей не иначе, как лесной пожар; словно ребенок в возрасте нескольких месяцев был причиной всего ужасного и несчастного в его жизни. И вот Уилбур здесь, возится и воркует с малышом в локтевом сгибе, как будто он не возненавидел само его существование за день до этого. Как это возможно, что те же самые карие глаза, которые обычно заострялись в ястребиный взгляд, стали такими ласковыми и обожающими, было непонятно всем. Одни предполагали чудо. Другие утверждали, что это одержимость. Но Техно хорошо знал своего брата, и то, как его отпихивали и отстраняли за то, что он хотел подержать Тесея, — это все Уилбур, точно. «Он у меня», — сказал Уилбур. Мягко, без настойчивости. Нож вонзился в подушку. Внутри Техно кровоточил и горел от несправедливости. Снаружи он беззвучно пожал плечами и отступил. За ночь что-то изменилось. Бесследно, необратимо. Уилбур решил стать старшим братом Тесея; Техно снова, как и везде, где когда-либо появлялся его близнец, стал вторым. *** Война наконец-то подошла к концу. Эра мира началась в Эсемпи с коронации королевы Каролины. Императорская семья Антарктической Империи была приглашена по щедрой милости от имени нового монарха. Великая честь и не менее великая возможность похоронить пепел прошлого и начать строить на незапятнанной почве. Путешествие с самого начала было обречено на катастрофу. Уилбур был категорически против того, чтобы покидать дворец без Тесея; а без Тесея им пришлось отправиться, потому что малыш, которому едва исполнилось два года, не годился для путешествий на дальние расстояния. Император тоже не мог просто так оставить кронпринца. Если свести эту историю к голым фактам, то Уилбура все равно заставили приехать. Он постарался показать всем, как мало он ценит это. Слова Уилбура были как пущенная стрела: целился в Фила, а вместо него всегда пронзал Техно. Его сердце стремилось биться в ритм и с Уилбуром, и с Филом, и их столь резкая рассинхронизация была его собственной, повторяющейся, мучительной неудачей. Через четыре дня после начала путешествия Уилбур заболел, и им пришлось повернуть назад. Чудесным образом он снова поправился, как только они добрались до дома. Бывали дни, когда Техно хотелось схватить Уилбура за воротник и просто спросить: Почему ты всегда такой несчастный? Что тебе еще нужно? Но этот момент никогда не наступал, потому что Техно был тенью, а тени не говорят. *** Бывали и хорошие дни. Императорская семья завтракала в саду. Кристин отлучилась раньше, к ней подошел мальчик, который был старше близнецов на четыре-пять лет. Темноволосый, высокий, ничем особенно не выделяющийся, кроме рулона бумаги, засунутого подмышку, и легкой хромоты. И глаза, волчьи, преследующие дикую природу, заключенные во взгляд цвета жидкого золота. Техно был единственным, кто обратил на это внимание, потому что Уилбур был слишком занят их маленьким братом. Тесей находился в процессе выяснения того, что ложки на самом деле не съедобны. Медленный, кропотливо затянувшийся процесс. Техно не назвал бы себя хорошим знатоком характера, но энергичные попытки Тесея прокусить металл были довольно хорошим показателем того, что в интеллектуальном плане он взял пример с Уилбура. Несмотря на то, как сильно у него чесался язык высказать эту мысль, Техно держал мстительные порывы под контролем. Восемь утра — слишком ранний час, чтобы начинать ссориться; он еще даже не пил чай. Сделав глоток дымящейся жидкости, он решил, что, возможно, это и к лучшему. «Тебе тоже чай кажется странным на вкус?» Техно нахмурился, опуская чашку. «Может быть, это потому, что у тебя хреновое настроение», — предположил Уилбур. Тесей вынул ложку изо рта и щедро оросил стол своей слюной. Расстояние, которое она преодолела, было бы более впечатляющим, если бы Техно не сидел прямо на противоположной стороне и не принял большую часть снаряда на свое лицо. «Хреновое!» хихикнул Тесей. «Уилбур, мы не