Butterfly Reign

Уилбур стоял в конюшне, как павлин, забредший в куриный загон. Техно почти решил, что его брат пришел сюда по ошибке, но дворец был их домом, для Уилбура даже больше, чем для Техно, и мысль о том, что он заблудился, была еще более невероятной, чем мысль о том, что он специально разыскивал Техно. Он позволил Уилбуру щуриться в темноте и неуверенно топтаться на месте в затянувшемся молчании, а когда кронпринц не подал признаков того, что скоро уйдет, вздохнул и со скрипом открыл дверь. «Ты что-то хотел?» Голова Уилбура дернулась к нему, словно кожаная лента, которую натянули и вдруг отпустили. «Конечно, ты был бы здесь, антисоциальный ублюдок». Привлеченная звуком нового голоса, из загона высунулась голова, теплый нос уткнулся в плечо Техно. Чистокровная бэдлендская порода — благородство лошадей, говорили люди, и они не ошибались. Конечности блестящие и гибкие, с гривой цвета шелка слоновой кости, каждое движение Карла было достойно увековечивания на картине маслом. В годовалом мальчике уже чувствовались любопытство и ум, которые Техно редко встречал у других лошадей. Карл вырастет отличным компаньоном, он это точно знал. «Это мой брат-близнец, Уилбур», — сообщил Техно лошади, не обращая внимания на собеседника. «Из-за него я не терплю людей». Уилбур разразился смехом. Он провел рукой по голове, расчесывая непокорные кудри, что, по мнению Техно, было его манерой собираться с мыслями. «Ладно. Пока что я не буду над тобой смеяться». «О, какая щедрость», — протянул Техно. «Спасибо, но сейчас я хотел бы вернуться к нашей вечерней прогулке». Глаза Уилбура метались между Техно и Карлом, не видя ни одного из них. Что бы он ни готовился сказать дальше, это требовало от него колоссальных усилий. Техно было бы любопытно, если бы он не был уже по горло сыт отношением своего брата. Он уже собирался сжать в кулак поводья и вытащить Карла из загона, когда Уилбур, заикаясь, сказал: «Техно, подожди! Просто… Можно я останусь с тобой ненадолго?» Техно остановился. Его спина все еще была повернута к Уилбуру. «Его Императорское Высочество может приглашать себя, куда пожелает», — напомнил он, кривя рот. Уилбур отшатнулся и втянул воздух, в его глазах блеснули — не слезы, но что-то не менее отчаянное. «Не называй меня так», — сказал он. «Только не ты». Техно сделал паузу и заглянул ему через плечо, тщательно медленно. Он впервые за этот вечер посмотрел Уилбуру прямо в глаза — действительно посмотрел — на то, как робко, почти покорно тот ждал ответа Техно. Незнакомец, стоявший перед ним, слишком мало походил на кронпринца, которого Техно успел сильно невзлюбить, и слишком много — на призрака далекого прошлого. Чувства, грубые и непогребенные, зашевелились в своей маленькой клетке. «Давай, Уил», — голос Техно оказался мягче, чем он ожидал. Уилбур передернул плечами, и на краткий миг Техно испугался, что он убежит, как испуганная лань при звуке шагов охотника. Затем Уилбур последовал за ним. В этой ночи не было ничего особенно выдающегося. Полумесяц висел над горизонтом, как игрушка над кроваткой новорожденного, а сверчки пели ту же колыбельную, что и в тысячи предыдущих ночей. И все же, когда Техно и Уилбур шли бок о бок, воздух казался легче, дышать было легче, а жить — хоть немного менее трудно. Подобно солнечным лучам, рассыпавшимся на миражи, между ними было заключено перемирие на мимолетных мечтах. Техно вывел Карла на травяную лужайку и наблюдал за галопом годовичка, пока у него не закружилась голова, и тогда он заметил подозрительное отсутствие шума со стороны Уилбура и пустоту там, где раньше стоял его брат. Приглядевшись, он обнаружил, что Уилбур с удивительным для его хрупкого телосложения проворством взбирается на дуб. «Уил, что ты делаешь?» — позвал он. Уилбур — взрослый мужчина восемнадцати лет, наследный принц великой Антарктической империи — стоял, скрестив ноги и вытянув руки, словно пытался вместить небо между ладонями. «Ты что, не видишь?» — гоготнул он. «Я лечу!» «Спускайся, Уилбур. Ты сломаешь себе шею. Это самый антиклимактерический способ умереть». Но Уилбур только усмехнулся, опьяненный храбростью, и обвил рукой ветку повыше. Техно не видел другого выбора, кроме как самому лезть за идиотом. Дуб был старый — намного старше их, их отца и даже дюжины императоров, которые были до них, — и Техно не боялся, что ветка сорвется, так же как не хотел порезать кожу о шершавую кору. «Ты можешь быть еще медленнее?» насмешливо спросил Уилбур, свесившись вниз, как летучая мышь со стропил. Техно нахмурился. «Простите меня за разумную осторожность. Я бы не хотел, чтобы династия закончилась на нас». «Убийца радости». Уилбур закатил глаза и протянул руку. Техно принял ее после секундного колебания, контакт послал колючки по его руке, как если бы он окунул ее в ледяную воду. Много ворчания и проклятий спустя («это моя рука!», «убери свое колено от меня…») они достигли своего рода равновесия. Одна нога Техно должна была болтаться, чтобы освободить место для них обоих, но даже в этом случае они рисковали упасть, если бы постоянно не держались вместе, как птицы зимой. «Это было намного проще, когда мы были моложе, не так ли?» Уилбур засмеялся, задыхаясь. «Конечно, было. Тогда ты не был таким долговязым ублюдком». «Мы одного роста, Техно». «Правда?» спросил Техно. «Могу поклясться, что тебе приходилось вытягивать шею, чтобы посмотреть на меня». «Ты лживая свинья!» Уилбур игриво толкнул его, притворяясь, что злится больше, чем на самом деле. «Это абсолютная неправда, и ты это знаешь». Техно сохранял мрачное хмурое выражение лица, хотя в груди у него было подозрительно тепло; он существовал для того, чтобы уравновешивать эмоции своего близнеца, будь то гнев, печаль или всепоглощающее ликование. К тому же тело Уилбура впивалось ему в бок так, что казалось, будто каждая косточка была специально выгнута так, чтобы доставлять ему больше неудобств. Проблема определенно заключалась в этом, а не в том, что все тело Техно ощущалось как гигантское обморожение, засунутое под горячую воду; его обжигали две крайности, но он был слишком напуган, чтобы отвернуться от одной из них, и единственным решением было застыть, застыв. Я устал ничего не чувствовать, внезапно осознал Техно. Надоело притворяться, что мне все равно. «Он хочет уйти, ты знаешь», — сказал Уилбур так тихо, что Техно не был уверен, что он вообще говорил. «Кто? Тесей?» Уилбур бросил на него взгляд из угла своего глаза. «Есть ли у нас второй младший брат, о котором я не знаю?» «Просто проверяю», — ответил Техно. «По правде говоря, я слышу об этом не в первый раз». «И ты не сказал мне?» Уилбур нахмурился. Ярость в его голосе нарастала так быстро, что Техно не смог удержаться от небольшого смешка. «Я не волнуюсь», — сказал он спокойно. «Возможно, ты не заметил, Уилбур, но этот мальчик смотрит на тебя так, как будто ты повесил звезды». В глубине души Техно завидовал. Никто не смотрел на него с таким доверием и обожанием. Он тоже хотел, чтобы о нем так заботились. «Тесей молод, и ему захочется чего-то большего, чем может предложить дворец, но он всегда будет прислушиваться к зову дома». Как и я, подумал Техно, хотя и не мог заставить себя произнести эту фразу. Его слова парили в изменчивой тишине. Уилбур был стеклянной статуэткой рядом с ним; одно неверное движение — и он разлетится на триллионы осколков. Техно не смел дышать, чувствуя, как голова медленно оседает на его плечо. Он нашел руку Уилбура и осторожно разжал каждый сжатый палец — руки у обоих были мозолистые, давно отросшие от подростковой пухлости, но все равно идеально подходили друг к другу. «А что, если нет?» прошептал Уилбур в ночь. «Кто у меня будет без него?» Сердце Техно на мгновение замерло так ужасно, что он почти поверил в свою смерть. Но затем мышца, чуть более хрупкая, чуть более онемевшая, чем прежде, сжалась и начала биться заново. Техно отпустил руку Уилбура, и она легко выскользнула, словно мысль о том, чтобы сжать ее обратно, вообще не приходила Уилбуру в голову. Он не видел его, даже когда Техно был рядом. Годы, проведенные рядом со своим близнецом, не принесли ему даже признания; возможно, Техно был здесь безумцем, ожидавшим чего-то другого после того, как его столько раз подбирали и отбрасывали в сторону. Техно существовал для Уилбура только тогда, когда ему было что-то нужно от него. Односторонняя гравитация звезд-близнецов, дрейфующих сквозь холодную бездну вселенной к своему прогнозируемому концу. В этом заключалась трагедия их жизни. Тому, кто уходил первым, суждено было забрать с собой другого. Техно не доверял себе, чтобы заговорить сразу. Он закрыл глаза и вдохнул так глубоко, как только мог, не привлекая внимания Уилбура к удушающему сжатию в груди. «Тогда тебе придется отпустить его», — сказал он. И, уже тише, добавил: «Кто знает, может быть, когда это случится, ты оглянешься вокруг и поймешь, что все это время было много людей, которые заботились о тебе». Но Уилбур к тому времени уже был в отключке, крепко уснув на плече Техно, словно это было самое безопасное место на свете. Уилбур выглядел умиротворенным. Техно украл пару минут тревожной тишины, чтобы насладиться этим спокойствием. Его близнец всегда был так враждебен, так напряжен, когда они разговаривали друг с другом, что Техно забыл, каким хрупким на самом деле мог быть Уилбур, когда не прятался за ядовитыми словами и острыми клыками. Техно задавался вопросом, что могло побудить Уилбура прийти к нему, а не к Ники и не к их матери — и ответ был смехотворно, душераздирающе очевиден. После стольких лет Уилбур все еще боялся темноты. Уилбур выглядел так, словно ему нужен был отдых. Техно осторожно переместился в более удобное положение и приготовился бодрствовать всю ночь. Он не мог вспомнить, каково это — быть братом. Но он мог притворяться. *** По мере того как продолжалась болезнь императрицы, император становился все более мрачным, а Уилбур — все более невыносимым. Это было время, когда они должны были объединиться в семью, но он только пилил канаты и без того шаткого моста. Техно играл роль посредника везде, где только можно, но его не отпускало подспудное чувство, что его усилия сильно превосходят скорость, с которой они разваливаются на части. Тем не менее, Техно попытался. Он отступил назад и позволил всему этому течь мимо него. Словно он существовал на неизвестной, четвертой оси, связанный с миром, но никогда не касающийся его. Протягивая себя, как иголку, сквозь ткань их рвущихся отношений, он сшивал потрепанные края, не заботясь о том, насколько его терпение, его сила, сам Техно — иссякают с каждым новым стежком. Нить в конце концов кончится, но не сегодня, не сейчас. Техно проснулся от легкой боли. Это случалось все чаще и чаще, и не было никакой причины, с которой можно было бы это связать. Он не был болен, насколько он