Не время для драконов

Огонь. Яркий. Мутный. Тепло от него не ощущается. Далеко. Холодно. Тело ноет. Не слишком сильно, но из-за этого хочется провалиться обратно в дрëму. Глаза словно полны песка. Сухие. Неприятно моргать. Лучше закрыть их и-… Нет. Точно не лучше. Около яркого огня шевелится тёмное пятно. Поворачивается в сторону Тартальи. — Ожил? — в голосе нет недовольства, скорее хроническая усталость и лёгкая насмешка. «А я умер?» — проносится в голове странная мысль, но Чайльд же здесь, чувствует холод и слышит голос, а значит, он жив. Для пущей убедительности в правоте своих мыслей он поднимает руки и сжимает пальцы в кулаки. «Работает». Кажется, этот человек не Моракс. Вернее, точно не Моракс, а ведь Чайльд уже потянулся к нему, чтобы аккуратно и благодарно коснуться плеча. «А-а, чёрный плащ…» Тарталья хмурится, нехотя ощущая в груди сожаление от того, что Архонт так и не вернулся. — Сколько я спал? Голова болит как после похмелья. Терпимо, но отнюдь не приятно. Тарталья упирается руками в каменную породу, поднимая корпус в сидячее положение. — Часов двенадцать. Точно сказать не могу. «Один час, двадцать семь минут… Прошу прощения, секунды назвать не могу… Ха-ха…» Отчего-то от подобного сравнения становится грустно. Дайн снисходительно оглядывает Тарталью и протягивает что-то, похожее на обгоревшее куриное бëдрышко. — Ешь. Иначе в твоём желудке вот-вот образуется дыра. «Прямиком в Бездну?» — шутит Чайльд сам про себя, но воздерживается от комментариев. — Это мясо местных лисиц. Возможно, немного подпорчено скверной, — отвечает он на немой вопрос, застывший у Предвестника на лице. — Но тебе вреда от неё уже точно не будет. Чайльд с неким презрением оглядывает сомнительное угощение, но надкусывает мясо. Оно не подгоревшее, как сначала показалось, однако абсолютно сухое и почти безвкусное, но стоит пище войти в контакт с желудком, в нём всё же будто в ответ шутливым мыслям открывается маленькая Бездна, требующая заполнения, требующая больше еды. Которую Дайн с готовностью предоставляет. «Сам охотился и жарил? И всё для меня?» Нутро наполняется сначала благодарностью, а затем вязким презрением. — Почему ты так выхаживаешь меня? — Ты не убил меня, хотя я напал первым. Возвращаю долг, — сухо проговаривает Дайн, немного пожимая плечами, встаёт на ноги и отходит от костра. Когда в желудке наконец-то появляется чувство наполненности, Чайльд позволяет себе оглядеться. Место всё то же и ничуть не изменилось, разве что теперь около обточенного валуна горит костёр. «Я совсем недалеко от того города… Быть может, он ждëт меня там, у моста?» Наивная, глупая и детская мысль. Чайльд мысленно ругает себя за то, что все его мысли непременно сводятся к Божеству, которое сгинуло, на прощание даже не махнув рукой. «Обидно». Это слово заело в мозгу паразитом, но Тарталья и сам не уверен, что именно это гложет его. — Что ты будешь делать дальше? — задаёт он вопрос медленно отдаляющейся спине, веря, что разговор поможет хоть немного отвлечься и снова втянуться в действия. — Дальше? Разве я не говорил, что моё дело — очищать скверну? — он даже не оборачивается, но отвечает твёрдо и уверенно. — И я чувствую её прямо сейчас… Дайн призывает свою скьявону, которая тут же наливается тусклым фиолетовым свечением. Тарталья, насторожившись, тоже выхватывает свой лук, но не спешит заряжать его стрелой. Отчего-то то ли интуиция, то ли то самое седьмое чувство, о котором слагают мифы и легенды, кричит, что бой не состоится. А может, дело в приятном расслаблении, накатившем после плотной трапезы. Дайн