используем такие нецензурные выражения», — укорил Фил с места во главе стола. «Какой пример ты подаешь своему брату?». Уилбур, потому что он был Уилбуром и находил порочное удовольствие в том, чтобы идти наперекор всему, что говорил Фил, раскрутил Тесея и с хитрой улыбкой постучал его по носу. «Тесей, скажи «блядь». «Блядь! Блядь!» Тесей радостно повиновался, потрясая ложкой в своем крошечном кулачке. Безмолвная молитва Техно, должно быть, была услышана — в своем возбуждении Тесей ударил Уилбура по лбу. Уилбур вскрикнул. Фил встал со стула еще до того, как красная отметина между его глазами успела полностью сформироваться. Несмотря на то, что ущерб ограничился возможным синяком и уязвленным самолюбием, отец переживал за Уилбура так, словно тот был не старше самого Тесея. Уилбур ничего этого не терпел и с сердитым шипением отпихивал Фила. Тем временем сам виновник переполоха пробрался под стол. Что-то коснулось сначала ноги Техно, а затем из нее выскочила корона золотых волос. Тесей выгнул шею с таким самодовольным видом, что Техно был готов пересмотреть все, что он говорил о сообразительности малыша. По крайней мере, до тех пор, пока Тесей не решил зачерпнуть немного грязи с земли и быстро запихнул ее себе в рот. «Ты был прав, Уилбур», — сказал Техно, пряча улыбку за чашкой. «Чай теперь намного вкуснее». *** Несмотря на дистанцию, протянувшуюся между ними за эти дни, Техно все еще знал, как определить, когда Уилбур расстроен. Более того, он мог точно определить причину его беспокойства по стопке книг. Математика, история — все нетронутые, нависающие над ним, как развесистое дерево над осужденным. Уилбур миновал стадию, когда он пытался приложить какие-то отчаянные полу усилия, и перешел к той части, когда он подпер лоб руками и изо всех сил старался не заплакать. Техно, наблюдавшему за этим, стало плохо от близости. Поэтому он поставил чайник с чаем, который заварил для Уилбура, и, не задумываясь, предложил: «Я могу закончить работу над этими бумагами за тебя». «Финиш подразумевает, что я что-то сделал», — горько усмехнулся Уилбур, и вот они. Слезы. Уилбур потер глаза, прежде чем пара из них успела пролиться. «Черт, если мне придется высидеть еще одну лекцию отца — я знаю, что я разочарование, почему он настаивает на том, чтобы сказать мне это в лицо?» Техно знал, что намерения отца заключались не в том, чтобы заставить Уилбура почувствовать себя разочарованием, но если Уилбур твердо стоит на своем мнении, то остается мало места для споров и еще меньше для рассуждений. «Послушай. Я сделаю твою домашнюю работу, или из-за чего ты так мучаешься». Техно сжал верхнюю руку Уилбура. «Я серьезно, Уил». «Правда?» Техно кивнул, и Уилбур вскочил на ноги, как перевозбужденная белка, слезы превратились из горя в счастье. «Спасибо, Техно!» И он бросился к Техно, обняв его так быстро, но крепко, что тот не успел заметить, что это произошло, пока Уилбур уже вышел за дверь, и еще дольше не мог осознать этого. Техно так давно не обнимали. Годы. Бесконечность. Словно солнце одарило Техно мимолетным объятием, напомнив, что, несмотря на тучи, свет все еще есть, он никогда по-настоящему не исчезал и будет светить ему снова. Если Техно мог иногда заставить Уилбура так улыбаться, если это делало его хоть немного ценным в глазах братьев, то, возможно, быть тенью было не так уж плохо. *** Техно стал больше тяготеть к своим братьям. Эта близость развивалась за счет того, что он выполнял задания Уилбура за него. Учеба, мелкая бумажная работа, которую ему доверяли в этом возрасте, написание речи для брата на заседании совета, чтобы он выглядел лучше в глазах председателя. Мелочи, которые постепенно перерастали в новую норму. Уилбур заставлял Техно выполнять мелкие поручения, которые обычно перекладывали на слугу, относясь к нему с соответствующим пренебрежением. Но он все равно все это делал. Проводя время с Тесеем, Техно