The revenge

Чонгук делает глубокий вдох, прежде чем замок щелкает. Парень аккуратно приоткрывает дверь и кивком приветствует незнакомого мужчину, прежде чем делает небольшой шаг назад. — Добрый день. — Чон Чонгук? — мужчина в ожидании ответа склоняет голову набок и слабо улыбается, когда получает ответ. — Меня зовут Дже Свон, офицер полиции. Я приехал по вызову одного из ваших соседей. Этот человек жалуется на крики. Чонгук вскидывает брови и усмехается, понимая, о ком именно идет речь. Полицейский не хочет произносить имени, но он не знает, что уже достаточно продолжительное время единственной, кто живет по соседству, является миссис Ким. Чон был уверен в том, что это произойдет. Поверить в то, что все крики были из фильмов… Эта старая карга не настолько глупая. — А… Могу я поинтересоваться, почему вы решили, что у меня в квартире может быть кто-то? — Я еще не сказал ничего по этому поводу, мистер Чон. — Это очевидно, — Чонгук невольно пожимает плечами и хмыкает, прежде чем пропускает полицейского внутрь. Тот кивает в знак благодарности. — Если кто-то из соседей жалуется на крики… Наверняка у них есть предположение о том, что у меня кто-то тут… — обводя пространство руками, парень продолжает, — кто-то тут есть. И этому «кому-то» здесь не очень хорошо. Дже потирает переносицу и усмехается. Когда вслед за ним в квартиру заходят еще трое человек, Чонгук заметно напрягается. — Вы меня подловили, — взгляд Чона медленно скользит по униформе мужчины и цепляется за его бейджик. — Вот разрешение на обыск. Если вы не против, мы быстро тут все осмотрим и уйдем. Чонгук успевает дочитать то, что написано на небольшом листе бумаги, как раз за секунду до того, как Дже снова складывает его несколько раз и убирает в карман служебной куртки. Не дожидаясь ответа, мужчина разворачивается на пятках и отдает несколько четких приказов, прежде чем небольшая группа людей приступает к обыску квартиры. Чон делает несколько размеренных вдохов, чтобы успокоиться. Присев на диван, он складывает руки в замок и мысленно подмечает, что ему лучше не путаться под ногами и не наблюдать слишком пристально, чтобы не вызывать никаких подозрений. «Вот ведь старая сука» Закинув ногу на ногу, Чонгук запрокидывает голову и ненадолго прикрывает глаза, чтобы собраться с мыслями. Он стучит пальцами по подушке рядом, успокаивает себя тем, что полицейские не смогут ничего найти, уйдут уже через десять минут, и прочищает горло, предварительно сделав два глотка воды из стакана, который стоит на кофейном столике еще с самого утра. «Повезло, что успел отвезти ее» Чонгук даже представить не может, что было бы, если бы Мина все еще была здесь прямо сейчас. Ему бы пришлось бежать? Убить ее? Отказаться открывать дверь? Парень моментально погружается в долгие рассуждения, игнорируя шум вокруг. Ему бы пришлось убить девчонку. Пришлось бы перерезать горло, задушить, зарезать… Идея о том, что можно было бы спрятать ее даже не приходит в голову. Он не в силах вообразить, что его могут поймать вот так просто. Он уверен в том, что никаких следов в его квартире найдено не будет. Парень не так давно убирался, Мина не находилась в комнатах слишком долго перед отъездом, а ее волосы с кровати и с пола рядом с ней Чонгук убирает каждый день, потому что они его раздражают. Он сделал это и сегодня утром, поэтому волноваться не о чем. Но что-то все равно беспокоит. Сердце колотится в груди, глаза бегают по гостиной комнате так, будто Чонгук никогда ее не видел, в горле пересыхает настолько сильно, что становится неприятно. — Хотите кофе? Или чай? Когда Дже появляется в поле зрения, Чонгук сглатывает и тут же поднимается с дивана. Он перечисляет несколько вариантов, даже предлагает мужчине перекусить, но тот неловко отказывается, вытягивая руки и покачивая головой. — Могу я задать вам пару вопросов, мистер Чон? — Не понимаю, зачем вам это нужно, но… — шумно выдохнув и вернувшись на диван, парень хлопает рядом с собой, приглашая незваного гостя сесть. — Скажите, меня в чем-то подозревают? — Нет-нет, — стоит только Дже опуститься на мягкую поверхность, как