The revenge

Прошло уже несколько дней с того момента, как Чонгук отнес анализы в ближайшую больницу. Врачи настаивали на том, чтобы увидеть Мишель, девушку, имя которой Чон выдумал на ходу, но не стали давить, осознав, что стоящий перед ними парень не настроен на серьезный разговор и хочет как можно скорее покинуть больницу, вернуться только за результатами анализов. — Не мог же я сказать твое настоящее имя и твою настоящую фамилию, — хмыкнув и аккуратно опустив тарелку в раковину, Чонгук скрещивает руки на груди. Он поворачивается к сидящей за столом девушке лицом и закусывает нижнюю губу. — Ешь. Мина прокручивает в голове историю, услышанную только что. Она поверить не может в то, что Чон серьезен в своих намерениях «избавиться от проблемы», если результаты анализов покажут что-то плохое. При одной только мысли об этом становится настолько плохо, что хочется раствориться в воздухе. — Тошнит? — Нет, — отвечая с набитым ртом, Мина шмыгает носом. Насморк не дает сделать хороший вдох через нос. — Я уже сказала, что чувствую себя лучше… Относительно свежие порезы на животе все еще мешают активно двигаться. Каждый раз, думая сменить положение, Мина сначала не спеша перемещает нижнюю часть тела, только потом шевелит ногами. Если бы была возможность замереть статуей, девушка бы воспользовалась ею, не раздумывая. Иногда ей даже кажется, что лучше совсем не подавать признаков жизни, чтобы избежать возникновения нежеланных исходов событий. — Тогда жуй быстрее и иди в гостиную. Чонгук хлопает по спине Мины, заставляя ту вздрогнуть. Стиснув зубы, девушка ненадолго прикрывает глаза и склоняет голову к левому плечу. Непонятный шум в ушах преследует ее с самого утра, но говорить об этом Мина не собирается. Девушка не желает слушать очередной поток нотаций и недовольства. Даже если станет хуже, она молча подожмет губы и заставит себя терпеть. Тарелка бьется об оставленную в раковине посуду. Вытерев руки о штаны Чона, шнуровка которых натянута до невозможности сильно, девушка неуверенными шагами покидает кухню. Взгляд сразу натыкается на раскладывающего на кофейном столике все необходимое парня. Мина соврет, если скажет, что не ощущает легкую благодарность каждый раз, когда Чон занимается перевязкой, даже если парень делает это только для того, чтобы избавить самого себя от возможных последствий в будущем. — Мне нужно теперь всегда говорить тебе, что делать в таких случаях? — не скрывая недовольства в голосе, Чонгук указывает пальцем на диван. Мина виновато отводит взгляд в сторону. — В позицию. Подцепив край футболки дрожащими пальцами, девушка небрежно стягивает вещь и кидает ее себе в ноги, когда ложится на мягкую поверхность. Вытянувшись струной, Мина неосознанно складывает руки на грудной клетке и приподнимает голову, чтобы оценить состояние ран. Перед глазами плывет. — Если бы я только мог доверять тебе достаточно для того, чтобы свалить это скучное занятие на твои плечи, — локоть Чонгука давит на нижнюю часть живота. Мина стонет, жмурясь до вспышки разноцветной мозаики. — Смешно. Как будто я могу доверять тебе хоть в чем-то. Девушка взвизгивает, когда болезненное покалывание заставляет ее выгнуться в пояснице. Рука парня мешает свободно двигаться, поэтому Мина остается в неудобном положении, не в состоянии спрятаться от сильной боли. — Хватит! Мне же больно! — Чонгук хмыкает. Его губы медленно расплываются в уверенной улыбке, пока он продолжает давить на незажившие порезы. — Конечно. Это же открытая рана, глупая. Брызнувшие из глаз слезы тут же вытираются тыльной стороной ладони. Девушка вспоминает о том, каким строгим голосом Чон в последний раз предупреждал о последствиях, с которыми она не хочет сталкиваться, если продолжит плакать, и вытягивает трясущиеся губы, выдыхая. — Почему… Почему нельзя просто… — Чонгук