мог судить без помощи лекаря, и не был ранен, но упражнения, которые были ежедневной рутиной еще в лагере, теперь давались ценой больших усилий. Слабость расстраивала его, поэтому Техно сделал единственное, что пришло ему в голову — стал больше тренироваться. Техно вложил стрелу в лук, проклиная свои дрожащие руки за то, что все движение было слишком долгим и неаккуратным. Он оттянул локоть назад, пока не почувствовал, что тетива больше не поддается, и отпустил ее. Стрела просвистела над целью и исчезла в кронах деревьев. «Я не эксперт в стрельбе из лука, но у меня сложилось впечатление, что стрелы нужно пускать в цель». Кристин двигалась так тихо, что Техно не услышал ее приближения, пока она уже стояла рядом, скрестив руки на лифе платья. Она окинула взглядом поле его поражений: десятки стрел, запутавшихся в стаккато березовой древесины, три в крыше и стене казармы, еще одна пронзила спокойную гладь пруда и спугнула бедных рыбок внутри. Цель, однако, оставалась унизительно голой. Даже во дворце императрица редко расставалась с вуалью, поэтому для Техно стало неожиданностью, когда он обернулся и обнаружил, что лицо его матери, ничем не прикрытое, с беспокойством разглядывает его. «Ты в порядке, Техно?» спросила Кристин. «Ты выглядишь нездоровым». Техно снова поймал себя на том, что замирает. Пульсация во всем теле, слегка ослабевшая на свежем воздухе, вспыхнула с новой силой. Он отвернулся и передал лук слуге, сам мир замедлился, чтобы дать ему время подумать. Это был тот самый момент; его последний шанс сказать правду. Нет, я не в порядке. Слова сами просились из его груди. Я давно не был в порядке. Старые привычки в конце концов возобладали. Для Техно отмахнуться от боли было легче легкого, меньше усилий, чем раздавить перышко в ладони. Техно доверял матери, действительно доверял, но больше, чем доверие, было желание не обременять ее своими пустяковыми обидами. «Как это, Ваше Величество?» — бросил он взгляд через плечо. «Я выгляжу немного бледным?» Смех ослабил озабоченность в выражении лица Кристин. Она протянула руку. «Пойдем, у меня есть, что тебе дать». Они пошли по гравийной дорожке, Техно был надежным якорем для его матери, на который она могла опереться, когда они проплывали через сад в полном весеннем цветении. Розы взобрались на ровно расположенные металлические прутья и сплели крышу над их головами. Кристин повернула голову, чтобы посмотреть на живую изгородь; Техно искал, что могло привлечь ее внимание в этой, казалось бы, ничем не примечательной части сада, но затем поворот полностью скрыл ее из виду — и из его мыслей. В конце арки их ждала фрейлина. Она почтительно поклонилась при их приближении и протянула императрице маленький, искусно украшенный ларец. Кристин откинула крышку и порылась в драгоценностях, драгоценные камни звенели, перекатываясь друг в друга. Техно внимательно следил за тем, как его голова необоснованно наклоняется в сторону, чтобы посмотреть на сияющие цвета, что очень напоминало ему Чата. Его пальцы чесались от желания застегнуть золотую цепочку, которая так удобно свисала сбоку. Кристин повернулась прежде, чем Техно успел это сделать, в ее руках было что-то, что мгновенно заставило его нахмуриться в замешательстве. «Ты знаешь, что это, Техно?» спросила императрица, вкладывая Звезду Незера в его не сопротивляющиеся руки. «Конечно, Ваше Величество». Кристин утвердительно хмыкнула. «Я хочу, чтобы она была у тебя». Техно свел брови в кучку и растерялся. Приданное императрицы, самое большое сокровище, которое можно получить на всем континенте — он полагал, что оно перейдет к жене Уилбура, если тот когда-нибудь поднимет голову из облаков и решится на брак, или к подопечной Кристин, принцессе Ники, или к Тесею, если тот когда-нибудь найдет ценность в драгоценностях. Звезда, пульсирующая нежно, как живое сердце, не принадлежала рукам вечно забытого, полупризрачного принца. «Мама… Я не понимаю». «Это подарок, Техно», — терпеливо повторила императрица. «Храни его, или носи, или спрячь подальше — ты волен поступать со Звездой как пожелаешь, пока она остается в надежных руках». Тогда Техно понял. «Я сохраню ее». Ужасная тяжесть медленно опустилась на дно его желудка. «Для кого? До каких пор?» «Пока судьба не решит дать Звезде цель. Или никогда не решит, и тогда это будет просто красивая вещь, на которую можно смотреть и выставлять напоказ на дворцовых приемах», — с язвительной улыбкой пошутила Кристин, и Техно, как ни стремился он к юмору в этот момент, не смог удержаться. «Я уверен, что вам это пойдет больше, чем мне. У меня нет подходящего цвета глаз». «У тебя всегда был язык для остроумных замечаний». Императрица издала смешок, но тон этого смешка свидетельствовал о том, что на подходе что-то менее юмористическое. «Что бы ни случилось, Техно, у меня к тебе одна просьба. Сделай все, что в твоих силах, чтобы Звезда никогда не попала в руки Эсемпи». Техно хотел спросить, какое отношение к этому имеет королевство Эсемпи, но взгляд матери был таким торжественным, таким мрачным, что слова не осмелились вырваться у него. Сколько Техно себя помнил, императрица была существом улыбчивым. На ее лице никогда не было печали или сожаления, ее лицо охранялось от всего мира, а еще строже — от ее детей. Время от времени Техно видел проблески улыбки, когда они поддерживали немой разговор за утренним чаем, когда он сидел в ногах ее кресла, читая вслух стихи, когда Кристин смотрела на мерцающее озеро гораздо дольше, чем любой человек смотрит на свое отражение, но никогда так открыто. Никогда с таким доверием. Техно прижал Звезду к груди. Он бы спрятал ее в грудной клетке, вместо сердца, если бы мог. «Я клянусь.» Мама поверила ему, а потом улыбнулась: мягко, тепло, так, что ее глаза превратились в искрящиеся созвездия. У нее была самая прекрасная из улыбок, у его матери. Так мог бы сказать каждый любящий сын о своей любимой матери, и все равно для каждого из них это было не менее правдиво. Солнце выглянуло из-за облаков, заливая их мягким желтым светом. Сильный порыв ветра выбил волосы Техно из хвоста и обдул их лица прохладным ветерком. Он прошелся по рубиновым розам, шелковистыми пальцами выбирая самые яркие, нетронутые цветы, чтобы уложить их на разглаженные локоны Кристин. Сама природа ласкала свою любимую дочь, но вместо радостного приветствия Техно почувствовал, что это действительно так. Тоскливое прощание. «О, Техно… почему ты плачешь?» Непролитые слезы склеили его ресницы. На какое-то мгновение Техно ослеп, и он скорее почувствовал, чем увидел, руку Кристин, прижавшуюся к его щеке. Слезы прокладывали мокрые дорожки из его глаз, стекая к подбородку, как травинки под тяжестью хрустальных капель. Не было даже ощущения, что это плачет Техно, еще не он, чью грудь охватило всепоглощающее, невыносимое горе; но это все Техно — нынешний, у которого еще было время — раздвинул губы в мельчайшую щель и накрыл руку матери своей. «Это прекрасная весна», — сказал Техно. «Я буду тосковать по ней, когда ее не станет». *** Техно в последний раз увидел свою мать, украшенную цветами. Белые лилии не подходили ей так же хорошо, как розы. *** «Я ухожу отсюда на хрен, и я забираю с собой Тесея…» «Ты заботишься только о себе…» «— Вы с отцом вышвырнули меня, как кусок бесполезного мусора!» «Ты настолько зациклен на себе, что не понимаешь, как много люди вокруг тебя делают для тебя…» «Ты ничего не знаешь о том, какова моя жизнь». «Как это ужасно, когда весь мир вращается вокруг тебя». «Корона, трон — я ухожу, и они все твои, принц Техноблейд». «Ты можешь идти и умереть, мне все равно, но я не позволю тебе утащить с собой Тесея.» *** Техно не простил себе многого в ту ночь. За то, что он отпустил Уилбура. Что он не передумал, не побежал за Уилбуром, не назвал его идиотом и не заключил в самые крепкие, самые сокрушительные объятия. Больше всего Техно никогда не простит себе, что хотя бы на долю секунды между бодрствованием и сном он был рад, что Уилбур ушел. *** На следующий день Уилбур был объявлен пропавшим без вести. Через три дня люди стали считать его мертвым. Техно сжимал старую деревянную гитару, окруженную морем рваных перьев, и тонул в собственном раскаянии. *** Руки Техно впервые коснулись короны Уилбура со дня его исчезновения. Металл стал теплым от того, как долго он держал ее в руках. Драгоценности потускнели без должной полировки, чтобы сохранить их первозданный блеск, и отражение Техно в припорошенном изумруде заставило его выглядеть вдвое старше. Даже будучи близнецами, Техно и Уилбур были похожи не больше, а может быть, даже меньше, чем большинство братьев и сестер, но иллюзия, наведенная на тронный зал лунным светом, исказила его лицо, сделав его похожим на лицо Уилбура. Разве ты не этого хотел? спросил его брат. Нет, подумал Техно. Даже в самые гневные моменты, никогда такого не было. Он услышал шаги и понял, кто идет, задолго до того, как они добрались до тронного зала. Две маленькие ножки неуверенно зашуршали по пышным коврам. Пара глаз впилась в его шею через щель, ожидая. Техно почти хотел проигнорировать это. Притвориться, что он ничего не слышал, пока его не оставят в одиночестве. В последние годы Техно часто так делал — уходил в себя, чтобы отдохнуть, когда ссоры Уилбура и Фила становились слишком тяжелыми для всех них. Даже тогда Техно был первым выбором Тесея в качестве убежища. Разница теперь заключалась в том, что Тесею нужно было защищаться от него. Он зажмурил глаза. Положил корону на мягкое сиденье пустого трона Уилбура. «Тесей, почему ты не спишь?» — спросил он, стараясь не звучать слишком раздраженно, и добился максимум приглушенного раздражения. Последние три недели он не выходил из своих комнат, разве что навестить Карла или совершить редкую ночную прогулку по тем частям дворца, где вероятность того, что он наткнется на людей, была наименьшей. Желающих поговорить с ним, очевидно, было много, раз Уилбура больше нет. Возвращение в новую измененную реальность было подобно солнечному свету после целой жизни в тени; Техно чувствовал себя слишком открытым, слишком сырым, слишком похожим на самого себя. Слишком человечным. Почти минуту на его вопрос отвечала лишь тишина. Техно уже начал задаваться вопросом, не ушел ли Тесей, или его вообще не было, когда в пустоте тронного зала раздался тоненький голосок: «Я не могу заснуть». Пауза. «Можно мне остаться?» Чувство вины укололо Техно. Казалось, это единственное, что он был способен чувствовать рядом с Тесеем. Даже его гнев был лишь результатом угрызений совести. Держись подальше, подумал он. Ты даже не знаешь, что я натворил. Но вид Тесея, босоногого, худого и изможденного, каким не должен быть ребенок его возраста, опередил разумные мысли: «Иди сюда». Тесей отцепился от двери и попятился вперед. Всего пару месяцев назад он ворвался в этот самый