The revenge

— Папа? — Просыпайся… Мина привстает на локтях, слегка прищурившись. Ее плохо сфокусированный взгляд натыкается на знакомые очертания. Она смотрит на мужчину, силуэт которого виднеется в углу комнаты, и ее сердце сразу начинает биться быстрее. Приглушенный свет мешает разглядеть черты лица, поэтому девушка щурится еще сильнее, но это не помогает. Аккуратно приняв сидячее положение, Мина протягивает руку, когда мужчина делает два шага в сторону кровати, на которой она лежит. — Папа… — Просыпайся… Мужчина садится на край кровати и сразу берет Мину за руку. Его пальцы гладят ее костяшки, еле заметная улыбка, сформировавшаяся на его губах, привлекает внимание, и девушка тоже улыбается. Она пододвигается к отцу ближе, старается не шуметь, будто даже тихий звук может его спугнуть, после чего сразу же кладет свою руку поверх его. Тепло. Мина чувствует тепло, исходящее от чужого тела, и ей так сильно хочется нырнуть в объятья, что она еле держится. — Обещай мне быть сильной, милая, — голос отца разлетается непонятным эхом, он все так же гладит костяшки девушки, еле прикасаясь к ним кончиками пальцев. — Обещай… — Просыпайся… — Папа? Мина хмурится, когда начинает ощущать, как прикосновения ее отца вместе с его присутствием начинают слабее ощущаться. Пытаясь ухватиться за любую возможность быть ближе, девушка подается вперед, чтобы обнять, но падает на кровать. Она смотрит на скомканные простыни, на место, на котором только-только сидел ее отец, пока кожа на правой щеке начинает щипать. — Пап… Вторая пощечина заставляет Мину проснуться и широко распахнуть глаза. — Неужели. В следующий раз я окачу тебя ледяной водой. Чонгук шумно выдыхает. Он смотрит на обеспокоенное лицо Мины, пока та в панике осматривается так, будто впервые оказалась в этой комнате. Когда зрение начинает фокусироваться на отдельных предметах, девушка приоткрывает рот, чтобы сделать вдох. Она крутится на полу, не замечая Чонгука, пока ее взгляд бегает по предметам мебели, цепляется за каждую мелочь. Это был сон. Это был всего лишь сон. — Время идти в туалет, — голос Чона привлекает внимание, и именно в этот момент Мина окончательно просыпается. Поджав ноги, она закусывает нижнюю губу и прикрывает глаза, осознавая, что ничего не изменилось. Совсем ничего. Она все еще в этой до тошноты противной комнате с этим до тошноты противным парнем. — Поторапливайся. Когда руки девушки перестают быть привязанными к кровати, она потирает запястья и поджимает губы. Сердце быстро бьется, в нижней части живота неприятно крутит, а перед глазами все еще тот самый силуэт. Этот сон был таким реальным. Прикосновения отца, его присутствие, его голос… — Ты уже даже во сне… — щелкнув пальцами перед лицом девушки, Чон хмыкает, — уже даже во сне ревешь, — недовольно нахмурившись, парень небрежно вытирает слезу с чужой щеки и вздыхает с отвращением, в следующую же секунду выпрямляясь. — Поднимайся. Не хочешь в туалет? В следующий раз попадешь туда только вечером. Это глупое правило. Ходить в туалет только утром и вечером. — Я хочу… Голос хриплый, такой, будто Мина не разговаривала несколько дней. Во рту все еще неприятный привкус, язык вяжет, а от воспоминаний по коже рук бегут мурашки, медленно распространяясь по всему телу через несколько секунд. Пальцы Чонгука сильно сжимают запястье, и, когда девушка оказывается в ванной комнате, она сразу же вздыхает. Аккуратно опустившись, чтобы справить нужду, Мина старается не смотреть в сторону застывшего в дверном проеме парня, пока в голове проносится несколько мыслей, рассуждать над которыми ей не хочется. Неприятно, когда на тебя кто-то вот так вот смотрит, пока ты ходишь в туалет. Отвратительно. — Тебе надо одеться. Чонгук снова попросил машину у своего друга. Ему нужно отвезти Мину, Весту и некоторые вещи, после чего он вернется в квартиру и заберет все остальное. Вчера вечером он тщательно рассматривал каждую фотографию загородного дома, чтобы понять, где может оставить Мину, даже очки надел. Подавала нет. Сначала он хотел привязать девушку к кровати, потом подумывал над тем, чтобы закрыть ее в одной из комнат и лишь на последней фотографии заметил, что в доме есть небольшая запирающаяся снаружи кладовка. Она подходит. Можно будет закрыть Мину в ней и не беспокоиться о том, что она сможет сделать что-то глупое. — Ты не скажешь мне, куда… — по оголенной коже пробегает холодный ветерок, и Мина съеживается. — Куда мы едем? Пожалуйста… После того, как на губах парня расцветает ухмылка, у Мины в голове столько противных