The revenge

Мина делает шаг назад, но преграждающая ей путь рука Чонгука заставляет остановиться и сделать глубокий вдох. От одного только мимолетного взгляда дальше собственных ног мурашки бегут по коже. Сдувая пряди челки со лба, Чон выпрямляет плечи и толкает девушку вперед, стараясь совладать с желанием приложить ее головой об стену. Сердце бешено колотится у обоих. Мина напугана, а Чонгук ощущает себя не в своей тарелке, из-за чего сильно нервничает. Это все совсем не так, как должно было быть. Все должно было сложиться иначе. Все должно было быть Чонгуку на руку. — Дахен? Мина даже прикрывает глаза, на секунду подумав, что ей мерещится. В груди что-то давит, неприятно тянет и заставляет морщиться, выгоняя из головы неприятные мысли. — Если бы ты сказала о ней сразу, ее бы здесь не было, — Чонгук указывает пальцем на прижимающую к груди ноги девушку и потирает переносицу, сильно жмурясь. — Так что это твоя вина. Мина качает головой из стороны в сторону, и когда дверь за ней закрывается, усталость в ногах, внезапно появившаяся, вынуждает облокотиться на холодную стену. Теперь она не может сказать, что ей страшно. Она не чувствует ничего, что может быть похоже на это чувство, скорее, сейчас девушка ощущает себя беспомощной. От этого только мерзко. — Что я должна была сказать? — Что она ищет тебя. Я видел, как твоя подружка расклеивает объявления. Взгляд Мины скользит по стене. Она открывает рот, но вместо связного высказывания с губ спадает лишь шумный выдох. Потирая ладони друг от друга, девушка ловит себя на мысли, что не до конца понимает, что происходит. — Я этого не знала… — Чонгук давится воздухом, не в силах быстро найти подходящий ответ среди большого количества мыслей в голове. Он складывает руки в замок, ведет плечом и хмыкает, пытаясь сопоставить все куски пазла. — На самом деле, пожалуйста… Дахен, внимательно слушая чужой диалог, только сейчас в полной мере осознает, что происходит. Знакомый голос… Ее сердце начинает биться быстрее, брови сводятся к переносице, а желание подняться на ноги оказывается сильнее желания оставаться неподвижной как можно дольше. Чужое имя, произнесенное слишком тихо из-за сухости в горле, остается без внимания, и лишь резкий взмах рукой заставляет Мину повернуть голову в сторону. К ее удивлению, Чонгук молча стоит, когда Дахен подходит к Мине совсем близко для того, чтобы заключить в объятия. Даже несмотря на то, что девушки не общаются слишком хорошо, такой жест вовсе не отталкивает. Наоборот, ощутив руки на талии, Мина сильнее прижимается к чужому телу, будто вот-вот может произойти что-то, что перенесет их из этого ужасного места. Куда-нибудь. Вместе. Все еще не до конца осознав всю опасность ситуации, девушка делает глубокий вдох и успокаивающе гладит Дахен по волосам, находя в этом успокоение и для самой себя. Есть что-то такое в том, как медленно ее пальцы скользят по шелковистым локоном, позволяя на мгновение забыться. — Не обольщайся, — Чонгук внезапно напоминает о своем присутствии и покачивает головой, не сводя взгляда с заплаканного лица Мины напротив, — она все равно умрет. Услышав и осознав это, девушка делает два больших шага назад, таща за собой Дахен, когда Чонгук отталкивается от стены и начинает идти в их сторону. Сердито сдвинутые к переносице мужские брови не останавливают, и Мина продолжает увеличивать расстояние до тех пор, пока не врезается в стопку коробок сзади, которая чудом не разваливается, лишь покачнувшись. Она взвизгивает вместе с Дахен, когда Чон хватает ту за руку и, так и оставшись у стены, закрывает глаза, изо всех сил сдерживая рвущийся наружу громкий всхлип. Заторможенность реакции и проявления эмоций пугает. Мина не чувствует то, что должна. Чувствует лишь сильную ненависть вперемешку с легкими нотками испуга. — Из-за тебя мне приходится делать вещи, которые я совсем не хочу