The revenge

Мине требуется около десяти минут, чтобы прийти в себя и наконец прошептать ответ на в третий раз заданный вопрос, смысл которого она не понимает. Терпеливо ждавший все это время Чонгук в эту же секунду перестает кидать отвратительные шутки в сторону девушки и, подтянув джинсы, опускается перед ней на корточки. Его глаза бегают по лицу напротив, он взглядом цепляется за несколько слезинок и хмыкает, чувствуя, как от предвкушения его сердце начинает биться быстрее. — Живот? — похлопывание по щеке вынуждает Мину повернуть голову. Она прижимает ноги к груди сильнее и громко всхлипывает. — Умница, — не успев сообразить, девушка позволяет парню надавить на ее щеки и дернуть рукой в сторону, — ложись на спину. Вот здесь. Пленка прилипает к коленям, когда Мина послушно передвигается туда, куда парень указывает пальцем. Кусая нижнюю губу, она мысленно пытается себя успокоить, но всплывающие перед глазами картинки настолько пугают, что не получается даже полноценного вдоха сделать. Пока Мина принимает нужную позу, Чонгук проверяет камеру. Он снова переставляет ее из угла в угол, неудовлетворенно цокает языком и лишь через несколько минут возвращается к начатому. — Что я говорил насчет слез? У тебя проблемы с памятью в твои семнадцать? — переступив через дрожащее тело на полу, Чонгук еле заметно склоняет голову на бок и наклоняется, чтобы быть ближе. — Вытри. Немедленно. Мина не заметила, как начала плакать снова. Совсем недавно ведь смогла преодолеть желание разрыдаться. Аккуратно убрав волосы с лица, девушка медленными движениями пальцев вытирает мокрые щеки, пока тихо всхлипывает, избегая зрительного контакта всеми способами. В очередной раз ее тело вздрагивает от неконтролируемой дрожи, ноги сами по себе поджимаются. — Выпрями, — звонкий шлепок по бедру заставляет заглотить воздух широко раскрытым ртом. Подчинившись, девушка опускает веки и стискивает челюсти. Ей холодно. Она хочет свернуться калачиком, но не может себе этого позволить. — Руки подними, — тихий рык. — Вытяни их, безмозглая дура. Вытянись сама. Шмыгнув носом, Мина неторопливо выполняет сказанное, пока незаметно и неосознанно выгибается в пояснице. Чонгук внимательно наблюдает за каждым движением, готовый в любую секунду выкинуть что-то колкое, пока в голове у него столько мыслей крутится, что аж дурно. Грудная клетка опускается и поднимается слишком часто, Мина нервничает, у нее перед глазами плывет, а легкие словно тисками сжимают. Кончики пальцев еле ощутимо касаются стены, ноги и руки выпрямлены, в нижней части живота неприятно тянет, уровень тревоги зашкаливает. — Нет-нет-нет, — ладонь накрывает губы Мины, когда она замечает, как Чонгук снова берет в руки нож. Девушка хнычет, предпринимая попытку отвернуться. — Ты же знала, что именно я просил тебя выбрать. Какой смысл теперь брыкаться? По быстро сменившемуся выражению лица Чонгук понимает, что ошибается. — Да ладно тебе, — губы расплываются в издевательской усмешке. Свисающая с шеи подвеска щекочет девичью щеку, когда Чон наклоняется к чужому лицу. — Можно было догадаться, — несильная, но хорошо ощутимая пощечина вырывает из груди сдавленный писк. — Ты еще тупее, чем я думал. Что с тобой случилось? — локон волос, намотанный на палец, больно натягивается. — Все, что поменялось с твоей прошлой жизни… Место жительство и окружение, — Чон не может отказать себе в том, чтобы подергать за струны. Он насмехается, покачивая головой. Это никогда не перестанет быть забавным. Чонгук избавляет себя от возможных проблем в будущем: протирая лезвие ножа антисептиком, он возвышается над Миной, слабо