The revenge

— Ты же не думала, что я отведу тебя на могилу к твоему отцу? У Мины болит голова от постоянных слез. Прокрутив вопрос Чона несколько раз, девушка делает глубокий вдох и прикрывает глаза. Нужно ответить, нужно что-то ответить прямо сейчас. Чонгук ведет плечом, буквально задыхаясь от злости, которая его переполняет. Он раздражен, даже не думает о том, чтобы расслабиться и порассуждать логически. Ничего страшного не произошло, но накопившаяся за все это время агрессия наконец-то выходит наружу. Рассказ Мины об отце, о кладбище, нытье о том, какая она несчастная на самом деле вывели Чонгука из себя. — Я ничего не думала, — Мина всхлипывает, прижимая колени к груди так сильно, как только может. Ничего и не мешает: руки и ноги не связаны, движения в принципе никак не ограничены. — Я вообще не хотела слышать в ответ какие-то шутки после того, как рассказала тебе ситуацию с отцом. Чон готов поклясться, что его воротит от одной только мысли о том, что Мина может считать, что она — самый несчастный человек в данной ситуации. Она просто никчемная. И этим все сказано. — Ты рассказала ситуацию, связанную с отцом, человеку, который тебя похитил, — Чонгуку не хочется называть вещи своими именами, и его передергивает после последнего слова. Все это ради… Ради чего? Ради мести? Достаточно благородно. — Подумай об этом, сука ты тупая. Мину будто гвоздями к полу прибивает после этой фразы. Снова всхлипнув, девушка тянет руки к лицу, но Чонгук перехватывает их быстрее, чем девушка успевает вытереть мокрые щеки. Повисшая в комнате тишина напрягает. Незаинтересованный взгляд Чонгука медленно скользит по волосам, цепляется за родинкой над бровью, и когда еле заметная ухмылка тенью проскальзывает на его губах, Мина ловит себя на мысли, что ей некомфортно. Максимально некомфортно. — Ты… — шумный выдох, — просто никчемная. Чонгук позволяет себе сказать все, что хочет. Ему нравится наблюдать за тем, как глаза Мины начинают слезиться еще больше. Это доставляет ему какое-то непонятное удовольствие, несмотря на то, что некоторое время назад он думал, что ему нужно притормозить и взять себя в руки. Пальцы, за считанные секунды оказавшиеся в волосах, сжимаются в кулак, вынуждая Мину наклонить голову в попытке избавиться от болезненного покалывания. Чонгук не отпускает, отгоняет от себя все мысли, противоречащие его пониманию того, что нужно делать, пока девушка всхлипывает так громко, что давится воздухом. Чонгук дергает ее за волосы, одним резким движением заставляя выгнуться в пояснице, и когда их взгляды пересекаются, Мина неосознанно прикрывает глаза. Даже не успев подумать, она аккуратно прикасается пальцами свободной руки к чужому запястью, и когда слова произносятся как-то сами по себе, брови сводится к переносице после моментального осознания. — Пожалуйста… Не надо. И Чонгук ослабляет хватку на мгновение.