чувствовал себя преступником. Уилбур был любезен, но дело было не в том, что имя его брата вызывало в Техно бурю эмоций. Дело было в Тесее, мчавшемся через поле полевых цветов, как пикирующий сокол. Тесей бежал с раскинутыми руками, имитируя крылья, как будто действительно верил, что может летать. Техно часто посещал это место в течение многих лет. Он влюбился в бесконечное открытое небо, не заслоненное мерзкой безжизненностью крыш и башен, и хотел разделить эту любовь с Тесеем. И, похоже, успешно. Смех мальчика разбудил лето, призывая животных и растения поддержать его радость. Техно поправил на голове шляпу, сорвал бутон дикой розы и улыбнулся. Он точил свой меч, когда это случилось. Тесей, вопреки всем его предупреждениям, отважился скрыться из виду. Раздался крик, руки схватили Тесея, а затем стремительные движения слились воедино… Техно не помнил ничего, кроме того, что он размахивал своим оружием и кричал Тесею, чтобы тот спрятался. Когда он пришел в себя, то увидел тело. Их было несколько, искореженных, превратившихся в месиво, которое едва ли можно было понять как то, что когда-то имело душу, настолько оно было неуместно среди всего живого, бурлящего вокруг. Техно огляделся в поисках чего-то, что могло бы превратить трех взрослых людей в мясо и кости, но рядом был только его меч, все еще наполовину погруженный в грудь одного трупа и прикрепленный к Техно рукой, державшей его. «Техно?» Трава шаркнула где-то позади него. Страх пробудился, в горле застряла трепещущая, извивающаяся дрянь. «Тесей, не подходи ближе». Техно заговорил и не мог узнать свой собственный голос. «Не смотри, Тесей. Пожалуйста, ради всего, не смотри. Не смотри, хорошо?» «Почему нет?» голос Тесея звучал потрясенно, но он остановился. Хорошо, он остановился. «Мы, мы собираемся поиграть в игру.» Техно не поворачивался, зная, что его взгляд — кровь, чужая сила, которая держала его лицо в состоянии пустоты — напугает Тесея. «На тебе… на тебе есть поясок, не так ли? Можешь снять его для меня и обернуть вокруг глаз? Пожалуйста». «Хорошо», — пробормотал Тесей. «Хорошо, я могу это сделать». Похоже, он некоторое время боролся с узлом. «Техно? Я закончил.» Медленно, Техно осмелился повернуться. Посмотрел на импровизированную повязку, чтобы проверить, как она действует. «Ты ничего не видишь?» — спросил он. «Темно», — сказал Тесей. «Мне не нравится эта игра, Техно». Техно старался делать свои шаги как можно громче, чтобы Тесей услышал его приближение. Тесей все еще вздрагивал, когда чувствовал дыхание Техно на своем лице. «Это игра на доверие. Ты покажешь, насколько ты мне доверяешь, позволив мне вести тебя. Ты доверяешь мне, Тесей?» Мальчик быстро кивнул, как будто возможность не доверять брату вообще не приходила ему в голову. «Вот, возьми меня за руку». И он положил свою руку на пальцы Тесея. Ту, что была менее окровавлена, ту, что не пыталась судорожно запихнуть меч обратно в ножны. Тесей взял три пальца в свои пять — его рука просто не была достаточно большой для правильного захвата. «Техно?» — позвал мальчик, неопределенно посмотрев в его сторону, когда они начали двигаться в молчании. «Да?» «Не мог бы ты спеть для меня? Песню Тесея?» «Я не… Это ведь дело Уилбура, не так ли?» Руки Тесея слегка сжались. «Только один раз. Чтобы было не так страшно. Пожалуйста?» Техно колебался. Он никогда не любил петь, но песню, которую просил Тесей, знал наизусть. Часть его души хотела посмеяться над странной природой его беспокойства. Он только что убил трех человек, а больше всего его беспокоило то, что он не умеет петь? Его руки начали дрожать. Техно резко почувствовал, как кровь, липкая корка образовалась под ногтями, пот выступил на спине, легкие затрепетали в попытке сделать вдох — все это было слишком, слишком много. И вот, только в этот раз, он сдался. «На краях моих пальцев, никогда не смыкающихся вокруг него, о. Этот