Мальчик, который влюбился

— Чувствуй себя как дома, - радостно вздохнул Натаниэль, с лёгкостью снимая мешающую обувь. Но Марка, зашедшего в жилище вслед за другом, тугими цепями сковывали стеснительность и страх перед чем-то новым, ещё неизведанным. Слова Ната совсем не помогли писателю, поэтому парень продолжал молча стоять, взволнованно потирая предплечье. — Мам, мы дома! - воскликнул Куртцберг, предупреждая мать не только о своём приходе, но и о приходе хорошего друга. — Я прекрасно слышу, Натан, - послышался отдалённый женский голос из глубины зала. Ансьель нервно сглотнул, когда услышал голос мадам Куртцберг. Он очень боялся, что женщина окажется через чур строгой, ведь к Натаниэлю очень редко заглядывали друзья. Может, женщина специально защищает единственного сына от опасностей, которые вполне могут возникнуть и в товарищах? Ансьель мгновенно помотал головой, пытаясь отогнать от себя дурные мысли, и предпринял первые попытки знакомства. — Здравствуйте! - откашлявшись, крикнул Ансьель. В ответ послышались лишь тихие голоса из телевизора, и юноша успел проклянуть себя тысячу раз за неправильное, по его мнению, приветствие. — Расслабься, Марк, ты же не на экзамене, - проговорил Куртцберг, взгляд которого был устремлён на до сих пор не снятые с ног парня ботинки. Дверь, которая всё это время преграждала общение между женщиной и подростками, наконец раскрылась. Майя Куртцберг уже успела подготовиться к выезду, что было видно по изменившемуся внешнему виду; она надела длинную чёрную юбку, тёмно-зелёную кофту с длинными рукавами и собрала непослушные волосы в лохматый пучок. — Здравствуй, - проговорила женщина и недоверительно прищурилась, разглядывая Марка. Чтобы хоть как-то спастись от прожигающего насквозь взгляда мадам Куртцберг, юноша опустил голову и стал снимать ботинки. — Его зовут Марк, - представил друга Натаниэль. — Марк Ансьель. — Д-Да, меня зовут Марк! - тут же воскликнул юноша, осознав, что совсем забыл представиться. Но женщина продолжала сверлить взглядом шестнадцатилетнего юношу, будто бы мысленно провожала его обратно за дверь. Ансьель нервно сглотнул и устремил взгляд куда-то в сторону. — Майя Куртцберг, - представилась она. — Всё, мам, мы пойдем работать над комиксом, - кинул Натаниэль и, неосознанно взяв друга за запястье, повёл его в комнату. Натаниэль сразу же заметил напряжённость между матерью и своим товарищем. Было понятно, что новый гость не совсем понравился женщине. И Куртцберг прекрасно знал, что юноша не стал любимцем мадам Куртцберг из-за своего яркого и выделявшегося на фоне других стиля одежды и из-за любви к косметике. — Прости, - опечаленно вздохнул красноволосый, закрывая дверь. — За что? - едва слышно спросил Ансьель, принявшись восторженно разглядывать каждую деталь в комнате Натаниэля. — За то, что моя мама давила на тебя, - виновато проговорил Нат. — Но ведь в этом виноват не ты, - сказал Марк и смущённо указал пальцем на стол художника. — Можно посмотреть? — Да, конечно, - ответил парень, а сам скинул джинсовку на стоящий рядом стул и лениво плюхнулся на мягкую кровать. Ансьелю было очень интересно рассматривать беспорядок на столе художника. Но большее внимание привлекли висящие на стене рисунки авторства Натаниэля Куртцберга. Писателю очень нравилось рассматривать каждую мелочь и узнавать оттуда о возможном настроении творца. — Если честно, то я думал, что твоя комната полностью завешана плакатами, прямо как у меня, - усмехнулся Марк, не отрываясь от рисунков. — Я люблю простоту, - коротко ответил Натаниэль. — По твоим насыщенным деталями картинам и не скажешь о твоей тяге к минимализму, - улыбаясь, проговорил Ансьель и наконец перевёл взгляд на хозяина комнаты. Куртцберг утвердительно кивнул и, подвинувшись, жестом пригласил юношу присесть рядом. Тот замялся, но всё же присел на мягкую кровать. Между ними повисла тишина: громкая и совсем неуютная. Пусть молчание и пробыло в их комнате несколько секунд, зато ощущалось длительностью в целый час. — Что