пиная ее каждый раз, когда та меняет положение. Все тело затекло, хочется встать и размяться, но приходится лежать на полу и с замиранием сердца наблюдать за всем, что происходит вокруг. — Теперь, — опустившись на колени, Чонгук шумно выдыхает, качнув головой. — Будь добра не болтать. Ни слова против, никаких ругательств и лишних… — Что ты собираешься делать? — … вопросов, — закатив глаза, Чон высовывает кончик языка. — Я не шучу. Попробуй догадаться сама, что, сука, я собираюсь сделать, если у меня в руке нож! — опасно блеснувши огонек в глазах парня пускает мурашки по коже. — Пошевели мозгами, надеюсь, там еще хоть что-то осталось. Больно ткнув в лоб, Чонгук усмехается. — На животе останется шрам. Шрамы, если быть точнее, — Мина почти стонет, на мгновение запрокидывая голову. Она ощущает, как страх липкой паутиной распространяется по телу. — Не дергайся, — колено Чонгука давит на грудь, девушка полными шока глазами цепляется за его собственные. — Чем меньше проблем ты мне доставляешь, тем быстрее мы закончим. Замри. В момент, когда кончик ножа оказывается в сантиметре от чувствительной кожи, Мина делает такой глубокий вдох, что нижняя часть живота проваливается. Девушка чувствует себя крайне некомфортно, верхняя часть ее тела почти полностью лишена возможности двигаться. — Где я сказал держать руки? — недовольно рыкнув, Чонгук замахивается, готовый ударить. Мина жмурится и поворачивает голову в сторону. — Вытяни. Их. — Не надо… Пожалуйста… — Послушай, твою мать, — пальцы Чонгука забираются в чужие волосы. — Тебе лучше сотрудничать со мной сейчас, иначе, я клянусь своей ебанной жизнью, одним животом здесь не обойдется! Прикуси свой язык, ори и срывай голос, если нужно, — сжимая спутавшиеся пряди волос на девичьем затылке, Чонгук продолжает говорить сквозь стиснутые зубы. — Но никаких движений и слов. Ни-че-го, что хоть немного напоминает мольбу или твое писклявое «п-п-п-пожалуйста», — передразнивая, Чон немного отклоняется. — Мы поняли друг друга? Вынудив себя кивнуть, Мина напрягается всем телом. У нее нет другого выбора, нужно лежать смирно и… Как можно молча принимать все, что происходит? Уголки глаз пощипывает. — Не-е-т, — наконец избавив Мину от хватки в волосах, Чонгук на короткий промежуток времени перестает надавливать на грудную клетку. Девушка пользуется этой возможностью и делает вдох полной грудью. — Я выколю тебе глаза, хочешь? Я же сказал, твои слезы меня раздражают. Поднесенный нож к лицу заставляет Мину начать паниковать сильнее. Не отдавая себе отчета в том, что делает, девушка дергает ногами и руками, кричит, выгибается в спине до хруста костей, пока Чон продолжает удерживать ее на полу. По непонятной даже для себя причине парень позволяет Мине выпустить наружу все скопившиеся эмоции и лишь поджимает губы в ожидании, когда она закончит. Извиваться и вопить девушка перестает через несколько минут, когда понимает, что не получает никакой реакции. В какой-то мере ее это успокаивает, но этого недостаточно для того, чтобы прийти в себя и подготовиться к тому, что вот-вот произойдет. — Не мешай мне делать то, что я считаю нужным и необходимым, ладно? И перестань плакать, даю тебе десять секунд, чтобы сосредоточиться и вернуться ко мне сюда, в реальность, — когда до ушей доносится голос Чона, начавшего обратный отсчет, Мина закрывает глаза. Она шмыгает носом, прикрывает лицо ладонями и даже успевает справиться с дрожью в теле. — Я сделаю то, что запланировал. Пора уже понять и смириться с тем, что никакие слова не заставят меня передумать, если решение было принято. В комнате на некоторое время становится