The revenge

Окно открыто. Чонгуку очень сильно повезло, это факт. Если бы это окно, через которое он влез в дом раньше, чтобы оставить записку, было закрыто сейчас, то проблем было бы гораздо больше. От осознания этого факта хочется сплюнуть на землю и дать самому себе подзатыльник. Чертова записка. Чонгук явно не подумал, прежде чем написать то, что написал. Ему нужно было обдумать все лучше, точно не следовало поддаваться мимолетному желанию напугать Мину до дрожи в коленях и поджимающихся от страха губ. Он написал в записке о том, что скоро придет за ней, но весь масштаб абсурдности своего действия осознал только совсем недавно. Если бы у парня была возможность вернуться назад в прошлое и не дать себе сделать то, что он сделал, он бы ею воспользовался. Мина точно покажет эту записку своей матери, расскажет, если уже не рассказала, тогда все может стать только хуже. Охрана, возможный перевод на дистанционное обучение — какая мать не стала бы заботиться о своем ребенке, когда ему буквально угрожает опасность? В этой семье денег достаточно для того, чтобы обеспечить Мине безопасность. Аккуратно зацепившись за выступ на заборе, Чонгук, пружиня, подпрыгивает и подтягивается, но не выпрямляется сразу же, сначала проверяет обстановку. За последние несколько минут, что он тут рассуждает над тем, как исправить ситуацию, окно мог кто-то закрыть. Машины нет, значит, дома только Мина и ее подруга Лия. По крайней мере, Чонгук не видел, чтобы кто-то заходил в дом, кроме них за последнее время, а он тут уже несколько часов подряд, не уходил с того самого момента, как подложил записку. Ему хотелось увидеть реакцию, но теперь нужно исправлять то, что сам натворил. Ругаясь себе под нос, парень, пригнувшись, быстро перебирает ногами, и когда оказывается около окна, прислушивается. Тихо. И свет горит только в спальне на втором этаже, в комнате Мины. У Чонгука всего этого в планах не было. Он не хотел вот так вот искать любой повод ухватиться за маленькую надежду в исправлении сложившейся ситуации, но ему приходится. И он на самом деле осознает, что складывающиеся обстоятельства, идущие ему на руку, — это все одна большая удача. Все могло быть совсем иначе. — Это же вообще два разных почерка, — выдает заключение Лия, и Мина закатывает глаза. — Это… — Не может быть, ты только догадалась? — возмущенно, не сдерживаясь, Мина взмахивает руками и сквозь пелену слез осматривает подругу с головы до ног. Та поджимает губы и неосознанно прикусывает кончик ногтя. — Это разные люди? Если да, то почему текст в записках настолько логичный? Я имею в виду… — глубокий вдох позволяет плечам расслабиться, — Ынсу мертв, об этом указано во второй записке. — Я не знаю, может, они оба заодно? — И пишут два разных человека от лица одного? — Мина вскидывает брови в недоумении. В этом есть хоть какой-то смысл? — Это бред, это просто абсурд, но факт того, что я не могу дозвониться ни до матери, ни до брата, а мы тут вдвоем, пока у нас есть чертова вторая записка… — тараторит девушка, указывая пальцем на листок бумаги, — пугает меня, Лия. Этот факт чертовски пугает меня. Лия делает глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. Это все пугает ее не меньше. Прокручивая в голове слова Мины о том, что она не может дозвониться до родителей, Лия подходит к окну и устремляет взгляд куда-то вдаль. Еле уловимый шум сверчков помогает сосредоточиться, и когда в голову приходит логичная, однако долго доходившая, идея, Лия сразу же шокировано ахает. — Я могу позвонить своим родителям. Боже, они заберут нас отсюда. Мина смотрит на телефон, который оставила на краю кровати, прежде чем встать с нее. Внимательно наблюдая за каждым движением Лии, она покусывает нижнюю губу, и слова из записки тут же проносятся в голове приглушенным эхом.