звук, как река, всегда течет. Но никогда не доходит…» Слоги выпадали из его рта чахлой струйкой. Голос Техно был слишком низок для такой мелодии, форма слов слишком груба для его языка, никаких инструментов, кроме шепота ветра в ветвях и мягкого треска лесной подстилки — и все же Тесей слушал, и все же Техно пел. Шум реки вдалеке сковал шаги Техно. Тесей прижался к нему, настолько близко, насколько это было физически возможно, чтобы воплотить слепое доверие. Ни разу он не усомнился в руководстве Техно. Братья никогда не оступались, никогда не терпели неудачу в своем маленьком идеальном мире. Техно боялся того дня, когда он больше не сможет поддерживать эту веру. *** Тринадцатилетие Техно принесло целую тележку перемен. Во-первых, они с Уилбуром впервые за долгое время крупно поссорились, в результате чего Уилбур серьезно заболел, и родители тряслись над ним больше обычного. Техно навестил их, чтобы напомнить, что Уилбур не погибнет, если они просто немного передохнут. Без особого успеха, но мысль была важна. Когда Уилбур пришел в себя, это был уже другой человек. Он был более уступчивым, более ответственным, более вежливым, более… не Уилбуром. Как будто кто-то провел пилой по острым краям его личности и притупил их. Большинство успокоилось, решив, что Уилбур просто задумался над своим прежним поведением, но Техно уже давно вел эту войну и не понаслышке знал ту сторону своего брата, которая лепила волю других людей, как глину. Получив в прошлом достаточно практики на Техно, Уилбур пробовал себя на более серьезной игровой площадке. Техно сказал себе, что для кронпринца нет ничего плохого в том, чтобы контролировать людей таким образом. В конце концов, власть есть власть, а семья есть семья. Техно не мог пойти против Уилбура, как не мог пойти против своей собственной природы. Но когда Уилбур вступил на долгожданный пост кронпринца, встал вопрос и о будущем Техно. Герцогиня Клара — они виделись с ней так редко, что слово «тетя» не укладывалось у Техно на языке — пробудила давно затаенный страх Техно самым вопиющим образом. «Когда твой брат взойдет на трон, чем ты будешь ему полезен?» Было время, когда Техно хотел стать ученым. Посвятить свою жизнь книгам, встретиться с самыми влиятельными философами и историками своего времени, заглянуть в Великую библиотеку Киноко. Так было до тех пор, пока случай в лесу не задел что-то в Техно. Напомнил ему о том времени, когда война едва задела Империю и в полную силу обрушилась на их южных соседей, о беженцах, картинах потерянных и так и не найденных людей, о пятнадцатилетней принцессе, схваченной и казненной к ужасу всего континента. «Ты уверен в своем решении?» спросила мама, как ей показалось, в сотый раз. «Это то, чего я хочу», — ответил Техно. Но самое главное, это было то, что нужно Империи». «Не волнуйтесь, Ваши Императорские Величества», — сказал капитан Спарклз. «Я позабочусь о том, чтобы ваш сын прибыл целым и невредимым». «Итак», — сухо сказал Уилбур, — «ты уходишь». «На девять месяцев», — ответил Техно. «Я вернусь летом». Почему-то он чувствовал, что Уилбур спрашивает не об этом. Но потом пришло время Техно уходить, а Уилбур никак не проявил желания попрощаться. Техно отцепил Тесея от своей ноги, еще раз помахал родителям и прыгнул в ожидавшую его карету. Они взяли курс на север от столицы, десять дней пути ползли по каменистым дорогам. В некоторые дни туман стелился так низко к земле, что горные вершины казались крошечными плавучими островами. Техно взобрался на одну из них при первой же возможности. Ветер хлестал его со всех сторон и грозил сбросить с края, но он не мог заставить себя сдвинуться с места. Словно все эти годы он дышал водой, а теперь воздух впервые наполнил его легкие. Поразительное, ни с чем не сравнимое чувство облегчения. Антарктическая империя была единственным государством на континенте, которое вскользь рассматривало военное