/ Некоторое время назад /

— Пожалуйста… Не надо. Миен цепляется за руку отца, не позволяя себе впиться ногтями в чужую кожу. Чонгук готов поклясться, что видит отсюда, как сильно слезятся глаза сестры, и это лишь усугубляет ситуацию. Его сердце бешено колотится, ноги подкашиваются, но стоящая рядом тумбочка не позволяет упасть. Чонгук облокачивается на нее, склоняет голову набок и сжимает руки в кулаки, пытаясь мысленно составить план своих следующих действий. С тщательным продумыванием каждого из них сердцебиение учащается все больше, и когда парень понимает, что не сможет набраться смелости и помешать, перед глазами начинает плыть из-за скопившихся в них слез. Это неправильно. Так не должно быть. Нигде. Ни в семье, ни в дружеских отношениях, ни в каких-либо других. Но это происходит уже давно. И никто ничего не может с этим сделать. По крайней мере, Чонгук убеждает себя в этом. Если он попытается помочь, насколько плохо это будет для Миен? А если у него не получится? Какое тогда самое ужасное стечение обстоятельств ее ждет? — Заткнись, — голос отца, в котором даже Чонгук слышит нотки раздражения, пускает мурашки по коже девушки. Она громко всхлипывает, покорно опуская голову. — Открывай рот и займись делом уже. Чон хмурится, после чего закрывает глаза и бегом направляется в свою спальню. Он садится на кровать, закрывает уши руками и начинает покачиваться из стороны в сторону, чтобы успокоиться. Парня сильно трясет, он не чувствует, как слезы скатываются по его щекам, пока в голове тысячи мыслей путаются между собой, а в воздухе повисает давящая, напряженная атмосфера. Пытаясь успокоиться и не потерять контроль над собственным состоянием, над собственными эмоциями, Чон часто моргает и из-за всех сил старается сосредоточить свое внимание на каких-нибудь предметах в комнате, чтобы назвать их вслух. Такая внезапная смена ощущений и эмоций сопровождается учащенным сердцебиением и болями в грудной клетке. Сердце бьется невыносимо быстро, и из-за этого очень больно. Хочется сделать глубокий вдох, но не получается. Легкие будто что-то сдавливает. — Стол, кровать, люстра, ковер, — с каждым новым предметом вектор внимания все больше отдаляется от тревоги. Все еще перечисляя предметы, Чонгук одновременно с этим пытается восстановить сбитое дыхание. Несколько глубоких, размеренных вдохов, которые наконец-то удается сделать, на самом деле помогают. Но буквально через пару секунд все это снова возвращается. — Ты трус, ты трус, ты трус. Сильно вцепившись в собственные волосы, парень оттягивает их и сжимает челюсти, не позволяя себе издать ни звука. Он сидит так минуту, пять, десять, и когда слышит приближающиеся к комнате шаги, моментально вскакивает с кровати. Через щель он замечает проходящую мимо Миен, и стоит ему только открыть дверь, как девушка тут же ускоряет шаг в сторону ванной. — Миен… — Чонгук останавливает самого себя, не позволяя себе прикоснуться к девичьей руке. — Все нормально? «Конечно, она просто светится от счастья, идиот» Чон всегда оказывает Миен поддержку после таких случаев. Он постоянно обнимает ее, целует в лоб или в макушку, успокаивающе поглаживает по спине и каждый раз обещает, что все вот-вот закончится. Только вот ничего не заканчивается. Кадык Чонгука дергается. Облокотившись на дверной косяк, парень смотрит прямо Миен в глаза, пока та сильно кусают нижнюю губу и плачет, нервно теребя подол домашней юбки. Ей хочется ответить грубо. Ей хочется ответить так, чтобы Чонгук больше никогда не спрашивал этого вопроса. Ей хочется толкнуть его и закричать, потому что парень не защитил ее. Опять. Но вместо того, чтобы поддаться эмоциям, девушка лишь прикрывает глаза и вытирает испачканные губы. — Оставь меня в покое, — Миен говорит тихо, но так как Чонгук полностью сосредоточен на ней, он разбирает эту фразу без всяких проблем. — Пожалуйста. Чону хочется разреветься. Во второй раз. Окинув сестру беглым взглядом с головы до ног, парень медленно тянет дверь на себя, когда заходит в спальню, и стоит ему только опять оказаться в полном одиночестве, как тревога возвращается. Тихо. Слишком тихо. — Это все из-за тебя. Это все из-за того, что ты чертов слабак.

/ Настоящее время /

На секунду Чонгук будто выпадает из реального мира. Прикрыв глаза, чтобы избавиться от навязчивого образа сестры в голове, парень делает глубокий вдох и замирает. Мина, которая только сейчас осознала, что именно сказала, дергает рукой в попытке освободиться, однако терпит неудачу. Она не знает, почему сказала именно то, что сказала. Прямой угрозы от Чона не было, но на уровне интуиции девушка почувствовала себя в опасности. В гораздо большей опасности, чем обычно. Даже сейчас парень, который не обращает на нее внимания уже некоторое время, кажется пугающим. Ему в голову может прийти все что угодно. Он может ударить, он может накричать, он может сделать что-то гораздо хуже… Но почему он вообще задумался? — Надо будет купить тебе одежду, чтобы никаких вопросов от моих друзей не было, — Чонгук наконец-то начинает говорить, и когда достаточно грубо толкает девушку назад, она хмурится. — Обойдусь без тебя. Мина открывает рот, но быстро его закрывает, мысленно одергивая саму себя. Нельзя просить Чонгука ни о чем сейчас. Особенно о том, чтобы пойти за одеждой вместе с ним. Прикусив кончик языка, Мина горбится и снова прижимает колени к груди, подавляя желание заплакать, пока Чонгук ищет, куда положил наручники.