Чонгуку тут же становится намного спокойнее. — Просто хочу спросить кое-что. Для себя. Пытаясь не вести себя подозрительно, Чонгук натягивает улыбку до ушей и склоняет голову в ожидании продолжения разговора. Дже шумно выдыхает, пальцами подцепляя фотографию из кармана. — Вы когда-нибудь видели эту девушку? Мина. Кто же еще это мог быть… — По новостям, — прищурившись, Чонгук откидывается на спинку и облизывает пересохшие губы. — Это же она пропала не так давно? — Пак Мина, — Дже на пару секунд замирает, рассматривая фотографию. — Я занимаюсь делом о ее исчезновении. Может… Вам есть, что рассказать? Уголок губ Чонгука дергается. — Я же говорю… Видел ее только по новостям. Мы даже не были знакомы. Дже надеялся, что это может быть зацепкой. Он даже позволил себе думать, что в этой квартире на самом деле найдет Мину и спасет ее. Но с каждой прошедшей минутой мужчина все больше убеждается в том, что зря обнадежил себя. — Вы выглядите таким спокойным, мистер Чон. — Поверьте, я… — Чонгук не успевает заставить себя сдержать тихий смешок. — Я не понимаю, зачем весь этот обыск, если можно было просто посмотреть, что в квартире никого нет. Но не стану препятствовать этому. Мне нечего скрывать. Знаете… — когда Чон замолкает, выдерживая паузу, Дже слегка подается вперед. — Я молодой и симпатичный парень. Вожу к себе девушек, мы занимаемся сексом и разбегаемся. Чонгук так свободно говорит о, казалось бы, личных вещах, что это на мгновение выбивает Дже из колеи. Он щелкает ручкой. — Может, именно такого рода крики смущают кого-то из моих соседей? Дже ведет плечом, не спуская с Чонгука глаз. Он изучает его лицо, пристально вглядываясь, чтобы понять, что у парня на уме, пока тот лишь улыбается, потирая руки друг о друга и кусая нижнюю губу. Вся сложившаяся ситуация выглядит так, будто приехать сюда было пустой тратой времени. Чонгук нервно теребит подол кофты. Он также смотрит на лицо напротив, задумываясь о том, о чем еще его могут спросить, но ни одного вопроса он больше не услышит. Закончившие осмотр квартиры люди сообщают Дже, что не нашли ничего подозрительного, поэтому им пора собирать инструменты и как можно скорее уходить. Чон с облегчением закрывает глаза, когда Дже поднимается на ноги и поворачивается к нему спиной. Половицы под его ногами скрипят. — Я приношу свои извинения за доставленные неудобства, — крепкое рукопожатие, Чонгук молча отмахивается, вынуждая мужчину сделать вывод, что все в порядке. — Хорошего дня, мистер Чон. — Вам тоже. Удачи в расследовании, надеюсь, что в ближайшее время вы сможете понять, что произошло на самом деле. Бедная девочка… Проигнорировав улыбку мужчины, Чонгук аккуратно закрывает дверь, когда последний посторонний человек переступает порог квартиры. Вдохнув полной грудью, парень медленно сжимает руки в кулаки и почти бьет по стене, громко ругаясь под нос. Ему хочется выплеснуть быстро скопившуюся злость, но желание выпить пива оказывается сильнее. Пальцами подцепляя холодное горлышко бутылки, Чонгук с шумным выдохом опускается на стоящий рядом стул и резким движением руки закрывает дверцу холодильника. Сначала он прикладывает стеклянную емкость ко лбу, после чего открывает ее и делает несколько глотков, наконец смачивая рот. Тревога медленно отступает, забирая с собой легкий испуг и неприятное ощущение в районе груди. Прикрыв веки, Чонгук пытается отвлечься от мрачных мыслей и перечисляет вслух вещи, которые ему нужно взять с собой. Он даже забыл, зачем вернулся в квартиру. — Сука, — собраться с силами не получается сразу. — Все, не раскисай. Вспоминая, что сегодня он за рулем, Чонгук ставит бутылку обратно в холодильник и расправляет плечи, после чего сразу потягивается. Все тело затекло. О таком идеальном стечение обстоятельств парень и не мечтал. Он уже успел испугаться, что его вот-вот повяжут, несмотря на то, что был уверен в том, что никаких улик против него обнаружено не будет. Встряхнув руками, парень поправляет свою одежду и быстрым шагом направляется в спальню, по пути загибая пальцы, снова перечисляя нужные вещи, чтобы ничего не забыть.