нового у тебя? - вскочив с места, спросил Натаниэль. — Да ничего, - пожал плечами Ансьель. — Пока ничего. Натаниэль подошёл к тумбочке и выдвинул первый ящик, заполненный различными художественными принадлежностями и личными вещами юноши. Оттуда он вытащил резинку и умело сделал небольшой хвост на затылке, а затем нашёл черного цвета заколку и убрал свисающую над левым глазом чёлку. — Думаю, пора начать работать над комиксом. Ты ведь не против? - добродушно улыбнувшись, спросил Куртцберг. Но Марк изумлённо разглядывал новую причёску Натаниэля, которая смогла полностью открыть лицо художника. Пусть она была и не совсем аккуратной, потому что короткие волосы никак не поддавались подобным махинациям, но зато безумно шла Куртцбергу. — Без чёлки и с хвостиком ты выглядишь так... Так красиво, - проговорил Ансьель. Юноша удивлённо вскинул брови вверх, словно не осознавая сказанного писателем, а затем застенчиво улыбнулся. Художник совсем позабыл, что тот никогда не видел его в подобном виде. Комплимент парня заставил щёки Ната окраситься в ярко-алый, а сердце трепетать. — Спасибо, - кивнул Куртцберг. — Думаю, всё же нам пора начать работу. Дождавшись согласия писателя, Натаниэль тут же стал наводить порядок на столе. Он не ощущал сильного стыда за хаос, потому что вспоминал такую же обстановку в комнате Ансьеля. Они люди творческие — друг друга понимают. Куртцберг выкинул смятые и разрисованные неудавшимися эскизами листы бумаги в мусорное ведро, стоявшее под столом, а кружки переставил на тумбочку, мысленно пообещав себе переместить их сегодня в раковину и наконец помыть. Пододвинув деревянный стул, юноша разместился на нём и позвал Марка присесть на более удобный. — Спасибо, - поблагодарил Ансьель. Парень не успел присесть — в дверь раздался громкий стук, заставивший обоих вздрогнуть от неожиданности и переглянуться. Натаниэль недоумённо пожал плечами и, приблизившись к выходу из комнаты, открыл дверь. В комнату заглянул высокий мужчина в деловом тёмном костюме и с такого же цвета шляпой на голове — Джереми Куртцберг. — Натаниэль! - радостно вскрикнул он. —Ты... Мужчина не договорил, так как увидел рядом со своим сыном ещё незнакомого ему юношу. Он удивлённо осмотрел его с ног до головы, что смутило парня в очередной раз, а затем широко улыбнулся, обнажая белые зубы. — Здравствуй! - воскликнул Джереми, обращаясь к незнакомцу, а затем вновь повернулся к сыну. — Нат, ты не сообщал, что приведёшь домой нового друга. — Да, пап, я... — Ничего, ничего. Здравствуй, юноша, меня зовут Джереми Куртцберг, - проговорил тот, пройдя по комнате к парню, слегка напуганному громким голосом мужчины. — Могу пожать твою руку? — А, д-да, конечно, - растерянно забормотал Ансьель. Его руку тут же схватил крепкий кулак, а затем так же резко отпустил. — Это Марк Ансьель, мой друг. Мы вместе работаем над комиксом, - представил писателя Натаниэль. — Ах, сын, так ты же мне рассказывал про него! Так же много про него говоришь, как и про комикс ваш! Марк, очень рад знакомству, - закивал головой старший Куртцберг. Художник тут же покрылся розовым румянцем после слов отца и, сложив руки на груди, неслышно для остальных забормотал о неправильных словах в сторону его рассказов о Марке. Хотя он прекрасно помнил каждый момент, когда, сидя на удобном диване в зале вместе с папой, дорабатывал комикс и в подробностях говорил о сюжете комикса, о его главных героях и, соответственно, о своём очень хорошем друге. И Джереми всегда внимательно слушал любимого сына, радуясь, что Натан наконец говорил в более жизнерадостном тоне, чем обычно. — Натаниэль, я хотел предложить тебе съездить в синагогу, - проговорил мужчина. — Мы с Марком работаем над комиксом, пап, - ответил красноволосый. — Хорошо, Нат, надеюсь, что скоро у тебя появится свободное время и вы с матерью отправитесь туда вместе. — Да, хорошо, - бросил юноша, желая скорейшего ухода отца из комнаты. Мужчина продолжал стоять рядом с молодыми парнями, разглядывая рисунки своего сына, прикреплённые