слишком тихо. — Единственный способ — перестать вести себя как сука. Мина знает, что это неправда. Она давно отказалась от идеи полного подчинения, потому что Чон каждый раз находил, к чему придраться, когда ей казалось, что никаких вопросов и недовольства быть не может. И как бы сильно Мина не старалась, у нее не получится переступить через саму себя и добровольно отдаться в руки отродья, которое появляется в каждом кошмарном сне. — Память на моей камере не резиновая, к сожалению, — метнув короткий взгляд в сторону установки, Чонгук расслабляет плечи. — Я думаю, там еще хватит минут… На пятнадцать? Может, чуть меньше. Но этого должно хватить. — В позу, — из-за шума в ушах девушка не сразу подчиняется. В очередной раз вытянув ноги и руки, Мина сглатывает. — Тебе надо быть благодарной за то, что я разрешил тебе кричать. Не успев придумать ответ, Мина натягивается струной, когда нож, полоснув по вертикали, оставляет за собой моментально покрасневшую полоску. Кровь небольшими каплями появляется посередине, потом — в начале и в конце пореза, вытекает только спустя долгие двадцать секунд. За это время Чонгук успевает провести лезвием еще по нескольким областям. Мина держится из последних сил. Впиваясь ногтями в ладони, она кричит и крутит головой, мысленно старается отвлечься, но все попытки оказываются тщетными. На местах порезов кожа вспыхивает огнем, девушка чувствует, как капли крови стекают на пол. — Ты не понимаешь, да? Что-то щелкает, когда Чонгук прикладывает силу для того, чтобы заставить Мину запрокинуть голову. Шея ее теперь открыта, Чон подается вперед, и его горячее дыхание опаляет обветренные девичьи губы. — Я позаботился о том, чтобы не было никаких проблем, с которыми мне придется потом возиться, — голос Чона слишком спокойный. Лучше бы парень кричал и раскидывался оскорблениями. — Я выбрал самый острый нож, продезинфицировал его, подготовил целую комнату, — девушка не может видеть чужого лица из-за положения головы. Но она уверена в том, что Чон усмехается. — К сожалению, моя осторожность играет и тебе на руку. Мне придется обработать раны тогда, когда мы здесь закончим. Нам же не хочется, чтобы началось заражение, да? Очертания предметов снова расплываются. — Не хочется, — медленно покачивая головой и цокая языком, Чонгук аккуратно подносит нож к незащищенному горлу. Мина сжимает руки в кулаки. — Это последнее предупреждение. Если не дашь мне выполнить задуманное, я всажу лезвие так глубоко тебе в глотку, что смерть будет такой медленной и мучительно больной, что придется умолять меня, лишь бы страдания поскорее закончились. Чон замечает, как кадык девушки дергается. Два неконтролируемых всхлипа. — Будет полным разочарованием, если нам придется попрощаться на такой грустной ноте. Мне бы… Не хотелось так просто отпускать тебя. Когда Чон отстраняется, Мина кладет голову так, как ей удобно. Собственная паника, отражающаяся на лице, возрастает даже не в геометрической… В не поддающейся математическому анализу, прогрессии. Девушка активно кивает пару раз, чтобы дать Чонгуку понять, что каждое его слово услышано и принято. Чон поджимает губы. — Никаких поблажек больше. Если не можешь следовать простым инструкциям, у меня плохие новости. Вместо того, чтобы выговориться и освободить разум от всех негативных идей, Мина лишь кусает внутреннюю сторону щеки и вздыхает. — На чем я остановился? — взгляд неспеша ползет по вымотанному телу. Капля крови застыла на боку. — Да, точно. Живот. И на протяжении следующих двадцати минут Мина в полной мере пользуется предоставленным разрешением кричать во весь голос.

