Мальчик, который влюбился

— И когда мадам Бюстье собрала нас вместе, чтобы проверить весь класс, Маринетт извинилась перед всеми, - слышался голос Натаниэля из телефона, по которому Марк сейчас разговаривал с юношей. — И все простили её? - спросил писатель. — Да, представь, Ким даже обнял её, хотя по каким-то его принципам парень не должен обнимать других, когда у него самого есть девушка. — У Кима есть девушка? — Да. Забыл, как её зовут... Ах, точно, Ондин! Она тоже ходит в бассейн. — Я думал, что ему нравится Хлоя. — Да, точно, Хлоя! Забыл про неё рассказать. Я бы не сказал, что Хлоя простила Маринетт, потому что она лишь сделала вид бедной девочки перед классной руководительницей, а потом обозвала Маринетт. Между прочим, не раз. — Неудивительно. Главное, что Маринетт поняла свою ошибку и извинилась перед классом. — Да... Да, - на фоне послышался громкий голос женщины. — Марк, извини пожалуйста, но мама зовёт меня помочь. Не знаю, что на этот раз. — Ничего страшного! - воскликнул Ансьель. — Хорошо... Пока, - голос Куртцберга стал тише. — Пока, Нат. До скорого. Когда вместо греющего душу голоса зазвучали гудки, Марк уныло вздохнул и натянул повыше тонкий плед, в объятии которого юноша сидел каждый день, несмотря на тёплую погоду, и наслаждался видом за окном. Его настроение поднялось не на одну ступеньку: услышав, как художник спешит рассказать всё произошедшее, Марк тут же принялся слушать парня и одновременно восхищаться им, зная, что подобного редко можно ожидать от Натаниэля Куртцберга. Ансьель часто выпытывал из юноши слова, что не нравилось тому. Несмотря на это, художнику приходилось говорить хоть что-то. Натаниэль Куртцберг... Всего лишь имя и фамилия ученика коллежа "Франсуа Дюпон", всего лишь имя и фамилия того, с кем Ансьель работает над комиксом. Всего лишь имя и фамилия того, в кого Марк влюбился с первого взгляда. Писатель покраснел от очередной мысли о собственных чувствах к застенчивому парню и, укрывшись пледом с головой, упал на мягкую кровать. Перед глазами встал образ юного художника с его очаровательными бирюзовыми глазами и аккуратно уложенными волосами цвета разбушевавшегося пламени. Для Ансьеля Нат являлся не только тем, к кому сам юноша питал искренние чувства, но и музой. Он помнил, как иногда замечал его в коридоре, когда вновь торопился на урок, а потом вдруг увидел его рисунки на школьном сайте вместе с фотографиями. Тогда в сердце Марка что-то едва заметно шевельнулось, будто лепестки нежного цветка дрогнули из-за резкого потока ветра. Неожиданно писатель вздрогнул, когда послышался стук в дверь. По быстрым и частым постукиваниям можно было понять, что за дверью стоит сестра Марка. — Заходи, - лениво пробормотал Марк. Вновь послышался стук, а затем в комнату влетела высокого роста девушка — старшая дочь в семье Ансьелей Эллен. Взгляд ярко-зелёных глаз тут же направился на лежавшего парня. — Чего это не отвечаешь? Уснул? - спросила она, а затем приблизилась к тумбочке и продолжила, не дав брату шанса на ответ: — Так, слушай, Марк, я хочу воспользоваться твоей новой тушью, можно? — Сестра, я же ответил, что можно войти, - медленно проговорил юноша. — Могла бы ещё раз в дверь постучаться, а не входить. — Ой, да ладно тебе. Даже застукав тебя с каким-нибудь парнем, я бы спросила про тушь, а затем получила бы ответ и спокойно ушла в свою комнату. — Глупая. Смущающие Марка высказывания, вылетающие из уст Эллен, были не редкостью. Девушке нравилось наблюдать за тем, как младший брат заметно краснеет и пытается доказать обратное. Но иногда она делала это неосознанно. Марк, несмотря на постоянные возмущения, радовался глубоко внутри. Эллен была той, кому Марк доверял целиком и полностью, и понял это юноша после искреннего признания о любви к мужскому полу. Казалось, тогда девушка даже не удивилась: она обняла младшего брата и утешила. Но было кое-что, о чём Марк ещё не рассказывал. Он не боялся говорить об этом старшей сестре, даже не думал о негативной реакции с её стороны. Юноша сам не понимал, почему держал важные слова в дальнем ящике. Так почему бы не сделать это сейчас? — Что-то у тебя сеть плохо ловит. Я спрашиваю про ту-у-ушь, - протянула Эллен, выдвигая первый ящик. — Эллен, - прошептал Марк, усиживаясь к стене. Девушка тут же устремила свой взгляд на младшего брата. Эту интонацию, просящую о помощи, она узнавала из тысячи. — Да? Марк решительно вобрал в лёгкие как можно больше воздуха и резко выдохнул. — Я могу поговорить с тобой? Эллен тут же устремилась к кровати и запрыгнула на неё, чем заставила заскрипеть пружины. Парень сдержанно вздохнул, решив промолчать и не говорить старшей сестре об и так постоянно кряхтящем матрасе, требующем замены. — Ну рассказывай, - проговорила девушка, проводя ладонью по длинным чёрным волосам. Марк совсем не испытывал страха перед тем, как