к стене мелкими кнопками. Он потирал руки, словно был взволнован каким-то происшествием или тревожился за что-то ожидающее его в будущем, на что сразу обратил внимание Натаниэль, потому что сам имел такую привычку. — Пап, что- — Джереми, мы едем? - перебил парня громкий голос мадам Куртцберг, раздавшийся из коридора. — Да, любимая, сейчас! - ответил мужчина и стал приближаться к выходу. — Ладно, мальчишки, нам пора. Дверь за мужчиной громко захлопнулась, оставляя двух юношей наедине, но тут же внезапно отворилась. — Мы всё же есть не будем, сразу поедем, а вы садитесь поскорее, а то обед успеет остыть, - проговорила Майя и с таким же громким хлопком закрыла дверь. Натаниэль с облегчением выдохнул, когда наконец в комнате остались лишь он и Марк, и достал с полки комикс, над которым они упорно трудились, и чистые листы бумаги для эскизов и набросков. Ансьель же вынул из своего шоппера толстую записную книжку, в которой обычно прописывал сюжет комикса, светло-голубой пенал и телефон. — Значит, наш пятый выпуск кончается тем, что Ледибаг вместе с Реверсером наконец побеждают девушку, которая в очередной раз получила Камень Чудес Пчелы и акуматизировалась из-за слов Ледибаг о том, что это её последний раз в роли супергероини. Они вдвоем смогли спасти Камень Чудес и, конечно, саму девушку, но... Как правильнее будет закончить выпуск? Переходом на сторону Кота Нуара и Художника или просто геройскими позами Ледибаг и Реверсера вместе со спасённым Камнем Чудес? - без умолку говорил юноша, присаживаясь на стул. — Так как пятый выпуск практически полностью рассказывает о бое именно Ледибаг и Реверсера, то, думаю, лучше сделать на последней странице фрейм с Котом Нуаром и Художником в напряжённой схватке с тем самым злодеем, которого мы обговаривали ранее, - высказал своё мнение Марк, присев рядом с другом. — Да... Да, я тоже думал об этом. Чтобы читатели не позабыли и о другой стороне, - проговорил Куртцберг, вскидывая указательный палец вверх. — И они с нетерпением будут ждать продолжения, чтобы узнать, как кончится битва Художника и Кота Нуара против акуматизированного жителя Парижа! — Именно! - воскликнул Ансьель. Куртцберг тут же пододвинул к себе комикс с несколькими пустыми страницами и, вооружившись карандашом, стал творить. Его задача была непростая: ему требовалось нарисовать фреймы с безоговорочной победой Ледибаг и Реверсера, а рядом изобразить обессиленную девушку. Одним из самых сложных этапов для Куртцберга являлась прорисовка эмоций на лицах персонажей, поэтому он сразу продумывал их в своей голове и неосознанно повторял их в реальной жизни, что забавляло Марка. Ансьель же, в свою очередь, уже работал над сюжетом шестого эпизода и, конечно же, поглядывал на погружённого в работу друга. Писатель прекрасно знал, что Натаниэль любит работать в тишине и не терпит разговоров и шумов. —Мы ушли! - послышался приглушённый голос Джереми, а за ним громкий хлопок главной дверью. Но Натаниэль даже не дёрнулся. Парень так был поглощён рисованием комикса, что совсем позабыл о существовании реального мира. И ещё, к огромному сожалению Марка, юноша позабыл об обеде. Ансьель очень хотел есть, потому что ел сегодня только на завтрак. Но ждать долго не пришлось: урчащий живот выдал юношу, и парень невольно сжал его, мол, не мешай работать другу. Куртцберг повернулся к Марку и, вспомнив об обеде, опустил ладонь на лицо. — Прости, я совсем позабыл об обеде, - проговорил художник и тут же встал с места. — Пойдём, а то с голоду так у меня и помрёшь. — Не помру, мы могли бы поесть и попозже, - проговорил Ансьель, следуя на кухню за Натаниэлем. — Я вот тебе и говорю, что ты помер бы, если бы не твой живот. Поблагодари его, - усмехнулся Куртцберг. — Да-да, конечно, - вздохнул Марк. Кухню уже заполнял приятный и манящий к себе аромат свежеприготовленной еды. Живот Ансьеля не медлил и вновь отозвался на дурманящий запах обеда. — Сейчас, сейчас, - засмеялся Натаниэль и тут же подошёл к плите и снял крышку со сковородки. — О, мама приготовила сегодня мою любимую шакшуку. — Шак...