***

Чонгук уверен в том, что девушке не могло стать плохо после того, что произошло с ней три дня назад, пока сама она думает, что сейчас страдает именно из-за этого. Царапины на животе мешают. Мина не может нормально сидеть, лежать и даже передвигаться. Стоит ей только потянуться, как кожа болезненно натягивается. Никакого заражения крови быть не может. Чонгук сделал все возможное, чтобы это предотвратить. Крутя в руках градусник, парень потирает лоб и пытается прикинуть, по какой причине показатели могут быть такими высокими. Мину тошнит, у нее кружится голова, не покидающая ни на минуту усталость ощущается даже тогда, когда девушка выполняет элементарные действия. Выступившие на лбу испарины Мина вытирает тыльной стороной ладони, пока несколько теплых одеял придавливают ее тело к кровати. Этого недостаточно. Озноб, мурашки, отсутствие чувства голода — все это заставляет шестеренки в голове крутиться. Пропуская мимо ушей слова Чона о том, что снятое на камеру никак не могло привести к такому состоянию, Мина вспоминает, как пару раз теряла сознание в тот день. Пощечины приводили ее в себя, но уже к середине невыносимой пытки все конечности потеряли чувствительность. Это было к лучшему. — Надо вызвать врача. — Я врач, — встряхнув градусник, Чон шикает и откладывает его на прикроватную тумбочку. Забежавшая в комнату собака привлекает к себе внимание. — Веста, охранять. — При таком самочувствии я… — Закрой рот. —… никуда не уйду… Нет никакого смысла оставлять собаку в спальне и давать ей такую команду. Мина не в состоянии принять сидячее положение, она не сможет даже выйти из комнаты. Наблюдая за тем, как Чонгук одевается, неосторожно натягивая вещи, девушка сглатывает, чтобы смочить горло. Парень что-то шепчет себе под нос, по одному выражению его лица понятно, как сильно он раздражен сложившейся ситуацией. Это точно не входило в его планы. Чон не хотел проявлять какую-никакую заботу, давать девушке одеяла и готовить необходимую еду. Однако от мысли, что все это нужно для того, чтобы снизить количество возможных проблем в ближайшем будущем, становится намного легче. Чем быстрее Мина придет в себя, тем меньше с ней придется возиться. — Я вернусь ближе к вечеру. Попробуй только не выпить таблетки, — Чонгук приходит в комнату с обувью, чтобы, обуваясь, перекинуться парочкой слов перед уходом. — Надеюсь, у меня получится достать все необходимое… Из-за мигрени и непонятных звуков в голове Мина не слышит последнюю произнесенную фразу. Она вся вжимается в кровать, когда Чон подходит ближе, зажмуривается, но ожидаемого не происходит. Парень лишь достает кошелек из верхнего ящика тумбочки и окидывает побледневшее лицо незаинтересованным взглядом. Повторив Весте команду, он покидает помещение широкими шагами, и Мина расслабляется только тогда, когда сквозь шум до ушей доносится громкий хлопок входной двери. Собака гавкает. — Ненавижу… Мина не помнит, когда в последний раз находилась в таком ужасном состоянии. Не в силах даже на бок перевернуться, девушка закрывает глаза, чувствуя сонливость и готовая в любой момент уснуть, лежа на спине. Она старается не думать обо всем, что произошло, но воспоминания периодически все-таки проносятся в голове, ухудшая и без того отвратительное положение. Мина всхлипывает. Сейчас девушка может позволить себе выплакать все, что накопилось, потому что Чона нет рядом. Легче вряд ли станет, но попытаться стоит. «Я не понимаю… Не понимаю, чем заслужила все это» За последние два дня Мина трижды поймала себя на мысли, что ей хочется умереть. Она хочет выпрыгнуть из окна, сильно удариться головой, пырнуть саму себя, сделать что угодно, лишь бы