предположений появляется, что ей даже думать о них страшно. Самое отвратительное из них — дом родителей. Подвал, электрошокеры, та непонятная игра, ноготь… От одних только воспоминаний ноги подкашиваются. Она точно не сможет выдержать еще одну поездку туда. — Я еду отдыхать в загородный дом, — когда их взгляды пересекаются, Мина отводит глаза. — А ты едешь просто потому, что я не могу тебя здесь оставить. Прикусив кончик языка, лишь бы не сказать ничего лишнего, Мина кивает и нервно переступает с ноги на ногу. Чонгук с шумным выдохом открывает шкаф и быстро вываливает бо́льшую часть своей одежды на кровать. Он перебирает джинсы, откидывает спортивные штаны и складывает обратно пару футболок, прежде чем находит что-то подходящее. — Без белья? Глаза Мины на лоб лезут, когда она понимает, что Чон не собирается давать ей из одежды что-то, кроме джинсов, свитера и носков. Ей надо надеть штаны на голое тело, на улице холодно. Если девушка сильно замерзнет, то потом могут быть проблемы. И она уверена в том, что Чону не хочется с ними сталкиваться. — Руки подними. — Но… — Руки, — голос повышается, и Мина медленно выполняет сказанное, сжимая ноги от того, как сильно нервничает. — Держи их так. Спорить бесполезно. Чонгук делает новую дырку в ремне, чтобы закрепить джинсы на худощавой фигуре. Он так сильно давит, что в какой-то момент Мине становится тяжело дышать, но она молчит, с закрытыми глазами убеждая себя в том, что ей повезло. Чон вполне мог вывести ее на улицу голой, если проанализировать все его предыдущие действия. Кинув в сторону Мины новые носки, парень аккуратно складывает все оставшиеся вещи в шкаф. Он говорит девушке поторапливаться, пока та ловит себя на мысли, что ее пальцы сильно трясутся по непонятной для нее причине. Перед глазами пелена, в какой-то момент Мина чуть теряет равновесие, но справляется с носками достаточно быстро. Все в какой-то спешке. Мина не смотрит на Чона, когда тот отводит ее на кухню и резким движением усаживает на стул. Парень кормит собаку, гладит ее и только через несколько минут открывает холодильник, чтобы найти что-то для Мины. Внимательно наблюдая за каждым движением, девушка шмыгает носом от легкой простуды и усаживается поудобнее, пока Чонгук ставит чайник. Он просто заварит кашу из пакетика. — Ты больше ничего не получишь сегодня. Мина закрывает глаза. Чайник закипает достаточно быстро. Замерев, девушка наблюдает за тем, как Чон аккуратно наливает кипяток в тарелку, пока веки кажутся такими тяжелыми, что хочется их поскорее закрыть. Живот предательски урчит, нужно съесть хоть что-то, несмотря на то, что желания совсем нет. — Вот перестанешь перечить и будешь молча делать то, что тебе говорят, — когда дверца холодильника громко хлопает, Мина вздрагивает. Чонгук наливает в кофе молоко, — тогда я подумаю о том, чтобы кормить тебя дважды в день стабильно. «Это он говорит о том, что произошло вчера?» Внезапно почувствовав рвотный позыв, Мина прикрывает рот рукой. Она сидит так, не двигаясь, некоторое время, прежде чем приступает к еде. Каша совсем не выглядит аппетитно, но выбирать не из чего. К тому же, она легко проскальзывает в горло, избавляя от желания вырвать, и это то, что нужно. Мине не хочется показаться еще более никчемной. Тем более, если ее вот так вот внезапно стошнит, парень точно разозлится. Чонгук с кем-то переписывается. Он улыбается, пока его пальцы быстро набирают текст на экране. Наблюдая за этим, Мина заставляет себя есть быстрее, пока болтает ногами, не желая, чтобы парень снова ее поторапливал. «Интересно, как выглядит тот дом, в который мы едем? Как далеко он находится от города?» Продолжая класть в рот одну ложку за другой, Мина полностью абстрагируется от всего вокруг. Она размышляет, будет ли у нее возможность осмотреться, ловит себя на мысли, что вероятность сбежать оттуда гораздо выше, чем из этой квартиры, пока Чон, ни о чем не подозревая, продолжает переписываться. «Ты не можешь вот так вот надеяться на побег. Это будет неизвестное место, ты даже не знаешь, куда тебе нужно будет бежать, если получится выйти на улицу» Мина не так давно начала думать о том, что ей следует начать размышлять, как бы сбежать. Придумать что-то очень сложно, потому что она очень редко остается без присмотра, а если и остается, то постоянно оказывается привязанной к чему-то. Мобильное уведомление вырывает из мыслей. — А где… — голос Мины тихий, Чонгук даже не сразу обращает на нее внимание. — А где мой телефон? — Ты поела? — М… — Тогда выйди отсюда, — Чонгук