шуку? - удивлённо спросил Марк. — Да, шакшуку. Садись за стол, сейчас узнаешь, что это такое, - ответил Натаниэль, и тот послушно уселся. Натаниэль вооружился ножом и стал разрезать блюдо на равные куски, после этого раскладывая их по тарелкам. И в скором времени аппетитный обед уже расположился на столе вместе с ложками и ржаным хлебом, который до этого порезала Майя Куртцберг. — Это яичница? - спросил Ансьель и вооружился ложкой. — Именно. Яичница с томатами и болгарским перцем — шакшука, - сказал Нат и нетерпеливо схватил в руки хлеб. — Интересно, - проговорил Марк. Ансьель рассматривал огромный слой помидоров и томатной пасты. Он не был большим любителем этого овоща, но голодный желудок говорил об обратном, поэтому парень, следуя примеру Натана, взял хлеб и стал пробовать вкусно пахнущее блюдо. Натаниэль, уже поедая аппетитную шакшуку, наблюдал за реакцией своего друга. Тот поместил в рот полную ложку и стал тщательно пережёвывать, видимо, пытался понять показавшийся странным вкус ещё неизвестного ему блюда. — Вкусно? - спросил Натаниэль. Марк закивал головой. — Очень необычно, мне нравится. Это блюдо... Вы придумали его сами? - задал вопрос юноша. — Нет, это традиционное еврейское блюдо. Обычно мы едим шакшуку на завтрак, но мама в этот день решила приготовить её на обед. Видимо, сильно торопилась, - ответил Куртцберг. Марк понимающе кивнул. Ему не очень понравилась эта еда, так как показалась слишком перенасыщенной томатами, но юноша ни в коем случае не отказывался: желудок молил о пощаде. — Месье Куртцберг очень позитивный человек, - перевёл тему зеленоглазый парень. — Да, так и есть, - ответил Натаниэль, уплетая любимое блюдо за обе щеки. — Ты точно не в отца, - хихикнул Марк. Куртцберг постарался сохранить серьёзное выражение лица. Он медленно перевёл строгий взгляд на улыбающегося друга, а затем, поняв, что его слова полностью подходят под ситуацию, залился звонким смехом. — И всё же я прав, - продолжал тихо смеяться Ансьель. Смеющийся Марк. Натаниэль так резко сконцентрировался на друге, что даже невольно дрогнул. Широкая улыбка, ласкающий слух смех и переполненные звёздами радости глаза — всё это заставляло Куртцберга влюбляться в юношу ещё сильнее. Мысли о совсем недавном отрицании собственной симпатии к писателю внезапно нагрянули художнику в голову, и парень нервно сглотнул. Он не хотел вновь раздумывать о чём-то негативном, о том, что помешало бы ему быть счастливым, когда рядом сидел тот самый лучик счастья. И Натаниэль совсем позабыл о съеденной только что шакшуке, о ждущей его в раковине посуде, о том, что окружает его вокруг. Перед собой он видел только улыбчивого темноволосого юношу. — На небе тучи собираются, - проговорил Марк, глядя в окно за спиной Куртцберга. Натаниэль обернулся и увидел, как бывший ярко-голубым несколько минут тому назад небосвод затянуло тёмными тучами, похожими на пасть голодного зверя. — Разве на сегодня обещали плохую погоду? - удивился Марк. — Ухудшения погоды не передавали, - пожал плечами Куртцберг и развернулся. — Ты поел? — Да, спасибо, - произнёс Ансьель и аккуратно отодвинул от себя тарелку с почти полностью съеденным содержимым. — Больше не хочешь? - уточнил красноволосый юноша. — Нет, я наелся, но было очень вкусно, спасибо большое! - затараторил Ансьель, активно кивая головой. Натаниэль улыбнулся и, взяв в руки посуду, приблизился к раковине. Когда он увидел немытую гору, то мучительно вздохнул и вскинул голову. — О нет, я же совсем забыл, что мама поручила помыть ещё и все это, - разочарованно проговорил Натаниэль. — Я помогу тебе! - воскликнул Марк, вскочив с места. — Большое тебе спасибо, но нет, я сам всё перемою, - сказал юноша. — Ты можешь идти в комнату, я приду чуть попозже. — А я могу остаться с тобой на кухне? - смущённо спросил парень. — Оставайся, - ответил Натан и, вывалив в мусорное ведро остатки еды, стал мыть посуду. Под успокаивающие звуки медленно текущей струи