***

Дахен делает вдох, пытаясь ненадолго абстрагироваться от всего, что происходит. Ей это нужно, потому что в голове все еще не укладывается вся полученная за достаточно короткий промежуток времени информация. Это все еще ужасно. И Дахен расстраивает тот факт, что полиция еще ничего не нашла. Прошло не так много времени, но осознание этого не доходит до девушки, потому что она слишком зациклена на собственных чувствах и ощущениях по поводу того, что произошло. Неужели нет совсем никаких улик? Нет никаких предположений о том, кто это мог сделать? Нет вообще ничего? Сколько времени может уйти на то, чтобы найти Мину? А найдется ли она вообще? А если найдется, будет ли она жива? Круговорот вопросов в голове вызывает желание зажмуриться. Нужно сменить предмет сосредоточения, и единственным верным вариантом является природа. Красивый пейзаж, раскрывающийся перед девушкой, каким-то волшебным образом ее успокаивает. Уже вечер. Прохладно. Тень опустилась на улицы, где лишь одинокие фонари освещают маленькие островки вокруг себя, давая людям возможность видеть, что находится у них под ногами. Небольшое озеро, огражденное невысоким забором, через который можно увидеть водную гладь, привлекает к себе внимание каждый раз, когда Дахен садится на эту скамейку. Озеро по-настоящему удивляет своей красотой. Вода в нем всегда чистая и прозрачная, настолько, что видно каждый камушек. Спокойные, еле заметные волны, создают атмосферу некого уединения с природой, которая на самом деле действует как успокоительное. В этой части города, неподалеку от ближайших торговых центров, природа не сильно пострадала от человеческих рук, поэтому еще есть возможность насладиться чистым воздухом и чистой прохладной водой. Люди приходят сюда расслабиться. Чаще всего здесь можно увидеть пожилые пары и кого-то, кто выгуливает собаку. В теплые времена некоторые даже приходят сюда медитировать или заниматься спортом. Не только бегом, разными оздоровительными упражнениями. Дахен еще ни разу не пробовала, но планирует. Сейчас здесь не так много людей. Они, завернувшие на эту тропинку, засматриваются на озеро так же, как Дахен, и когда один из них громко вскрикивает, пугаясь пробегающий рядом с собаки, девушка вздрагивает. Объявления о пропаже Мины, сложенные ровной стопкой рядом, привлекают к себе внимание. Дахен, даже не раздумывая, согласилась помочь матери своей однокласснице развесить эти листы в несколько отдаленной от оживленных мест, местности. Так или иначе, то, что произошло, не должно сойти с рук тем, кто это сделал. — Смотри, куда прешь, — не рассчитав расстояния, Дахен врезается в парня, который появляется на дороге достаточно неожиданно. — Глаза разуй! От него пахнет сигаретами, и это заставляет Дахен сморщить нос. Подняв листок, который упал на землю, девушка поправляет волосы и тихо извиняется, не желая вступать ни в какой конфликт. Даже в маленький. Уже собираясь уходить, девушка поправляет куртку, и, случайно взглянув на лицо напротив, замирает. Она замечает, как парень, чьи волосы спадают на глаза, внимательно вчитывается в текст объявления. Это пускает непонятно откуда взявшуюся дрожь по телу. — Вы ее видели? Дахен неловко, но она спрашивает, сразу же отводя взгляд в сторону. Парень, медленно поднявший глаза, цокает языком и покачивает головой, прежде чем зажимает сигарету между губами. Он медленно уходит, неторопливо перебирая ногами, и Дахен смотрит на него ровно до тех пор, пока он не скрывается в небольшой толпе людей. Странный тип. Все хреново. Все просто отвратительно. Чонгук, несколько раз повернувшись, чтобы убедиться в том, что девушка не видит его больше, еле сдерживается, лишь бы не ударить по чему-нибудь рядом. Сердце щемит, ускоряется, не давая возможности логически рассуждать, а быстро появившаяся в голове мысль о возникшей опасности вообще очень сильно злит. Чонгуку не нужно останавливать кого-то, потому что его не найдут. Никаких улик, никаких свидетелей, ничего страшного. Ведь так? — Но эта сука, — Чон выкрикивает так громко, что его крик привлекает внимание проходящих мимо людей, — эта сука сказала же, что никто не подключится к этому дерьму, — теперь в несколько раз тише, но немного раздраженнее. Чонгуку нужно зайти в торговый центр. Ему нужно сделать то, что он планировал сделать. Необходимо выкинуть мысли об этой незнакомке с объявлениями о пропаже Мины из головы, чтобы сосредоточиться на покупке одежды. Это сейчас немного важнее. Или нет? Эскалатор едет так медленно, что Чон успевает продумать план своих дальнейших действий. Нервно постукивая пальцами по перилам, парень кусает губу и старается не смотреть на людей, которые, в свою очередь, не отрывают от него глаз. Потирая переносицу пальцем, парень старается восстановить дыхание, и когда заворачивает в нужный магазин, его мысли сразу же переключаются с одного на другое. Прикинув в голове примерные рост и вес Мины в сравнении со своими, Чонгук достаточно быстро осматривается и в первую очередь идет в отдел нижнего белья.