тронный зал с пылающими щеками и горящими глазами, пихая под нос каждому знатному и слуге, мимо которого проходил, какого-то грязного жука, найденного им в саду, и так жаждал поделиться своим восторгом, что не знал ни ограничений, ни угрызений совести. Теперь же эти голубые глаза — те самые глаза, которые раньше восхищались всем на свете и горели такой глубокой любовью к этому миру, — были постоянно омрачены страхом. Тесей заметил корону. Техно понял это по изменению выражения его лица. Он внимательно наблюдал за братом, ожидая, когда тучи вторгнутся в ясное небо и ярость обрушится на него со всей мощью бушующей грозы. «Я не хочу, чтобы ты уезжал завтра», — проговорил Тесей. Ах. Опять чувство вины. Три трона стояли пустыми — один для императора, другой для императрицы, и последний для кронпринца. Ни на одном из них не было Техно. Он устроился в нижней части трона, принадлежавшего его брату-близнецу. Это казалось наиболее подходящим. Тесею не нужно было ничего подсказывать, чтобы пробраться в уголок под его рукой. Он подоткнул ноги, озябшие от ходьбы по голому мрамору. Техно притянул его к груди и попытался придумать что-нибудь глубокомысленное, но это оказалось непросто, когда в голове вертелась единственная мысль: не тобой он хочет быть утешен. «Сейчас в империи трудные времена. Правители должны идти на определенные жертвы ради своих подданных. Как люди поверят в могущество монархов, если они будут трусливо прятаться за стенами своих дворцов при первых признаках беды? Мы должны показать им, что наша семья сильна, как никогда». «Но это не так. Уилбур пропал. Мамы больше нет. А теперь и ты. Почему всегда я должен от чего-то отказываться?» Техно нечего было на это сказать. Его полудетская попытка успокоить утонула в бездонной яме. Правда заключалась в том, что Тесей только что озвучил реальность, на которую у Техно не хватало мужества. «Это несправедливо, не так ли?» — спросил он. Тесей спрятал лицо в груди Техно, беззвучно качая головой. Нос, уткнувшийся ему между ребер, был наименьшей и самой простой из болей, которые Техно испытывал в данный момент, но его пересиливало осознание того, что он сам вызвал это, что это все его вина. «Мне нужно уладить несколько дел за пределами дворца. А потом я вернусь. Я всегда буду возвращаться». «Обещаешь?» Тесей поднял глаза. Он смотрел на Техно так, как всегда смотрел на Уилбура, с тем же выражением, которое Техно жаждал увидеть по отношению к себе и за которое он мог поплатиться жизнью своего брата-близнеца. Правда обожгла ему рот, застряла в горле, терзала его изнутри. Несколько недель он избегал того момента, когда ему придется признаться Тесею, что во всем виноват он. Техно не остановил Уилбура, когда мог, и прогнал его, когда тот хотел забрать Тесея с собой. Вся боль, через которую он прошел после исчезновения брата, была из-за Техно. Но если бы он сказал правду, с кем бы остался Тесей? (Кто остался бы с Техно?) «Обещаю», — сказал он. Братоубийца. Чудовище. Лжец. *** Над особняком клубился дым. Солдаты тушили факелы, в которых уже не было нужды — огонь, прыгающий по стенам и бушующий в окнах, делал ночь светлой, как день. Повстанцы все еще пытались бежать через выходы для слуг и перелезть через ограждения. Они были быстро схвачены людьми Техно и задержаны для дальнейшего допроса. «Откройте глаза, глупцы!» Мимо протащили дворянку, кричащую и изрыгающую проклятия. «Династия умирает; император Филза ослабел от горя! Вспомните, что случилось с его отцом, покойным императором…» Техно стоял так неподвижно, что его легко было не заметить, пока он не посмотрел ей прямо в глаза. Женщина встретила его бесстрастное выражение лица и смертельно побледнела, отказавшись от слов, которые она так смело бросила всего мгновение назад. Она позволила увести себя без дальнейшей борьбы. Значит, репутация Техно опередила его. «Капитан.» Не поворачиваясь, Техно сказал: «Докладывай». Лейтенант стоял острее в уголке зрения. «Все подозреваемые задержаны. Пожар произошел, когда они пытались сжечь свою переписку с дворянами из других территорий. Мы не можем знать, сохранились ли какие-либо улики, пока не потушим огонь…» «Нет необходимости». «Простите?» Чат приземлился ему на плечо. Техно оторвал взгляд от огня. Пламя все еще горело в его глазах, украшая их отчетливым багровым отблеском, когда он потянулся двумя пальцами погладить шею ворона. «Нет нужды», — повторил он. «У нас есть все, за чем мы пришли». Он посмотрел на толпу заговорщиков, отобранных в сторону — молодых и глупых, слишком смелых, тех, кто, казалось, был близок к обмороку от страха. Всех, кто, скорее всего, сорвется первым. «Кровь», — промурлыкал Чат. Лейтенант попытался — и безуспешно — подавить дрожь. К девятнадцатому году своей жизни Техно убил больше людей, чем большинство солдат за всю свою жизнь, но ему не доставляло никакого удовольствия продлевать чью-то боль. К счастью, Император послал свою сестру позаботиться об этом. «Ваша светлость», — поприветствовал Техно, входя в тюремную камеру, переоборудованную для допроса подозреваемых. «Ты как раз вовремя, дорогой племянник». Клара отложила нож и спокойно вытерла руки шелковым платком. Техно не видел смысла делать это, когда на ее платье было столько крови, что оно казалось украшенным малиновыми маками, но счел более разумным промолчать после того, как недавно хладнокровно наблюдал, как она отрубила три пальца человеку. «Имена?» «Несколько. Возможно, мне потребуется… допросить еще нескольких наших друзей, чтобы убедиться, что их заявления соответствуют друг другу». «И что будет с этим?» спросил Техно, хотя он знал ответ. Клара улыбнулась, сверкнув глазами, что придало ее лицу сходство с хищной птицей, на которую похожи ее крылья — амбарной совой. «Предательство — преступление, караемое смертью». Было время, когда Техно сомневался, что это правильный путь. Если правила, написанные кровью много веков назад, были слишком жестокими и неумолимыми. Это трудный выбор — выбирать между жизнью незнакомца и собственного младшего брата? спросила Клара, протягивая ему перехваченный документ мятежников, в котором подробно описывались их планы переворота, в том числе и то, что принц Тесей должен быть устранен первым, чтобы гарантировать, что династия не выживет. Необходимая неустойка, как они его называли. Это было меньше трех месяцев назад, и с тех пор Техно не испытывал никаких сомнений. Он думал, что мужчина уже потерял сознание от потери крови, но тот вздрогнул и сжался в комок, когда тень принца упала на него. «Пожалуйста…» Мольбы мужчины резко прекратились, когда Техно одним точным движением перерезал ему трахею и яремную вену. Кровь хлынула водопадом, ярко-малиново-красная. Техно и раньше видел смерть; долгую смерть, жестокую смерть, но эта была самой ужасной. Между ними было не больше пары лет разницы в возрасте, когда судьба решила, что один из них — предатель, а другой — его палач. Не то чтобы он винил судьбу за свои собственные действия. Техно был тем, кто перерезал человеку горло. Техно, который держал его, пока тот захлебывался и булькал собственной кровью. Техно, который смотрел в его глаза — большие, с нескрываемым, животным страхом — пока из них не вытекла последняя капля жизни. «Я позабочусь о том, чтобы о теле позаботились». Техно так долго смотрел на труп, что на секунду не смог вспомнить, где он и с кем. Запах крови витал в воздухе так густо, что казалось, будто она свернулась на кончике его языка. Он заставил себя разжать судорожную хватку на руках мужчины и провел рукой по лицу, чтобы закрыть глаза — раз и навсегда. Где-то в мире были люди, которые ждали возвращения домой своего брата и сына. «Найдите его семью и отправьте им извещение о его кончине», — приказал он, отходя от тела. «С какой целью?» Клара звучала недовольно, раздраженно. Техно бросил на нее взгляд через плечо. Что-то в его взгляде заставило ее крылья затрепетать, зашевелиться и вдруг снова ослабнуть. «Как пожелаете, Ваше Высочество». Герцогиня поклонилась. «И, пока я не забыла…» Она достала из кармана сложенный лист бумаги, деликатно протянув его двумя пальцами. «Похоже, что ваш брат получил повышение». *** Сколько Техно себя помнил, он всегда старался быть на стороне своего отца. Однако сейчас его кулаки чесались от желания ударить Фила по лицу. «Ты знал, что я буду против коронации Тесея. И ты все равно использовал мое отсутствие, чтобы сделать это». Казалось, что рукам Техно больше не на чем было зацепиться, чтобы уничтожить. Тем не менее, его ярость была неутолима. Она нарастала с тех пор, как он взглянул на этот жалкий клочок бумаги, и только еще больше разгорелась после трех дней бессонной езды. Все замки, под которыми он так тщательно скрывал свои эмоции, были сорваны, а гнев все лился, лился и лился. «Техно, пожалуйста». Голос Фила надломился. Он уперся в стену. «У нас мало времени, и ты это знаешь. Ты видел это. Империя не может позволить мне совершить ту же ошибку, что и с Уилбуром. Он не был готов и сорвался». Он говорил об Уилбуре так, словно тот ушел навсегда. Уилбур не умер, — хотел крикнуть Техно. Ты не имеешь права отказываться от него так скоро! Но он боялся. Боялся подтверждения того, что Филу понадобилось всего полгода, чтобы бросить своего брата-близнеца на произвол судьбы. «Ну и что?» Он сжал кулаки. «Ты собираешься заставить Тесея заплатить цену?» Тесей вошел так тихо, что Техно не заметил его, пока дверь со щелчком не закрылась. На его голове, ярко сверкая в насмешке, красовалась проклятая корона. «Не вини отца», — пробормотал Тесей. «Империя не была бы стабильной без явного наследника. Его Императорское Величество даже не рассматривал мою кандидатуру, пока я сам не предложил ее». Итак, хваленый и мудрый император пошел на поводу у мнения своего сына. Как они не заметили, что от этого стало еще хуже? «Тебе одиннадцать, Тесей. Ты слишком мал, чтобы делать такой выбор». Тесей еще больше сжался в себе. «Уилбур был наследным принцем с шести лет», — пробормотал он себе под нос. «Это была формальность! Он не исполнял никаких реальных обязанностей до своего совершеннолетия!» Кричать на младшего брата в расстройстве — не так Техно представлял себе их воссоединение. Увидев, как Тесей вздрогнул, его ярости не было предела. Беспомощный, он оглянулся на Фила в поисках поддержки, забыв, что в первую очередь виноват во всем этом он. Отец и Тесей казались своеобразными отражениями друг друга. Одетые в одинаковые цвета, с одинаковым покорным выражением лица, с одинаковой безмолвной мольбой в глазах о том, чтобы Техно остановился. Он понял это, наконец, опустив плечи и ощутив пустоту в груди. Пока Техно был в отъезде, избавляя Империю от паразитов, они остались наедине друг с другом и со своим горем. Фил не отказался от Уилбура. Фил жил дальше, ради Тесея. В его голосе, в его изломанной позе звучало