дело как карьеру. В лагере обучалось более двух тысяч солдат в возрасте от двенадцати до шестнадцати лет. Некоторые из них были солдатами нескольких поколений, других присылали сюда семьи, желающие избавиться от лишнего кормящего рта. Были и дети аристократов, высокомерные от своего происхождения. Пришлось целую неделю чистить выгребные ямы и лошадиные конюшни, что быстро смыло с них эту гордость. Капитан Спарклз, казалось, знал всех, кто управлял лагерем. Он представил Техно как сына своего троюродного брата. Не так уж много людей знали антарктических принцев в лицо, поэтому никто не посмотрел на Техно дважды, прежде чем отправить его в одно из низких зданий, предназначенных для размещения младших стажеров. Это был конец ответственности капитана за него, и начало новой жизни Техно. Внутри было шумно, как может быть шумно только в маленькой комнате, полной шумных мальчишек. Кто-то затеял драку у порога, едва не сбив Техно с ног, когда он вошел, толпа двигалась, лаяла, неразборчиво кричала. Те, кто не был занят выбиванием дерьма друг из друга, смотрели на Техно, пока он на цыпочках пробирался между узко расставленными кроватями, щурясь в своих очках, чтобы не наступить на чью-нибудь ногу. Места, свободные всего секунду назад, казалось, волшебным образом занимались каждый раз, когда он поворачивался к ним. Какая радость! Наконец, Техно сдался, сжимая в руках сумку со своими вещами, и подумал, не слишком ли поздно бежать за Спарклзом и проситься домой. «Эй, ты!» — крикнул парень с каштановыми волосами, ровесник Техно. «Как тебя зовут?» Техно вздрогнул, и его мысли оборвались. Он не мог точно назвать свое настоящее имя, а то, которое дал ему капитан Спарклз, совсем вылетело из головы. «Блейд», — прошептал Техно. Дюжина голосов засмеялась в унисон. Техно расправил плечи и изо всех сил постарался не покраснеть. «Блэйд». повторил мальчик. «А я думал, что Сквид здесь самый странный». Его сосед, судя по всему, тот самый Сквид, так сильно пнул его кровать, что тот чуть не вылетел из нее. Мальчик добродушно нахмурился, затем снова повернулся к Техно. «Хорошо, Снежинка. Зови меня Уисп. Не заставляй нас жалеть о том, что мы с тобой подружились». «Подружиться?» повторил Техно. «Подожди, как ты только что назвал меня…» *** Новобранцев в лагере разделили по возрастным группам, а затем еще на группы примерно по пятьдесят человек. Каждая группа называлась армией, и для удобства ей присваивалось название цвета. Так, Техно стал пятьдесят первым членом Розовой армии. В пять утра все они были согнаны с кроватей старшими новобранцами, все еще ошарашенные и едва понимающие, что не спят, и пустились в беготню по всей территории лагеря. Техно был немного привычен к этому за дни тренировок под руководством Спарклза, но большинство остальных падали по дороге, как сгоревшие мотыльки. Уисп был единственным мальчиком, встретившим его на финише. «Это семейное», — объяснил он за завтраком, когда они с Техно набивали свои лица хлебом и теплым чаем, а их менее удачливые товарищи были вынуждены пробежать еще один круг. «Оба моих родителя — солдаты, дедушка и бабушка тоже. Я занимаюсь подобными тренировками с шести лет». Спарринги начинались после обеда. Первые несколько дней они изучали основные стойки, различные способы нанесения ударов и блокирования. Без лишних слов их разделили на пары и сказали драться до тех пор, пока один из них не свалится с ног. Пары менялись каждый день, чтобы у них был новый противник. Здесь не было тренировочных палок или древков, к которым Техно так привык, только его собственные кулаки, но он приветствовал вызов, трепет энергии глубоко в его костях, каждый мускул в его теле напрягался до предела. На третий день у него разбились очки. Они упали с кровати и разбились вдребезги. Техно оплакивал потерю, но пока он мог видеть очертания своего противника, это не имело значения. То ли из-за