кидает короткий взгляд на раскрасневшееся лицо. — Почему нельзя поменять пластыри без причинения вреда? Я же не просила… Ай! — Какая жалость, — Чон рассыпается мелким смешком, покачивая головой. Ладонь его левой руки продолжает давить на девичий живот, пока второй он ловко откручивает крышку тюбика с заживляющей мазью. — Ты знаешь о том, что я делаю это только для самого себя. Но не волнуйся, — вскинутые брови и громкое цоканье языком дают Мине понять, что Чон вот-вот скажет что-то, что она слышать не хочет, — когда я закончу с тобой, полностью уверенный в том, что ты получила все, что должна была, — неожиданно холодный комочек мази, выдавленный на чувствительную кожу, заставляет Мину захватить ртом воздух, — я оставлю тебя умирать, несмотря на серьезность и летальность полученных ран. В комнате повисает гробовая тишина. — Может… Я сломаю тебе что-нибудь. Может, изобью, может… Мне в голову так много мыслей приходит, подожди, — коснувшись указательным пальцем переносицы, Чонгук рассмеялся. — Не буду раскрывать все карты, томительное ожидание куда интереснее. — Ты… — Мгм, — растирая мазь вдоль порезов, Чонгук перебивает. — Все, закрой рот. Ощутимо прикусив внутреннюю сторону щеки, Мина почувствовала, как поджимаются пальцы на ногах. Сколько времени не пройдет — девушка никогда не сможет смириться с тем, что этот ад не закончится даже тогда, когда смерть постучит в дверь. Чон оставит Мину умирать, она даже представить не может, как далеко парень зайдет, прежде чем выкинет ее словно сломанную игрушку. Вдоль позвоночника бегут мурашки. Подцепив заклеенный уголок врачебного пластыря, Чонгук тянет за него, и девушка еле заметно выгибается в пояснице, когда понимает, что парень заканчивает с перевязкой. Повязка пластырного типа оказывается наклеенной неровно, но основная ее часть прикрывает поврежденный участок, поэтому Чонгук не зацикливается на этом. Приподнявшись на локтях со свистящим выдохом, Мина раскрывает рот. Ресницы ее подрагивают, босыми ногами девушка наступает на пол и уже собирается встать с дивана, как вдруг легкий толчок возвращает ее на место. — Хочешь посмотреть видео, которое я заснял, когда ты корчилась в муках? — оказавшаяся в руках Чона камера привлекает к себе внимание. — Только мне надо перенести его… Надо подключить к телевизору, где этот чертов провод? — Н-нет… Я не хочу это смотреть. Ноги будто набиты ватой. Облокотившись на спинку дивана, Мина укладывает подбородок на поджатые колени, игнорируя боль в районе живота. Ей хочется спрятаться. — Н-нет, — Чонгук с насмешкой передразнивает, пока потирает заднюю часть шеи, пытаясь как можно быстрее сообразить, как ему правильно все поставить. — А я хочу, чтобы ты посмотрела. «Зачем тогда спрашивать?» Сопротивляться бесполезно и даже опасно, поэтому Мина молча опускает веки и расслабляется, стараясь не думать ни о чем плохом. Если она начнет — точно расплачется, а делать этого сейчас нельзя. Но не выходит. Всепоглощающий ужас заползает в сердце и разум, съеживает кожу на черепе и волной холодных мурашек пробегается по всему телу, оставляя за собой ощутимую дрожь. Заслезившиеся глаза закрываются, Мина давит на них большими пальцами и делает два глубоких вдоха через рот, надеясь, что это поможет ей успокоиться. «Не хочу смотреть. Не хочу, не хочу» Настоящая паника накрывает плечи колючим одеялом, притягивая в крепкие объятья. Неосознанно начав дергаться, Мина даже с первого раза не улавливает доносящийся эхом голос. — Смотри на экран, — железной хваткой Чонгук впивается в девичьи щеки и резким движением поворачивает чужую голову. Мина опускает ноги с дивана и хнычет. — Глаза открой. Охваченная острой непроходящей тревогой, от которой каждая мышца напрягается, сердце бешено колотится, девушка почувствовала, как шумный выдох сделал ее грудь