горе, но клятва императора — и отца — не позволяла ему стать пленником своего горя. «Мы будем действовать медленно». Техно вздрогнул, не понимая, что Фил пошевелился, пока его окровавленную руку — он порезал ее о стекло раньше, не так ли? — была осторожно поднята и осмотрена. «Пока что я собираюсь начать учить Тесея только основам». Техно вздохнул. Усталость настигла его и навалилась разом. Ему хотелось наклониться вперед и уткнуться лбом в плечо Фила. Забыть о трудностях и борьбе и снова стать ребенком без всех этих страхов, постоянно омрачающих его разум. Часть его все еще чувствовала себя шестилетним мальчиком, привязанным к этому человеку, словно он был островком спокойствия в вечно пылающем мире. Годы не избавили его от потребности в родительской уверенности. Техно подозревал, что он будет жаждать этого до конца жизни. Движение перевело его взгляд на Тесея. Техно поторговался с усталостью за еще одну минуту силы, прошагал к своему брату — кронпринцу, с этого момента — и положил руки на плечи мальчика, стараясь не распасться от ощущения того, насколько маленькими были формы костей, лепившихся под его пальцами. «Я никогда не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится». «Я знаю», — сказал мальчик с кривой — и немного победоносной — улыбкой. «Но что бы ты ни говорил, ты не сможешь заставить меня изменить свой выбор». Вот она, искра в его глазах. Потерянная не так давно под обломками трагедии, а теперь горящая вновь — непокорный голубой свет, звезда, оторвавшаяся от созвездия и нашедшая новую цель в маяке для других в своем одиноком путешествии. Конечно, я не мог, подумал Техно. Ты настоящий брат Уилбура, до глупости упрямый. Корона показалась ему слишком большой, но она хорошо сидела. Возможно, это был шанс Техно — возможность искупить свои ошибки. Поэтому он дал то же обещание, что и Тесею все эти годы назад, когда тот был еще крошечным, хрупким свертком в его руках, «Тогда я буду защищать тебя ценой своей жизни.» *** Пограничные крепости назывались так только для удобства. На практике они представляли собой скорее одиночные форпосты, окруженные стационарными сторонами с домиками для хранения оружия, арсеналом и конюшнями для лошадей, где размещалось от пяти десятков до двух сотен воинов в зависимости от важности территории, за которой они должны были присматривать. Мирное время не гарантировало более легкой работы. Патруль солдат уходил как раз в тот момент, когда Техно подходил к воротам. За воротами слышался скрип металла о точильный камень, пламя костров, ворчание двух мужчин, когда их мечи сталкивались друг с другом и рождали взрыв белых искр. Техно передал поводья Карла одному из солдат и направился к башне. Бронированный человек встал на пути Техно как раз в тот момент, когда он собирался толкнуть тяжелую бронированную дверь. Уисп, из кости и плоти, с коротким свистом снял шлем. «Я не могу поверить в то, что вижу». Он повернулся и крикнул: «Эй, Сквид, посмотри, что у нас тут!». Темноволосый Сквид выскочил на вершину стены. Он спрыгнул вниз, скользнул по покатой крыше конюшни и плавно остановился между Уиспом и Техно. Он оглядел Техно с ног до головы, словно проверяя, действительно ли это он. Техно удержался от желания спросить, много ли он знает людей с таким цветом кожи и волос. «Давно не виделись, Блейд. Новая стрижка?» Техно звучно фыркнул. За четыре года, прошедших после тренировочного лагеря, его волосы значительно отросли и теперь немного не дотягивали до бедер. «Наверное, можно и так сказать». В самый подходящий момент один из солдат окликнул его. «Принц Техноблейд, капитан готов принять вас». Уисп и Сквид обменялись взглядами. Техно с удовольствием наблюдал, как между ними промелькнул чистый ужас осознания, когда они вспоминали каждый раз, когда подкалывали его, каждую свою выходку и каждый раз, когда использовали прозвище Снежинка в отношении старшего сына правителя всей Антарктической империи. «Вот черт.» Уисп упал на колени и, как всегда драматично, поклонился, погрузив лицо в грязь. «Пожалуйста, не казните нас, Ваше Императорское Высочество». «Не буду, если вы больше никогда не будете называть меня Ваше Императорское Высочество». Техно протянул руку Уиспу и поднял его на ноги. Принц и солдат поколения. Равные, независимо от ролей, отведенных им при рождении. «Тогда как мы должны к тебе обращаться?» спросил Сквид. Он пробурчал: «Просто Техно будет достаточно». *** Уисп и Сквид были не единственными людьми в крепости, которых Техно уже знал. Все больше и больше бывших стажеров стали подходить, узнавая его, и как-то незаметно это переросло в посиделки у костра до позднего вечера, обмен историями и приготовление кролика, подстреленного во время патрулирования. От всего этого внимания у Техно кружилась голова, но ему было приятно снова оказаться среди своих друзей. «Как поживаешь?» Капитан крепости как раз рассказывал о том, как король Шлатт — в то время принц — посетил Империю несколько десятилетий назад, когда Уисп наклонился к нему поближе. Техно наблюдал за своим другом, который не отрывал взгляда от огня, держа в руках глиняную чашку, наполненную горячей жидкостью, которую здесь заваривали в качестве плохого предлога для чая. Никто не обращал внимания на их тихий разговор, если вообще замечал, что они разговаривают. «Отлично», — хмыкнул Техно, не придав значения вопросу. «Мои брат и отец в порядке. Ситуация в Империи стабильна… Я могу позволить себе несколько спокойных недель». «Это все хорошо, но что насчет тебя?». Уисп посмотрел на него краем глаза. «Я слышал, что во дворце состоялись похороны принца Уилбура». Это было необходимо, настаивала Клара. Дворяне давили на Фила, чтобы он либо отрекся от Уилбура, либо официально объявил его мертвым. Один вариант означал бы стирание всех записей о том, что близнец Техно когда-либо принадлежал к императорской семье, а другой заставлял их пережить одни из худших воспоминаний в своей жизни ради бессмысленных почестей над пустой могилой. Фил выбрал последнее. В молчании прошла долгая минута. Рука Техно нашла путь к его груди, сжимая рубашку, под которой была спрятана изумрудная серьга. Ни одна легкая ложь не пришла ему на помощь, как и ни один честный ответ. Прошло столько времени с тех пор, как кто-то в последний раз спрашивал его об этом, и еще больше времени с тех пор, как Техно спрашивал об этом самого себя, что он чувствовал себя глупо, не зная, что ответить. Как он себя чувствовал? Он не знал. Но тут какой-то солдат ворвался к ним, триумфально размахивая над головой бутылкой сидра, и толпа, с криками набросившаяся на первый стакан, лишила их всякой возможности поддерживать разговор. Уисп не стал больше ни о чем спрашивать. Они оба предпочли сделать вид, что неловкого молчания со стороны Техно вообще не было. Позже ночью, когда все шумы стихли, Техно лежал без сна в своей постели. Капитан крепости хотел освободить для него отдельную комнату, но он настоял на том, чтобы остаться в казарме с остальными солдатами, и не совсем из скромности. Техно нравилось считать себя наблюдательным. У него была привычка придавать всему значение, давать время на размышления и разбирать момент по кусочкам, словно каждая деталь была предложением на странице книги. Описания. Простые факты, изложенные черным по белому. С Сквидом это были мелочи: осанка, шаги, баланс, отклоненный на несколько градусов, движения, которые просто ощущались иначе по сравнению с любым другим противником, с которым Техно приходилось сталкиваться. К тому же Сквид постоянно прокрадывался из общей спальни после полуночи. Техно притворился спящим, когда тенью осторожно проскользнул мимо него и между рядами фыркающих солдат. Он подождал, пока Сквид не скрылся за дверью, и последовал за ним. Крепость была построена, чтобы держать людей снаружи, а не внутри, и тем более бесполезна против такого опытного беглеца, как Сквид. Он проскользнул на другую сторону в короткий перерыв ночной смены охранников, наматывая круги по всей длине стены, его движения напоминали хорошо отработанный танец. На мгновение Техно был уверен, что потерял его. Затем Чат дважды каркнул на деревьях впереди. Он последовал указаниям ворона. Техно думал, что Сквид выберет для своей вылазки темное и неприметное место; Сквид удивил его, приведя их в открытое поле. Он тут же сбросил с себя плащ, проклиная бурю. Техно притаился среди деревьев, пока Сквид возился с чем-то за плечами. Решив, что этот момент не хуже любого другого, он вышел на свет. Сквид подпрыгнул от щелчка ветки под ногой Техно. Что бы ни удерживало его крылья, они ослабли, и перья распустились во всю ширь. «Я… э-э…» «У тебя есть крылья», — пришел ему на помощь Техно, видя, что Сквид был на мгновение близок к тому, чтобы потерять сознание в панике. «Я знаю». Если бы челюсть Сквида не была прикреплена к черепу, он бы точно рухнул на землю. «Как долго?» — спросил он, как только вспомнил о своих ориентирах. «Эх, третья неделя первого года в лагере, плюс-минус». Техно пожал плечами, обогнув Сквида и с любопытством разглядывая его крылья. Они были почти круглой формы и при лучшем освещении выглядели бы коричневыми, возможно, даже с медным оттенком. Любопытно. «Что ты за птица?» Крылья Сквида распахнулись. Его перья зашелестели. За то немногое время, что Техно провел рядом с Кларой, он узнал, что это обычно означает что-то вроде «Уходи». Сквид боковым зрением посмотрел на Техно, проверил, может ли он заставить его погибнуть, если будет смотреть на него слишком пристально, и сел, скрестив под собой ноги, когда ответ оказался отрицательным. «Лирохвост», — вздохнул Сквид. Он расправил одно крыло, затем другое, как это делают, когда ноги болят от долгого сидения. «И прежде чем ты спросишь, да, у меня есть хвост, но ты его не увидишь. Доволен? А теперь просто скажи, что мне нужно сделать, чтобы ты не настучал на меня вышестоящим». Техно было интересно, кого Сквид подразумевает под высшими чинами: капитана крепости, которого Техно превосходил по должности, или самого императора Антарктической империи. «Ничего», — ответил он. «Вообще-то… я проделал весь этот путь в поисках тебя». «Я думал, что ты прибыл, чтобы расследовать подозрительную активность на границе с Эсемпи?» Сквид нахмурился, повторяя то, что Техно рассказал капитану крепости, а затем и всему аванпосту. «И это тоже». Техно стянул с себя пальто. Сквозь тонкую льняную рубашку Сквид мог легко разглядеть два бугорка, расположенных прямо под лопатками. «Но еще больше мне нужна твоя помощь». *** Через несколько поколений птичья кровь, смешанная с человеческой, утратила некоторые жизненно важные черты. Например, родиться с крыльями. Порывшись в дворцовых архивах, Техно узнал, что отсеять потомков птиц из общей массы населения практически невозможно. То, что выглядело и ощущалось как обычная мягкая ткань, позже