воздуха, то ли из-за постоянных упражнений, то ли еще из-за чего-то, но он обнаружил, что стал немного сильнее и быстрее, чем раньше. В вечерние часы, предназначенные для отдыха, он пробирался на полосу препятствий и соревновался со своим лучшим временем. Имея в голове четкую цель и решимость достичь ее, Техно было не остановить. К концу первых трех месяцев, когда оружие стало смешиваться с рукопашным боем, он заработал себе репутацию. Первоначальная искра насмешек угасла сама собой. Было бы противоречием здравому смыслу попасть в немилость к ребенку, который побеждал противников вдвое крупнее себя за двадцать секунд и осваивал новое оружие с пугающей скоростью. Техно всегда выбирал самых отстающих ребят в группе, без устали издевался над ними, а потом начинал тренировать их в свободное время. Примерно так же он поступал с Уилбуром. Только обычно Уилбур на него за это злился. Техно понятия не имел, почему он вдруг понравился всем ученикам. Это должно быть из-за Чата. Ворон-альбинос, который должен был находиться во дворце, каким-то образом попал к Техно. Однажды утром он проснулся от треска очень знакомого, очень неприятного «Е». Чат чмокнул его в лоб и взъерошил перья. Шесть дней в неделю они тренировались, а самый последний седьмой день Розовая армия проводила, нарезая круги вокруг ворона, потакая его замашкам. Этот засранец, конечно же, прихорашивался от такого внимания, ведя себя так мило, как никогда не вел себя рядом с Техно. Местные вороны, вообще, любили толпиться вокруг него. Может быть, потому, что он время от времени подбрасывал им объедки. Может быть, потому, что они чувствовали притяжение его маленького секрета. Техно было уже четырнадцать лет, он все еще не имел крыльев, так что ему еще далеко до того, чтобы стать настоящей птицей. Хотя перья все еще раздражали. По крайней мере, здесь у него не было необходимости постоянно их выщипывать, что объясняло излишнюю одежду его уязвимостью к солнечным ожогам. Если на полу валялось шальное перо, он легко принимал его за перо Чата, и никто ничего не подозревал. Звуки… с ними было немного сложнее справиться. В первый раз это случилось после того, как Техно заболел. Ну, он решил, что заболел, потому что у него болело горло и пропал голос на несколько дней. Никакой лихорадки или чего-то еще, что мешало бы ему физически. Оглядываясь назад, он должен был принять это за первый признак того, что что-то не так, прежде чем он начал говорить по-вороньи. Техно как раз слушал, как птицы зовут друг друга, когда с его губ сорвалось собственное воркование. Он усомнился в здравомыслии и с тех пор тщательно следил за каждым своим звуком. Но две недели не было никаких других инцидентов, и Техно стало любопытно. Он осторожно проверил, сможет ли он имитировать речь Чата. Потом все как бы обострилось. Потому что Техно понравилось, как новые звуки ощущаются в его горле. Свист, щелчки — даже крики. Это было так легко. Отвечать местным воронам, приветствовать их (подшучивая над некоторыми стажерами. Всего пару раз) — все это стало его частью, такой же естественной, как дыхание. Техно, вороний шептун. Нет, ворон. *** В конце второго года было проведено соревнование между всеми девятью армиями. Они были рассредоточены по лесу, каждый из пятидесяти членов нес ленту своего цвета. Путь назад был проложен таким образом, чтобы армии неизбежно сталкивались друг с другом, разжигая битву. Если удавалось сорвать чужую ленту, это считалось ранением, поэтому раненый солдат больше не мог двигаться. Задача армии состояла в том, чтобы добраться до базы с наибольшим количеством вражеских лент. «Кто-нибудь уже видел розовых?» — спросил один из синих солдат, только что закончивший драку с желтыми и остановившийся, чтобы перевести дух. «Должно быть, их стерли с лица земли в самом начале». Ох, Техно обменялся взглядом со своими солдатами, приседающими высоко на деревьях и готовящимися