заносит меч на появившееся в проходе существо и разочарованно выдыхает, вынужденно отступая и кидая в сторону Предвестника какой-то сухой, немного колючий взгляд. Становится ясно, что то была никакая не интуиция, а попросту знакомое ощущение, уже привычное присутствие рядом… — Я вижу, вы поладили? — Чжун Ли учтиво кивает Дайну, словно не замечает струящееся из него пренебрежение. — Спасибо Вам, что позаботились о моём спутнике. — Всегда пожалуйста, — холодно фыркает «чёрный плащ» и в несколько резких шагов подбирается к Тарталье почти вплотную. — Полагаю, теперь тебе нет нужды выбираться? — он говорит тихо, так, что Архонт его наверняка не услышит, но достаточно колко и требовательно. Вопрос проходит мимо ушей, когда сердце пропускает удар от знакомого блеска золотистых глаз и выверенных движений кистей в чёрных перчатках. «Не верится… Да быть не может!» Чайльд боится даже моргать, опасаясь, что нарисованный скучающим мозгом силуэт испарится точно так же, как испарился и сам Архонт. Но он остаётся целым, кажется, вполне осязаемым… — Что ж, раз так… Вынужден откланяться, — Дайн не звучит разочарованно или расстроенно, наоборот, словно именно такого исхода он и ожидал больше всего. — И, да, — он всё же вновь оборачивается к Предвестнику, кажется, на долю секунды ухмыльнувшись, — если я встречу тебя снова — пощады не жди. Свой долг я вернул сполна. Моракс молча провожает взглядом странного обитателя Разлома, даже не пытаясь его остановить и что-то узнать. А ведь… а ведь у Чайльда осталось так много вопросов! Паршивец так ни на что толком и не ответил, лишь двадцать раз посоветовал «спросить у своего Архонта». От этой мысли Аякс даже подрывается с места, решившись догнать подозрительную беловласку, но эти янтарные глаза… в них читается такая чистая растерянность, что ноги размокают, точно врастая в камень, от желания остаться на месте, в этом моменте, в этом… золоте. — Тарталья, ты хочешь уйти? Обращение режет слух, при этом Чайльд не сразу понимает, что именно не так. Дайн к нему никак не обращался, просто начинал говорить, а в последнее, до исчезновения, время Моракс звал его по настоящему имени. «Кажется, что-то изменилось». И эти изменения ему не то чтобы нравятся. — Я? Уйти? Меня бы здесь уже не было, если бы я хотел и мог уйти. Хоть он и говорит конкретно о Разломе, из которого выбраться едва ли сумеет в ближайшие сроки чисто физически, всё же поздно ловит себя на мысли, что слова эти звучат несколько грубо. «Кажется, всë-таки обида». Повисает молчание. Моракс стоит, что-то старательно разглядывая в Чайльде, а тот переминается с ноги на ногу, не находя, куда деть взгляд. — Разве я не просил тебя быть осторожнее?.. — всë-таки как-то огорчённо вздыхает Чжун Ли, задержав взгляд на плече Предвестника. Вернее, на разрезе камзола, через который видно запëкшуюся корку крови, оставшуюся от зубочистки Дайна. …это он ожидал услышать меньше всего. Поэтому глаза как-то сами собой округляются, в грудной клетке теплеет, а во рту стремительно сохнет. — Разве я не просил предупреждать, когда Вы куда-то уходите?! — это растекающееся тепло борется с жалящей ядом совершенно глупой обидой, которая сейчас, после его появления, уже не имеет никакого смысла, но токсичный осадок продолжает давить на разум, отравляя мысли. — Но ты видел, как я ухожу, — Чжун Ли озадаченно сводит брови, продолжая удерживать установившийся зрительный контакт. — Но я даже не знал, вернётесь ли Вы! — Я никогда не нарушаю конт-… — Моракс прерывается, когда Чайльд обессиленно опускает руки и закрывает глаза. — …прощу