сообщить сестре о собственной влюблённости. В голове будто блуждал туман и окутывал собой всё пространство. Но всё же странное волнение запряталось в груди... — Мне кое-кто... нравится, - проговорил Ансьель и опустил голову, принявшись рассматривать чёрные ногти. В ответ послышалась пятисекундная тишина, а затем комнату наполнил радостный визг девушки. Она вскочила с кровати и весело закружилась в известном только ей танце. — Наконец-то! Наконец-то ты признался в этом мне, Марк! - воскликнула Эллен, а затем вновь подбежала к младшему брату. — И кто это? Осчастливленная словами юноши девушка так искренне радовалась за него, что к горлу Марка невольно подступил ком слёз. Он был так счастлив видеть, как из-за него человек вдруг меняется в лице и начинает танцевать, словно становится самым счастливым на всём свете. — Марк, ну скажи ты наконец! - не переставала говорить Эллен, испепеляя парня взглядом. — Ну... Ну, думаю, ты его знаешь. Наверное, - бормотал тот. — Говори! Го-во-ри! — Парень, который работает со мной над комиксами, - нерешительно проговорил Марк. — Нейт! Да, этот твой художник! С классными волосами! Офигеть можно! - восторженно восклицала Эллен, не скрывая великолепной улыбки. Девушка тут же заключила младшего брата в объятия и прижала как можно ближе к себе, на что Марк так же крепко обхватил её худощавое тело руками. К горлу юноши вновь невольно подкатил тяжёлый ком слёз, но тот постарался сдержать его и просто широко улыбаться, находясь рядом с любимой сестрой. — Я очень хорошо запомнила его с того момента, как мы виделись в последний раз. Помнишь? Я тогда возила вас к редактору. Больше всего мне запомнились его мягкие волосы, которые... — Которые ты потрепала, Эллен. Потом Нат мне жаловался на то, что ты потрогала его волосы без разрешения, - продолжил Марк, вспоминая тот день. — Да он вообще какой-то ворчливый... Как он тебе понравился? Он весь какой-то... Ну... Он мне чем-то напоминает тебя. Наверное, своей стеснительностью. Но всё же есть в нём доля ворчуна! - без умолку говорила Эллен. — Да, совершенно верно говоришь, - засмеялся Марк. — Ну вообще он хорошенький. Коротыш с чёлкой! - усмехнулась девушка. — Эллен! - возмутился брат. — Я всё говорю правильно, даже не возражай, - уверенно проговорила девушка, упираясь руками в бока. — Ты видела его всего лишь один день, а уже составила по нему целую биографию, сестра. — Вообще-то ты с самого дня знакомства с ним рассказывал о нём. Вот я и говорю. Ну я же должна знать, кто пойдёт в мужья моему младшему брату. Но если он тебя обидит, то сразу дай мне знать! Не потерплю, если он опять разорвёт твой блокнот. Упоминание о роковой встрече возле фонтана, когда недопонимание со сторон обоих юношей превратилось в нечто ужасающее, заставило измениться Марка в лице: яркие зелёные глаза потускнели, тёмные брови опустились, а улыбка мгновенно исчезла. Он полностью простил Натаниэля и смог снять с самого себя все обвинения, которые гложили душу, но после произошедшего он не мог поверить в то, чтобы Куртцберг смог полюбить его. Мечты, в которых Ансьель представлял себя вместе с Натом, оставались для юноши мечтами. — Ты чего это? - удивлённо спросила Эллен. — Знаешь, сестра, чувство любви замечательно. Оно окрыляет и дарит тебе нескончаемые мечты. Но как только понимаешь, что всё это останется в твоей голове... Становится не по себе, - выговорился Марк и разочарованно вздохнул, вновь натягивая плед. — Почему только останется? - поинтересовалась Эллен. — Натаниэль меня никогда не полюбит. Ему вряд ли нравятся парни, да и он живёт с религиозной матерью. Правда, она не совсем углублена в религию, но всё же очень строга и... — Марк, прекрати! При чём здесь его мать? Любовь - это только его выбор. — Да, но... Не знаю, Эллен, но я ему точно не нравлюсь. Он рассказывал о том, что ему нравились некоторые девушки. — Ну и что? Вдруг у него в комнате висит флаг бисексуалов. — В комнате его точно нет, - засмеялся парень. — Значит хранит у себя в кармане брюк маленький флажок, - улыбнулась Эллен. — Марк, тебе не стоит так просто сдаваться. А вдруг ты тоже нравишься Натаниэлю? Даже не пытайся отнекиваться, потому что это тоже может быть правдой. Вам стоит поговорить друг с другом об этом. Марк посмотрел куда-то в сторону и опечаленно вздохнул, пожимая плечами. — Это слишком тяжело для меня, - проговорил он. — Я понимаю. Но если ты так и продолжишь прятать эти чувства внутри себя, то не сможешь узнать правду. Огонёк надежды вспыхнул в глазах Марка вместе с вонзившейся в грудь решимостью. Юноша взглянул на сестру и, получив одобрительный кивок, широко улыбнулся. — Спасибо тебе большое, Эллен, - поблагодарил Марк. — Не стоит, братишка. Но, знаешь, вместо благодарности хочу попросить кое-что другое... - сказала та. — Что? - удивился юноша. — Твою тушь на несколько минут!