***

Мина слышит, как собака скребется и скулит. Повернув голову в сторону окна снова, девушка ловит себя на мысли, что провела в таком положении уже достаточно много времени, но все еще никак не может успокоиться до конца. Она дышит, обеспечивает себя свежим воздухом, но этого недостаточно. Необходимо выкинуть из головы все отвратительные идеи, а это никогда не было легкой задачей. Рядом с окном спокойно. Привстав на мыски, девушка в очередной раз вдыхает воздух. Клаустрофобия больше не ощущается так остро, сердце не колотится словно бешеное, а ноги не подкашиваются. — Все хорошо, все хорошо, хорошо… — во рту сильно пересохло. — Все… Хорошо… Если бы не головная боль, то было бы гораздо лучше. Из-за продолжительного плача теперь затылок ноет, каждый поворот отдается болезненным покалыванием, поэтому Мина старается не двигаться слишком часто. Опустив подбородок на небольшой выступ, девушка громко шмыгает носом, продолжая хватать ртом воздух. Она думает, что ей следовало настоять на том, чтобы Чон не закрывал ее здесь, но уже поздно сожалеть о собственной слабости. До Мины не доходит осознание того, что парень не стал бы слушать, что бы девушка не сказала, обвинять себя в покорной слабости намного проще. Собака продолжает скулить. Наконец спустившись с коробок на пол, Мина осторожно, ладонями касаясь стены, сползает по ней на пол и сразу прижимает ноги к груди. Застывшие на щеках слезы неприятно тянут кожу, от беспричинной пелены перед глазами девушка избавляется лишь тогда, когда начинает часто моргать, опухшее из-за сильной истерики лицо теперь красное. Мина замечает свое отражение в стоящем неподалеку зеркале, которое раньше не увидела, потому что была слишком занята тем, что пыталась успокоить себя всеми возможными способами. Взъерошенные волосы, опухшие глаза, искусанные в кровь губы — смотреть противно. Когда липкое ощущение страха из-за узкого пространства начинает подкрадываться снова, громкий хлопок входной двери его отгоняет. Распахнув глаза и, сильно ударившись коленями о деревянный пол, девушка поворачивается и незамедлительно поднимается на ноги. Она слышит, как Чон, присвистывая, вставляет ключ в замочную скважину, и уже через несколько секунд в небольшую комнату проникает свет из гостиной. — Ты ни за что не угадаешь, что произошло. В голове ежесекундно проносится большое количество вариантов, но Мина не озвучивает ни один из них. Шмыгнув носом и на ватных ногах покинув крохотное помещение, девушка останавливается в метре от парня. Тот закрывает маленькое окно внутри и запирает дверь. — Полиция приходила, чтобы обыскать мою квартиру. Мине кажется, что ей послышалось. Устанавливая с парнем зрительный контакт, она закусывает губу и еле слышно фырчит. — Потому что кто-то слишком громко орет, — не ожидая, что Чон схватит ее за волосы, девушка взвизгивает и замирает, когда оказывается прижатой к чужому телу. — Отрежем тебе язык? — проникшим в рот Мины пальцем Чонгук проводит по нижнему ряду ее зубов и усмехается. — Представляешь, как нам повезло? Тебя не было в квартире, как и твоих вещей. Не было ничего, что могло натолкнуть на вывод, что я держу тебя там. Все еще не вынимая пальца, Чонгук заглядывает девушке в глаза. По спине у нее бегут мурашки, а ноги на мгновение перестают удерживать вес собственного тела. — Хорошо, что все обошлось. Пару раз хлопнув девушку по щеке, Чонгук слабо улыбается и отходит. Сначала он осматривает ее с головы до ног, а потом щелкает прямо перед лицом, другой рукой указывая в сторону кухни. «Полиция приходила?» Если только представить, что все могло закончиться… Все страдания, вся боль, — была возможность прекратить все это. — Я сегодня добрее, чем обычно, — Чонгук