прощения, — его грудь вздымается в тяжёлом вздохе. Аякс вскидывает голову. Кажется, в голосе проскользнула вина?.. Глаза спрятаны за тëмными ресницами, но Чайльд чувствует их тепло всем своим существом. «Как на тебя вообще можно злиться?» Шаг, второй — Тарталья заключает Моракса в объятия. Архонт замирает, точно скала. И всё же через некоторое время спины касаются чужие руки, но слишком легко, будто бы неуверенно и боязливо. — Людские привычки, не обращайте внимания, — легко бросает Чайльд, отступая. — Мы делаем так, когда давно кого-то не видели, — судя по всему, Архонт поверит в любую муть, касаемую человеческих особенностей и привычек, какую только придумает Аякс, поэтому он позволяет себе немного соврать. — Вот как… — задумчиво и тихо проговаривает Моракс, в своей привычной манере касаясь подбородка. Тарталья машет головой, собирая мысли в кучу и неохотно отводя взгляд от озадаченного лица. — И всё же. Куда Вы уходили? Что за срочная необходимость? И почему Дайн мне все уши проел со своей скверной? Как с ней связаны Вы? Почему я так долго не спал? — все вопросы мешаются в кучу, и Чайльд даже не пытается их распутать. — Дайн? — лицо Чжун Ли вдруг мрачнеет, а брови сгущаются ещё сильнее. — Он не называл своего полного имени? …теперь ступор ловит Тарталья. Из всего озвученного Моракс зацепился только за это имя и напрочь проигнорировал все его вопросы?! «Ну нет, так не пойдëт!» — Вижу, у Вас тоже есть вопросы… Тогда предлагаю сыграть в игру, — Тарталья принимается поднимать с земли некрупные камушки. — Не волнуйтесь, люди делают так, когда их интересы встречаются лбами. Правила просты, — он усаживается на землю, но Чжун Ли непринуждённым жестом создаёт пару стульев-пеньков из камня и квадратное подобие стола. — Так даже лучше. Смотрите: у Вас есть три камня, столько же у меня, — он раскладывает камни в два ряда. — Игрок, который начнëт первым, должен сказать, что он никогда не делал. Например: я никогда не брился налысо. Но все мы здесь ради чего-то более интересного, не правда ли? — Чайльд усмехается, но тут же прочищает горло и навешивает на лицо прежнюю маску серьёзности. — Если оппонент не может согласиться со сказанным ведущим игроком, то он отдаёт ему камень. Получивший камень игрок озвучивает следующее утверждение, и так до тех пор, пока высказанное не будет соответствовать тому, что никогда не делали оба игрока, либо же пока у кого-то не закончатся камни. Тот, у кого не останется камней, должен ответить на любой вопрос, который задаст победитель. Отвечать нужно честно. Права уйти от ответа нет. Разумеется, в утверждениях лгать тоже нельзя. Играем до трëх побед с одной из сторон. Ну как? Сымпровизировать на ходу игру было не так уж и сложно: Аякс часто развлекал младших братьев, выдумывая что-то за считанные секунды, потому как старые игры им уже надоедали, а уже существующих их старший брат знал не так уж много. И, кажется, Архонт удовлетворён: он берёт в руку один из камушков и крутит его в пальцах, словно проверяя на подлинность. — Мы ведь не торопимся? К тому же, это займёт всего полчаса. — Нам следует заключить ещё один контракт? — Контракт? — Чайльд сводит брови на переносице, не совсем понимая, в какую степь ушли размышления собеседника. — Ты сказал, что нельзя врать. — Оу. Если врать, игра потеряет какой-либо смысл, а Вы, Чжун Ли, как я заметил, бессмыслицу не любите, поэтому я поверю Вам на слово. Хотя… — Чайльд призадумывается, вспоминая большое пристрастие Тевкра. — На моей Родине есть своя вариация заключения контракта. Оттопырьте мизинец, вот так… — он