делать, — Чонгук цедит сквозь зубы, отталкивая от себя Дахен так сильно, что та, не удержав равновесия, с громким писком падает на пол. — Не делай такое выражение лица, оно меня бесит. За секунду до того, как чужая рука отвешивает пощечину, Мина думает, что ее вот-вот ударят. Уголок губ дергается в попытке изобразить что-то, отдаленно напоминающее усмешку, и когда Дахен начинает говорить, не упуская возможности спросить, что происходит, Чонгук строгим голосом ее окликает. Искренне не понимая своей вины, Мина, встряхнув руками, хватает Чонгука за рукав, за секунду переступая все внутренние границы, крепко держит его запястье и топчется на месте, тем самым неосознанно привлекая внимание. Она всхлипывает, часто моргая, чтобы прогнать пелену слез, и когда парень запрокидывает голову, сразу начинает говорить. — Я понятия не имею, почему она развешивала мои объявления, — сердце вновь начинает биться так быстро, что в голове Мины даже проскальзывает мысль, что ей нужно время на то, чтобы успокоиться, прежде чем она сможет нормально говорить, — мы даже не общались хорошо. Я не знала, что Дахен собирается помогать моей семье в поисках. Я даже не знаю… — Заткнись, пока я не сделал что-нибудь, о чем потом пожалею. Чонгук вырывает руку из крепкой хватки, и Дахен, заметив, как он направляется в ее сторону, начинает отползать. Ее пальцы скользят по полу, она неосознанно будто пытается ухватиться за что-то невидимое, лишь бы хоть как-то защититься, однако резко замирает, когда Чонгук останавливается посреди комнаты. — Тебе просто нужно было не попадаться мне на глаза, — парень разводит руками, — но тебе не повезло. Как там… Не в то время, не в том месте? И с подругой, кстати, тоже не повезло. Дахен и Мина смотрят друг на друга слишком долго, позволяя Чонгуку молча уйти. Пытаясь совладать с желанием крикнуть что-нибудь ему в спину, девушки медленно сокращают расстояние между друг другом и приходят в себя только тогда, когда слышат громкий щелчок.

***

— Блять… Чонгук хватает самого себя за руку в надежде на то, что та перестанет трястись. Холодный ветер, проникающий под кофту, пускает мурашки по коже, и когда сигарета тухнет, Чон устремляет свой взгляд на виднеющиеся вдалеке многоэтажные здания, однако не может на них сосредоточиться. Мысли в голове роятся как пчелы в улье. Ему нужно в срочном порядке решить, что делать. Родители скоро приедут, поэтому мешкать нельзя. Убить? Отвезти к себе? Спрятать? — Думай, думай, думай, — парень бьет себя по лбу, и в голове проскальзывает мысль, что обо всем этом ему нужно было заботиться раньше. Прежде, чем похитить еще одного человека. — Ну давай. Мине нужно преподать урок, она должна сделать определенный вывод. Дахен умрет, и Чонгук это точно знает, но ему нужно придумать, как именно это произойдет. Просто убить ее? Повлияет ли это на Мину в достаточно степени? И неужели все это на самом деле только для того, чтобы преподать ей урок? — Дерьмо, — ноги становятся словно желе, поэтому Чон быстро опускается на одну из холодных каменных ступенек, сразу же подпирая голову рукой. Вместо того, чтобы рассуждать над планом дальнейших действий, Чон винит самого себя в том, что слишком поспешил. Разве Дахен ему мешала? Нет. Нужно было просто оставить ее в покое. С другой стороны, это на самом деле поможет установить контроль над Миной еще больше. Но так много убийств в планы не входило. Хмурое небо при одном лишь взгляде на него приковывает все внимание. Верхушки деревьев, еле-еле колышущиеся, виднеющиеся очертания города, завывание ветра — все это так хорошо успокаивает и отвлекает от огромного количества противоречивых мыслей. Чонгук, прикрыв глаза, делает настолько глубокий вдох, что ему приходится покашлять, а через несколько секунд заставляет себя перестать рассматривать все вокруг. Вернувшись в дом и тихо закрыв входную дверь, Чон понимает, что