воды Марк подошёл поближе к окну и стал рассматривать небо. Стремительно перекрывающие небосвод тучи зажевали пушистые облака и крупный круг солнца, и вместе с ними нагрянул сильный поток ветра, качающий ветки деревьев. Ансьель чувствовал, как ухудшающаяся погода медленно запутывает клубок в его груди. — Кажется, дождь- Зеленоглазый парень не успел договорить. Раскатистый гром перебил его, заставил вздрогнуть всем телом и быстро отбежать от окна. Не ожидавший такого громкого звука Натаниэль тоже испуганно отпрянул от раковины, чуть не выронив из мокрых рук тарелку. Вслед за грозой на устрашающем небе показались ломаные линии ярких молний. — А дождя то и нет, - проговорил Куртцберг и, постояв неподвижно ещё несколько секунд, продолжил мыть посуду. Марк нервно сглотнул и, развернувшись, подошёл как можно ближе к юноше, чтобы не видеть начинающегося урагана за окном. Красноволосый взглянул на писателя и вопросительно поднял брови. — Всё в порядке? - спросил Нат, видя разрастающееся корнями беспокойство в зелёных глазах. — Да, - коротко бросил Ансьель. Куртцберг уже заканчивал мыть посуду, которая казалась ему огромной горой. Обычно юноша не торопился, когда занимался домашними делами, но в присутствии друга ему пришлось ускорить процесс. Он быстро протёр домашнюю утварь и расставил по местам, затем вновь помыл руки и облегчённо вздохнул. — Теперь можем приступить к работе! - оживлённо воскликнул Натаниэль, после чего Марк утвердительно кивнул, и юноши направились в комнату. Закрыв за собой дверь, парни расселись по местам и молча стали доделывать работу. Натаниэль искренне верил, что сегодня или завтра закончит работу над выпуском, а Марк к этому времени допишет сюжет шестого выпуска. С этими позитивными мыслями Куртцберг закончил карандашные наброски с Ледибаг и Реверсером и принялся вырисовывать лайн. Ансьель же старательно думал над тем, как именно Кот Нуар и Иллюстратор смогут победить нового злодея. От комикса их отвлёк дождь, забарабанивший по стёклам окон. Поначалу он был тихий и не привлекал особого внимания, а затем резко обрушился на землю и стал с неистовой силой стучать в окна, будто напрашиваясь в гости. За ним вновь затрещал гром, оставляя после себя молнии, рассекавшие чёрные тучи и делившие их на множество частей. — Надеюсь, родители нормально доедут, - произнёс Натаниэль, рассматривая разбушевавшуюся погоду за окном. — Всё будет хорошо, - заверил друга Марк. Произнося эти три слова, Ансьель всем сердцем желал, чтобы они послышались ему самому в ответ вместе с распростёртыми объятиями и успокаивающими поглаживаниями по непослушным волосам, так как гром и молния неслабо тревожили его изнутри, заставляя нервно покусывать губы. Он и сам не знал, почему эти природные явления так сильно беспокоили его. — Марк, с тобой точно всё в порядке? - вновь спросил Натаниэль, увидев, как нервно забегали зрачки друга. — Да. В порядке. — Ты вдруг резко стал вести себя очень странно. Ты из-за чего то переживаешь, не так ли? Куртцберг всегда замечал изменения в настроении окружающих его людей, но не всегда понимал причину. И именно сейчас красноволосый парень пытался добиться от Марка пояснения такой неожиданно нагрянувшей тревоги. — Просто... Просто мне некомфортно при грозе и молнии. Не то, чтобы я боюсь, просто беспокойно, - ответил Ансьель, рассматривая свои чёрные ногти. — Значит работать ты тоже не можешь? - уточнил Натаниэль. После слов Куртцберга вновь послышался гром, а за ним яркая вспышка. — Нет. Нет, не могу, - признался тот. Натаниэль тут же встал с места и удалился из комнаты. Он придумал кое-что, что смогло бы отвлечь Марка от пугающего за окном урагана, поэтому он заглянул в комнату родителей и взял оттуда ноутбук, до этого одиноко скучавший на тумбочке, и зашёл к Ансьелю. Он победно вскинул над собой устройство, расплавляясь в улыбке, чем немало удивил друга. — Какие фильмы тебе нравятся? - спросил Натаниэль, присаживаясь на кровать и раскрывая ноутбук. — Фильмы? - недоумённо спросил