в эту же секунду кивает на выход из комнаты, и Мина снова шмыгает носом, пытаясь подавить желание начать словесную перепалку. Ей совсем не хочется играть на нервах, поэтому самым лучшим вариантом будет послушаться. Когда Мина выходит из комнаты, она сразу замечает Весту на диване. Не имея никакого желания сидеть рядом с собакой, девушка медленно облокачивается на стену позади и вздыхает, чувствуя, как сильно затянут ремень. Сами джинсы подвернуты, рукава свитера висят, носки — единственное, что выглядит нормально. От вещей приятно пахнет порошком, но от одной только мысли, чья эта одежда, становится дурно. Однако это лучше, чем не иметь одежды совсем. «Он закроет меня в доме. Ничего не изменится» Наверняка Чон возьмет наручники и веревку. Мина не сможет почувствовать себя лучше даже за пределами квартиры. Хочется стоять так и смотреть на потолок в полном одиночестве. Хочется думать, хочется рассуждать, хочется успокаивать себя и настраивать на позитивный лад. Но у Мины нет такой возможности. Она просто ждет, когда Чон закончит завтракать, и они отправятся за город. — Обувайся. До машины дойдешь, не слетят. Когда Чонгук протягивает кроссовки, Мина без колебаний берет их и сразу обувается. Стараясь не поднимать ноги высоко, девушка немного отходит, чтобы у парня было достаточно места для того, чтобы собраться. Она смотрит на него, следит за тем, как он расчесывается, пока у самой волосы в ужасном состоянии. — Не снимай, — из-за капюшона, надетого одним легким движением, Мина почти ничего не видит. — Смотри только вниз, не поднимай голову и не делай того, о чем потом можешь пожалеть. «Даже куртку свою дал» Мина замечает, как дергается кадык парня, когда он немного отходит назад, чтобы осмотреть ее с головы до ног. Ключи звенят в его руке, пока он их крутит, и девушка смотрит на них, нервно играясь с собственными пальцами. Когда дверь в квартиру оказывается открыта, Мина неосознанно делает вдох полной грудью. Ей становится немного легче, она избавляется от ощущения давящих на нее стен, в подъезде не душно. Аккуратно поправив волосы под капюшоном, Мина замечает, как Чон пристегивает поводок к ошейнику собаки и указывает в сторону лестницы, пропуская девушку вперед. Преодолевать ступеньки в неудобной обуви и не видеть то, что находится впереди, — совсем не просто, поэтому Мина несколько раз спотыкается, вынуждая Чонгука взять ее под руку и контролировать каждый новый шаг. На улице пасмурно и холодно. Не успевает Мина и шагу сделать после выхода на улицу, как налетает порывистый ветер. Облака начинают плыть быстрее, солнца совсем не видно, и небо темнеет еще сильнее, лишая город теплых лучей. Сильнее натянув капюшон, Мина идет точно за Чонгуком, почти наступает на его пятки, и прячет руки в карманы куртки в тот момент, когда парень резко останавливается. — Залезай. «Хорошо, что не в багажник» В машине тепло. Усевшись, Мина немного сползает по креслу, прислоняется к окну и уже собирается закрыть глаза, как вдруг ощущает прикосновение к плечу. Она тут же переводит взгляд на невозмутимое лицо почти склонившегося над ней парня и сглатывает. — Не снимай эту повязку до тех пор, пока я тебе не скажу, — Чонгук строгим голосом проговаривает, что нужно делать, пока его пальцы быстро справляются с завязыванием узла на девичьем затылке. Темно. Мина ничего не видит. — Ложись. Будешь ехать так всю дорогу. Громкий хлопок заставляет девушку вздрогнуть. Она, ощупывая, кажется, каждый сантиметр сиденья, аккуратно ложится на спину и поджимает ноги. Сложив руки на груди и замерев, девушка прислушивается к каждому шороху, чтобы понять, что происходит. — Веста, — судя по всему, собака запрыгивает на переднее сиденье. — Хорошая девочка. В голосе Чонгука слышится столько любви, когда он обращается к своему домашнему животному, что Мина в очередной раз сравнивает такое отношение с отношением к ней. Она никогда не услышит даже намека на что-то, отдаленно напоминающее дружелюбие, никогда не сможет сказать Чонгуку что-то, что ее беспокоит, никогда не получит хорошего отношения и с этим ей остается только смириться. — Если поднимешься или снимешь повязку, — Мина поворачивает голову на звук, — я тебе колени выбью. Тишина. Вжавшись в сидение, Мина снова укладывает голову на затылок и выпрямляет ноги так, как позволяет свободное место. Она сильно кусает нижнюю губу, не сразу улавливает тихо доносящуюся из радио музыку и мысленно настраивает себя на то, что поездка может быть долгой. Ей лучше на самом деле лежать, быть ниже травы и тише воды.