ничего не слышит. Он вскидывает брови в удивлении, на самом деле думая, что Мина, ничему не научившись, будет орать как резаная, лишь бы привлечь к себе внимание и выплеснуть всю скопившуюся злость. Запах табака, впитавшийся кофтой, щекочет ноздри, и Чонгук окидывает собственный силуэт взглядом, когда проходит мимо зеркала, прежде чем направляется в нужную сторону, прихватив перчатки. Ключи в руке тяжелеют с каждой преодоленной ступенькой, и в какой-то момент Чонгук на мгновение теряет равновесие. Пытаясь успокоиться, он считает ступеньки вслух, тихо бурча себе под нос, и когда подходит к двери, тут же выпрямляется. — Я придумал интересную… — парень замолкает, стоит ему только оказаться внутри подвального помещения, — на самом деле очень скучную… — кончиком языка он проводит по внутренней стороне щеки и усмехается. — В общем, мне пришла одна идея в голову. Раз уж вы все равно больше никогда не увидитесь, почему бы вам не сыграть в правду или действие? Мина и Дахен не сказали друг другу ни слова за все это время. Каждая из них только-только осознала всю серьезность ситуации, но найти подходящих выражений для ее описания не смогла. Мина не в силах произнести слова сожаления, хотя очень хочет это сделать, и хотела все те полчаса, что Чонгук отсутствовал. Одна только мысль о невозможности рассказать, что случилось и что, скорее всего, случится, убивает всю надежду на то, что все сложится хорошо. Может ли раскаяние как-то помочь? — Ты больной, — Дахен трясет, она аккуратно поднимается на ноги. Дрожь в голосе выдает ее страх, вызывая у Чонгука желание поскорее со всем этим закончить. — Тебя посадят. Это… — Ой, не порть веселье, — парень машет рукой, перебивая и заставляя поджать губы. — Не будь как твоя подруга. Мина сидит достаточно далеко, поэтому ей приходится встать и подойти ближе, когда Чонгук указывает пальцем туда, куда нужно сесть. Она села в другом углу несколько минут назад, когда осознала, что Дахен не собирается ничего говорить. Девушки, не сводя глаз друг с друга, медленно опускаются на холодный пол, ощущая сильную дрожь по всему телу то ли из-за страха, то ли из-за холода. — Я передумал, правда или действие — это пиздец как скучно, — Чонгук смотрит на наручные часы и поджимает губы. — Будем играть в «две правды и одна ложь». Парень не уверен, что игра называется именно так, однако это последнее, что на самом деле волнует. Мина, сверля его взглядом, нервно сглатывает и следит за каждым движением, боясь что-то упустить. Каждая секунда на счету. — Отпусти нас, — голос Дахен становится более уверенным на втором слове, и Чонгук, уловив в нем нотки приказа, самодовольно хмыкает. — Это какой-то бред, я не верю. Девичьи пальцы путаются в волосах, и когда пара тихих всхлипов разносится по пространству, Чонгук недовольно цокает языком. — Если заткнешься и сыграешь, я подумаю над тем, чтобы отпустить тебя. — Он врет, — Мина, не сдержав смешка, чуть подается вперед. — Это наглое вранье. Повисшая в комнате тишина заставляет поежиться. Внезапно становится некомфортно еще больше. — Ты начинаешь, — Чон склоняет голову на бок, указывая пальцем на Дахен. — А ты, если будешь много разговаривать, отправишься к своей покойной подружке незамедлительно. Прежде, чем Дахен успевает спросить, про кого идет речь, Чонгук продолжает. — Ты просто говоришь три вещи о себе, а задача Мины узнать, что из этого правда, а что ложь. Опять же: две правды и только одна ложь, — Чонгук хмыкает. — Тоже самое для тебя, Мина. Ты же умеешь считать, верно? Девушку бы задело это, если бы она не погрузилась в собственные мысли. Помощь Дахен с объявлениями никак не выходит из головы. Почему? Почему она это делала? Есть кто-то еще, кто участвует в поисках? Если да, то сколько времени им понадобится, чтобы все закончилось хорошо? И закончится ли все хорошо вообще? — Я не хочу играть. На Дахен лица