начинало затвердевать в кости, и этот процесс мог продолжаться несколько месяцев или даже лет. Будущие крылья росли и расширялись наружу, пока для этого не осталось места. И через кожу они лопались. Пятнадцать лет было самым старшим возрастом, когда птицы обретали крылья, и даже это считалось редкой редкостью. В прошлом году Техно исполнилось двадцать лет, так что либо записи были неправильными, либо ему невероятно не везло. Похоже, это было последнее, судя по тому, что немедленной реакцией Сквида было вздрагивание, а не попытка посмеяться над ним. Они отправились в путь на пороге следующего дня. Техно лично отобрал десять человек, которые должны были помочь ему напасть на след какой-то группы, которую, по слухам, не так давно заметили у границ, и повести их в глубь южных дубовых лесов с одной лошадью на каждого и минимумом припасов. Он следил за каждым походным пунктом и лично организовывал ночные дозоры. Техно совмещал свои смены с дежурствами Сквида. Это позволяло легко прикрывать их отсутствие. Техно окунул коврик в проточную воду. Было так холодно, что у него болели руки, когда он держал их в воде дольше нескольких мгновений. Он выжал коврик и прижал его к воспаленным лопаткам, с облегчением вздохнув, когда он немного унял жжение. «Дальше будет только хуже», — прокомментировал Сквид. Его крылья были расправлены, просунуты сквозь прорези нижней рубашки, чтобы он мог балансировать на большом скользком камне, поросшем мхом. «Твой вклад полезен, как всегда». Техно хмыкнул, вытирая катящийся по лбу пот. Зима дышала им в затылок, но как бы ни похолодели ночи, тепло, кипящее в его теле, никогда не исчезало полностью. «Может быть, ты также знаешь, что мне нужно сделать, чтобы это прошло?» «Упустил свой шанс, приятель. Эти крылья появятся, хочешь ты этого или нет». Техно вздохнул. Даже такое незначительное движение заставило его вздрогнуть. Последние несколько месяцев он считал себя больным и поэтому не обращал внимания ни на постоянную усталость, ни на периодическую пульсацию в мышцах, пока однажды не взглянул в свое отражение и впервые не различил очертания костей под полупрозрачной кожей. «Как ты это пережил?» Сквид сдвинулся, задумавшись. Его крылья подергивались вместе с ним. Казалось, они всегда в движении: то распускаются, то складываются, перья щетинятся, трепещут, иногда вообще без всякой внешней причины. Это было похоже на наблюдение за воронами в башне у себя дома, если не считать отсутствия спонтанных поворотов головы. Техно спросил Сквида, все ли птицы так выразительны с крыльями, и Сквид подтвердил, что да. Он назвал их «вторым лицом без фильтров». Чат прокаркал, возвращаясь с ночной прогулки. Крылья ворона светились призрачной белизной в короткой вспышке лунного света. Чат устроился на ветке прямо над Техно, обгладывая какой-то плод. Техно издал небольшое приветственное карканье. Сквид скопировал его и повторил воркование; лирохвосты, помимо всего прочего, были фантастическими имитаторами. Чат сердито квакнул на него и бросил вниз семечко, попав Техно в голову. «Что я сделал?» Техно поднял голову, как раз вовремя, чтобы увернуться от следующего снаряда. Он зарычал от возмущения — получеловеческий, полу вороний звук — и повернулся к Сквиду. «Ты можешь перестать раздражать мою птицу?» «Нет, сэр, просто это слишком весело», — усмехнулся Сквид. «Возвращаясь к твоему вопросу… Я мало что помню. Поверь мне, боль настолько мучительна, что ты не хотел бы ее вспоминать, но то, что рядом была моя семья, конечно, облегчало жизнь». Техно не ожидал, что эти слова окажутся настолько болезненными. Словно кто-то вонзил нож ему между легкими, а затем выдернул его, оставив бездыханным и истекающим кровью. Что это было, если не свидетельство одиночества самого Техно, что когда он столкнулся с неизбежным кризисом, первыми, к кому он обратился, были друзья, с которыми он не общался почти полдесятка лет? Техно зачерпнул ладонью холодной воды и плеснул себе на лицо. В горле поднялся вой, который он быстро проглотил. Ему нужно было чем-то отвлечься, и побыстрее. «Почему ты их прячешь?» Сквид недоверчиво посмотрел на него, как будто Техно спрашивал о чем-то настолько очевидном, что это знал даже ребенок. «Вы, наверное, догадались, что меня здесь быть не должно», — наконец сказал он. «Если бы мои родители не спрятали меня за много лет до этого, меня бы отправили в одно из этих… святилищ, или как вы там их называете, под предлогом доброй воли». «Потому что неэвианы не приспособлены для воспитания птичьих детей», — сказал Техно, но сколько смысла могло быть в тех же словах после того, как он слышал и читал их сотни раз до этого? «Потому что кто-то из твоих предков решил, что наша малочисленность — это повод забирать детей из семей и отправлять их к дворянам, которым на них наплевать, если только не хвастаться собственной щедростью». Сквид вздохнул, понимая, что зашел слишком далеко. «Послушай. Мы в одной лодке, я понимаю, что это не твоя вина», — поправил он. «Я хочу сказать, что у таких, как мы с тобой, не так уж много выбора. Либо ты прячешься и сохраняешь свою свободу, либо раскрываешься и отказываешься от нее сразу». Техно хмыкнул, скорее в знак признания, чем в знак согласия. То, что было правдой для Сквида, не могло быть далеким от правды для него. Свобода — это то, чего у него никогда не было. Даже если бы он каким-то образом оказался на перекрестке своих прежних выборов, ему казалось, что все пути все равно приведут его туда, где он сейчас находится. «Ты должен мне вопрос в ответ». Сквид вскочил на ноги. «Мне было любопытно, почему император выбрал принца Тесея? Почему не тебя, старшего сына?» Техно отбросил тряпку в сторону и потянулся за своей рубашкой, аккуратно сложенной на камне в недоступном для воды месте. «Я был первым выбором». Вторым после Уилбура, но это была старая песня, которая причинила бы ему больше боли, чем стоило бы вспоминать. «Я мог бы настоять, чтобы император прошел через это… Но я решил этого не делать». По той же причине, по которой он чувствовал непреодолимую вину каждую секунду, проведенную в присутствии Тесея, по той же причине, по которой он носил один изумруд на ухе, в то время как его пара висела на нитке рядом с сердцем, по той же причине, по которой он не рассказал Филу и Тесею о крыльях, растущих под его кожей — и никогда не расскажет. Он не имел права претендовать на то, что никогда не должно было принадлежать ему. Чат соскользнул с ветки на его плечо. Его голова ткнулась в ухо Техно, словно предлагая утешение. «Люди любят хорошие истории, а Тесей — лучший герой», — сказал Техно, проведя пальцем по голове Чата в знак благодарности. Это прозвучало как приемлемое место для правды. «Там, где есть власть, всегда найдется грязная работа, и человек, который не боится испачкать руки. Я — лучшая тень, чем принц». «Похоже, ты много на себя берешь». Сквид переместился куда-то позади него, пока Техно не смотрел. Мягкие летные перья коротко коснулись плеча Техно, как будто специально. «Такова жизнь старшего брата или сестры». И Техно позволил себе маленькую, грустную улыбку. Он сжал изумруд в ладони, прежде чем спрятать его под рубашку. До рассвета оставалось всего пара часов. Им нужно было начинать свой путь к остальным. Прежде чем Техно успел встать, тучи разошлись, и лунный свет пролился на щель, высветив в мокрой грязи фигуру, которую Техно не заметил раньше. «Смотри», — Техно подозвал Сквида поближе. «Ты видишь это?» «Отпечатки ног… Совсем недавно. Должно быть, кто-то пришел пополнить свои фляги». Техно кивнул, нахмурившись. Лагерь спал недалеко, но каждый звук, который они издавали, теперь звучал как усиленный в десять раз. Он поднял палец, беззвучно прося Чата примоститься там. «Следы.» Чат послушно повторил, переминаясь с ноги на ногу, стремясь взлететь. «Умная птица», — прошептал Техно и подбросил ворона в воздух. «Иди, предупреди других». Все произошло между одним ударом сердца и другим. Техно не успел ничего сделать, даже услышать звук щелкающей тетивы. Но он услышал крик и увидел стрелу. Чат был мертв еще до того, как упал на землю. Техно выхватил нож. Ему хватило одного движения, чтобы попасть лучнику в горло. Они упали, сжимая рукоятку, булькая собственной кровью. Сквид закричал в тревоге. Лес ожил, тени превратились в силуэты. Три, семь, четырнадцать, против них двоих. Техно выхватил меч. Сквид, стоявший спиной к спине, сделал то же самое. Они атаковали без предупреждения и все сразу. Техно принял первый удар на себя, не позволив загнать себя в угол у кромки воды. Топор противника проскочил по боку его меча. Они были одеты во все черное и железное, но никакой металл не мог спасти их от Техно. Он всадил свой клинок в щель между их нагрудником и шеей, выдернул его и полоснул кого-то по животу, едва увернувшись от булавы, летящей на него спереди. Другой меч вонзился ему в бедро, разрывая ткань и плоть. Техно не чувствовал боли, но испытал чувство удовлетворения, услышав крик человека, когда нож вошел ему в запястье. Он отшвырнул его, вырвав булаву из ослабевших пальцев. Кровь звала. Техно закружился в снежной буре, неся смерть всему, что попадалось под руку. Легко было забыть о Чате, о лагере, обо всем, когда он находился во власти этой всепоглощающей багровой дымки. Словно чужие руки накрыли его собственные и направили его ярость в нужное русло. Тела падали друг за другом, как лепестки роз. Вода в ручье окрасилась в красный цвет. Кто-то закричал. Его зрение прояснилось, и он увидел Сквида, когда копье вонзилось в его торс. Эвиан упал на колени, его лицо побледнело, и Техно совершил ошибку, которая едва не стоила ему жизни: Он замер. «Генерал!» Закричал Уисп, прикрывая его от стрелы. Она вонзилась ему в плечо. Уисп перекатился дальше, поднялся на ноги, меч наготове, чтобы парировать следующего нападающего. Из четырнадцати нападавших, которых Техно насчитал вначале, девять были мертвы или находились в нескольких секундах от смерти. Оставшиеся пятеро попытались бежать, когда люди Техно вступили в бой, но эти попытки были быстро прерваны самим Техно. Он обрушил булаву на череп одного человека и оставил ее там. Их собственные удары достали еще троих. Техно остановил их жестом, когда они нацелились на четвертого и единственного оставшегося. По дороге он обменял свой меч на чей-то топор. Металл заскрипел, когда он протащил лезвие по гравию. Женщина отползла назад, опираясь на локти, ее колено представляло собой видимое месиво из костей и плоти, когда тень Техно навалилась на нее. Дрожащими руками она вытащила кинжал и вонзила его себе в бедро. Затем она упала на землю, конвульсивно дергаясь всем телом. Кто-то попытался оттащить Техно назад с криком тревоги, но он оттолкнул их. Когда он снова повернулся к женщине, она была уже мертва. Техно пнул труп ногой. Два остекленевших глаза смотрели на