цокает языком, доставая из пакета с продуктами два контейнера с готовой едой. — Рис, курица и овощи, надо только разогреть. Парень забыл о теме с приходом полиции так же неожиданно, как и упомянул ее некоторое время назад. Однако Мина не может так просто избавиться от быстро захвативших ее разум рассуждений. Чон прав. Ему чертовски повезло. Если бы только полиция приехала чуть раньше… Все было бы по-другому. Мина могла сейчас ехать домой, разговаривать с мамой по телефону и пытаться забыть обо всем произошедшем как о страшном сне. Но девушка сидит здесь, рядом с самым отвратительным человеком в ее жизни и может лишь предполагать, как бы все было, если бы она спаслась. От таких представлений хочется плакать. Хочется уронить подбородок на стол, разрыдаться, но Мина держит себя в руках, прогоняет желание всхлипнуть и позволить слезам скатиться по щекам. Нужно отвлечься. В ожидании того момента, когда еда будет разогрета, девушка не спеша вертит головой, чтобы осмотреться. Не смотря на небольшой размер, кухня выглядит достаточно вместительной, что достигается за счет высоких и глубоких шкафов, расставленных в нескольких местах. В кухонный гарнитур отлично вписываются встроенная плита и посудомоечная машина белого цвета, что гармонирует со столешницей и подоконниками. Вся комната оформлена в теплых бежевых тонах, что не вызывает ни капли дискомфорта. Хочется сидеть здесь целыми днями. Шторы на окнах сочетают в себе темно-коричневые и светло-оранжевые цвета. Светлые бежевые оттенки кухни зрительно расширяют помещение и делают его просторным, через большое окно в пространство проникает достаточно дневного света. — Ложку бери в руки, — Мина, качнув головой, кивает, когда замечает на себе пристальный взгляд. — И жуй как можно быстрее, у меня сегодня есть кое-какие планы на тебя. Когда Чон отворачивается, чтобы налить себе воды, девушка испуганно поджимает губы и еле заметно щурится. «Он опять собирается меня насиловать» От этого сердце будто пропускает удар. Неприятные воспоминания тут же проникают в сознание, заставляя натянуть на лицо выражения недовольства. Чон это замечает, но не зацикливает внимание, молча приступая к позднему обеду. — Могу я… Задать вопрос? Не ожидая, что Мина что-то скажет, Чонгук хмурится и откидывается на спинку стула. Махнув рукой, он дает девушке разрешение и быстро пережевывает несколько кусочков курицы, прежде чем скрещивает руки на груди. — Полиция говорила что-то… Про мою семью? — не найдя в себе силы посмотреть парню в глаза, девушка отводит взгляд в сторону и сжимает вилку в правой руке. — Про мою маму? — Бедняжка, — поддразнивая, Чонгук хмыкает и опирается на руки на край стола. — Хочешь знать, переживает ли твоя любимая мамочка? Мине неприятно от того, как Чон к ней прикасается, подцепляя пальцами прядь волос. Он забирает ее за ухо, подпирает голову рукой и не заинтересованным взглядом окидывает лицо напротив, предварительно пробурчав себе что-то под нос. — Никто не говорил о тебе, — Чонгук врет, намеренно не говорит о том, что полицейские спрашивал о ней, потому что считает, что девушке знать этого не обязательно. — Никто. Ни-кто, — на лице Мины застывает выражение разочарования, и Чон громко хмыкает, тут же продолжая, — потому что ты никому не нужна. — Это не так! Тарелка, смахнутая со стола, разбивается о кафельный пол. Чонгук, расслабив плечи, отталкивается от стола и медленно поворачивает голову, краем глаза замечая, как Мина ерзает на стуле. Девушка сама не поняла, что именно произошло. Она сделала это неосознанно, охватившая ее злость сыграла с ней злую шутку. — Ты… Когда-нибудь будешь благодарна за то, что я просто не запер тебя в подвале без еды и воды? В голосе