мучительно и страшно пустою. От хватки не избавиться, от команд, произносимых томным голосом, не убежать, поэтому единственным верным вариантом остается выполнить сказанное. — Смотришь? — сильнее сдавливая нижнюю челюсть девушки, Чонгук усаживается рядом. — Сука, я сейчас от одного только вида кончу. Мина не оказывает никакого сопротивления, когда Чон тянет ее на себя и надавливает на плечи сверху, вынуждая опуститься на колени. — Снимай это, — нетерпеливо оттягивая пояс спортивных штанов, отданных девушке, Чонгук внимательно наблюдает за каждым неторопливым движением, выполняемым неконтролируемо дрожащими руками. — Быстрее! Чонгук не помнит тот момент, когда такие вещи начали его возбуждать. Беспомощность, глаза на мокром месте, бессилие и полное, главное — молчаливое, повиновение… Он даже порно такое никогда не смотрел. С самого начала Чонгук планировал прибегать к сексуальному насилию только в крайних случаях, но сейчас не может подавить желание схватить Мину за волосы и как следует трахнуть ее рот. — Руки за спину, — крики, доносящиеся с видео, проигрывающегося на телевизоре, совсем не отвлекают. — И держи их там. Открывай рот. «Ты не сможешь заставить его передумать. Делай, что говорят» Хлопая пушистыми ресницами и смотря на парня снизу вверх, Мина нервно сглатывает, заводя руки за спину так сильно, что между лопаток ноет. Пухлые губы медленно размыкаются самую малость, девушка с опаской поглядывает на возвышающегося над ней Чона. — Шире, — в рот тут же грубо вторгаются сильные пальцы, разжимающие челюсти. Девичий вскрик, вырванный из груди, неожиданно обрывается, когда Чонгук, покачивая бедрами, вгоняет член в самое горло. Насморк пробивает, легкие наполняются воздухом, расширенными от шока глазами Мина осматривается, пытаясь найти что-то, на что может отвлечься. «Хоть что-нибудь… Пожалуйста» Чонгук стонет, запрокидывая голову назад и задавая темп, к которому Мина никак не может привыкнуть. Девушка даже пытается подстроиться, лишь бы сократить количество болезненных ощущений, однако у нее не получается продержаться дольше тридцати секунд. Приглушенно кашляя, сжимая руки за спиной, Мина ощущает, как от асфиксии в уголках глаз формируются маленькие капли. Веки опускаются, девушка мысленно настраивает себя на то, что нужно перетерпеть и без борьбы принять происходящее, пока сердце бьется запертой в клетке птицей. «Чуть-чуть. Потерпи чуть-чуть» Чон упивается тем, что видит. Какое же наслаждение — контролировать ситуацию, направлять Мину, такую бессильную и растерянную, размашисто насаживая ее голову на член. Была бы возможность — парень наблюдал бы за этой картиной каждую чертову минуту своей жизни. До приятной дрожи в ногах игнорируя факт нехватки воздуха, сжимающиеся стенки теплого и влажного горла, Чонгук отстраняется в самый последний момент, отделяющий Мину от потери сознания. Выпуская член изо рта, девушка со всхлипом заваливается на бок. Пытаясь ухватить ртом достаточное количество воздуха, она ерзает, словно брошенный на холодной земле щенок. Застегивая ремень джинсов, Чонгук с ухмылкой наблюдает за тем, как Мина задыхается, захлебываясь в собственных вдохах и кашле, пока по стенкам ее горла течет сперма, которую девушка была вынуждена проглотить. — Удивительно, что ты не проранила ни слезинки. Мина до хруста костей выгибается в пояснице, порезы на животе напоминают о себе пронзающей болью. Шум в ушах снова возвращается, девушка закатывает глаза, пытаясь через громкий звон услышать то, что говорит стоящий рядом парень. — Ох, посмотри-ка, — перевернув девушку на спину, Чонгук опускается на корточки и подносит к ее лицу свой телефон. От яркости экрана Мина щурится, — результаты анализов готовы. Веришь в Бога? Легкое похлопывание по щеке возвращает в реальность. — Самое время начать молиться.