него, в них отражалась полная луна, из ее открытого рта текла пена. «Что это, блядь, было?» прошептал Уисп позади него. «Яд», — услышал Техно свой голос. Его голос не был похож на его собственный. Все было кончено, но он не чувствовал, что это так. Ярость все еще бурлила в его жилах. Волосы Техно, выбившиеся из аккуратной косы, были красными и липкими от крови — своей и чужой. Запах и ощущение ее были ошеломляющими. Его глаза искали врага, которого там не было, и часть его, вытесненная и оттесненная в сторону, боялась, что одно неверное движение заставит его броситься на своих же солдат. Потом он вспомнил о Сквиде. О Чате. Техно бросил топор и повернулся к Сквид, лицо которого было отвернуто от него. Копье пригвоздило его к земле, крылья расправились под ним, придавая ему жуткое сходство с бабочкой, приколоченной к доске. Один из его солдат уже присел на корточки рядом с ним, чтобы проверить пульс. Техно не дышал, пока она не оглянулась на него и не покачала головой. Все, что произошло потом, было отстраненным и механическим. Уисп попытался оттащить его, чтобы промыть и перевязать раны, но Техно коротким прикосновением к стреле, все еще торчавшей у него между грудной клеткой и ключицей, заставил его быстро замолчать. Вскоре он услышал свой крик, заглушенный куском кожи, за которым последовали более тихие звуки боли, когда рану зашивали. Голос Техно-не-Техно приказал своим людям проверить местность и обыскать тела на предмет чего-либо, что могло бы намекнуть на их принадлежность, но инстинкты подсказывали ему, что ничего ценного они не найдут. Все — от одежды до внешнего вида — говорило о том, что это обученные убийцы или, по крайней мере, наемники. Он все равно запомнил каждого из них, за исключением одного человека, чей череп был пробит булавой, и ему не осталось ничего, что можно было бы опознать. Техно подошел к женщине, которую он хотел оставить для допроса, последней. С помощью ее темного шарфа он вытащил кинжал, не рискуя прикасаться к нему голой кожей — вдруг там еще остался яд. И вот, наконец, он увидел это: ничтожную деталь, которая впоследствии послужит искрой для лесного пожара мести. Это была настолько незначительная деталь, что Техно не обратил бы на нее внимания, если бы не покупал подарок для Тесея всего пару недель назад. Антарктическая империя имела самую долгую историю создания холодного оружия и распространила технологии производства на весь континент, но была одна страна, которая все еще делала более тонкие клинки под чуть более острым углом, в соответствии со стандартами, переданными им их предками-фейри. Этот кинжал был сделан в Эсемпи. *** Техно наблюдал, как двое солдат перетаскивают Сквида через седло. Они отвезут его в крепость, но не дальше. Мертвые принадлежали земле, по которой они проходили. Неприятно было видеть, что его Чат так неподвижен и молчалив. Техно осторожно погладил большим пальцем перья птицы, все еще ожидая, что злобная тварь обернется и клюнет его в пальцы, но бледный клюв оставался мирно уткнутым в неподвижную, залитую кровью грудь. Он выкопал крошечную траншею в кроне двух дубов и опустил маленькое изломанное тельце на подстилку из еловых иголок. Таким образом, не было видно отверстия, через которое прошла стрела. Пока остальные почтительно отводили глаза от его горя, Техно нащупал перо на затылке, отщипнул его и положил на тело Чата. Прощальный подарок. Техно зачерпнул первую горсть влажной земли, чтобы зарыть могилу. Когда час спустя он встал, ноги онемели и болели от сидения на голой земле, все казалось в порядке. А потом он развернулся и врезался кулаком в дерево. Дуб не сдвинулся с места. Техно ударил снова, и снова, и снова. К тому моменту, когда кто-то схватил его за плечо и с силой развернул, Техно был настолько поглощен собственным гневом и опустошением, что не почувствовал разницы между тем, что его кулак столкнулся с плотью, а не с грубой древесиной. «Хватит.» Зрение Техно прояснилось. Уисп стоял, сжимая его руку. Кровь обильно сочилась через разорванные швы, его челюсть покраснела от того, что к концу дня наверняка превратится в уродливый синяк. Он даже не пытался защитить себя. «Хватит», — повторил Уисп гораздо мягче, почти шепотом, как будто боялся, что если говорить громче, это как-то повредит Техно. «Почему ты…» Чувство вины разъедало Техно, грызло его до крови. Он закрыл глаза и открыл их снова, фокусируя зрение на том, во что превратилась его правая рука. Техно сжал ее. Боль заземляла. «Я ухожу». Вместо того чтобы спросить, почему или где, Уисп встал прямо и сказал: «Я иду с тобой». Так Техно понял, что сделал правильный выбор. «В столице у тебя будет более важное задание». «В столице, генерал?» Техно двинулся вперед, и Уисп без лишних вопросов пошел с ним в ногу. Они прошли мимо остальных солдат, которые тушили костры и собирали палатки, все, кроме его. Техно пригнулся под входом и пригласил Уиспа внутрь. Его письмо к Тесею осталось незаконченным. Техно отбросил его и взял чистый лист бумаги. Пять строк — и он уже передавал его Уиспу, не дожидаясь, пока высохнут чернила. «Приказ… назначить меня главным гвардейцем кронпринца Тесея?» Он посмотрел на Техно, который уже снимал свою серьгу. Ее пара все еще лежала у его сердца, постоянно напоминая о его грехах. «Серьга — для капитана Спарклза и моего отца», — сказал он. «Так они будут точно знать, что бумага подлинная. И еще одна…» Техно спрятал ее под импровизированной кроватью. Кинжал в ножнах, переплетенный в кожу и тщательно обмотанный шпагатом. Немного подумав, Техно завернул его в плащ. «Если я не успею на день рождения брата. Это… это весной». Уисп подождал секунду, словно ожидая объяснений, но Техно не мог предложить ничего, кроме позорного груза подарка, который, как он знал — несмотря на свои собственные слова, — он не сможет вручить лично. «Почему я?» спросил Уисп, с дырой в плече, предназначенной для сердца Техно. «Ты был готов пожертвовать своей жизнью ради моей…» «Так поступил бы любой верный солдат…» «— и потому что я доверяю тебе как своему другу». Уисп сделал паузу, и Техно продолжил: «Я доверяю твоим суждениям. В этом мире для меня нет ничего дороже моего брата. Охраняй его так, как охранял бы меня, и защищай его от всего, что может причинить ему вред». Уисп понял. Техно видел это в его глазах. Уисп хотел опуститься на одно колено, как это делает рыцарь, давая клятву, но Техно остановил его. «Спасибо.» Когда гнев ушел, осталась только усталость. Техно хотел лишь одного — сдаться и проспать следующий год, желательно не такой ужасный, как последние несколько лет. «Пусть тебе снова наложат швы и перевяжут плечо». Восход солнца превратился в бледное, бледное утро к тому времени, когда лагерь был полностью собран и готов к отправке. Повозки и лошади выстроились в ряд по направлению к крепости. Техно и Уисп успели в последний раз кивнуть друг другу, прежде чем принц повернул Карла в противоположном направлении. *** На пороге четвертого дня он нашел подходящее убежище — пещеру, выдолбленную в скоплении скал, неподалеку от пресноводного озера и на территории Империи. В прошлом здесь могла располагаться медвежья берлога. Теперь пещера служила ему защитой от все более холодных осенних ночей. Карл пасся рядом, пока Техно рубил дикие яблони на дрова, складывая поленья и ветки в кучу, которой, как он надеялся, хватит на всю следующую неделю. Судя по всему, ждать долго не придется. *** Техно кричал, потом плакал, потом хныкал, а потом у него не осталось сил даже на это. *** Костер погас, пока Техно был без сознания. Последнее полено прогорело насквозь, и от яростного пламени осталась лишь горстка обугленных углей и золы. Техно приоткрыл веки, прихваченные льдом, и отстраненно наблюдал, как облачко пара вырвалось из его губ и поднялось к потолку палатки. Было холодно. Так, так холодно. Техно попытался заглянуть в воспоминания о прошлой ночи и обнаружил, что они до боли пустые. Он почти ничего не помнил о том, как появились крылья, так же мало он помнил, как убил тех трех мужчин на поле диких цветов, когда ему было пятнадцать лет. Воспоминания были запрятаны подальше, как трупы, наспех уложенные под землю, чтобы он наткнулся на них много лет спустя. Слишком больно. Слово «травматический» боролось с желанием быть произнесенным. Труднее было забыть о грузе, который теперь постоянно висел у него на спине, или не замечать, что он лежит в застывшей луже своей крови. Техно очнулся меньше, чем через минуту, но уже был измотан до предела. Темнота сплетала узоры перед его глазами, манящая, ранняя могила, обернутая личиной вечного покоя. В конце концов, холод — лишь один из многочисленных ликов смерти. Если Техно заснет, то уже не проснется. Эта мысль не пугала его так сильно, как должна была бы: в конце концов, в забвении нет боли, нет страданий. Сверх простая и шаткая конструкция — разве Атлас тоже не хочет иногда отказаться от своего груза? Он уже почти позволил темноте поглотить себя, когда почувствовал дыхание на своем ухе и шипящий шепот: «Проснись». Глаза Техно широко распахнулись. Он искал обладателя голоса, но там ничего не было: все тот же каменный потолок над головой и слабый запах шоколадного печенья, проникающий сквозь хрустящий воздух ранней зимы. Конечно, Уилбура здесь быть не могло, потому что Уилбур был мертв. Техно убил его. Свет под небольшим углом проникал во вход в пещеру. Техно поднялся на руки, руки были слабыми и хрупкими, как у ребенка, впервые научившегося ползать. Он нащупал свой меч, онемевшие пальцы с трудом сгибались и сжимали рукоять, обтянутую кожей. С последним усилием Техно воткнул клинок в мерзлую землю и поднялся на ноги. Выступающие из его спины нечто поднимались вместе с ним. Техно задыхался от жалкого, пологого крика. Он чувствовал, как струпья рвутся, словно кружевная лента, натянутая слишком резко, как капли горячей крови обжигают кожу, прежде чем остыть и превратиться в багровые дорожки. По сравнению с агонией предыдущей ночи, это была всего лишь щепотка, но она так сильно потрясла его тело, что Техно едва не рухнул на колени, но в последний момент удержался на ногах, меч опасно покатился под его весом. Он выделил минуту на то, чтобы просто отдышаться, и двинулся вперед, когда уже не казалось, что следующий шаг отправит его в один конец к предкам. За одну ночь наступила зима. Лес сбросил свои огненные одежды и закутался в блестящий белый плащ. Снежинки по-прежнему неторопливо сыпались с неба, а ветки подергивались на ветру, стуча друг о друга и создавая тоскливую песню без слов. Карл бродил неподалеку, выгнув шею над какими-то кустами. Жеребец осторожно перебирал губами крошечные листья и ягоды, горячее дыхание растапливало снег. Техно поднял два пальца и коротко свистнул. Карл взбодрился и бодро направился к нему. Он прижался головой к рукам Техно и тихонько заскулил. Техно