Я иду за тобой

Кто это пишет? Зачем? Почему? — Я… Улыбка с губ Лии спадает быстрее, чем появилась пару секунд назад. Как только Мина вытирает слезы и поднимает голову, чтобы понять, почему подруга внезапно замолчала, испуганный взгляд широко раскрытых глаз заставляет ее вздрогнуть. — Ты позвонила родителям? Незнакомый голос на мгновение показался не больше, чем просто галлюцинацией. Медленно разворачиваясь к двери лицом, Мина осознает, что тело ее словно цепями сковывает, хотя она еще понятия не имеет, кто стоит сзади. Направленный в ее сторону пистолет моментально вызывает желание закричать, но горло внезапно сдавливает непонятными спазмами, а от шока ноги немеют, из-за чего девушка почти что падает на пол. — Вставай к ней, — не выпуская Лию из поля зрения, Чонгук следит за тем, чтобы она больше не касалась экрана телефона, и когда Мина, пытаясь понять, что происходит, начинает задавать вопросы, громкое цоканье языком заставляет ее поджать губы. — Кидай мне свой телефон. Чонгук вытягивает руку вперед, другой сжимая пистолет, даже не думая опускать его. Он на самом деле собирается сделать все возможное, чтобы забрать Мину. — Что? — дрожащий голос Лии дает о себе знать, и она почти вжимается в подоконник, пока ее подруга переплетает пальцы их рук. — Ты кто? — Клянусь, еще один лишний вопрос, и я выстрелю. Этого Чонгук тоже не хотел, но у него нет другого выбора. Даже если откинуть мысль о том, что он хотел сохранить Лие жизнь, чтобы потом с легкостью манипулировать Миной с помощью угроз, он не планировал убивать ее до определенного момента. Пока действия Мины не вынудили бы. Но сейчас… Сейчас у него есть то, что он взял с собой на всякий случай, если в доме, когда он заберется в него, чтобы положить записку, кто-то будет. И это все еще с ним. — Это ты отправляешь мне записки? Чонгук оставляет вопрос Мины без ответа, и когда телефон Лии оказывается у него в руке, он делает глубокий вдох, его брови сдвигаются к переносице, и между ними образуется складка. Маска, натянутая до самых глаз, кепка, козырек которой мешает следить за девушками, зажавшимися у окна, словно мыши, пока Чонгук проверяет последние звонки и сообщения, капюшон… Мина даже не может заставить себя сосредоточиться хоть на чем-нибудь, что может помочь ей в будущем, когда она будет в полицейском участке описывать пробравшегося в дом человека. Из-за шока у Мины ощущение, будто она не владеет собственным телом. — Теперь Лия, — Чонгук указывает на девушку пистолетом, — иди сюда. А ты стой там и не делай резких движений. Лия вся сжимается, игнорируя чужие слова. Она испуганно сжимает ладонь Мины, пока та пытается понять, взаправду это или ужасный сон. Она будто не ощущает себя, будто наблюдает со стороны. Все это кажется таким нереальным, таким негативным, что поверить в реальность происходящего невозможно. Мысли в голове путаются, ладони потеют, а ноги вот-вот перестанут держать. Сердце так быстро бьется, что появляется ощущение, будто оно прямо сейчас выпрыгнет из грудной клетки, сломав ребра. Страх. Ужас. Непонимание. Шок. И многие другие эмоции, чувства и состояния, которые смешались в сознании Мины, мешающие ей рационально рассуждать. Ей тут даже спрятаться некуда, выйти в окно нельзя — высоко, побежать к двери — опасно, остается только стоять на месте и не выпускать незнакомца из вида. — Пожалуйста… — Лия громко всхлипывает, и Чонгук перебивает, желая предупредить на всякий случай. — Если кто-то из вас попробует закричать — я выстрелю без предупреждения. Чонгук не в первый раз держит в руке оружие, он даже самостоятельно учился стрелять, но его рука еле заметно трясется. Застрелить Лию прямо сейчас, чтобы как можно скорее забрать ее подругу с собой? Нет, слишком много шума. Есть идея получше. — Тебе нужны деньги? — так как прошлый вопрос остался без ответа, Мина, покачивая головой, прокручивает в ней мысль о том, что это может быть совсем другой человек. — Откуда ты знаешь мою подругу? И как ты попал сюда? — Сука, подойти ко