***

— Понимаете, — миссис Ким поправляет свою прическу и аккуратно поднимает кружку с уже остывшим чаем, — я не могу сказать, что обвиняю этого славного парня в чем-то. Дже наблюдает за каждым движением, его взгляд медленно скользит по женским рукам, пока в голове у него такой бардак, что хочется просто отключить мысли, лишь бы не разбираться в нем. Миссис Ким уже как час здесь находится, но начать нормальный разговор с ней удалось только пять минут назад. — Но меня смущают… Крики, доносящиеся из его квартиры. Дже сглатывает, откидываясь на спинку стула. Голова забита совсем другим. — Как давно это началось? В кабинете полицейского участка приятно пахнет травяным чаем. Миссис Ким надо было успокоиться, она столько себе напридумывала, что даже не могла нормально говорить. Медленно попивая чай, женщина, кажется, успокаивается. Ее глаза больше не распахнуты так сильно, руки не трясутся, она больше не шепчет себе под нос что-то невнятное. — Я уже и не вспомню, — аккуратно расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, женщина делает глубокий вдох, это помогает ей собраться с мыслями. — Не скажу. Дже открывает ящик стола и на ощупь находят нужную ему вещь. Фотография девушки, распечатанная в небольшом размере, оказывается на деревянной поверхности и сразу привлекает к себе внимание. Это фотография Мины. На ней девушка счастливо улыбается, позируя для школьного альбома. — Вы когда-нибудь видели этого человека рядом с квартирой вашего соседа? Миссис Ким так торопится, когда достает очки из сумки, что почти роняет их на пол. Прищурившись, женщина достаточно долго рассматривает изображенную на фотографии незнакомку, но все, что Дже получает в ответ на свой вопрос — вскиданные брови. — Какое-то незнакомое лицо. — Пак Мина, пропавшая девушка, — мужчина шумно выдыхает, пока его пальцы зарываются в волосы и слегка оттягивают их. — Я занимаюсь расследованием этого дела. В кабинете сразу становится тихо. — Ох… — шумный выдох. Снова присмотревшись, миссис Ким обводит пальцами силуэт на фото. — Бедняжка. Но я никогда не видела ее у квартиры Чонгука. Понимаете, я вообще… Дже утопает в собственных мыслях. Он подпирает голову рукой, пока смотрит как будто сквозь миссис Ким. Это самое сложное дело за всю его карьеру. Почти никаких зацепок, а те, что есть ничего не дают. Разговоры с семьей, одноклассниками Мины, директором школы тоже не подкинули никаких идей. Дже чувствует такую сильную ответственность за расследование этого дела, что ему становится ужасно стыдно, когда он в очередной раз списывается или созваниваться с матерью пропавшей девушки. Ему приходится говорить одну и ту же фразу из раза в раз, успокаивать женщину, которая уже давно не может найти себе место, и это заставляет его чувствовать себя некомфортно. Почти все коллеги говорят ему передать дело кому-то другому, но поступить так после обещания найти Мину мужчина не может. Он должен идти до конца. Он должен сделать все возможное, чтобы расследовать дело и поставить точку. Рассказ миссис Ким — единственная важная зацепка. — Я не обвиняю его. Но мне будет спокойнее, если вы проверите квартиру. И Дже больше ничего не остается. Что-то внутри подсказывает ему, что это точно связано с делом, но он не может делать какие-то выводы до тех пор, пока сам не осмотрит каждый сантиметр квартиры Чонгука. И это то, что он собирается сделать.

