Just how fast the night changes

Он прыгнул вниз. Там была будто бездна, которой нет ни конца, ни края. Но он послушал ангела. Он прыгнул. Он сам не знал, на что пошёл, и чем это обернётся. Но если здесь ему не место, значит он будет там, где его ждут. Он чувствует, что уже скоро приземлится. Но вместо кромешной темноты он увидел… … свет?

***

Алекси допил чай. Олли убрал чашки в шкафчик и уже было хотел посмотреть на показатели на экране, как вдруг они все разом запищали и загромыхали. — Твою мать, — Матела выпучил глаза. — Олли, что это? — испугался Алекс. — Без понятия, — он решил ничего не трогать и вызвал врача, нажав на кнопку на рации. Йоэль начал жмуриться. Рука с капельницей дёрнулась, губы поджались. Он открыл глаза и увидел свет. Олли ахнул и сразу же подбежал к выключателю, чтобы выключить половину лампочек — при выходе из комы очень режет глаза. Йоэль медленно водил зрачками по помещению, как бы изучая его. — Господи, — Алекси упал на колени рядом с кроватью. В кабинет вошёл врач: — Наконец-то! С возвращением! — он улыбнулся. Хокка дёрнул уголками губ и опустил взгляд на Каунисвеси. Тот снова плакал, но уже от счастья, и держал Йоэля за руку. Врач начал медленно отключать аппараты, смотря на реакцию парня. Он никак не реагировал на отключение приборов — он полностью функционирует самостоятельно. Олли позвал Алекса: — Я хочу тебя предупредить, что у него могут быть провалы в памяти и потеря координации в первое время. — Боже, плевать, главное, что он живой, — он заливал слезами руку Хокка. Омега смирился с тем, что, возможно, возлюбленный не вспомнит его или его сына. Он жив, и Каунисвеси уже счастлив. Вдруг послышался совсем слабый, хриплый шёпот: — Не плачь, малыш. И слёзы хлынули ещё сильнее. Он не мог остановить их, хотя очень хотел. Алекс поднял взгляд на Йоэля. Тот еле заметно улыбался. — Боже, как же я счастлив, — так же шёпотом ответил омега. — А-лек-си, — тихо и по слогам произнёс Хокка, — Я люб-лю те-бя. Казалось, слёзы и так невозможно было остановить, но они текли всё сильнее и сильнее. — Йоэль, — всхлипывая, сказал он, — И я тебя очень сильно люблю. Ты не представляешь, как я счастлив сейчас. Подошёл врач и попросил сказать пару слов. Алекс поднялся с пола и отошёл, стараясь вытереть слёзы и успокоиться. — Йоэль, Вы видите меня? — спросил врач у парня. — Да, — шёпотом ответил тот. — Вы слышите меня? — Да, — повторил альфа. — Вы можете назвать своё полное имя? — Йоэль… Ээрик… — он говорил медленно, но не потому что не помнил, а потому что язык ещё не слушался, — Саломон… Хокка. — Вы помните, сколько Вам лет? — продолжал задавать вопросы врач. — Двадцать… девять. — В каком городе Вы живёте? — Хель-син-ки, — по слогам сказал он. — Вам больно сейчас? — Нет. — Нигде не больно? — удостоверился врач. — Нет, — повторил Йоэль. Мужчина повернулся к Олли и Алекси: — У меня вопросов больше нет. Серьёзных провалов в памяти я не вижу. Можете спросить у него что-нибудь, — обратился он к Алексу. Тот подошёл, сел на стул у кровати и спросил: — Ты помнишь Дэнни? — Это… наш сын, — у Йоэля ещё не получалось говорить в голос. Услышав слово «наш», Каунисвеси чуть снова не разрыдался. Альфа сказал ему: — Не плачь. Я всё помню. — У тебя болит что-нибудь? Ножки или голова? — заботливо спросил Алекс. — Нет. Только ног… не чувствую, — сказал он ещё тише и медленней. Омега обернулся на Олли. — Я ему лидокаин вкалывал, — сказал Матела, — Это нормально. Позже пройдёт. — Олли, — шёпотом сказал Йоэль, — Спасибо, — медбрат был явно удивлён, но улыбнулся другу и ответил ему: — Мы знали, что ты справишься. Алекси не стал нагружать Хокка долгими разговорами, расспрашивать о том, что он видел и чувствовал. Он просто наслаждался моментом счастья, держа любимого за руку. Вдруг Йоэль сказал: — Алекси, — голос уже был увереннее, но всё ещё тихий, — Я пойму тебя, если ты… меня бросишь. — Что ты такое говоришь? — вздрогнул младший, — Ты что, Йо? — Может, я не смогу ходить… или что-то ещё. — Сможешь. Ты всё сможешь, любимый, — уверял его Каунисвеси. Олли вмешался в диалог, чтобы успокоить старшего: — Переломы не очень серьёзные. Через пару месяцев сможешь ходить сам. Рёбра тоже поболят недельки три, — Хокка кивнул, — Учитывая то, куда ты попал, ты, на самом деле, легко отделался, — врач подтвердил слова медбрата кивком. — Я смогу жить… как раньше? — спросил Йоэль. — Конечно, — улыбнулся врач. — Даже лучше, — добавил Алекси. — Кстати, пока ты там был, Алекс за тебя замуж собрался. Ты в курсе? — Олли решил разрядить обстановку. Каунисвеси смущённо улыбнулся, но спустя пару секунд вытаращил глаза, когда услышал от Хокка фразу: — Я слышал, — альфа еле-еле сжал руку младшего в своей. — Правда? — удивился тот. — Я же тебя предупредил, что он всё слышит, — пожал плечами Матела. — Мы… обязательно… поженимся, — прошептал Йоэль.