мне, — Чон шумно выдыхает через нос и вдыхает полной грудью, пытаясь совладать с эмоциями. — Лия. У меня нет никакого желания убивать тебя, но я сделаю это, если не подойдешь. Вот так — ловко играть на нервах и доверии. Чонгук прекрасно осознает, что после этой фразы Лия, так или иначе, на подсознательном уровне успокоится, потому что где-то там у нее проносится мысль о том, что ей ничего не угрожает. По крайней мере, до тех пор, пока она делает то, что говорят. Даже сейчас, не встретив в ответ сопротивления, Чонгук снова думает о том, насколько сильно ему везет, но нельзя расслабляться. Это можно сделать только тогда, когда он приведет Мину к себе домой, когда избавится от проблемы в виде Лии и когда сможет спокойно выдохнуть, наконец-то сделав то, чего так долго хотел. Мина не хочет отпускать руку Лии, когда та делает осторожный, но достаточно большой шаг, однако ей приходится разжать пальцы, когда подруга всхлипывает, только этим давая понять, что лучше делать то, что говорят. Мысль о том, что за все это время Лия ни разу не подала никакого знака и даже почти не разговаривала с незнакомцем, дает понять, что она его видит первый раз в жизни, как и Мина.

Но тогда откуда он ее знает? Мину он тоже знает? Это тот же человек, что отправляет записки или другой?

Что Мина чувствует? Она все еще сама понять не может. Ей хочется упасть на пол и разрыдаться, закричать или позвать на помощь, но она осознает, что никто не услышит. Зачем злить этого человека? Почему так страшно? Девушка не может заставить себя сделать глубокий вдох, потому что непонятный ком и беспричинная боль в горле все еще мешают даже нормально проглатывать слюну. Чувство вины распускается бутоном розы с шипами, вызывая чувство чего-то покалывающего в районе сердца, потому что Мина прокручивает в голове мысль о том, что из-за окутавшего ее страха она ничего не может сделать. Этому не учат в школе. Как ей нужно поступить? Что сделать? Попробовать броситься на вооруженного человека? Продолжать молча стоять и смотреть, как Лия идет прямо к нему в руки? Закричать? Что в таких ситуациях нужно делать? — Это просто снотворное. Когда перед глазами Лии блеснул шприц, она, запаниковав, начала покачивать головой из стороны в сторону, и тогда Чонгуку пришлось опустить пистолет к ее животу. Ощутив давящее чувство, больше похожее на предчувствие того, что вот-вот вырвет, Лия вдыхает через нос и замирает, не желая делать резких движений. Мина продолжает стоять на месте. — Я вколю это, хочешь ты этого или нет, — Чонгук ставит перед фактом, не в силах отказать себе в желании увидеть, как девичьи глаза начнут слезиться еще сильнее. — А если ты будешь дергаться, я убью кого-то из вас. Ее или тебя — там уж как карта ляжет. Понятно? А вдруг пистолет вообще не заряжен? Лия начинает кричать. Первые секунды крика кажутся настолько громкими, что и Чонгук, и Мина закрывают глаза, но он прерывается так же неожиданно, как и начался. Надежда Мины на то, что кто-то услышит, разбивается о скалы осознания того, что незнакомец только что ударил Лию прямо у нее на глазах и почти сразу же ввел иглу под кожу, пользуясь моментом неожиданности и состоянием легкой растерянности. Лия, не сразу придя в себя, начинает предпринимать попытки отбиваться уже слишком поздно, попавший в организм препарат начал действовать спустя пару секунд, и только сейчас, осознав, как плохо все складывается, Мина находит в себе силы резко двинуться с места. Пока он занимается Лией, можно проскользнуть в дверь. Надежда сбежать разбивается точно так же, как и надежда на то, что кто-то услышал крик о помощи. — Нет, ты на самом деле хочешь, чтобы я тебя просто застрелил, да? Сильная пощечина оказывается неожиданным действием. Выкрикнув что-то неразборчивое, Мина пошатывается на месте и не успевает коснуться щеки, потому что парень перехватывает ее руку. — Хочешь я застрелю ее? — он указывает на лежащую девушку пальцем, и закрывающая глаза Лия приковывает к себе внимание. — Не хочешь, я знаю. Но я сделаю