попытался поприветствовать его, но его голос пропал — то ли от крика, то ли от холода, то ли от сочетания того и другого. Он опустил голову, обхватил одной рукой шею лошади и слабо похлопал ее по плечу. Карл послушался и пошел дальше, снег разравнивался под тяжелыми копытами. Тропинка к озеру была усыпана красными цветами, приготовленными специально для него. Клюква украшала ветви и усеивала лесную подстилку, ее было так много, что десятки ягод выскакивали у него из-под ног при каждом шаге и окрашивали его следы в отчетливый рубиновый цвет. Ветка качнулась под тяжестью приземлившегося ворона; потом еще один высунулся из-за поваленного дерева, и Техно так увлекся наблюдением за полетом следующего ворона над восходом солнца, что не заметил, как трое превратились в десятки, рассыпались по черным деревьям, вглядывались, наклонив головы, садились, казалось, ни с какой другой целью, кроме как провожать его в гробовом молчании. Техно не знал, что такое настоящий холод, пока его ноги не коснулись воды. По пальцам его ног побежали красные пятна. Он вздрогнул и почти позволил утащить себя, когда Карл отпрянул от озера; вместо этого он отпустил лошадь и бросился вперед сам, одолеваемый внезапным чувством срочности. Вода хлынула из-под него; она достигла его лодыжек, затем бедер, и когда она захлестнула его по пояс, Техно прыгнул вперед и позволил озеру поглотить себя целиком. Сначала ему казалось, что он плавает в жидком огне, мышцы сжимаются сами по себе, каждый сантиметр кожи переполнен устаревшим, всепоглощающим холодом; затем, внезапно — бездействие. Словно гигантская рука смахнула всю боль и заменила ее спокойным небытием. Техно открыл глаза и увидел серебристые тела притаившихся рыб. Тень крыльев, не отягощенная гравитацией, опустилась на гравийное дно. Икарус, спустя столько времени. Человек с выдуманной славой. За ночь озеро покрылось тонкой коркой льда. Она еще не успела затвердеть и уплотниться, и Техно с легкостью пробил поверхность. Он перекатился на спину, раскинув руки и ноги, его тело плавало, как буй, грудь погружалась в воду и опускалась вниз в ритме с воздухом, наполнявшим и покидавшим его усталые легкие. Небо оставалось мрачно-серым, и снежинки летели дальше, запутываясь в его волосах, как лепестки водяной лилии. Техно не чувствовал своих крыльев так же, как и всего остального тела, оцепеневшего от холода, но он заставил их двигаться, и они медленно раскрылись, заставляя рябь разбегаться и гоняться друг за другом по зеркально чистой поверхности. Вот на что это похоже, подумал он, летать. Техно позволил своим глазам закрыться и насладиться этим ощущением, которое, как он заранее решил, будет первым и последним в его жизни. Позже он выбрался из воды и потащился обратно в лагерь. Дрожащими руками развел новый костер, разжег его, сменил одежду на более теплую, всю, кроме рубашки, и достал мазь для ран, оставшихся от прорвавшихся крыльев — каждое движение было механическим, бездумным. Техно ничего не чувствовал, пока держал топор над огнем, ожидая, пока тот раскалится до красного цвета, и пока шел к ближайшему дереву и фиксировал левое крыло на ветке ремнем под таким углом, чтобы обеспечить топору наибольший доступ — и надеяться, что удастся отрубить сразу большую его часть. Ужас и тяжесть того, что он собирался сделать, не покидали его. Излишние размышления только подпортили бы то, что он решил несколько недель назад, когда впервые признал неизбежность роста крыльев в обозримом будущем. У Техно была при себе фляга с разбавленным вином. Он оставил ее греться у костра, приготовившись унять самую сильную боль. Направлять оружие на себя было опаснее, чем он предпочел бы рисковать. По правде говоря, все в этом деле было рискованным. Он мог промахнуться и обрушить топор на собственную грудь. Или же он все сделает правильно и все равно истечет кровью, потому что слишком долго колебался и топор не прижег рану как следует. Первым планом Техно было попросить Сквида оказать ему услугу… но это уже не было вариантом. Его грудь сжалась. Горе, хорошо знакомый, но нежеланный гость. Чем дольше Техно ждал, тем громче билось его сердце в ушах. Он крутанул топор и без раздумий взмахнул им, но оступился, когда лезвие замерло в дюйме от крыла, корчившегося в переплетах, руки его дрожали от напряжения, жар металла обдавал лицо. Крылья затрепетали, небрежно ударяя по дереву, проносясь над пламенем и вздымая столб светящегося пепла. Техно бросил топор — металл шипел, плавя снег вокруг себя, — и схватил правое крыло, чтобы с силой прижать его к плечу. Связка — хотя и медленно — успокоилась сама по себе. Техно отпустил его и опустился на дерево, сложив руки на затылке. Из его избитого горла вырвался крик. Все птицы в радиусе мили бешено взмыли в небо. Что-то коснулось его плеча. Техно поднял голову; крылья, словно сами по себе, расправились и свернулись вокруг него. На свету они выглядели иначе; или, справедливее сказать, выглядели иначе, когда были чистыми. Хотя кровь не смывалась полностью без предварительного тщательного оттирания, вода показала их такими, какими они были: блестящими, звездчато-белыми, со слоем пуха на туше из костей и кожи, которая, как Техно знал без необходимости проверять, принадлежала ворону. Он не испытывал более странного чувства, чем ощущение, когда его собственная рука гладит свеже-сформировавшиеся остевые перья. Это были не просто крылья. Это были его крылья. Я могу сбежать, внезапно подумал Техно. Взять ту маленькую кучку вещей, которая сейчас у него в руках, и повернуть Карла в противоположную сторону от всех городов — разрушительно просто. Или же он может перебраться на крайний север, в одну из тех деревень, которые настолько изолированы от остальной страны, что никто не удосужился нанести их на карту. Ему придется кое-что узнать о сельском хозяйстве, прежде чем он сможет основать свою собственную ферму, но Техно был решителен, когда хотел. В колыбели Арктики, где темнота может длиться полгода, возможно, однажды его крылья вырастут достаточно сильными, чтобы нести его сквозь северное сияние. Он мог видеть в этом будущем все, что раньше было недоступно: свободу, мир, жизнь, построенную на собственном выборе… все, кроме своей семьи. Крылья, расправленные в подражание полету, сжались и сложились обратно с инстинктивным воем Техно. Он не мог так поступить ни с отцом, ни с Тесеем (и не с собой, потому что Техно был эгоистом, желая греться в свете, который светил не для него — эгоистом), но если кто-то узнает правду, новый кризис в Империи неизбежен. Враги Тесея нашли бы в наследии Техно повод усомниться в его правах на корону и разрушить каждый кирпичик, построенный на шатком фундаменте. Два года. Два года Тесей лечился, пытался жить дальше, а потом еще одно предательство собственного брата. Техно не был уверен, что Тесей вернется после этого. Он развернулся на снегу, его взгляд упал на припасы, выложенные у входа в пещеру. Среди них — рулон бинтов. Техно подтащил его поближе и отмотал один слой. Он заставил свои крылья лечь ровно и принялся за работу. *** Когда Техно увидел Тесея в следующий раз, тот стоял под снегом, обхватив себя руками. Его впалые глаза смотрели вдаль, на горизонт, скрытый в клубящемся белом тумане. Техно ожидал услышать много слов: оскорблений, обвинений, гнева, но мальчик сказал только: «Я скучал по тебе». Крылья Техно беспомощно дергались в своих креплениях. Он снял свой плащ и накинул его на плечи Тесея. *** Техно был не в том состоянии и не в том положении, чтобы беспокоиться, когда ему сообщили о возможной революции, назревающей в каком-то рыбацком городке. Не тогда, когда его отец был в шаге от смерти, а его младший брат — от того, чтобы надеть мантию императора. Но потом до Техно дошла весть об их верном лидере с серебряным языком по имени Уилбур Сут; шансы были невелики, в Империи было много Уилбуров, но в самый мрачный момент это дало Техно то, в чем он больше всего нуждался — надежду. Салли пересеклась с ним на окраине как раз в тот момент, когда он подъехал. Если выбежать перед скачущим Карлом и чуть не быть затоптанным при этом было недостаточно, чтобы привлечь его внимание, то представиться невестой его брата — это уж точно. Техно все еще не отошел от этой детали. Уилбур был женат, на настоящей женщине, с которой у него был двухлетний сын. Большинство детей пугались Техно, и его это более чем устраивало. Он неловко сгорбился над миской тушеного мяса, которую ему бесцеремонно сунула в руки мрачная Салли, когда маленький бесстрашный плут попытался проверить, прикреплена ли коса Техно к его голове, и сразу после этого назвал его уродливым. Домогательства и издевательства. Да, это было отродье Уилбура, точно. Смерть и южный климат пошли Уилбуру на пользу. Он вырос из своего мальчишеского телосложения и набрал массу. Шрамы от гитарных струн сменились шрамами от тяжелого труда. Его лицо, хотя и чисто выбритое, было загорелым, как у человека, который постоянно проводит дни под палящим солнцем. Годы не избавили Уилбура ни от угрюмого взгляда, ни от привычки ковырять ногти, когда он был поглощен своими заботами, иногда до такой степени, что они ломались и кровоточили. Техно сопротивлялся желанию сказать ему, чтобы он прекратил. Он мог сделать это со своим близнецом, со своим братом, но не с этим знакомым незнакомцем с суровой челюстью и впалыми щеками. При всех планах, которые он вынашивал для этого момента, и всех воображаемых сценариях, которые он прокручивал в голове, Техно испытывал нехватку слов. Он застыл на месте, глядя на Уилбура и ожидая, что тот исчезнет со следующим морганием. Но прошла минута в тишине, затем другая, а потом разговор полился, как поток через гору, сначала запинаясь и неуверенно, затем падая и поднимаясь по шатким поверхностям, и между произнесенным именем Тесея и изумрудом, отданным в качестве приглашения — мольбы — вернуться, Техно увидел, что это все еще Уилбур. Его брат, его близнец, его вторая половина — был жив. «Я был неправ.» Я не должен был отпускать тебя. «Как наследный принц, он справляется», — Я не могу помочь ему, я даже не могу помочь себе. «Потому что он нуждается в тебе. Нуждался все эти годы». Ты нужен нам. Ты нужен мне. «Пожалуйста, вернись домой со мной.» *** Техно вернул Уилбура, и один за другим помог ему вернуть вещи, которые он оставил три года назад. Его сережку. Его место при дворе и в их семье, все, кроме трона и короны, которые теперь принадлежали Тесею. Уилбура это не устраивало. Катастрофический исход их воссоединения соперничал только с тем, как ситуация развивалась дальше. Техно беспомощно наблюдал со стороны, как избегание со стороны Тесея перетекало в открытую враждебность с обеих сторон. Он знал, что отношения так просто не исправить, что им обоим нужно время, чтобы снова начать воспринимать друг друга как братьев. Он