***

Пришло время покидать больницу. Алекси обещал прийти завтра с сыном, а также передать всем радостную новость о том, что Йоэль пришёл в сознание. — Передай Дэнни… — напоследок сказал Хокка, — Что я обязательно… стану его папой, — Каунисвеси кивнул, смаргивая снова выступившие слёзы счастья, и ушёл домой. На выходе из клиники его, как обычно, встретила пресса, которая не теряла надежды, что в этот раз парень всё-таки что-нибудь им скажет. Алекс, стараясь не выдать себя, сделал серьёзное лицо и подошёл к репортёрам. — Алекси, скажите, пожалуйста. Что на данный момент с Йоэлем Хокка? — Извините, я тороплюсь, у меня нет времени на интервью. Скажу только одно: он вышел из комы, сейчас в сознании. После он быстро прыгнул в такси.

***

Когда Алекс зашёл домой, его встретили мама и Дэнни. В машине парень окончательно успокоился, вытер все слёзы, и теперь на его лице не было ни одной эмоции. Сердце было наполнено радостью и любовью, но лицо занемело от количества выплаканной солёной влаги, и по нему совершенно не было видно, что он чувствует. Каунисвеси зашёл в квартиру, и Лина не могла не обратить внимание на выражение лица сына. — Алекси, что с тобой? Что случилось? — она разу же запереживала. — Папа? Папочка? Что такое? — подбежал Дэнни. — Сынок, иди к папе, — несмотря на то, что ребёнок уже достаточно тяжёлый, Алекс взял его на руки, а после сказал: — Йоэль в сознании. — Господи, счастье-то какое! — с облегчением выдохнула мама. — Урааа! — Дэн обхватил шею отца, крепко прижался к нему и поцеловал в щёку, — Дядя Йоэль проснулся! — Боже, десять дней, — не верила Лина, — Как он там? Узнаёт всех? Помнит что-нибудь? — Он прекрасно себя чувствует, всё помнит, у него ничего не болит, с ним самые лучшие врачи, — поделился Алекси, — Мы с ним поговорили. Олли сказал, через пару месяцев он должен восстановиться. — Боже, как же я рада! — она обняла сына и внука. — Кстати, — обратился Алекс к Дэнни, — Дядя Йоэль просил тебе кое-что передать. — Что? — мальчик заинтересованно смотрел в глаза отца. — Что он совсем скоро станет твоим папой, — Каунисвеси обнял сына. — У нас будет самая настоящая большая семья? — глаза Дэна заблестели от радости. — Обязательно, — улыбнулся Алекси, погладив его по голове.

***

Когда Дэнни лёг спать, Лина спросила сына: — Вы с Йоэлем про свадьбу сегодня разговаривали? — Вообще это Олли начал. Он сказал Йоэлю, что я за него замуж хочу, — усмехнулся Алекс. Мама впервые за последние десять дней увидела улыбку своего сына, — А он это слышал, пока в коме был. И слышал, как Дэнни говорит ему про то, что хочет, чтобы он был его папой. Вот он и сказал, что мы обязательно поженимся, и он будет Дэну папой. — А когда вы собираетесь жениться? — Мам, ну ты посмотри, какая жизнь непредсказуемая, — ответил Алекси, — Сначала он восстановится полностью, всё с ним будет хорошо, и тогда мы подумаем. Торопиться никуда не надо. — Ты прав.