к прыжку по его команде. Вы не могли быть более неправы. Они дождем обрушились на врага. Синие даже не успели понять, что их настигло, не говоря уже о том, чтобы дать отпор. Все их ленты и те, что они заработали в предыдущей битве, присоединились к трофеям Розовых. «Девять!» крикнул Уисп, прижимая лицо какого-то бедного ребенка к грязи и срывая с него ленточку, чтобы присоединить к своей коллекции. «Снежинка?» «Пятнадцать, Уисп». Техно самодовольно помахал рукой. «Ты уже уничтожен». Эта хитрая тактика работала только пока они оставались в зарослях. Скоро пришло время встретиться с другими армиями на открытой местности. Техно притаился в тени, наблюдая, как их враги выходят из зарослей. Они могли бы прорываться вперед, как предлагал Уисп, но Красные стали агрессивно отбиваться от бегущих. «Хорошо, — обратился Техно к остальным, — пришло время принести в жертву Сквида». «А?!» Сквиду и дюжине их самых быстрых членов без особых фанфар было приказано бежать, спасая свои жизни. Красные проглотили наживку и бросились за ними. Эти глупцы не заметили опасности, пока остальные Розовые не подоспели сзади, двумя группами зажав их в плотный круг. Восемь потерь с их стороны — включая очень недовольного Сквида — и двадцать три со стороны противника. Дело было вот в чем. Хотя украденная лента стоила пять очков за штуку, за каждого члена армии, добравшегося обратно на базу, давали вдвое больше. Сохранить жизнь своих солдат важнее, чем преследовать врага — таков был предполагаемый смысл. Подтекст был утерян для большинства людей, но не для Техно. «Что, черт возьми, ты делаешь?» закричал Сквид, когда Техно взвалил его на плечи. «Никто не говорил, что ты должен быть невредим, чтобы получить очки», — хрипло ответил Техно. Таким образом, все они добрались до места — некоторые проделали оставшуюся часть пути верхом на своих друзьях, а некоторые «пострадавшие» тащили их за лодыжки и подмышки. Выражение лиц старших было достойно внимания. Правила есть правила, и Розовые победили с большим отрывом. Скандирование «Генерал Блейд! Генерал Блейд!» было слышно по всему лагерю. Вечером они развели костер, чтобы отпраздновать победу. Сквид явился с охапкой картофеля, от которого еще пахло свежей землей. Он происходил из семьи фермеров и, несмотря на их коллективный скептицизм, выращивал картошку рядом с бараками. Картофель, приготовленный в углях и пахнущий огнем, был съеден за несколько минут. «Ладно, ладно, признаю, что это даже вкусно», — сказал Уисп, слизывая пепел со своих пальцев. «Видишь?» Сквид выглядел довольным собой. «Если уж на то пошло, я лучше всех умею выращивать картошку». «Только потому, что я не знаю, как заниматься фермерством», — Техно сделал паузу. «Пока.» Чат пощипал его сережку, пытаясь вытащить изумруд. Техно отмахнулся от него с предупреждающим шипением. «Будешь продолжать в том же духе, и я приготовлю тебя на огне». Уисп подбросил в воздух кусок мяса. Чат поймал его, мурлыча от восторга. «Знаешь, — сказал он. «Я тут подумал, а настоящий ли это изумруд?» «Неа», — соврал Техно. «Просто стекло. Напоминает мне о людях дома». Уисп кивнул, понимая. «Ты скучаешь по ним?» Техно открыл рот и обнаружил, что у него нет немедленного ответа. Это была та часть, которая больше всего задевала старые струны. Оно говорило ему, что он не должен быть таким радостным, что он должен быть более виноватым, но Техно ничего не мог с этим поделать. Лагерь был прост. Выполнять команды было просто. Белое было белым, черное — черным, и не было никаких серых зон, где Техно должен был балансировать между двумя сторонами, постоянно рискуя сделать несчастным одного или обоих. Лето, которое он провел дома после первого года обучения, было самым несчастным в его жизни. Днем он играл роль посредника между Уилбуром и Филом, а ночью его одолевала странная усталость, которая становилась все хуже и хуже по мере того, как шли