нет. Побледневшая кожа и трясущиеся руки выдают ее страх с потрохами. Мине на самом деле жаль. Она не хочет, чтобы все это закончилось так, как планирует Чонгук, но все, что девушка может сделать… Она ничего не может. Ничего. Это безвыходная ситуация, в которой у Мины нет ни единого шанса на спасение. Она не может спасти себя, она не может спасти свою подругу, она ничего не может сделать для того, чтобы хоть как-то повлиять на то, что происходит. Мина всегда считала, что безвыходных ситуаций просто не бывает. Была уверена, что они — лишь следствие человеческой склонности считать каждый трудный момент лишенным решения, однако сейчас даже не может сосредоточиться на том, что чувствует. Нечего говорить о ситуации в целом. — Мне очень жаль, что так вышло, — Чонгук снова смотрит на часы. — Но, пожалуйста, скажи что-нибудь, Дахен. Маленькая надежда на то, что не случится ничего страшного, если все будет так, как хочет парень, все же тлеет маленьким огоньком на задворках сознания. Дыхание замирает. — Я… Я не могу… Мина замечает, как Дахен делает глубокий вдох, в панике осматриваясь по сторонам. Она ловит взглядом дверь, которая, кажется, просто прикрыта, однако громкий кашель возвращает ее обратно. — Я не люблю повторять по несколько раз, поэтому ты вынуждаешь меня применять силу, — Чонгук пожимает плечами, поймав на себе испуганный взгляд. — Если насчет три ты ничего не скажешь, мне придется заставить тебя говорить. Чонгуку это начинает нравиться. Страх от безысходности наконец отступает. Чон держит ситуацию под контролем, и это ненадолго повышает его самооценку, что, соответственно, повышает градус уверенности. Он, сложив руки на груди, расправляет плечи, на мгновение почувствовав себя в десять раз лучше. Будто все переживания разом покидают его мысли. — Раз. У Мины в глазах темнеет, а низ живота внезапно пронзает режущей болью. Она, замерев, отрывает глаза от пола и окидывает Дахен быстрым взглядом, прежде чем снова возвращается к раздумьям. — Два. — Я скажу, — выставив руку, девушка шмыгает носом и дергается, пытаясь принять более удобное положение. — Хорошо, только не трогай меня. — Мина, — Чонгук привлекает внимание и указывает пальцем на девушку, давая ей понять, что нужно внимательно слушать. Пытаясь сойти с грани реальности и собственных мыслей, Мина заставляет себя сосредоточиться на том, что происходит. На какое-то время в комнате повисает гробовая тишина, лишь изредка прерываемая приглушенными девичьими всхлипами. Дахен, рассматривая свои руки, разом избавляется от всех негативных мыслей и устанавливает с Миной зрительный контакт, пытаясь не потерять связь с собственным телом, которое вот-вот перестанет ее слушаться. — Первое: мне нравится математика, второе: мои родители недавно открыли общий бизнес и третье… — в горле образовывается большой ком, — и третье: ты мне нравишься. — Вау. Чонгук саркастически хмыкает, делая вид, что удивлен, пока Мина ловит себя на мысли, что до этого момента у нее было хоть что-то, что она понимала. Теперь она окончательно потерялась. Все плохо? Какой реакции ожидают люди, взгляд которых направлен точно на центр ее лица? Что Мина на самом деле должна испытать? Еще даже не успев подумать, что из трех предложенных вариантов является правдой, девушка делает поспешные выводы, позволяя шкатулке с мысленными переживаниями снова завестись. Она даже успевает подумать о том, что было бы неплохо иметь в голове отдел, который может фильтровать все эти разом нахлынувшие чувства, смесь которых можно назвать одним простым словом. Шок. В какой-то момент Мина замирает. В ее горле пересыхает, по бедрам бегут мурашки, а пряди, которые она так упорно заправляла за уши все это время, снова падают на лицо. «Я не понимаю» — Не молчи так долго, меня это бесит, — прикосновение к руке влечет за собой резкую смену выражения девичьего лица. — Хотя