***

Родители и друзья навещали Йоэля, когда он уже пришёл в сознание. Он всех узнал, никого ни с кем не спутал и, как выяснил Йоонас, прекрасно помнил всё, что связано с его работой. Олли и Эдвард постоянно ухаживали за ним. Первое время даже кормили и поили, спустя пару дней Хокка уже смог есть и пить сам, а также держать предметы в руках. Ходить он пока ещё не мог, медбратья помогали ему надевать специальные подгузники для взрослых и менять их. — Олли, — через три дня после прихода в сознание голос Йоэля был уже бодрее, он разговаривал намного громче и не хрипел. — Что? — А когда домой можно будет? — Через три недели снимут гипс, — ответил ему Матела, — За это время курс реабилитации кончится. Можно будет ехать домой. Но только сначала обследование нужно будет пройти. — Я прям всё смогу, как раньше? — Да, когда ходить сможешь, тогда и всё остальное, — ответил Олли, — Только с вождением подожди. — Кстати, а с машиной что? — Йоэль понимал, что ездить он на ней уже не сможет, ему просто было интересно. — Пол машины сгорело, пол машины в хлам разбито, — Матела показал ему фотографию, сделанную прессой. Тот только усмехнулся, удивляясь, как он вообще выжил, находясь в ней, и при этом ещё и остался цел. — Я так понимаю, мне повезло. — Да, ты легко отделался, — улыбнулся медбрат, — Но мы только рады такому исходу. — Права тоже восстанавливать придётся? — спросил Хокка. — Нет, они у тебя в кошельке были. Его вытащили, он не горит, оказывается, — ответил Олли. — Итальянская кожа, — посмеялся альфа. — Ты давай про права не думай, а сам восстанавливайся, — сказал ему Матела. — Братан, а какое сегодня число вообще? — Йоэль всё ещё путался в днях. — Тридцатое марта.

***

Предстояло долгое восстановление после аварии, но и сам Йоэль, и Алекси, и друзья, и родители были готовы к этому. Все готовы были сделать всё, лишь бы помочь парню снова жить нормальной жизнью. Его навещали в больнице, помогали медбратьям с уходом, Алекс кормил его с ложечки, а потом помогал ему кушать самостоятельно. Дэнни рассказывал ему разные истории, поднимая настроение. Когда гипс сняли, Хокка попытался встать на ноги. Его придерживал Томми, потому что только он, в случае чего, мог его удержать. Стоять самостоятельно Йоэль научился ещё в больнице, но ходить пока ещё не мог. Рёбра сильно болели после перелома, но он пил таблетки, от которых скоро должно было стать легче. В день выписки у больницы снова была толпа СМИ.

***

Томми сидел за рулём своего микроавтобуса. Дверь клиники открылась, Йоонас придерживал её, из здания выбежал Дэнни, а следом показалось передвижное кресло, в котором сидел Йоэль. Алекси придерживал его сзади и вёз парня. Йоонас взял Дэна за руку и пошёл с ним в машину. Спустив кресло по пандусу, Каунисвеси подвёз парня к журналистам, которые сразу засыпали его вопросами. — Как Вы себя чувствуете? — Прекрасно, — с улыбкой ответил Хокка. — Как Вы думаете, в чём может быть причина того, что Вы единственный выжили в этом ДТП? — Рано мне туда ещё, — Йоэль помнил слова ангела, который уговаривал его вернуться в реальный мир, хоть это и было обычное видение, — Я ещё не всё в этой жизни сделал, — он улыбался, поправляя волосы и смотря в камеру. На голове всё ещё была повязка из бинта. — Вы всё помните, или есть какие-то пробелы? — Всё самое важное помню. Если даже что-то и есть, это не страшно. Вспомню по ходу, — улыбнулся Йоэль. — Алекси, Вы находились рядом со своим молодым человеком, когда он пришёл в сознание? — Да, я сидел рядом, — ответил Каунисвеси. — Что Вы почувствовали в тот момент, когда он пришёл в себя? — Я плакал, как маленький ребёнок, — смущаясь, признался Алекс. Йоэль взял его за руку. — Скорейшего Вам выздоровления! Восстанавливайтесь! — Хокка кивнул, с улыбкой ответив негромкое «Спасибо». Они подъехали к микроавтобусу, Томми помог завезти кресло в салон, и они наконец-то поехали домой.