парня Мина улавливает нотки злости. Она наблюдает за каждым его движением, пытаясь настроить себя на любое неожиданное действие, но вместо того, чтобы отреагировать резко, Чон лишь вздыхает и присаживается на корточки, когда сползает со стула. — Я потратил деньги на это. Был уверен в том, что ты съешь все и не доставишь мне проблем, — по рукам бегут мурашки, Мина окончательно теряется, не зная, чего ожидать. — Как ты знаешь, я всегда получаю то, что хочу. Когда Чон начинает закатывать рукава серой кофты, Мина вся напрягается и уже собирается выйти из-за стола, как вдруг ощущает прикосновение. Крепкая хватка на руке не позволяет двинуться с места, Чонгук дергает на себя и строгим голосом приказывает опуститься на колени, всем своим видом показывая, что не потерпит отказа. Пожалеть о сделанном и извиниться девушка не успевает. Когда Чонгук надавливает на плечи, Мина от неожиданности поддается этому и садится на пол. Она всеми силами пытается избавиться от нежеланных прикосновений, но сжавшие на затылке волосы пальцы оттягивают пряди, заставляя покорно замереть. Головная боль лишь усиливается. — Ешь. — Что? — У тебя проблемы со слухом? — Чонгук все еще зол. Его пальцы сжимают щеки девушки, и та предпринимает попытку отвернуться, но звонкая пощечина выбивает из головы все мысли о неподчинении. — Ешь. Мне пришлось потратить деньги на тебя, я решил, что сегодня ты заслуживаешь поесть больше, чем планировалось. Помнишь, я же сказал, что кроме еды, которую ты получила утром, ничего тебе больше не светит? Хватка в волосах усиливается, и Мина, чувствуя, что больше не может держать все в себе, выпускает из груди сдавленный всхлип. Моментально заслезившиеся глаза не остаются без внимания. — Твои слезы уже у меня в печенках сидят, — желание Мины поплакать только раздражает. — Ты съешь это. Все, что опрокинула. Слижешь каждую крошку и скажешь мне спасибо за предоставленную возможность поесть. Не успев ответить, Мина вскрикивает, когда ударяется скулой о твердый пол. Удерживая девушку в неудобной позе, Чонгук подхватывает кусочек курицы и большим пальцем надавливает на чужую щеку, безмолвно приказывая открыть рот. Он сталкивается с ожидаемым сопротивлением, поэтому начинает действовать настойчивее. — Подожди… Подожди, пожалуйста, — не желая открывать рот нормально, чтобы не давать парню возможность запихнуть еду, девушка мямлит себе под нос, но этого достаточно, чтобы обратить на свои слова внимание. — Я могу все убрать, — из-за слез очертания предметов расплываются. — Могу помыть пол и… — Тебе не нужно мыть пол, я же сказал… — Чонгук перебивает, наконец отпуская волосы Мины и обхватывая ее лицо. — Ты все съешь и слижешь все-все-все крошки до единой. — Я не хотела… — Не надо, — Чонгук почти стонет, закатывая глаза. — Не ной сейчас. Уже поздно. Чону требуется около трех минут, чтобы заставить Мину подчиниться и разомкнуть губы. Девушка заставляет себя проглатывать, избегает зрительного контакта и тихо плачет, чувствуя, как иногда еда застревает в горле. Она мажет языком по кафельному полу, под давлением доедает последние кусочки и кашляет, ощущая себя настолько жалкой, что даже противно от осознания того, как легко парню снова удалось заставить ее сделать так, как он хотел. Когда Мина отползает к столу, сразу прячет лицо за руками и вся съеживается. Она была готова ко всему: к изнасилованию, к пощечине, к полноценному избиению. Но то, что произошло, не могло присниться ей даже в самом страшном сне. Прислушиваясь к каждому шороху, девушка вскоре перестает держать руки у лица и натыкается взглядом на уже поднявшегося на ноги Чона. Она дрожит, не в состоянии сделать полноценный вдох, пока парень потирает лоб в раздумьях. — Ты