Марк. — Да, абсолютно верно. Фильмы! - воскликнул Натаниэль. Куртцберг усердно пытался разыскать любимый сайт с широким выбором кинофильмов. — Ты хочешь посмотреть фильм? - решился уточнить писатель. — Если быть точнее, то его будешь смотреть ты. Садись на кровать и выбирай тот фильм, который тебе нравится, - сказал Нат после того, как нашёл тот самый сайт и кликнул на его ссылку. Оставив ноутбук на постели, красноволосый вновь уселся за стол и схватился за маркеры. Ему хотелось поскорее закончить работу над комиксом, ведь осталось всего пару страниц, а долго оттягивать время он не собирался. Только вот внимание юноши привлекало не только рисование, но и Марк, который до сих пор молча сидел рядом с ним и не решался перекочевать на кровать. — Может, будем смотреть вместе? - едва слышно спросил Ансьель. Натаниэль перевёл взгляд на смущённого писателя, который тут же опустил голову, будто только что не смотрел на Куртцберга умоляющими глазами. Художник хотел отказать, ведь до сдачи комикса редактору оставалось совсем немного, да и он сам практически закончил работу над ним, но что-то на периферии сознания подсказывало ему, что отказаться от просмотра фильма с Марком Ансьелем будет просто невозможно. — Ты, наверное, считаешь, что я слишком трусливый, но мне правда не очень комфортно писать сюжет, когда вовсю грохочет гром и сверкают молнии. У меня с детства такое странное отношение к этому, - высказался зеленоглазый юноша. — Я так совсем не считаю, Марк. Пойдём, сам будешь фильм выбирать. Ансьель вдруг оживился: к щекам прильнул румянец, а в глазах снова заплясал огонёк радости. Казалось, он готов был задушить собственного друга в объятиях, после чего по городу блуждала бы легенда о самой нелепой смерти, но тот лишь широко улыбнулся и кивнул, соглашаясь. — Так какие фильмы тебе нравятся? - вновь задал вопрос Натаниэль, присаживаясь на мягкую кровать. — Любые, - улыбался Ансьель, заглядывая в ноутбук, расположенный у Ната на коленях. — Даже ужасы? — Даже ужасы. — Нет, думаю, что мне потом придётся провожать тебя до дома, - усмехнулся Натан. — Вообще-то я не боюсь ужастиков! - сделал обиженный вид Марк. — Хорошо, хорошо, мистер Храбрость. Натаниэль принялся воодушевлённо листать ленту фильмов и сериалов, первоначально оценивая их только по названиям и обложкам, ведь для художника оригинальность стояла на главном месте. И одна обложка всё же совпала с его вкусами. На ней была изображена романтичная пара женщины и мужчины, а на фоне чётко выделялась Эйфелева башня, возвышающаяся к ясным небесам. — Давай посмотрим этот, - решил Куртцберг. — А про что он? — Предлагаю просмотреть фильм, не читая описания. Идёт? — Идёт! Марк уже нетерпеливо потянул руки у ноутбуку, но, вспомнив, что устройство ему не принадлежит, резко убрал их за спину и стал дожидаться действий Куртцберга. Но Натаниэль, устремивший взгляд на друга, продолжал молча сидеть. Ему так нравилось рассматривать Ансьеля. И даже сейчас, когда парень с ног до головы покрылся ярко-красным румянцем и смущённо прикрыл лицо сбоку шёлковыми волосами, Натаниэлю хотелось целиком и полностью поглотить юношу взглядом. — Может... Ну... - пробормотал Марк пытаясь уклониться от сосредоточенного взгляда Натана. Художник тут же пришёл в себя, осознав, что неосознанно пялился на и без того смущающегося друга. — И-Извини, извини, я просто задумался, - торопливо произнёс голубоглазый. — Всё не хорошо. Ой, точнее, всё очень-очень даже хорошо! - запнулся Ансьель, натягивая улыбку. — Давай уже досмотрим. Точнее, посмотрим, мы же только начали. Нет, мы даже не начали, в общем... Они оба замолчали, слыша только шум ливня и до сих пор не умолкающую грозу. От неловкости парням хотелось не то провалиться под землю, не то просто исчезнуть на некоторое время. Но напряжённую обстановку разбавил Натаниэль, который, не удержавшись, прыснул в кулак и громко рассмеялся. Ошеломлённый таким добродушным хохотом Марк решил не таить глубоко сидевшего внутри настоящего себя и засмеялся в ответ.