***

Олли научил Алекси менять бинтовую повязку, а также рассказал, какие таблетки, в какой дозе и как принимать. Йоэль стремился как можно быстрее начать ходить самостоятельно и просил Томми приезжать чуть ли не каждый день после работы, чтобы помочь ему. Альфа чувствовал себя неуверенно, когда Каунисвеси каждый день бегал вокруг него. Конечно же, как только Хокка оказался дома, он сразу же вернулся к работе, извинившись перед Йоонасом за то, что на него свалилась вся работа старшего. Дэнни часто заходил в комнату Йоэля, чтобы поговорить. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивал мальчик. Уже прошёл месяц после аварии. — Всё хорошо, малыш, не переживай за меня, — улыбался в ответ Хокка. В комнату зашёл Алекси: — О чём болтаете? — Да так, ни о чём, — ответил старший, отложив ноутбук. Дэнни залез на кровать рядом с ним и положил голову ему на грудь: — Я так счастлив, что с тобой всё хорошо. — Не волнуйся за меня, малыш, — альфа прижал его к себе. Мальчик поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза. — Пап, я люблю тебя. Сердце Йоэля пропустило удар. Он прикрыл глаза, крепче прижимая к своей груди ребёнка: — Мой маленький, — прошептал альфа, — Наконец-то, — Алекси умилённо смотрел на них, широко улыбаясь. — Я хочу, чтобы ты был моим папой, — признался Дэнни. Хокка кивнул головой и тихо сказал: — Сынок, — он поцеловал мальчика в голову, — Мой малыш. Я так люблю тебя. Я всё для тебя сделаю. — Я щас расплачусь, — усмехнулся Каунисвеси. — Иди сюда, — Йоэль вытянул руку в сторону. Алекс заполз на кровать и нырнул в объятия старшего. Дэнни лежал между ними, прижимаясь одновременно к ним обоим, — Моё самое большое счастье, — Хокка действительно чувствовал себя счастливым.

***

Буквально через две недели Йоэль смог передвигаться по квартире самостоятельно. Алекси сегодня работает, а у Томми был выходной, и он смог прийти в гости и помочь. — Давай, давай, братан, стой, — Лалли не держал его, а просто расставил руки по бокам, — Давай, осторожно, — Хокка медленно поднимал ноги и переставлял их. В большой десятикомнатной квартире было где походить, чтобы окончательно окрепнуть. — Когда повязку можно будет снять, то легче будет, — он шёл медленно, изо всех сил стараясь не держать Томми за руки. — Молодец, давай, давай, иди, — поддерживал его друг. — В жизни бы не подумал, что почти в тридцать лет буду учиться ходить, — усмехнулся Йоэль. — Всё нормально, давай, — они дошли до кухни. Хокка спросил: — Кофе будешь? — Давай, — Томми обрадовался, что друг теперь сам всё может. Вечером Лина привела из садика Дэнни. Алекса задержали на работе, о чём он предупредил возлюбленного по смс. — Ухты, ты уже сам ходишь? — воскликнул мальчик. — Да, немного. Только папе не говори, я хочу ему сюрприз устроить, хорошо? — с улыбкой попросил Йоэль. Дэн кивнул. Каунисвеси задержался всего на час. Когда он открыл дверь и вошёл в квартиру, Хокка, улыбаясь, стоял в коридоре и облокачивался на стену: — Привет, котёнок. Как день прошёл? — Ты ходишь? — младший чуть ли не взвизгнул от счастья, — Сам? — альфа кивнул, — Йоэль, господи, как же я счастлив, — он подошёл и обнял возлюбленного, стараясь придерживать, потому что старшему всё ещё было трудно стоять без опоры. — Со мной всё хорошо, — улыбнулся Хокка, прижимая его к себе. — Я люблю тебя, — прошептал Алекси. — И я тебя, моя радость, — их губы сплелись в поцелуе.