бы попытайся связать свои тупые мысли в одно ясное предложение. Слова Чонгука остаются без внимания. Мина, не спуская взгляда с Дахен, дрожащие пальцы которой бережно стирают слезы с щек, прокручивает в голове три озвученных ранее варианта. «Это просто бред» — Я точно знаю, что ты не любишь математику, — в голове всплывает картинка: Дахен выходит к доске, и недовольное выражение лица выдает ее нежелание решать уравнения. — Я не знаю ничего о твоих родителях, и я не понимаю, как третье может быть правдой, потому что ты не знаешь меня достаточно для того, чтобы… — Просто скажи, что из этого правда, а что ложь, — Чонгук перебивает достаточно грубо, запрокидывая голову. — Сегодня ты бесишь меня больше, чем обычно. Дахен прячет заплаканные глаза за ладонью и разом наполняет легкие, чтобы взять под контроль собственное тело хотя бы ненадолго. Нужно успокоиться. — Я думаю, что правдой является то, что у твоих родителей есть общий бизнес и то, что… — Мина замолкает, закатывая глаза. Не от раздражения, а от желания оказаться где угодно, лишь бы не здесь, — то, что я тебе нравлюсь. Никого не стесняясь, она скрещивает пальцы и опускает веки, в голове прокручивая одну единственную мысль: «я ошибаюсь». Мина искренне верит в то, что девушка скажет ей о том, что это неправильный ответ, однако громкий смех Чонгука заставляет открыть глаза и увидеть два неуверенных кивка Дахен. Все резко встает на свои места. Все вопросы за секунду покидают голову. — Ты… Я тебе нравлюсь? Стала бы Дахен помогать, если бы не ее чувства? — Ты серьезно? — шумно выдохнув, Мина подается вперед, но вовремя подавляет желание взять Дахен за руку. — Твою мать. — Я просто хочу, чтобы ты знала об этом. Прости меня. «Почему именно сейчас?» Это абсурдная ситуация. Вряд ли Мина сможет подобрать слова, подходящие для описания своего состояния. Ей стыдно и грустно одновременно. Вместе с этим она чувствует себя раздраженной и злой, все еще допуская вероятность того, что Дахен нагло врет. Чонгук чувствует себя прекрасно. Он не придает особое значение неловкому признанию и не думает о том, о чем ему не нужно думать. — Твоя очередь, — Чон, снова посмотрев на свои наручные часы, пихает Мину и покачивает головой. — Может быть, у тебя тоже есть какой-то секретик? Девушка сверлит Дахен взглядом. Как такое вообще могло случиться? Как можно влюбиться в человека, которого ты толком не знаешь? — Мина. Голос Чона постепенно утихает, когда он начинает говорить что-то еще. Мина не слушает, потому что полностью отдает себя размышлениям и анализу ситуации. Внутри как будто что-то постепенно рушится. Что-то, что Мина выстраивала очень долго, трепетно, с душой. «Я этого всего не заслуживаю» — Мне что, опять считать до трех? — Да оставь ты меня в покое! — девушка кричит так громко, что от неожиданности у всех, находящихся в комнате, брови сами ползут наверх. Даже у нее самой. — Хватит. Отпусти ты ее, она же тут вообще не причем! Чонгук вступает в словесную перепалку, стараясь не повышать голоса и держать ситуацию под контролем. Мина, недолго думая, закатывает настоящую истерику, яро пытаясь доказать свою точку зрения, пока Чон пропускает все ее слова мимо ушей, даже не пытаясь прислушаться. Дорожки от слез, высохшие на раскрасневшихся щеках, неприятно стягивают кожу, когда Мина, активно жестикулируя, пытается состроить максимально недовольное лицо, однако это совсем не мешает. — Зачем все это? Я же сказала, что понятия не имела о том, что Дахен будет помогать. Ты отвратительный. — Придумай что-нибудь новое, — насмешка в голосе Чонгука заставляет злиться еще сильнее, и это сильно раздражает. Дахен, переключая свое внимание от одного человека к другому, достаточно быстро осознает, что это ее шанс. Она поворачивает голову, прикусывает нижнюю губу и замечает то, что уже заметила ранее. Дверь прикрыта. Прищуриваться, чтобы убедиться