месяцы. Каким-то образом Техно одновременно скучал по своей семье так сильно, что это причиняло боль, и совсем не скучал по тому, чтобы быть рядом с ними. *** Пролетел еще один год, ознаменовавший окончание их обучения. Сквид и Уисп были приняты на службу в пограничную стражу. Техно хотел последовать за ними, но не мог этого сделать без прямого разрешения императора и императрицы. Казалось, какой бы путь Техно ни выбрал в жизни, так или иначе, он всегда вел домой. Тренировочный лагерь изменил Техно. Он наконец-то стал тем, кем никогда не мог стать в тени Уилбура, — своим собственным человеком. Поэтому, когда его родители отклонили его просьбу — ну, он разозлился и сделал то, чего никогда не делал даже в детстве. Поспорил с ними. А потом мать начала кашлять. Она кашляла кровью. «Мама?» Техно запнулся. Сейчас ему было шестнадцать, он был взрослым во всех отношениях, но его голос не звучал так тоненько с тех пор, как ему было три года и он заполз в кровать родителей после страшного кошмара. Из всех способов, которыми жизнь могла напомнить Техно о его месте, этот был самым жестоким. *** Все члены его семьи, похоже, страдали аллергией на сон. Они избегали отдыха с той же энергией, с какой Техно избегал солнечного света, но в отличие от Техно, который в буквальном смысле слова сгорал в огне, полноценный ночной сон не давал им ничего, кроме энергии и хорошего настроения. Как ужасно, правда. На этот раз это был его отец. Голова упала на стол под таким углом, что у Техно заболела шея от одного взгляда. Остывшая чашка чая все еще плескалась в бледных жилистых пальцах, половина напитка пролилась и засохла тонкой корочкой на листе пергамента. Годы прочертили белые волоски на том, что когда-то было чистым золотом, подобно историям, нацарапанным на краях блокнота и забытым с перелистыванием страницы. Техно задавался вопросом, сколько из них было о нем, Уилбуре и Тесее. Хватит ли его жизни, чтобы вернуть все это. Техно взял руку Фила и закинул ее себе на плечи, поднимая мужчину и удивляясь тому, как легко это получилось. Время вытравило из императора молодость, вытравило цвет из его кожи, украло жесткость из его рук, когда он не смотрел, и заменило ее дрожью, которая никогда не проходила. С юных лет Техно знал о смертности родителей больше, чем большинство детей, но даже тогда он не был готов встретить день, когда вырастет выше и сильнее своего отца. Не день его восемнадцатилетия, а именно этот момент ознаменовал конец детства Техно. «Кто… Что?» Фил упорно хотел проснуться, но его собственные глаза предали его в борьбе со сном. Его веки с огромным усилием разошлись, посмотрели на Техно и снова закрылись. Решив, казалось, остаться вместе. «Давай, старик», — пробормотал Техно. «Твоя спина убьет тебя утром». «Я не такой уж старый», — возразил Фил, ковыляя вместе с Техно настолько, насколько ему позволяли его путающиеся ноги. В том-то и дело, подумал Техно, что ты не должен был стареть так быстро. Техно опустил его на мягкий диван, позаботившись о подушке для шеи. Фил беззвучно протестовал, когда Техно попытался перевернуть его на спину. Пытаясь удержать его от падения, рука Техно легла на лопатки Фила. Техно отдернул ее, словно прикосновение обожгло его, и, спотыкаясь, попятился назад. «Техно?» — почему отец беспокоился о нем — «Что случилось?» Техно покачал головой. Он не мог остановиться. Если бы он продолжал смотреть, если бы он сосредоточился на том, что он только что понял… «Нет», — заставил он себя сказать. «Нет, ничего не случилось». Он сглотнул и чуть не задохнулся. «Спи, Фил». Фил послушался и закрыл глаза. Техно подождал, пока его дыхание выровняется, сбросил пальто, чтобы натянуть его на спящего отца, и прошептал самое тихое, самое робкое пожелание спокойной ночи. Техно держался до тех пор, пока не выбрался наружу, в безлюдную часть восточных садов, где его вырвало и он впервые за много лет заплакал.