***

Через месяц Йоэль полностью восстановился. Он мог ходить сам уже даже по улице, ноги уже не болели, рёбра тоже. Последствия комы иногда отдавались лёгкими головокружениями, но они не приводили ни к чему серьёзному. Альфа купил новую машину. Поняв, что Maserati — не его марка, он снова купил Rolls Royce, который принёс ему такое большое счастье, но уже более дорогой, и на этот раз не белый, а чёрный. Он даже уже смог прийти в офис и принять поздравления от сотрудников. Жизнь вернулась на свои места. Теперь всё хорошо. И Хокка снова задумался о семье. Вечером, когда Дэнни лёг спать, а они с Алекси решили выпить по бокальчику вина в честь двухлетия их отношений, альфа спросил: — Малыш, ты уже готов поговорить о планах на будущее? Младший вздохнул и ответил: — Пока ты был в больнице, я просто сходил с ума от мыслей о том, что я потратил зря всё то время, пока мы не были в отношениях. Ты добивался меня, бегал за мной, а я ломался и боялся тебя, — Йоэль насторожился, услышав такое начало, — Я начал жалеть о том, что не доверился тебе сразу, и мы потратили кучу времени, хотя могли бы намного раньше стать счастливыми, и, возможно, уже были бы женаты. — Но никогда не поздно пожениться же? — спросил старший. — Не поздно. И я уже понимаю, что я готов к семье. К большой и настоящей семье. Чтобы быть с тобой всю жизнь, — признавался Каунисвеси, — В тот момент, когда это случилось… — он выделил это слово голосом. Было тяжело вспоминать о том ДТП, — …во мне будто что-то перевернулось. Я понял, что ужасно боюсь тебя потерять, — он сделал глоток вина, чтобы чуть успокоиться. Йоэль сел рядом и обнял его: — Есть ещё один, более серьёзный вопрос. — Какой? — Ты хочешь ещё детей в будущем? — Очень хочу, — младший тяжело вздохнул, — Но, понимаешь, — альфа почувствовал, как Алекси заволновался и задрожал, — Прости, что не говорил раньше. Я боялся. — Что? — насторожился Хокка. — Из-за того, что Отто бил меня во время и после беременности, — его голос дрогнул, — Я больше не могу иметь детей. Я проходил обследование после того, как переехал к маме. Мне сказали, что я смогу забеременеть, но из-за повреждений внутренних органов ребёнок не приживётся. Йоэль обнял парня, чтобы тот почувствовал себя спокойнее, и серьёзным голосом сказал: — Почему ты молчал? — Страшно было, — он прижался к груди альфы, будто боясь, что тот уйдёт. — Алекси, о таком нужно было сразу говорить! Нужно же проходить лечение, обследоваться повторно, если надо, ещё что-то сделать, — начал объяснять старший, — А если сейчас уже поздно? — Прости, пожалуйста, родной, — он прижался к возлюбленному, вздрагивая всем телом. — Тебе не за что извиняться, — в нём снова вскипела ненависть к Отто, — Завтра же едем в клинику, идёт? — Ты так сильно хочешь ребёнка? — Алекс посмотрел на него взглядом, полным надежды. — Если врач скажет, что это нельзя вылечить, — ответил Йоэль, — То я рад, что у нас есть Дэнни. Мы прекрасно живём втроём. Но если всё ещё можно исправить, то я, правда, очень хочу, чтобы у нас с тобой был ещё один малыш. — Я тоже хочу второго ребёнка. Но нужно ещё Дэна спросить, что он думает, — ответил Алекс. Хокка с этим согласился, обнял парня, и они вдвоём пошли спать. Йоэль долго не мог уснуть. Он безумно хотел ребёнка. Да, он любит Дэнни, и он ему уже как родной. Но он также хотел прожить тот период, когда его омега беременный, когда он носит под сердцем его ребёнка, когда он, такой пухленький и кругленький, поглаживает себя по животу. Альфа мечтал поцеловать его в округлившийся животик, положить на него ладони и почувствовать, как малыш толкается изнутри. Он хотел подержать на руках новорождённого ребёнка, вдохнуть его запах и поцеловать в крохотный носик. Йоэль искренне надеялся, что врачи смогут помочь Алекси. Прижав к себе свой любимый черноволосый комочек счастья, он смог успокоиться и уснуть.