в этом на все сто процентов, нет времени, поэтому девушка, дождавшись подходящего момента, вскакивает на ноги и бегом направляется в нужную сторону. Ее топот будто отскакивает от стен, еще совсем чуть-чуть и… Дверь только казалась прикрытой. Внезапно осознав, что только что произошло, Мина подается вперед, чтобы увидеть Дахен. Девушка, отчаянно дергая ручку закрытой двери, в панике кричит так, что горло начинает саднить уже через пару секунд. Дыхание сбивается. — О нет… — сердце Мины будто пропускает удар, и она, облокотившись на руки позади, с опаской переводит взгляд на лицо Чонгука, однако уловить какую-то конкретную эмоцию ей не удается. Парень поворачивается к ней спиной быстрее, чем у нее пропадает пелена слез перед глазами. Ничего не могло сделать ситуацию еще хуже. По крайней мере, Мина была уверена в этом ровно до этого момента. — Я что, похож на идиота? Конечно же она закрыта. Дахен, осматриваясь в поисках чего-нибудь, что может ей помочь, тратит слишком много времени и не успевает отбежать прежде, чем Чонгук оказывается совсем близко. Мина медленно поднимается на дрожащих ногах, затаив дыхание. В комнате становится слишком душно. Или только ей так кажется. Нужно прийти в себя. Главное — успокоиться, прогнать из души липкий страх и не дать эмоциям все разрушить, но собраться с мыслями намного сложнее, чем кажется. Особенно теперь. Особенно теперь, когда Дахен на самом деле угрожает опасность. «Я должна что-то сделать?» — Отпусти меня, — Дахен указывает пальцем на дверь. — О господи, нас. Отпусти нас. Мина готова поклясться, что не чувствует землю под ногами. — Я серьезно, даже не подходи ко мне! Хмыканье Чонгука пронзает на пару секунд повисшую в воздухе тишину. Мина как будто смотрит на себя со стороны. — Честное слово, я ударю тебя, если сделаешь еще один шаг! Чонгук проводит языком по внутренней стороне щеки и засовывает руки в карманы джинсов, на самом деле заинтересованный в том, что еще ему могут сказать. Паника сводит Мину с ума, буквально за мгновение разгоняет сердце до ста ударов в минуту — кажется, будто оно сейчас взорвется, а в голове мысли плывут, пересекаются друг с другом и мешают нормально соображать. Следующее, что она слышит после минутной тишины — громкий женский визг, который бьет по ушным перепонкам сильнее, чем когда-либо. Кажется, Дахен только что упала. — Сиди там, где сидишь, — девушка слишком поздно осознает, что это были слова для нее. В ту самую секунду, как она отрывает взгляд от рук, ее словно гвоздями прибивает к полу. — Человек, подвергшийся удушению, может: потерять сознание в течение пяти или десяти минут. Умереть в течение пяти минут. Получить необратимое поражение мозга и организма, еще много-много всякой херни, — Чонгук давит на горло лежащей под ним девушки сильнее с каждым предложением. Перчатки немного сковывают движения пальцев. — Тебе не нужно было развешивать эти тупые объявления. «Сделай что-нибудь, давай же» — До того, как пройдет пять минут, сохраняется прерывистое нерегулярное дыхание, жизненные показатели угасают, зрачок расширяется, наступает дыхательный паралич, — Чонгук говорит это все так, будто ведет лекцию в университете: слишком спокойно и размеренно, — поздно уже дергаться. Мина не знает, куда деться: эта ситуация настолько сильно пугает, что она не может заставить себя пошевелиться. Покачивая головой и прикрывая уши руками, девушка ерзает, громко крича и пытаясь воспринимать все происходящее как страшный сон. «Это все неправда, неправда, неправда» Последующие слова Чонгука постепенно переходят на эхо. Пытаясь пропускать все мимо ушей, девушка плачет и старается думать о чем угодно, только не о том, что Дахен все равно бы умерла, даже если бы было что-нибудь предпринято. Хриплый голос подруги, ее спонтанные резкие движения и последний, слишком громкий вдох, теперь навсегда останутся с Миной.