верил, что если держаться подальше и не вмешиваться больше, чем ему уже приходилось в отсутствие Уилбура, рана закроется сама собой. Прошел год. Потом еще один. Уилбур и Тесей вели себя хуже, чем чужие. Техно метался между молотом и наковальней, пытаясь смягчить их столкновения, когда бы он ни находился рядом. После покушения на него Фил полностью погрузился в свои обязанности перед Империей и закрылся от всех, даже от Техно. Это были все трудности, через которые они уже прошли, усугубленные в десять раз. В разные моменты жизни Техно клялся защищать каждого члена своей семьи; он не был готов к тому, что ему придется защищать их от них самих. Иногда Техно был готов рвать на себе волосы от разочарования. Иногда он так и делал — за свои перья. С крыльями и всем остальным у него их было в избытке. Он не мог сделать с ними ничего хуже, чем уже сделал. Кто бы мог подумать, что ограничение целого ряда конечностей в движении и лишение их всякой заботы может иметь определенные последствия. От болезненности в самом начале до почти атрофии за те полгода, что он провел дома, когда целые дни проходили с плотно прижатыми друг к другу конечностями. Крылья пытались догнать в росте остальное тело, и Техно делал все, чтобы не дать им этого сделать. Он думал, что если сможет заставить их оставаться маленькими, то сможет прятать их до конца жизни. Как же он ошибался. Птичьи крылья не перестают расти, никогда. Техно жалел, что у Сквида не нашлось времени рассказать ему об этом. И так он прожил три года. Боль сопровождала его с момента пробуждения и до того часа, когда он наконец смог заснуть. Привязывать крылья было больно, но и отпускать их тоже. Техно заработал не один ожог, замачивая полотенца в кипятке, а затем обматывая ими крылья и спину. Фляга с разбавленным вином стала его постоянной спутницей. Он никогда не пил бездумно, но многие видели его подвыпившим и даже не замечали этого. Даже его братья не заметили ничего необычного в разгар их военных действий. Он не был уверен, что им было бы все равно, если бы они заметили. В конце концов, в том, что с ними произошло, была полностью вина Техно. Винить себя было легко. Размышления о «что-если» стали самым распространенным занятием Техно. Если бы он только был немного сильнее, немного умнее, немного самоотверженнее, ничего бы этого не случилось. С того момента, как у Техно впервые появились крылья, они были помехой. И только потом он начал считать их наказанием. *** Наряду со своим обычным наблюдением за миром в Империи, Техно с головой окунулся в расследование того, что произошло на границе в ту роковую ночь. В некоторые дни казалось, что розовый оттенок с его волос не смылся до конца. Он подключил все свои связи, пытаясь выйти на след нападавших по посеребренному кинжалу в его ящике, но не было достаточно улик, чтобы связать их с королевской семьей Эсемпи. Обвинить соседей в покушении на жизнь принца было сродни разрушению плотины; верный способ разрушить все, что до сих пор поддерживало относительный мир. Кто знал, что произошло бы дальше. Война, которая, с учетом того, насколько малы были обе правящие семьи, могла привести к полному падению двух крупнейших держав в истории. Однажды границы затихли. Тише, чем Техно считал обнадеживающим. И наследный принц Эсемпи, оставивший след почти в каждом уголке континента, внезапно проявил повышенный интерес к Империи. Учитывая все вышесказанное, со стороны Техно было вполне справедливо сначала принять Ранбу за шпиона. Поэтому Техно решил присматривать за ним. Каким-то образом, где-то между прогулками на лошадях и посиделками в библиотеке, между тем, как Ранбу переживал те же насмешки, что и он сам в детстве, между тем, как он взял мальчика под свое крыло, как он делал со многими своими учениками в тренировочном лагере, и постоянным чувством вины — Техно перешел от подозрений в адрес Ранбу к тому, чтобы увидеть в них неожиданных, неохотных, но близких друзей. Тем временем его расследование не прекращалось. Близость Дрима с Тесеем продолжала расти. Тесея чуть не убили в присутствии единственного человека, который знал о его местонахождении. Каждая ниточка паутины вела к Эсемпи, а потом еще дальше — к его пауку. Техно был обречен потерять контроль над собой, когда вошел к Дриму, державшего звезду Незера. Он почти убил его. И все еще хотел. Красный туман крови затуманил его мысли, но он всегда немного прояснялся, всегда был немного более нерешительным, когда его разум неизбежно возвращался к Тесею и тому, что он сделал. Было бы так легко свалить все на Дрима, предположить манипуляцию, но он видел знаки, видел, что Тесей сделал с Ранбу, и все равно позволил себе полностью довериться Тесею. И что он получил за это? Предмет мебели к его чертовым крыльям. Техно рассмеялся бы там и тогда, если бы ему не было так больно. Он просто так устал. Устал быть единственным, кто пытается. Устал от того, что его используют. Устал от того, что люди, о которых он больше всего заботился, не воспринимали его как человека. Для него самого не было большой неожиданностью, что десятилетия его самообладания и стойкости в конце концов рухнули, когда он столкнулся с простым решением. Мальчик так и не заговорил после того, как Техно озвучил свою просьбу, даже после того, как он объяснил, почему хочет избавиться от лишних придатков. Выражение чистого ужаса на лице Ранбу ослабло до немого страха. Его взгляд метался между Техно и крыльями, подергивающимися у него по бокам. Техно не нужно напоминать, как уродливо они выглядят; он был бы рад убрать их с глаз долой, но они его не послушаются. Он думает, что кресло могло вывихнуть какой-нибудь сустав. «А ты…» Ранбу сглатывает, собираясь с мыслями. «Ты никому не сказал? Даже своим братьям?» Техно покосился вперед. Некоторые из его усилий увенчались успехом. Его крылья не сильно выросли, оставшись почти такой же длины, как и его рука от основания до кончика самого большого летательного пера, но они все еще были очень тяжелыми, и их невозможно было держать долго. В таком виде, накинутые на плечи, их можно было принять за мохнатый белый плащ. «Я буду честен с тобой, Ранбу, я бы тоже не сказал тебе, если бы у меня был другой выбор». Он ненавидел быть сведенным к своему дрожащему, граничащему с мольбой беспорядку, ненавидел быть таким уязвимым, ненавидел, что Ранбу так долго не может сказать простое «да» или «нет», его нетерпение перерастает в раздражение, несмотря на то что он просит Ранбу об услуге, которая потенциально может запятнать его разум на всю жизнь. Крылья делают полу-задуманную попытку свернуться вокруг Техно, когда он упирается лбом в холодную поверхность стены. «Я просто хочу, чтобы все закончилось». Гордость уже далеко позади него. «Пожалуйста.» Извлечение жалости из Ранбу работает. Он поднимает топор, спотыкается, подается вперед под его тяжестью. Хотя он не уверен, он готов сделать это. Готов сделать это для Техно. «Спасибо», — говорит он, его глаза закрываются. «Спасибо.» Он кладет свои крылья на низкий столик. Их вес, к облегчению, снимается с его измученной спины, но, что более важно, это дает Ранбу более легкий доступ к нежным тонким костям, соединяющим конечности с соответствующими суставами. Он в последний раз пробегает взглядом по рваной массе кожи и перьев, глупо размышляя про себя, что из тысяч, от которых он избавился, следовало бы выбрать хотя бы пару красивых на память. «Я бы не возражал, если бы ты попробовал снять их оба сразу. Просто предлагаю». Ранбу не смеется. Хорошо, потому что Техно не шутит. Он поднимает топор. При этом он едва не отлетает назад, но, расставив ноги и взявшись за рукоятку, выпрямляется. Техно не беспокоится о том, что Ранбу не отрубит весь отросток одним ударом. Достаточно даже половины, чтобы они больше не росли. Он не питает иллюзий, что это все исправит: он по-прежнему будет имитировать звуки и разговаривать с воронами, по-прежнему будет чувствовать, что чего-то не хватает, когда надолго расстается со своей семьей, и его сердце по-прежнему будет разрываться на части при виде птиц, проносящихся в небе над головой. Ведь бескрылая птица — это все равно птица. Ранбу взмахнул клинком. Техно жмурит глаза, сердцебиение резко учащается, крылья сжимаются в отчаянной попытке улететь… А боль не приходит. Топор вонзается в стол, едва задев его летное перо. Холодный пот струится по бровям Техно и стекает на подбородок. Разочарование и облегчение одновременно наполняют его кровь; его пугает, что он не может сказать, что из них сильнее. «Я не могу этого сделать», — задыхается Ранбу. «Это… это неправильно. Ты говоришь мне сделать этот выбор за тебя — из-за какого-то искаженного чувства долга перед твоими братьями, но я говорил с ними, с обоими, и я знаю, что они не хотели бы, чтобы тебе было так больно». «А что если я это заслужил?» тихо спрашивает Техно — и признается — все сразу. Ранбу, похоже, чуть не расплакался. Он сглатывает явный комок в горле. Долгую минуту они оба просто погрязли в собственных страданиях и не решаются нарушить молчание, словно это должно было быть какое-то хрупкое перемирие. «Я не виню тебя», — говорит Техно. «Это была большая просьба к тебе. Мне жаль.» Часть его души хочет обвинить себя в том, что он вздрогнул, что вызвал сомнения Ранбу, но все уже сделано и осталось в прошлом. Утром его ждут братья, которых он должен встретить, и иностранный принц, с которым нужно поговорить. Техно должен взять себя в руки, даже если он не хочет ничего другого, кроме как рассыпаться, раз и навсегда, без возможности восстановления. Удивительно решительный тон Ранбу застает Техно на середине попытки заставить его опустить крылья: «Ты должен мне, Техно, не так ли?». Техно оглядывается на него и медленно кивает. «Тогда я хочу оплатить эту услугу сейчас. Я исцелю тебя и сделаю все, что потребуется, чтобы облегчить это, и я могу помочь тебе избавиться от них, если ты все еще хочешь этого, но только при одном условии.» Что бы за этим ни последовало, очевидно, что Техно это не понравится. «Какое условие?» — все равно спрашивает он. «Ты должен дождаться возвращения Тесея и Уилбура», — говорит Ранбу. «А когда они вернутся, ты расскажешь им правду». Техно склонен сразу же отказаться. Зачем ему выдавать свой секрет после того, как он так долго и тщательно его хранил? Но с другой стороны, сколько ему еще осталось терять? Услуга есть услуга. Честно говоря, Техно устал от лжи. Столько раз он пытался исправить свои прошлые ошибки, только чтобы узнать, что его действия только усугубляли ситуацию. Он не был рядом с Тесеем, когда тот нуждался в нем, и не встал на сторону Уилбура так часто, как должен был. Может быть, именно так они смогут наконец восстановить справедливость. По одному крылу на брата. В гробнице своей молодости, с камнем и эхом в качестве свидетелей, Техно говорит: «По рукам».