***

Утром Алекси поговорил с Дэнни. — Сынок, у меня к тебе очень серьёзный разговор, — сразу и уверенно начал он. — Что случилось, пап? — Ты же у меня уже взрослый мальчик, да? — омега посадил его к себе на коленку. Малыш кивнул, непонятливым взглядом смотря на отца, — Я хочу с тобой посоветоваться. Ты бы хотел, чтобы у тебя был братик или сестрёнка? — Дэнни нахмурился и задумался. Он молчал несколько секунд, смотря в пол, после чего снова поднял взгляд на Алекси и сказал: — Очень хочу, пап. У всех моих друзей уже есть маленькие братики и сестрёнки, — мальчик уже заканчивает первый класс, — У них такие щёчки милые. И ручки совсем маленькие. Мне бы тоже очень хотелось. Мы же мечтали о большой семье. — Я это учту. Мне было очень важно знать, что ты думаешь, — Каунисвеси поцеловал сына в макушку, и, когда пришла Лина, чтобы посидеть с Дэнни, они с Йоэлем уехали в клинику.

***

В смотровой кабинет Алекси зашёл один. Объяснив врачу всю ситуацию, он, подняв футболку и спустив джинсы, лёг на кушетку. Девушка стала водить по животу округлым аппаратом, делая УЗИ: — Могу с уверенностью сказать, что хуже не стало. Но лечение всё же придётся пройти. — Я смогу родить ребёнка? — с волнением спросил омега. — В ближайшее время нет. Но после курса лечения и ряда обследований — вполне вероятно, — ответила девушка, — Я вижу у Вас шрам от кесарева сечения. — Да, мне врачи тогда сказали, что я не смогу родить сам, — пояснил Алекси. — Это также связано с физическим насилием, да? — парень кивнул, — Сколько ребёнку сейчас? — Вот, скоро восемь лет исполнится. — А, так он большой уже. Ничего страшного, — врач улыбнулась, как бы говоря о том, что ничего серьёзного нет, — Но самому рожать Вам по-прежнему нельзя. Если Вы соберётесь родить второго ребёнка, это также будет кесарево сечение. — Хорошо. Спасибо большое, — он встал и оделся. — Я всё здесь написала, пройдите в пятнадцатый кабинет, там вам выпишут лечение, — девушка протянула ему бумажку. — Спасибо, до свидания, — Алекси вышел в коридор, сказал Йоэлю, что нужно зайти в ещё один кабинет и, как только вышел предыдущий пациент, он сразу же вошёл. — Здравствуйте. Я за назначением лечения, — сказал омега. — Выписку от врача, пожалуйста, — Каунисвеси протянул бумажку и сел на стул рядом с врачом. Мужчина в возрасте около пятидесяти лет увлечённо что-то писал непонятным почерком, и после этого сказал: — Вот эти таблетки, — он указал на неразборчивое название под цифрой один, — Будете пить три раза в день после еды, — после он показал на второй пункт рецепта: — Вот эти нужно пить перед сном, — Алекс кивнул, — А эти, — сказал врач, показав на цифру три, — Нужно будет начать пить непосредственно тогда, когда вы запланируете ребёнка. Каждый раз после полового акта, не важно, как часто, — Каунисвеси распахнул глаза в удивлении, но кивнул, — Скорейшего выздоровления! Можно идти. — Спасибо, до свидания, — омега вышел из кабинета и объяснил всё то же самое Йоэлю. — Получается, есть шанс, что у нас когда-нибудь будет ребёнок? — глаза альфы загорелись в надежде. — Да, — улыбнулся Алекси и в тот же миг оказался прижатым к мускулистой груди любимого мужчины.

***

— Малыши мои, собирайтесь, мы летим в Италию, — заявил Йоэль прямо с порога. Каунисвеси вбежал в коридор, выпучив глаза: — Мы чего делаем? — Летим в Италию. Мне нужно в командировку в Сиену. А без вас я никуда не поеду, — улыбнулся альфа. — Урааааа! — завизжал Дэнни, — Мы поедем в тот дворец? — Хокка рассмеялся: — Это не дворец, а вилла. Обязательно поедем, собирайте вещи. — А как мне на работу? — спросил Алекс. — На твоём месте любой бы уже уволился, — Йоэль намекнул на то, что ему не составит никакого труда обеспечивать всю семью, — Но ты можешь снова уйти на дистанционную. — Мне начальник ввалит. Я постоянно беру дистант, — возразил младший. — Ну и нахер тогда тебе эта работа не нужна. Собираемся, — он даже не собирался спорить. Каунисвеси пожал плечами, написал начальнику и стал собирать чемоданы.