***

Мина не знает, сколько времени прошло с того момента, как Чон ушел, оставив ее обнаженную на холодном полу, но она рада, что Веста не находится рядом. Не получив команды охранять, собака занимается своими делами, спит, ест, пьет и опять спит. Девушка даже хмыкнула пару минут назад, наблюдая за тем, как животное в очередной раз запрыгнуло на диван, готовое уснуть. Закрыв глаза и выпустив приглушенный стон, Мина аккуратно уложила голову на другую сторону и всхлипнула. «Ты молодец. Не заплакала и сейчас не плачешь» Нужно подняться с пола. Сделав над собой усилие, Мина не спеша, избегая резких поворотов, на ватных руках приподнимает верхнюю часть тела. Из-за натягивания кожи порезы на животе снова тянут, но неприятное ощущение пропадает в тот момент, когда Мина выпрямляется. Слабость в ногах не позволяет стоять, девушка падает три раза, прежде чем догадывается облокотиться на стену. — Ч-черт… Язык вяжет от привкуса, который никак не пропадет. Вспомнив то, что произошло, Мина покачнулась на месте и расправила плечи. Лопатки моментально коснулись холодной поверхности, пальцами девушка постучала по ней. Очень сильно хочется в душ. Мина уверена, что теплая вода поможет ей смыть с себя стыд и унижение, которые она испытывает, несмотря на то, что ни в чем не виновата. Веста навострила уши, услышав тихий свист. Мина слабо улыбается. Прежний испуг, засевший где-то глубоко внутри, уже неделю как пропал. Его нет, Мина давно успешно преодолела страх взаимодействия с собаками, и девушка гордилась бы этим, не находясь она в таком ужасном положении. — Почему так холодно… Погружаясь в собственные рассуждения, Мина запрокидывает голову и еле ощутимо бьется затылком о стену. Губы превращаются в тоненькую линию, почти исчезают с лица, однако раскрываются, когда девушка вспоминает одну важную деталь: «На кухне…» Чон, жалуясь на духоту утром, открыл окно на проветривание в тот момент, когда Мина зашла в комнату. На протяжении всего того времени, что они находились на кухне, прохладный ветерок обдувал открытые участки тела. «Окно» Крохотный огонек надежды вспыхивает где-то глубоко внутри, Мина отталкивается от стены и на ногах, ощущающихся как желе, преодолевает расстояние до кухни. Чем ближе она подходит, тем холоднее становится. — Открыто… У Чонгука не было достаточно времени для того, чтобы позаботиться об окнах, хотя он даже купил все необходимое. Если бы не внезапно наступившее плохое состояние Мины, парень выполнил бы задуманное еще несколько дней назад. Но ему пришлось носиться из угла в угол и думать о том, как можно исправить ситуацию. Об окнах Чонгук совсем не вспоминал. Услышав, как собака, зашедшая следом, зевает и тихо скулит, Мина замирает около кухонной тумбы. Поселив в своем сердце надежду, девушка борется с бременем тяжелых предчувствий. Так много вопросов в голове всплывает: Если Чон вернется? Если поймает на улице? Куда идти? В какой стороне можно найти помощь? Зажмурившись, Мина сжимает край тумбы и из последних сил держится, лишь бы не закричать. Она пытается убедить себя в том, что думать некогда, но разум твердит, что нужно обдумать каждую деталь, прежде чем идти на такой риск. — Я… — в горле пересохло. Протянув руку, Мина касается ручки окна. — Я слишком долго… Все обдумывала, теперь не могу тратить на это время. Не смущаясь своего обнаженного вида, девушка, тяжело дыша, взбирается на подоконник. Когда окно оказывается открытым, она смотрит