это, серьезно, сколько предупреждений уже было? Сейчас уровень страха настолько высок, что Мина даже не осознает, что по щекам стекают крупные капли слез. Вдох — раз, два, три, выдох — раз, два, три… Не помогает! Сердце теперь, кажется, вообще производит три сотни ударов в секунду. Запаниковав, Мина пытается отойти и избавиться от нежеланных прикосновений, но, когда взгляд снова натыкается на тело Лии, она сглатывает и замирает. Чонгук внимательно осматривает комнату, пользуясь этим моментом. Он каблуком мужских туфель наступает на телефон Лии, и когда его взгляд пересекается со взглядом Мины, он подавляет желание усмехнуться. — Слушай меня внимательно, — обтянутые тканью перчаток руки несколько скованы в движении, но это не мешает Чону забрать волосы Мины за уши, заставляя ее вздрогнуть. — Мы с тобой сейчас уходим, ясно? Ни слова, блять, — заметив, как губы девушки раскрываются, Чон прикрывает глаза и рыкает после предупреждения. — Я больше не намерен здесь находиться, уже задержался. Внимательно прислушиваясь, Чонгук пытается сквозь громкие всхлипы Мины расслышать хоть что-нибудь. Вроде никого. — Сейчас мы покидаем дом через окно на кухне, потом перелезаем через забор и уходим. Ясно? Мине совсем не хочется этого делать. Она хочет закрыть глаза и оказаться в теплой постели с кружкой горячего шоколада, но, к сожалению, это не сон и не жестокие игры воображения. Этот незнакомец на самом деле сжимает ее запястье и объясняет то, как собирается похитить ее. — Если будешь молчать всю дорогу — я даже не подумаю о том, чтобы навредить тебе. Чонгук знает, как этим пользоваться. Он знает, что говорить, когда говорить. Он дергает Мину за руку быстрее, чем девушка успевает хоть как-то отреагировать. Она смотрит на Лию, не желая оставлять ее здесь и слепо подчиняться, но когда оказывается за пределами комнаты, ей только и остается, что поджать губы и заставить себя подавить желание разговаривать. За столько предупреждений парень ни разу не выстрелил, пистолет точно заряжен? Мине не хочется это проверять. Заставив себя сглотнуть и выпрямить спину, Мина ускоряет шаг, ощущая, как хватка на запястье усиливается. Незнакомец не отпускает ее руку до последнего момента, лишь на пару секунд разжимает пальцы, чтобы спрыгнуть на землю, но потом тянет Мину на себя, заставляя ее вылезти в окно, почти контролируя каждое ее действие. Перед глазами проносится лицо Лии, ноги подкашиваются, и когда парень бегом преодолевает расстояние от дома до забора, сразу же подталкивает девушку к нему. — Ты залезаешь первая, — устремив взгляд наверх, девушка нервно сглатывает и немного отступает, сильно впиваясь ногтями в кожу собственных ладоней. — Сидишь наверху и ждешь, когда я залезу. Потом я спрыгиваю, и только потом ты делаешь тоже самое. Понятно? Мина все еще не видит лица незнакомца, и это успокаивает, с одной стороны, но с другой лишь сильнее напрягает и тревожит. Отсутствие желания сопротивляться и беспрекословное подчинение каждому слову пугает, но Мина мысленно успокаивает себя, повторяя одно и тоже — жизнь важнее. Кто знает, может быть, он на самом деле выстрелит? Мина делает все так, как ей сказали: сначала она поднимается на небольшой выступ, а потом прикладывает усилия для того, чтобы подтянуться. Она в панике оглядывается в поисках хоть кого-нибудь, но частный сектор не подразумевает большого количества людей на улице даже днем, ни то, что ночью. Дома находятся достаточно далеко друг от друга, поэтому надежда оказаться в чьем-то поле зрения быстро пропадает. Чонгук не медлит. Он, без всяких проблем подтянувшись, спрыгивает на землю с другой стороны, и когда Мина, шмыгнув носом, перекидывает ногу через забор, все ее телом разом покрывается крупными мурашками. Чонгук даже не страхует, он коротко осматривает девушку с головы до ног, когда она оказывается рядом, и стоит только ему кашлянуть, чтобы прочистить горло, как Мина сразу же испуганно замирает. Она не может объяснить отсутствие желания постоять за себя и защитить