***

Парни прибыли в Тоскану, в город Сиена, в одиннадцать утра. В аэропорту их уже ждал один из сотрудников Йоэля, который пригнал машину. Блестящая красная Ferrari GTO 599 уже стояла на парковке в ожидании. — Вааау! — взвизгнул Дэнни, — Это твоя? — Была моя, стала наша. Прыгайте, — он нажал на кнопку на ключах, и они сели в салон. — Сколько же тут денег! — Пятьсот сорок тысяч евро, — спокойно ответил Хокка, — Но я на ней мало езжу. Эта единственная вещь, которую я купил для понтов, потому что я проиграл Йоонасу спор, — засмеялся он. — Кошмар, ну и ставки у вас! — фыркнул Алекс. — Пап, а крыша опускается? — спросил Дэнни у Йоэля. Каждый раз, когда малыш называл его папой, сердце радостно ёкало и ликовало. — Да, конечно, — на улице почти тридцать градусов тепла, и в салоне действительно становилось жарковато. Он нажал на кнопку и опустил крышу. Мальчик пискнул от восторга. Когда они подъехали к вилле, Каунисвеси в прямом смысле разучился говорить. Он, открыв рот, смотрел на огромный коттедж с бассейном. — Ты чего встал? Пойдём, — Йоэль прихватил его за талию. — Пааапааа! Пойдём купаться! — звал Дэнни Алекса, но тот от шока не мог даже пошевелиться: — Эт-то т-твоё? — Наше, солнце. Теперь всё наше. Заходи, чё на улице стоять. Хокка открыл дверь. Персонал прибрал дом перед приездом хозяина и уже уехал. Алекси всё ещё стоял на месте, удивлённо рассматривая виллу и прилежащую территорию. — Ой, блять, — фыркнул альфа и закинул младшего на плечо, затаскивая внутрь и кидая на диван. Тот рассмеялся: — Ахереть у тебя тут. Реально дворец. — Чувствуй себя как дома. Хотя, в принципе, это и есть твой дом, — он почесал голову, — У меня в два часа встреча по работе, я уеду. Надеюсь, найдёте, чем тут заняться. — Папа! Я хочу в бассейн! — попросил Дэнни. — Сначала покушаем, сынок, — ответил ему Алекс. — Могу заказать вам что-нибудь, могу в ресторан отвезти. Только итальянцы плохо на английском говорят, — сказал Йоэль. — Ты знаешь итальянский? — удивился Каунисвеси. — Немного. Выучил основные выражения, пока здесь работал. Свободно только английский знаю. — С ума сойти, — омега не скрывал своего удивления.