на Весту через плече и прислушивается. Ни машины, ни голосов, ничего. — Сейчас… Или уже никогда… Ослабленное и непослушное тело — главная проблема. Дыхание сбивается, сердце пропускает удар, ладони потеют. Мина не может понять, почему медлит. Вот же она — желанная свобода. Обеспокоенно осматриваясь, девушка подается вперед. Мокрый после дождя асфальт, небольшие лужи и заходящее за горизонт солнце — вот, что бросается в глаза в первую очередь. У Мины раньше никогда не было такого сильно выраженного желания обрести покой и свободу. Девушка словно вот-вот вспорхнет выпущенной из ловушки птицей, полетит навстречу чистому небу и сольется с ним, наконец избавившись от оков. Уровень тревоги возрастает максимально, когда Мина, зацепившись за угол, сформированный двумя стенами, вылезает на улицу. Она босыми ногами встает на землю, вся трясется, но не останавливается, наслаждаясь увеличивающейся уверенностью в собственных действиях. Впереди невысокий забор, через который можно перелезть. Еле-еле перебирая ногами, девушка скользит внимательным взглядом по заднему двору в поисках того, что может ей пригодиться. Газонокосилка, бережно обстриженные кусты, скамейка, еще одна… Садовый столик! Повезло, что не придется тащить его, он как раз стоит около забора. Кряхтя и постанывая, девушка идет по выложенной щебнем тропинке, плетется по мокрой траве, зарываясь пальцами в грязь, игнорируя звонкий лай собаки, доносящийся из дома. Откидывая все ненужные и негативные идеи, Мина, осматривает конструкцию, построенную только что. Пришлось поставить на стол стул, иначе девушка не смогла бы даже дотянуться до верхушки забора. Тело теряет силы с каждым новым движением, Мине бы отдохнуть хорошенько. Но отступать нельзя. Не сейчас. Уже поздно. — Куда-то уходишь? Спину словно стрелой пронзает, девушка выгибается дугой, задерживая дыхание. Закрыв один глаз, она, чуть наклонившись, поворачивается в сторону, откуда доносится мужской голос, но не обнаруживает никого. Воображение играет с Миной злую шутку. Из-за сильного стресса и не отступающих сомнений, девушка не оставляет своему организму выбора: он пускает слуховые галлюцинации, из-за переутомления ноги перестают ощущаться на достаточно продолжительный промежуток времени. Впиваясь ногтями в собственные бедра, Мина напрягает каждую мышцу, прежде чем с ярко выраженным испугом на лице спрыгивает с забора. Тело ее скатывается по небольшому холму, в рот попадает грязь и даже трава, попав в неглубокую лужу, девушка визжит. Расплывающаяся пятнами картинка перед глазами формируется целиком только спустя две минуты, которые Мина проводит неподвижно. Чувствуя себя хуже некуда, она встает с земли, отчаянно всхлипывает и предпринимает попытку отряхнуться, но лишь размазывает грязь темными линиями по светлой коже. — Я… На другой стороне… Не веря собственным глазам, Мина, качнув головой, с громким выкриком падает на асфальт, когда спотыкается о тяжелый камень. На почти несгибающихся руках девушка отползает к середине дороги, и, когда ветер, обдувая лицо, сдувает прилипшие к щекам волосы, судорожно вздыхает. — На другой стороне, — словно в бреду шепчет Мина, поднимая голову к небу. — На другой стороне, на другой стороне… Совсем ничего не зная об окружающей местности, Мина решает, что самым хорошим решением будет идти вперед без оглядки. Она точно наткнется на кого-нибудь, попросит помощи и больше никогда… Никогда не вернется в этот ад наяву.