перестать чувствовать себя настолько беспомощной и слабой. От одной только мысли о том, что девушка в очередной раз позволила обойтись с собой как с каким-то мусором, становится так плохо, что из-за стыда даже щеки краснеют. «У тебя нет выбора. Иллюзия того, что он есть, мешает принять реальность» Устроившись поудобнее, девушка погружается в рассуждения. Она отгоняет все негативные мысли, изо всех сил пытается думать только о хорошем, но получается плохо. Каждый раз она возвращается к осознанию того, что все складывается просто отвратительно. Никто ей не поможет. Никто не придет и не спасет. Никто… Никто не сможет предотвратить этот кошмар наяву. Во внезапно разбушевавшейся болезни есть и свои плюсы. Чон ведет себя более сдержанно, не кричит и не поднимает руку, поэтому Мина чувствует себя в своеобразной безопасности. И без того плохое состояние не ухудшается, это радует. Чонгук возвращается через четыре часа ровно. Первым делом он раскладывает на диване в гостиной содержимое двух пакетов, чтобы окончательно убедиться в том, что все необходимое на месте, а после, сложив все обратно, с нейтральным выражением лица заходит в комнату. Мина, кажется, совсем не двигалась все это время. — Я собираюсь взять у тебя все анализы, которые мне нужны, — стянув куртку, Чонгук зевает. — Кровь, моча. Проверю реакцию твоей нервной системы, а потом обращусь в больницу, чтобы врачи провели работу над твоими анализами. Тяжелый вздох. — И лучше бы им не обнаружить что-то опасное, иначе я пырну тебя первым, что попадется под руку. — Ч-что? Голос Мины дрожит. Прокручивая в голове все сказанное, девушка даже задумывается о том, что лучше бы шум из ушей никуда не пропадал. Ей не хотелось все это слышать. — Я, блять, понятия не имею, как мне удастся все это провернуть без лишних вопросов, — натягивая на руки перчатки, предварительно проведя в ванной несколько минут, Чон хмыкает. — Но я не собираюсь вести тебя в больницу. Это исключено. Поэтому проведем основную часть осмотра прямо здесь. Не веря своим ушам, Мина наблюдает за каждым движением, тщательно всматриваясь. Она позволяет себе думать, что Чон шутит, но вскоре осознает, что парень еще никогда не был так серьезен, как сейчас. — Положи руку сюда. Желательно левую. — Ты… Подожди… — Что? — недовольно взмахнув руками, парень подходит настолько близко, что в нос ударяет запах его парфюма. — Даже не думай читать мне никаких нотаций. Я не хочу слышать ни одного слова против, никаких возмущений и никакого нытья. Чонгуку самому трудно поверить в то, что он собирается делать. Но это безвыходное положение, на ум не приходит ничего лучше. Испуганная до смерти, Мина всем своим видом показывает, насколько сильно не поддерживает идею. — Ты же знаешь, что я учился в медицинском. Хуже точно не станет, — кровать прогибается под весом, когда Чон опускается на нее. — Мне опять нужно применить силу? Положи руку сюда и дай мне взять у тебя кровь. Сказать, что девушка не доверяет — ничего не сказать. Обычным недоверием ее чувства и эмоции сейчас не описать. Предприняв попытку достучаться до парня и донести до него, что все это неправильно, Мина лишь усугубляет ситуацию. Чону придется заставить ее слушаться. У Чонгука в голове бардак. Ему хочется оставить мину в покое, пустить все на самотек, но он не может себе этого позволить. Отсутствие понимания причины, по которой девушка чувствует себя плохо, вынуждает идти на крайние меры. — Мне насрать, что ты хочешь делать, а чего не хочешь, — прерывая поток надоедливых слов, Чонгук разочаровано выдыхает и прикрывает глаза. — Я возьму все анализы, отнесу их в больницу и получу результат. Если мне придется связать