свою жизнь, руки и ноги совсем не слушаются, а в сознании красным мигает мысль о том, что подчинение — лучшая стратегия. — Залезай. Номер машины Мина так и не разглядела. Она даже не заметила, как они так быстро преодолели расстояние от нее дома до автомобиля. — Чего? Открытый багажник не сулит ничего хорошего. — Я не повезу тебя в машине, на заднем или переднем сидении, где ты сможешь увидеть дорогу, — зачем-то объясняет парень, постукивая пальцами по бедру. — Так что залезай без лишних разговоров. — Ты мне… — в горле настолько сильно пересохло, что неприятно говорить, — ты мне так и не ответил. Тебе нужны деньги? У моей семьи есть деньги. Правда, мы дадим тебе столько, сколько захочешь, только оставь меня. Чонгук на пару секунд отворачивается, чтобы сделать глубокий вдох и закатить глаза. Может, ей ногу прострелить? — Я не хочу сюда залезать, — это, к счастью Чонгука и к сожалению Мины, первая и последняя фраза, более-менее похожая на попытку постоять за себя, хотя бы словесно. — Да какого хуя, — Чон закатывает глаза снова и хватает девушку за запястье, притягивая к себе, чтобы было удобнее заставить ее наклониться и подтолкнуть. В голове снова появляется мысль о том, что нужно прикусить язык и делать так, как просят, и она выбивает Мину из колеи. Воспользовавшись секундой потерянностью девушки, Чон толкает ее снова, на этот раз сильнее, и ей приходится лечь в машину, потому что отступить она не может. Когда багажник закрывается, а громкий хлопок заставляет вздрогнуть, дикие мысли о том, что все потеряно, проносятся в голове Мины размытыми пятнами. Но, несмотря на понимание необходимости спасаться бегством или, хотя бы, попыткой дать отпор, Мина осуждает себя за каждое слово. Молчать, молчать, молчать. «Что, если это только разозлило его?» Она даже не замечает, как сильно прикусывает кончик языка, и когда машина наезжает на первую кочку, девушка сильно вздрагивает. Пытаясь успокоиться и собраться с мыслями, Мина покусывает нижнюю губу, однако медленно наступающее осознание того, что она находится в замкнутом пространстве, заставляет руки затрястись. Не то что бы у Мины был страх… Здесь чертовски неудобно, в каждом месте, где движения ограничены, Мина чувствует себя максимально некомфортно. Из-за темноты не видно стен и крышки. Ничего не видно, даже если прищуриться или, наоборот, сильно распахнуть глаза. Малейшая попытка повернуться или лечь по-другому вызывает болезненные покалывания по всему телу. Подавляя желание начать ерзать и кричать во все горло, девушка вдыхает полной грудью и ненадолго замирает, на ощупь пытаясь понять, в каком именно положении она находится. Почему-то перемещение по багажнику ее успокаивает, противные и гнетущие мысли пропадают из головы, и в этом нет никакой связи. Заколка на волосах, все это время находившаяся где-то сзади, уже не держит небольшое количество волос как одно целое. Пряди в хаотичном положении расползаются по атласу, постеленному под девушкой, и когда она упирается ладонями в крышку, сразу же чувствует, как недавно начавшая подступать паника теперь буквально захватает каждую клеточку тела. Мина хочет выйти. Смешение запаха бензина и собственных духов вызывает легкое головокружение, сердцебиение начинает ускоряться, а жар, волной прошедшийся по дрожащему телу, тянет за собой табун мурашек. — Успокойся. Просто успокойся, — сейчас не время паниковать из-за чего-то, что не касается ситуации, в которой Мина находится. Этот человек вывел ее на улицу, заставил лечь в багажник, теперь они вообще непонятно куда едут. И Лия. Непонятно, что там с Лией. Когда она проснется? Пытаясь вытеснить навязанную подсознанием темную картину, вызывающую отрицательные эмоции, чем-то светлым, ярким, связанным с положительными воспоминаниями, Мина начинает чувствовать себя еще хуже, потому что это не помогает, и осознание этого факта лишь повышает уровень тревоги. Еще одна кочка. От неожиданности Мина неосознанно приподнимается и ударяется лбом о крышку. Как же некомфортно.