***

Чонгук нетерпеливо стучит мизинцем по ноге. В больнице так светло, что глаза режет. Покосившись на проходящую мимо старушку, парень вытягивает ноги и расслабляет плечи. Он голоден, живот урчит, купленный в автомате невкусный батончик совсем не помог. Веки такие тяжелые, будто налиты свинцом, Чон их опускает и несильно сжимает руку в кулак, думая о том, как вернется домой, закроет Мину в комнате и будет наслаждаться едой, которую собирается заказать. Рис с курицей… Пибимпап… Кимчи… Слюноотделение усиливается. — Мистер Чон? — щелкнувшая прямо перед лицом парня пальцами женщина в очках привлекает внимание. — Можете проходить. Чонгук кивает, давая понять, что вот-вот зайдет в кабинет. Оставив куртку на стуле в коридоре, парень подтягивает джинсы и, заправляя в них кофту, свободной рукой закрывает за собой дверь. Врач приглашает присесть, бумажки в ее руках шуршат. — Мы просмотрели результаты анализов Мишель, — спадающая на лоб прядь челки немедленно фиксируется заколкой. — У нас есть предположение о наличии беременности на раннем сроке. — Беременность? — брови Чонгука ползут наверх, когда он повторяет слова врача. — Вы уверены? — Анализ крови показывает, — молча проведя кончиком языка по верхнему ряду зубов, Чонгук забирает из рук женщины листы с напечатанными на них таблицами. — Будет лучше встать на учет как можно скорее. И нужно записаться на УЗИ, я могу сделать это прямо сейчас. Когда вам будет удобно? Чон надеялся, что результаты анализов не покажут ничего смертельно опасного, потому что он не планирует заканчивать с Миной так быстро, но лучше бы ему пришлось пойти против своего изначального плана и покончить с девчонкой сегодня-завтра, чем иметь дело с беременностью. «Разве я когда-то…» Мысленно отвесив себе подзатыльник, Чон удрученно хмыкает. «Надо было тогда потратить десять секунд на использование контрацепции» — Мистер Чон? — Запишите на пятницу на следующей неделе, — продолжая вчитываться в текст на листах, Чонгук встревоженно трясет ногой. Он даже не мог предположить этого. — На три часа будет нормально. Чон мямлит первые пришедшие на ум дату и время, осознавая, что все равно не поведет Мину в больницу. Попрощавшись с врачом кивком, Чонгук, подавляя быстро одолевшую его злость, чуть ли не выбегает из кабинета. Схватив куртку, он неконтролируемо сильно вдавливает кнопку вызова лифта, хмуря брови. Парню нужно срочно выкурить хотя бы одну сигарету, иначе он может натворить дел. На улице дождь. В мокрых стеклах окон расплывается свет уличных фонарей, дождливые капли постукивают по крышам домов, по подоконникам и твердой поверхности земли, ласково трогая моментально намокшие на деревьях листья, приглаживают пожухлую траву. Чонгук находит небольшой навес не сразу, ему приходится бродить под дождем около пяти минут, прежде чем у него появляется возможность спрятаться. Перед тем, как зажечь сигарету, Чон сплевывает на асфальт и, засмотревшись на разводы от капель в лужах, еще минуту стоит, не двигаясь. Дым кольцами вылетает изо рта, парень прислоняется к кирпичной стене плечом и втягивает щеки, собираясь сделать еще одну затяжку. Пепел летит на новые кроссовки. — Сука, — обвиняя себя в произошедшем, Чон уставши трет линию нижней челюсти и разминает затекшую шею. — Блять, блять, блять! Прохожие не слышат ругательств из-за усилившегося дождя. Его шум поглощает даже звуки проезжающих машин. «Отпинаешь ее и дело с концом» Тревожность паутиной расползается. Потоптавшись на месте, Чонгук устремляет взгляд на ближайшую автобусную остановку. Нужно остыть, прежде чем ехать домой, необходимо все обдумать и прийти к какому-то определенному плану действий. Узнав о беременности, Мина наверняка закатит очередную истерику, а в таком состоянии Чонгук отвечать сам за себя не может. Если услышит хоть намек на приближающиеся слезы — задушит и даже не пожалеет. Сигарета полетела в мусорное ведро, когда ливень закончился. Ветки деревьев слегка прогнулись под тяжестью омытой дождем листвы, огромные лужи пришлось обходить, в блеске мокрой поверхности мелькал каждый огонек. Натянув куртку на ходу, Чонгук зачесал назад волосы и перебежал дорогу в последние пять секунд зеленого света. Парень успел запрыгнуть в автобус, даже занял свободное место, с которого не вставал до конца поездки. «Думай, думай, думай» Если бы одним щелчком можно было избавиться от появившейся проблемы — это значительно бы улучшило ситуацию.