***

— Пожалуйста… Я не хочу сидеть в кладовке. Мина покачивает головой из стороны в сторону, пока Чонгук сильно сжимает ее запястье, не позволяя уходить слишком далеко. Он уже задерживается, должен был поехать обратно домой десять минут назад. Мало того, что дорога заняла больше времени, чем он планировал, так ему еще и приходится выслушивать непонятную истерику. — Я не могу… — Ты зайдешь в эту комнату, и я тебя в ней закрою, — Чонгук сжимает запястье еще сильнее, вызывая у Мины желание избавиться от хватки как можно скорее. — Никаких возражений больше. Если не зайдешь туда сама, я тебя затолкаю. Глаза девушки сильно слезятся. Она пытается совладать с эмоциями, но стоит ей только представить, что ей придется сидеть в темном узком месте какое-то время, как тело сразу в дрожь бросает. — Почему ты просто не можешь привязать меня к кровати? Я… — Потому что ты будешь сидеть в кладовке. Это не обсуждается. Сильный толчок в спину заставляет Мину потерять равновесие. Она падает на пол, больно ударяясь коленом, и не успевает среагировать прежде, чем Чон закрывает дверь. Щелчок и девушка сразу начинает громко плакать. — Я очень боюсь замкнутых пространств, — несколько ударов по двери не дают никакого результата. — Пожалуйста, не оставляй меня тут! Приступ клаустрофобии настигает Мину тогда, когда она понимает, что парень покинул дом. Быстро осматриваясь, девушка пытается найти хоть что-то, что может ей помочь, но уже слишком поздно. Даже несмотря на то, что кладовка оказалась не таким уж тесным пространством, каким казалось, Мина начинает думать, что она не может свободно двигаться и дышать. Каждый последующий вздох кажется ей слабее, чем предыдущий, поэтому ее дыхание учащается. Она в панике хватает ртом воздух словно выброшенная на берег рыба, пока пальцы скользят по стене. Девушка садится на пол, подступающая тошнота и дискомфорт в области желудка лишь усугубляют ситуацию. — Тише, тише. Все хорошо. Мина будто не слышит своих собственных слов. Она не может успокоиться и в таком состоянии ей придется провести неизвестное количество времени. Пальцы зарываются в волосы и сильно их сжимают. Нужно попытаться на что-то отвлечься. Нужно найти что-то… Маленькое окно. Когда взгляд натыкается на окно, Мина поднимается на дрожащих ногах. Она почти не видит ничего из-за отсутствия нормального света и сильной пелены слез, но все-таки подходит к небольшому источнику освещения и протягивает к нему руки. Не дотягивается. Находящиеся прямо под окном овощные ящики служат опорой, когда девушка решает добраться до окна. Она осторожно встает на них сначала одной ногой, придерживаясь за недалеко стоящие стеллажи, а потом аккуратно ставит и вторую ногу, ненадолго замирая. Должны выдержать. Когда Мина сильно дергает рукой, чтобы открыть окно, она сразу же делает глубокий вдох. Воздух после дождя щекочет ноздри, ветерок обдувает лицо и развевает волосы, все негативные мысли сразу покидают голову. Это успокаивает. Мина намерена стоять так до тех пор, пока не начнет чувствовать себя лучше. Когда Чонгук подъезжает к высокоэтажному зданию, он сразу же выходит из машины, не желая задерживаться. Парень быстро перебирает ногами, уже при входе в здание достает ключи. Спадающая на лоб челка лезет в глаза, поэтому Чонгук дергает головой и взъерошивает волосы, надеясь, что это поможет. Единственное, о чем он может думать сейчас — это оставленная в доме Мина. Даже несмотря на то, что девушка находится взаперти, Чонгук никак не может взять себя в руки и перестать нагнетать. Он думает о том, что нужно было связать ей руки и ноги, заклеить рот, сделать все возможное, лишь бы снизить вероятность побега. Но сейчас уже поздно, нужно было задумываться об этом прежде, чем сесть в машину и поехать обратно. Несколько раз повернув ключ в замочной скважине, Чонгук выдыхает с облегчением, его сердце перестает так быстро биться. В квартире без Мины так тихо. Так спокойно. Снова поправив волосы, Чон не сильно толкает дверь, но этого хватает, чтобы она захлопнулась. Не став разуваться, парень кидает рюкзак на диван и большими шагами преодолевает расстояние от гостиной до спальни. Ему нужно собрать оставшиеся вещи, взять зарядку, повербанк, корм для собаки… Перечисляя все это в голове, Чонгук не замечает, как, даже не задумавшись, уже вытащил некоторые вещи из шкафа. Аккуратно сложив их на кровати несколькими стопками, парень пытается быстро прикинуть, какая одежда ему еще понадобится, но не успевает даже руку протянуть. Кто-то звонит в дверной звонок. Только-только успокоившееся сердце начинает биться быстрее снова. — Кто там? — Это полиция. Откройте дверь, нам нужно поговорить с гражданином по имени Чон Чонгук.