***

Когда паника отступила, осознание всей ужасности положения закрепилось в сознании и больше не заставляло мысли копошиться, Мина начала прислушиваться к звукам. Она не знает точное количество минут… Сколько уже прошло? По ощущениям не больше получаса. И если все это время какие-то посторонние звуки, среди которых были лишь отдаленный шум колес и громкий кашель парня за рулем, касались ушей достаточно редко, то сейчас тихая музыка, возгласы людей и гудки машин буквально не дают Мине сосредоточиться. Они в городе? — Сука, — Чонгук откидывает голову и делает глубокий вдох, чтобы дать себе время на то, чтобы успокоиться. — Чертова пробка. Почему люди не спят? Почему в такое позднее время они вообще куда-то едут? Чон чувствует себя раздраженным и беспричинно злым. Вроде все так хорошо складывается, никаких проблем, но легкое недовольство все равно есть и от него никак нельзя избавиться. А может это просто нервы шалят. Так или иначе, Чонгук сделал то, на что очень долго не решался, у него в багажнике та самая девушка, и еще никто ничего не заподозрил, никто даже не увидел их, пока они шли к машине, и пока Чонгук говорил Мине лечь в багажник. Хорошо складывающиеся обстоятельства при буквальном нарушении закона не могут не оставлять ощущение того, что что-то вот-вот пойдет не так. Машина трогается с места быстрее, чем Чонгук успевает заметить, как на него пялится старик, находящийся в машине рядом. Тот провожает его автомобиль взглядом и фыркает, прежде чем сам продолжает движение, и когда Чон скрывается из поля его зрения, мужчина шумно выдыхает. Многоэтажное здание привлекает к себе внимание, как только машина плавно заезжает на его территорию. Чонгук неосознанно сравнивает это здание с домом, в котором живет Мина, и мимолетное чувство зависти, заставляющее сморщить нос, вызывает одни лишь неприятные мысли и эмоции. Таким семьям, как Пак, ничего не нужно. У них уже все есть. Именно поэтому отец Мины позволил себе сделать то, что сделал, и Чон уверен, что этот придурок был настолько уверен в себе только потому, что у него было много денег. Деньги решают все. Когда до ушей Мины доносится непонятный шорох, она задерживает дыхание, и стоит только Чонгуку открыть багажник, как она сразу же приподнимается на локтях, пытаясь привести свои затекшие руки и ноги в движение как можно скорее. — Нет, лежи и слушай. Ладонь Чонгука сильно надавливает на кадык, заставляя коротко вздохнуть и ахнуть. Почти подавившись резким потоком воздуха, Мина слегка выгибается в пояснице, и когда ее взгляд встречается со взглядом парня, она щурится. — Пожалуйста, я хочу вылезти, — пересохшие губы поджимаются, а взгляд окропленных копной пушистых ресниц глаз начинает бегать по чужому лицу, которого все еще не видно. — Мне нужно на улицу. — Я собираюсь отвести тебя к себе домой, — игнорирует Чонгук, убирая руку с чужой шеи, но не выпрямляясь, продолжая нависать над сжавшейся всем телом Миной, словно коршун над добычей. — Если кто-то спросит на входе, отвечай, что ты моя девушка или молчи, я возьму это на себя, понятно? Никаких лишних слов и движений, не привлекай к себе внимание и иди за мной, даже не думая о том, что можешь позвать кого-то на помощь. Ничего не говори, просто кивни, если поняла. — Пожалуйста, дай мне вылезти… Чонгук сдерживает желание выругаться, и когда хватает девушку за волосы, заставляя ее сначала принять сидячее положение, а потом вылезти из машины, она достаточно громко стонет от болезненного покалывания в районе затылка. Не давая Мине времени на то, чтобы собраться с мыслями, Чон, не глядя, захлопывает багажник и наспех приводит волосы девушки в порядок, после чего сильно надавливает пальцами, чтобы