***

— Ты какого черта под машину бросаешься? — крик мужчины, пропитанный нотками недовольства, режет слух. Опустившись на колени, Мина заплакала. — Эй! На улице нет хорошего освещения, поэтому водитель остановленного авто не сразу понимает, в чем дело. Подойдя ближе и присмотревшись, он шокировано взмахивает руками и спешит достать из багажника теплый плед. Уже почти не соображая, Мина тратит последние силы на то, чтобы произнести слова благодарности, когда незнакомец сообщает ей, что собирается поехать в больницу. Подхватив потерявшую сознание девушку, мужчина заботливо укладывает ее на задние сидения машины и поправляет плед так, чтобы тот закрывал бóльшую часть обнаженного тела. До ближайшей клиники десять минут езды, мужчина нарушает некоторые правила дорожного движения, обеспокоенный тем, что может не успеть. Постоянно посматривая в зеркало заднего вида, он сжимает руль и шепчет себе под нос что-то, чтобы успокоиться, лишь бы не довести самого себя до падения в обморок. — Я нашел ее на дороге, девушка мне под колеса бросилась и почти сразу упала, — в больнице пахнет медикаментами и чем-то непонятным, резко пробивающим ноздри. — Я сразу сюда. — Проверь дыхание, — пропустив мимо ушей слова мужчины, врач инструктирует подоспевшую медсестру. — И пульс. Одной рукой запрокинув голову Мины, другой молодая девушка поднимает нижнюю челюсть. Щекой она наклоняется к чужому лицу и застывает в такой позе. В течение десяти секунд медсестра смотрит на грудную клетку, сообщает о наличие дыхание тогда, когда девичья грудь поднимается, а щеку обволакивает поток воздуха. — И пульс есть. Слабый, но есть. — Вызывай полицию, — врач записывает что-то в блокнот, пока привезший девушку мужчина вытирает лоб карманным платком. — Пострадавшая похожа на пропавшую Пак Мину. В больнице начинается полный переполох. Переместив Мину в отдельную одиночную палату, врачи обеспечивают ее всем, что нужно для наблюдения и поддержки организма. Доставившего ее мужчину просят остаться до прибытия полиции, и он соглашается, попросив немного воды. Сегодня у всех насыщенный на события день. Правоохранительные органы приезжают на место вызова через двадцать минут после получения звонка. Свон показывает одному из врачей свое удостоверение, интересуется, может ли он посмотреть на пострадавшую, и как только получает положительный ответ, сразу направляется к нужной палате. — Мы не уверены, когда именно она сможет прийти в себя, — не поспевая за Дже, медсестра прижимает к груди планшет с прикрепленными к нему листами, шумно дыша. — Может, вам лучше поговорить с тем человеком, который привез эту девушку к нам? — Мне нужно убедиться, что это Пак Мина, чтобы я мог сообщить ее матери об этом, — с замиранием сердца Дже открывает дверь в маленькую комнату и на мгновение останавливается в проеме, прежде чем проходит внутрь. Еще не смытая с лица грязь затрудняет установление личности, но, когда мужчина подходит совсем близко, в этот же миг осознает, что ему даже не нужно смотреть на фото, находящееся у него во внутреннем кармане пиджака. — Это она. Пак Мина, пропавшая девушка, которую мы так долго пытаемся найти. Набирая сообщение матери девушки, Свон не сдерживает улыбку. Он спокоен. Наконец-то смог добраться до цели, пусть и при помощи других людей, а не самостоятельно. Так или иначе Мина здесь, она в безопасности и вернется домой, как только ей станет легче.