тебя, чтобы сделать все необходимое, я не стану колебаться. Только вот этого можно избежать, если ты наконец успокоишься и перестанешь перечить. Сказать проще, чем сделать. Сердце Мины бешено колотится, будто предупреждает о том, что вот-вот вырвется из груди, ладони потеют, ноги кажутся ватными. Если бы девушка сейчас стояла, она бы точно упала. — Пожалуйста… — Кулаком поработай, — жгут уже затянут, небольшого размера колбы приготовлены и в нужном порядке сложены в металлическом контейнере. — сжимай, разжимай. Мне нужно нащупать вену. Когда Мина открывает рот, готовая возразить, с губ спадает лишь что-то, отдаленно напоминающее испуганный писк. Намереваясь здесь и сейчас предотвратить все попытки остановить происходящее, Чонгук сдавливает девичьи скулы и неодобрительно покачивает головой. Ему нужно закончить со всем этим как можно быстрее. — Если ты не хочешь, чтобы я в поиске нужного места уколол тебя иглой хрен знает сколько раз, то сжимай и разжимай пальцы, чтобы наполнить вены кровью, — четко проговаривая каждую букву, парень шепчет, покачиваясь на месте. — Очевиден тот факт, что, чем больше ты меня нервируешь, тем настойчивее и не аккуратнее я действую. Мине хочется смеяться. Это абсурд, такого исхода событий она не могла представить даже при всем желании. Вдруг что-то пойдет не так? Вдруг все это на самом деле не для того, чтобы взять необходимые анализы? Вдруг… От разного рода предположений становится страшнее. Все, о чем Мина может думать сейчас, — это угроза ее жизни. Девушка не ощущает себя в безопасности. Не тогда, когда Чон заставляет ее делать такие сомнительные вещи «для ее же пользы». Красным вспыхивает мысль о том, что Мина словно доживает последние минуты. О стерильности всех предметов даже спрашивать не хочется. — Мне связать тебя, да? Пальцы Чонгука обхватывают чужое запястье. Сместившись с места из-за грубого толчка, Мина ахает. — Я задал вопрос. — Нет, не надо связывать. Получив желаемое, Чон выдыхает с облегчением. Прищурившись, он тщательно пальпирует вену, из которой будет отбирать пробу на анализ, пока Мина задерживает дыхание. Место укола Чон осторожно обрабатывает ватным тампоном, смоченным спиртом, и вводит иглу косым срезом вверх под нужным углом. Мина отворачивается, все еще не дыша. Чонгук вспоминает свои учебные дни, слабо улыбается, пока жидкость наполняет пробирку. Он склоняет голову к правому плечу, думает о первом опыте забора крови и почти хихикает, чувствуя, как приятное тепло распространяется по телу. — Не двигайся. После изъятия достаточного количества биологической жидкости, Чон снимает жгут, вынимает иглу и сразу прикладывает к месту укола смоченную антисептическим средством ватку. Парень закрепляет ее двумя пластырями, говорит Мине согнуть руку и, пока девушка без пререканий выполняет сказанное, наводит порядок. Чонгуку пришлось долго думать, напрягать извилины, чтобы получить все эти инструменты. Он обошел большое количество мест, связался с семью, если правильно помнит, друзьями, прежде чем смог достать все это. Чон уже не помнит, какую историю придумал, что наплел; важно только то, что у него получилось облегчить себе жизнь. Если бы он не смог достать все эти вещи, ему бы пришлось быстро придумывать другой план. — Как часто это случается? Такое состояние. — Без причины впервые, — девушка не может смотреть на все эти пробирки и иглы, поэтому опускает веки и поворачивается к окну. — Если… А если в больнице откажут? Если не возьмут все это на анализ? — Не поправишься на этой неделе — я тебя убью.

И лучше бы им не обнаружить что-то опасное…

Мину ведет в сторону.

Иначе я пырну тебя первым, что попадется под руку…