ничего не забыла? Мина медленно переводит взгляд с мужского лица на пол. Она ничего не оставила… — Что нужно сказать тому, кто любезно накормил тебя, хотя не планировал? Девушка заметно сглатывает. — Может, теперь всегда так будешь есть? Вывалить тебе еду под ноги и тарелки мыть не надо, — Чонгук высмеивает ситуацию, трет глаза и усмехается, пока Мина продолжает вздрагивать, не веря в то, что на самом деле ела с пола. — Давай, не заставляй меня снова хватать тебя за волосы. Чонгук терпеливо ждет. Произошедшее его повеселило, поэтому теперь у него даже хорошее настроение. Из сознания вылетают воспоминания о визите полиции, об отвратительном поведении Мины, о разбитой тарелке… Это все ему как будто приснилось. — Спасибо? Усмешка, слетевшая с губ девушки, заставляет ее саму занервничать. Она на самом деле благодарит парня за то, что он сделал, и осознание этого лишь усугубляет ситуацию. Слово не было произнесено искренне, но сам факт того, что оно было сказано… — Теперь ты точно не будешь есть еще несколько дней. Опустившись рядом с Миной, Чонгук вытягивает губы трубочкой. — Это научит тебя ценить то, что ты получаешь, — в тот момент, когда Чон, подавшись вперед, оказывается в нескольких сантиметрах от лица девушки, она издает что-то, похожее на писк, — хотя не заслуживаешь и половины всего этого. Ты эгоистичная, неблагодарная, наглая девка. И если бы парень не оставил Мину в покое через несколько минут, она бы точно разрыдалась еще сильнее.

***

Камера, стоящая в углу, очень смущает. Притянув ноги к груди, Мина пытается согреться, но из-за открытого в комнате окна и проникающего через него холодного ветра она не в состоянии это сделать. — Представь, если бы я мог отправить это твоей матери, — когда Чонгук подходит ближе, лежащая на полу пленка начинает шуршать. Смотря прямо в объектив, Чон делает два шага назад. — Или в полицию. Столько шума было бы. Мина понятия не имеет, что Чон собирается делать. Нож в его руке пугает. — Буду пересматривать это видео каждый день перед сном, — осознав, что камера не сможет запечатлеть все самое интересное, Чонгук переставляет ее и тратит еще немного времени на установку. — Как бы не запачкать тут все… Чон подошел к задуманному очень ответственно: он обмотал бóльшую часть мебели в спальне пленкой, постелил ее на пол и даже приклеил на стены; взял острейший нож, чтобы не возиться долго; поместил Мину в самую дальнюю от входной двери комнату в доме. Осматривая пространство, парень пытается прикинуть, может ли он сделать что-то еще, пока обнаженная девушка, сидящая в углу, сдерживает слезы. — Честно говоря, — невысоко поднимая ноги, Чонгук с полузакрытыми глазами подходит ближе к Мине и останавливается не так далеко от нее. Та даже не поднимает взгляд, — я не планировал заканчивать все вот так. Но твоя выходка за столом заставила меня пойти на крайние меры. Сегодня дерьмовый день, ты — причина, по которой он стал хуже некуда. Как бы сильно Мина не старалась себя успокоить, у нее ничего не выходило. Чон все еще держит нож, неизвестность пугает, а притворно заботливый голос чуть ли не с ума сводит. — Но… Раз уж ты была такой тихой весь вечер и больше не перечила, я позволю тебе выбрать, — Чонгук говорит тихо, но, когда вспоминает, что записывает видео, сразу начинает вести себя бодрее. — Рука? Нога? Живот? — ненадолго задумавшись, парень незаметно хмурится. — Задняя часть шеи? Ладонь? Или… Спина? Да, такого набора должно хватить. — Что? Мина даже не запоминает. Оттолкнувшись от стены, она меняет позу и опускает взгляд на пол. Перед глазами вспыхивают красные пятна. — Выбери что-нибудь одно. И я расскажу, что тебя ждет. Так сильно Мина еще никогда в жизни не нервничала.