***

Мина молчала, когда Чон вывел ее из квартиры. Она молчала, когда он посадил ее в машину. Она молчала, когда он отпустил пару отвратительных шуток в ее сторону. Но теперь… — Почему мы снова здесь? Девушка почти вжимается в сиденье, пытаясь сосредоточиться на том, что происходит, не позволяя себе снова утонуть в собственных мыслях. Ей нужно быть начеку, по крайней мере, следить за тем, что делает парень. Чонгук, только-только остановивший машину, шумно выдыхает и запрокидывает голову, чувствуя, как от одного только голоса Мины кровь в венах начинает закипать. Веки сами по себе опускаются. — Разве ты не говорил, что твои родители уедут еще не скоро? Или… — Просто заткнись, я серьезно, — Чонгук не открывает глаза, сильно сжимает руки в кулаки и стискивает зубы. — Я сейчас настолько зол, что тебе лучше вообще быть ниже травы, тише воды. Свитер Чона, который он наспех натянул на тело Мины некоторое время назад, неприятно колется, поэтому девушка закатывает рукава, пытаясь избавиться от этого хоть немного. Рассматривая дом через окно автомобиля, девушка нервно сглатывает и ощущает, как сильно ей хочется заплакать снова, но не получается. Какой-то внутренний барьер будто мешает глазам начать слезиться. — Вылезай. Мина отползает. Она делает это так быстро, как только может, и увеличенное расстояние между ней и Чоном позволяет чувствовать себя комфортней. Пускай и не в полной безопасности. Забившись в угол, Мина покачивает головой, рассматривая лицо Чонгука, который наклонился, предварительно открыв дверь, и быстро сменившееся выражение пускает мурашки по рукам. — Ты же не думаешь, что я тебе не достану? Мина не успевает ничего ответить, прежде чем оказывается вытащенной на улицу. Здесь очень холодно, кажется, что за время поездки похолодало еще сильнее. Расплывчатый и смутный страх по поводу приближающихся событий не заставляет себя долго ждать, и как только Мина начинает его ощущать, она сразу же разочарованно стонет, пытаясь избавиться от чужих прикосновений. Даже несмотря на то, что ничего страшного еще не произошло, Мина понимает, насколько опасна сложившаяся ситуация. Хотя бы потому, что Чон привез ее туда, куда обещал привезти, когда его родители уедут. В прошлый раз здесь произошло слишком много ужасных событий, которые оставили свой отпечаток. — Когда я спрашивал тебя, почему ты не сказала, что есть подруга, которая будет развешивать тупые объявления о твоей пропаже? Мина не сразу понимает смысл заданного вопроса. Ее ведет в сторону. — Что? Чонгук захлопывает входную дверь и позволяет себе на мгновение отпустить чужую руку, чтобы расстегнуть куртку. Он небрежно кидает ее на небольшую тумбу, стоящую около двери, и девушка в панике осматривается, совсем не понимая, что происходит. — Я ни о ком и ничего не сказала, потому что я уверена, что никто, кроме моей мамы не будет делать… — дыхание сперло, — не будет… Что никто не станет заниматься чем-то, чтобы спасти меня. Как будто что-то в горле застряло и мешает говорить. Это неприятное ощущение не отпускает девушку даже тогда, когда Чон снова начинает тащить ее за собой. — Да? — дверь, за которой находятся та самая комната, в которую Мина при возможности никогда бы больше не заходила, открывается. — Кто это тогда? Душно. Выражение лица Чона не предвещает ничего хорошего. — Дахен? Что ты тут делаешь?