вытереть осыпавшуюся тушь. На улице легче дышать. Пока Чон тащит Мину за руку, несильно сжимая ее запястье, девушка пытается делать как можно больше глубоких вдохов. Она больше не в душном, темном багажнике, но ситуация поменялась только с этой стороны. Только одна, ничтожно маленькая, если сравнивать со всеми остальными, проблема решилась. — Мистер Чон, — сначала Мина не понимает, почему парень, идущий перед ней и нервно потирающий костяшки ее пальцев, резко останавливается, но потом, когда поворачивает голову в сторону консьержа, осознает, почему именно. — Кто это с вами? Фамилия незнакомца будто клеймом отпечатывается в сознании. Заметив, как парень недовольно сводит брови к переносице, Мина молча следует за ним, когда он делает два шага вперед. Парень, стоящий за стойкой, приветливо улыбается. — Моя девушка. Насколько я помню, вы не говорили мне о том, что я не могу приводить сюда кого-то. — Конечно, — парень приподнимает руку и едва заметно кивает. — Конечно, просто, вы же в курсе, это моя работа — знать, кто приходит и уходит. Чонгук оставляет эти слова без ответа. Мина, внезапно ощутив сильный прилив сил для того, чтобы вырвать руку и побежать в сторону незнакомца, который может ее спасти, игнорирует его, но не спускает со стойки взгляда до тех пор, пока двери лифта не закрываются прямо у нее перед носом. Чон не выглядит напряженным, он небрежно поправляет челку, и когда их взгляды встречаются, Мина лишь поджимает губы, еле заметно вскидывая брови. Хочется задать много вопросов. Чертовски много вопросов. На пятом этаже лифт останавливается, Мина вздрагивает, когда двери с неприятным громким шумом открываются, и стоит ей только податься вперед, чтобы выйти, как Чон опережает ее, после чего опять тянет за руку. Это неизвестный Мине район, она ни разу не была в этом доме, вид из окон не кажется даже смутно знакомым, поэтому маленький огонек надежды на то, что парень не увез ее в непонятном направлении, достаточно быстро потухает. Чонгук облизывает губы и высовывает кончик языка, пока поворачивает ключ в замочной скважине несколько раз. Переступающая с ноги на ногу Мина, которая нервно осматривается по сторонам, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то, что может ей помочь, вдруг вскидывает брови и взвизгивает, когда оказывается за порогом чужой квартиры. Вскоре за приглушенным визгом следует громкий крик, который не продолжается долго лишь из-за недовольного мужского шиканья. — Место. Лай собаки, отдающийся непонятным звоном в ушах, на самом деле пугает, и Мина съеживается, пряча лицо за руками с растопыренными пальцами, пока Чонгук решает проблему с собакой. Это доберман, ошейник которого звенит, когда животное подпрыгивает. Мина пытается не смотреть, но ей приходится открыть глаза, когда Чонгук тянет ее на себя, даже не разувшись, направляясь в сторону нужной ему комнаты. Доберман так и остался сидеть у своей лежанки, громко дыша с высунутым языком. — Пока у меня дома нет отопления, я привяжу твои руки к батарее, — Чонгук быстро осматривает комнату в поисках железных наручников, и когда поворачивается к Мине лицом, сразу же замечает ее снова заслезившиеся глаза. — Меня это начинает бесить, веришь? Поэтому прекрати. Почему-то последние слова доносятся до Мины голосом Джиона. Она опускает взгляд в пол и закусывает нижнюю губу, стараясь не издавать ни одного звука. Ей хочется слиться со стенами, провалиться сквозь землю, да что угодно, лишь бы не находиться здесь, с этим человеком. Но теперь она хотя бы знает его фамилию. — Мне нравится, что ты заткнулась, — наручники защелкиваются, заставляя перевести взгляд на скованные запястья. — Сделай одолжение, молчи всегда, ладно?