цепляется своим мизинцем за палец архонта и покачивает рукой. — Эдакая клятва на мизинцах: кто её нарушит, тот лишится пальца! Тарталья лучезарно улыбается, наблюдая за недоумеванием Властелина Камня. Кажется, он едва ли поверил в надёжность такой клятвы, но возражать не стал. — Итак… Вы хотите начать? Моракс отрывается от рассматривания серого камня и поднимает взгляд на Тарталью. — Начинай ты. — Хмм… На самом деле, возможно, не совсем честно было начинать такую игру с существом, которому явно несколько сотен, а то и тысяч лет: Чайльд может называть любой бред, который он никогда не делал, и на большую часть из этого Архонт не сможет ответить так же. Но так игра не пойдёт. Во-первых, это попросту неинтересно, а Чайльд ценит азарт и увлечëнность занятием. Во-вторых… из утверждений Моракса тоже можно вытянуть немало полезной информации, поэтому стоит подпускать его ближе, давая возможность вести игру. — Я… Я никогда не сбегал с поля боя. Чжун Ли сидит неподвижно, лишь глаза его как-то призрачно сверкают. Хотя, наверное, это сияние додумал уже сам Аякс. — Хо-хо, прекрасно! — Чайльд удовлетворённо хмыкает ответу соперника. — Ваш черёд! — Хмм… Я никогда не нарушал данных мною обещаний. Неожиданное заявление. «За столько лет? Ни разу?!» «Видимо, Властелин Камня каждое обещание воспринимает как маленький контракт». — Похвально, — Чайльд прикрывает глаза, отдавая один из своих трёх камней. — Продолжайте. — Я никогда не бывал в Бездне. Тарталья нервно сглатывает. Стал бы Моракс вкидывать такое утверждение, не подозревая, что Чайльд может ответить иначе?.. — Кхм… — он отодвигает ещё один камень в сторону ряда Чжун Ли, изо всех сил стараясь не смотреть на него. «Он слишком быстро вник в суть игры…» «Он же не возьмёт партию за первый же ход?!» — Я никогда не хотел свергнуть никого из Архонтов. — В этом мы с Вами похожи, — удовлетворённо кивает Чайльд. Покорить весь мир — да, вот настоящая и достойная цель. Включает ли она в себя свержение Архонтов? Не совсем. Тарталье не нужны их земли, их народ, их шахты, архивы или что-то ещё. Он просто хочет стать самым сильным, вот и всё. Пусть Архонты остаются на своих престолах. — Так-с… Я никогда не убивал Божество. Немного нечестный ход, но Аяксу нужно понять, к чему были те слова о заточении Богов вместо их убийства. Значит ли это, что Властелин Камня — пацифист? Чжун Ли хмурит брови, кажется, с лёгким недовольством, но возвращает Тарталье его камень. «Значит, не пацифист». К тому же… так он вернул хотя бы один камень! — Я никогда не-… Почему-то мысли забиваются абсолютно глупыми вопросами, не имеющими никакого отношения к тому, что здесь происходит. «Это… странно. Соберись!» — Я никогда не лгал своим напарникам. Очередей камушек пополняет ряд Предвестника. Теперь они с Чжун Ли вновь равны. «Значит, его словам можно не особо-то и верить». Это… расстраивает. Но Чайльд не подаëт вида, и следующие два утверждения вновь бьют в цель, приближая Чайльда на пару шагов к победе. И всё-таки этот дурацкий вопрос никак не выходит из головы. Внутри словно поселился острозубый червь, грызущий стенки черепной коробки, требуя узнать ответ на вопрос… Хотя ответ Тарталье и так известен. Не догадается только дурак. … …и всё же, ведь стоит Мораксу дать шанс отыграться, верно? Ведь… неинтересно так быстро заканчивать игру. И Чайльд говорит не потому, что его сжигает неясное любопытство, не потому, что ответ на это утверждение кажется очень важным, просто… даëт Архонту шанс, а себе — продолжение интересного зрелища. Ведь так? — Я… никогда по-настоящему не влюблялся.