***

— Нет, мам, меня уволили. Девушка старается не двигаться. Совсем. Каждое движение приносит ей болезненные ощущения, которые волной распространяются по телу за считанные секунды. Почему-то все это обострилось именно тогда, когда Мина переступила порог этой злосчастной квартиры. Может, это самовнушение, а, может, возвращение организма в привычное за последние несколько дней состояние после шока, который Мина испытала в том подвале. — Я уже ищу себе фриланс, — Чонгук шумно выдыхает, сгоняя Весту с дивана. — Ну… Пытаюсь найти что-то подходящее. Мина слышит каждое слово, потому что дверь в спальню открыта. Руки и ноги не связаны, спасть совсем не хочется, но желания выходить за пределы комнаты нет. — У меня сейчас нет возможности работать по образованию. И ты это знаешь. В голове полный бардак. Не успев отойти от того, что произошло с ней совсем недавно, девушка вновь испытывает эту боль и пустоту в душе, избавиться от которых она не в состоянии. Самое ужасное — осознание того, что все, во что Мина верила... Абсолютная чушь. Нет смысла надеяться на то, что этот ад когда-нибудь закончится. Нет смысла надеяться, что внезапно все станет совсем по-другому. Нет смысла даже предполагать, что какой-то положительный исход имеет место быть.

Это третий человек.

Уже третий человек, которого смерть настигла так рано. Так… Нечестно. Мина не ждала ничего хорошего, но все равно разочарована. Разочарована в самой себе, потому что уверена в том, что должна была помочь. Сейчас, анализируя всю эту ситуацию, раскладывая ее на маленькие кусочки в голове, девушка почему-то думает, что перебороть саму себя она могла, просто внушила себе, что все старания были бы бессмысленны. И этот ничем необоснованный вывод буквально сжирает ее изнутри. — По новостям показывают, как труп твоей подружки принесло к берегу реки, — Чонгук выглядит серьезным. — Радуйся, потому что ты могла быть вместе с ней. «Это неправда. Ты давно была бы мертва, если бы это было его основной целью» И эта мысль на самом деле успокаивает. Ненадолго. — Я хочу есть. Чонгук застывает в дверях. Он стучит пальцами по стене, задумчиво хмыкает и медленно поворачивается к Мине лицом, сразу же замечая потерянный взгляд. — Да что ты? Чон осматривает девушку головы до ног. Его растянутая футболка на ее теле не прикрывает нижнюю часть, поэтому Мина неосознанно тянет подол, стараясь прикрыться. Все это время она тянула его для того, чтобы переключить внимание хоть на что-то. — И в туалет, — девушка впервые за большое количество времени чувствует себя немного лучше. Озвучивание желаний ей в этом помогает. — Кажется, ты собирался отводить меня в туалет вечером, не так ли? Повторять дважды не пришлось. Выйдя из ванной комнаты спустя несколько минут безмолвного сидения на крышке унитаза, Мина трясет руками, чтобы убрать с них лишнюю влагу. Она держала кисти под холодной водой какое-то время, чтобы собраться с мыслями, однако это не помогло. После кивка Чонгука в сторону кухни она молча поворачивается и двигается вперед, прислушиваясь к каждому шагу позади. — Можешь не делать такое уебищное выражение лица? — Какое, прости? Чонгук цокает языком. — Можно я не буду смотреть на то, как ты недовольно щуришься и поджимаешь губы? Мне насрать, что именно произошедшая сегодня ситуация заставляет тебя чувствовать. Забудь об этом. «Забудь об этом» Если бы Мина могла стереть все сегодняшние воспоминания из памяти по щелчку пальцев, она бы давно это сделала. Не став спорить, девушка поудобнее усаживается на стуле и громко сглатывает, когда парень ставит перед ней тарелку с ужином. Из-за сильного стресса она на самом деле забыла, когда в последний раз нормально ела. — Началось, — Чонгук закатывает глаза, замечая, как губа Мины начинает дрожать, предвещая скорые слезы. — Что я только что сказал? Пытаясь отвлечь себя разными мыслями, Мина лишь усугубляет ситуацию. В голову не лезет ничего, кроме смерти Дахен. — Посмотри на меня, — мужской голос неприятно режет слух, — посмотри на меня, я не буду повторять тебе по несколько раз. Мина заставляет себя замереть, когда Чонгук забирает прядь ее волос за ухо. — Все, что тебе нужно было сделать для того, чтобы это не произошло, — девушка закусывает нижнюю губу, — просто рассказать мне об этом раньше. Чон отворачивается быстрее, чем успевает заметить резкую смену выражения чужого лица. Мина заставляет себя подавить желание снова сказать о том, что она понятия не имела о помощи Дахен, и когда Чонгук садится за стол, девушка берет в руки вилку. Этой ночью она точно не уснет.