***

После позднего завтрака (или раннего обеда) Йоэль уехал на встречу, а Алекси и Дэнни пошли купаться в бассейн. Хокка перед уездом показал комнату с различными надувными кругами, жилетами и игрушками, и мальчик почти всю её разнёс, выбирая то, что ему нравится. Алекс же снимал почти каждый метр виллы и отсылал маме. — Надолго вы там? — Йоэль сказал, на неделю. — Хорошего отдыха вам, мальчики! — Пап, пойдём, посмотрим дом? — предложил Дэнни, когда отец укутал его в полотенце. — Я боюсь там заблудиться, — посмеялся омега. — Ну папа же найдёт нас, когда приедет. Пойдём! — Высохни сначала, — Алекси нажал ему пальцем на нос, на что мальчик ответил громким смехом. Погревшись на солнышке, они оделись и пошли изучать виллу. Лестницы были кремового цвета, весь интерьер держался в белых и бежевых оттенках. Они зашли в огромную гостиную с большим обеденным столом, на котором стояла ваза с фруктами и бутылка вина. Чуть подальше стоял кожаный бежевый диван, напротив него — камин, на котором стоял большой плазменный телевизор, а внизу, на полочке, лежала консоль. Кухня тоже была белая, что, конечно же, не практично, но разве Йоэль когда-нибудь на ней что-то готовил? Разумеется, нет. Но светлые оттенки выглядят безумно эстетично и дорого. Одна из спален тоже была в белом цвете. Только подушки на кровати были синие. Эта комната олицетворяла любовь Йоэля к родной Финляндии. Алекси, держа сына за руку, поднялся по просторной лестнице на второй этаж. Зайдя в спальню, они увидели, что она выполнена в красно-белых цветах. Кровать там стояла двуспальная. Из этой спальни была дверь в другую комнату, поменьше. Она была абсолютно пустая, только белые стены. Такой же пустой была комната напротив. Алекси вспомнил, что Йоэль мечтал о большой семье, и подумал, что эти комнаты могут быть детскими. Второй этаж был устроен как одна большая гостиная. Там стояли диван и два кресла, а пространство было настолько большое, что вполне можно было устраивать какие-то подвижные игры. На стене висел большой телевизор. Весь дом был уставлен по минимуму, но если что-то нужно, всегда можно было докупить, ведь постоянно здесь никто не живёт. — Тебе нравится тут? — восхищённо спросил Алекси мальчика. — Очень, — Дэнни готов был визжать от радости. На обоих этажах было по ванной комнате, которые были обустроены одинаково: джакузи, душевая кабина, две раковины, сушилка для рук и шкафчик для необходимых принадлежностей. Изучив дом, Алекси и Дэнни вышли на участок. Дом был ограждён достаточно высоким бежевым забором, по периметру которого были посажены розы разных цветов. — «Откуда он знал?» — пронеслось в голове Каунисвеси, ведь его природный запах — запах роз. Также около дома был высажен аккуратно постриженный газон — видно, что за садом следят специально обученные люди. У самого дома стоял стол со стульчиками для обеда на свежем воздухе и небольшой диванчик. — Здесь так круто! — Дэнни запрыгнул на диван, — А море далеко? — Не знаю, — ответил Алекси, — Вроде бы нет. Но я без Йоэля не пойду, — он заметил какую-то дверь, ведущую из сада в дом, — Давай посмотрим, что тут? — предложил он сыну. — Мне кажется, там заперто, — предположил Дэн, но дверь оказалась открыта. Там было множество детских игрушек. Почти целый магазин! Дэнни вскрикнул: — Ухты! Папа! Смотри, — он стал изучать и рассматривать игрушки, вытаскивая их на газон и валяясь на чистой травке. В этой же комнате Алекс нашёл целый шкаф с книгами на английском, финском и итальянском языке. Пока Дэнни играл и бегал, он сел на диван и решил почитать Джейн Остин в оригинале. Увлёкшись своими делами, они и не заметили, как вернулся Йоэль. — Я смотрю, вы тут обустроились, — крикнул он, улыбаясь. — Папаааааа! — Дэн подбежал к нему и запрыгнул на руки, — Здесь так круто! Нам так тут нравится! — Я очень рад, малыш, — Хокка поцеловал его в щёчку и опустил на землю, а сам подошёл к Алекси и сел рядом с ним: — Как дела, котёнок? — он приобнял парня и поцеловал в макушку. — Я готов плакать и визжать от счастья, — признался Каунисвеси и лёг на грудь возлюбленного. — Это всё для вас. Я рад, что вам тут хорошо, — сказал Йоэль, целуя его. Алекс положил в книгу закладку и оставил её на столике. — А зачем здесь столько детских игрушек? - поинтересовался он. — У моих друзей есть дети, иногда они берут их сюда. У некоторых сотрудников персонала тоже, я разрешаю приводить их сюда. Да и о своих я тоже мечтал, — ответил Хокка. Младший кивнул в ответ, прижимаясь крепче к возлюбленному. Дэнни собрал игрушки, и они начали собираться гулять. Альфа обещал показать город и проводить к морю. До самого позднего вечера они гуляли по Тоскане. Когда начало темнеть, они зашли в ресторан на берегу моря и смотрели на закат, наслаждаясь изысканной итальянской кухней. — Хорошо здесь, — сказал Каунисвеси, потягивая местную Sassicaia* из хрустального бокала и смотря на закат над морем. Вернувшись в дом, Дэнни сразу же лёг спать — умотался после долгой игры во дворе и в бассейне, а также после прогулки по солнечной Италии. Ему понравилась сине-белая комната, и Хокка сам предложил ему спать там. Йоэль с Алекси тоже устали и прошли в красно-белую спальню, где будто всё было пропитано любовью, страстью и романтикой. — Сам своему счастью не верю, — сказал омега, уже лёжа в кровати. — Это всё реальность, малыш, — ответил ему старший, ложась рядом и приглашая в свои объятия, — И это всё твоё. — Я самый счастливый в мире, — он уткнулся в грудь самого любимого человека и уснул.