***

— Тело уже было здесь, когда вы вернулись домой, Миссис Пак? — Да, — громко всхлипывает женщина, заправляя прядь волос за ухо. — Да, она просто лежала здесь, и я… Боже, простите. Два больших глотка фильтрованной воды совсем не помогают успокоиться. Успокоительное, принятое сразу после того, как в поле зрения появилось бездыханное тело, никак не хочет начать действовать, руки трясутся, а ноги подкашиваются. Паника накрывает темным куполом, не давая возможности сделать вдох из-за сдавливающий горло спазмов. Джинсу хочется вернуться в прошлое и просто остаться дома. Она уверена, что, если бы не ушла на работу, то все сложилось бы по-другому. Сильно хмуря брови, детектив, внимательно наблюдающий за тем, как тело Лии уносят из комнаты на специальных носилках, вскоре снова абстрагируется от всего фокусируется на двух записках у него в руках. Разные почерки, но один и тот же листок, даже один и тот же цвет чернил, однако делать какие-то выводы еще рано. Нужно здесь все тщательно осмотреть. Нет никаких признаков взлома, ничего из ценных вещей не пропало, в этой комнате никто точно ничего не искал, потому что постель заправлена, вещи не разбросаны, стул у письменного стола аккуратно задвинут, даже стопки документов и школьных тетрадей не тронуты, идеально положены одна на другую. — Вы так и не смогли дозвониться до своей дочери? — Ее телефон вот, — Джинсу указывает пальцем в сторону кровати и делает глубокий вдох. — Она пыталась мне дозвониться, но я не взяла трубку. Господи, если бы я… — Мам. Стоящий все это время неподалеку Джион отталкивается от письменного стола и притягивает Джинсу в объятья, сразу же начиная успокаивающе гладить ее по волосам. Женщина, словно маленький, беззащитный ребенок, всхлипывает на мужском плече, прокручивая в голове мысль о том, что ненавидит свою работу и внезапные поздние смены, пока вдоль позвоночника пробегаются мурашки от осознания того, что произошло. Только сейчас Джинсу жалеет о том, что несколько лет назад не стала соглашаться с умершим мужем. Нужно было повесить камеры вокруг дома. — Все в порядке, — Джион шумно выдыхает и ненадолго прикрывает глаза. — Все обязательно будет в порядке. — Я бы хотел задать вам еще пару вопросов, — Дже Свон, именно так зовут детектива, который примчался на место преступления сразу же, как только получил от миссис Пак звонок, потирает затекшую шею и стягивает перчатки, предварительно оставив записки на краю кровати. Позже он их заберет. — Но можем ли мы переместиться в гостиную или на кухню? Где вам будет удобней, комфортней говорить? Джинсу бурчит что-то невнятное, и Джион говорит следовать за ним, не отпуская дрожащую руку матери. Детектив понимающе кивает, не в силах ответить хоть что-то, и когда они втроем покидают комнату, в его голову пробирается большое количество мыслей разом. Смерть парня по имени Мин Ынсу, теперь пропажа девушки из этой же школы… Может ли здесь быть какая-то связь?