The revenge

/ Две недели спустя /

— Хорошо, я очень рада, что мы смогли вам помочь, — приветливая женщина в белом халате пожимает Джинсу руку, когда та с благодарностью кивает. — Не забывайте про лекарства и правильный уход. Это сейчас очень важно для организма вашей дочери. — Спасибо. Прижимая бумагу с подробно расписанными правилами, которых следует придерживаться в течение месяца, как минимум, женщина медленно разворачивается на невысоких каблуках в сторону Мины. — Я принесла тебе теплую одежду, сейчас на улице холодновато, — указывая пальцем, Джинсу облизывает губы. — Вот, вон в том пакете. Мина уже говорит, однако делает это крайне редко. Девушка все еще отдает предпочтение выражению своих реакций и ответов невербально. Аккуратно заправляя прядь волос за ухо, она осматривает оставленный матерью пакет темно-синего цвета и уже через пару мгновений достает оттуда заботливо сложенный свитер и куртку. — Спасибо… Для Джинсу нет ничего лучше и важнее, чем слышать голос Мины, пусть и не часто. Каждый раз, когда с губ девушки спадает хоть одно простое слово, сердце женщины начинает трепетать, улыбка сама появляется на лице. Мина очень рада, что ее наконец выписывают из больницы, ее состояние относительно улучшилось после восстановления от полученных травм. Все это время девушка словно была взаперти; была заключенной в собственной постели, неспособной передвигаться. — Хочешь куда-нибудь заехать перед тем, как мы вернемся домой? — покачивание головой. — Хорошо. Осторожно взяв девушку за руку, женщина помогает ей выйти из комнаты и говорит подождать снаружи, пока она не проверит, ничего ли не забыла. Чувствуя себя крайне неловко в окружении мчащихся из одного кабинета в другой врачей, Мина забивается в первый попавшийся угол и выдыхает, стараясь переключить все внимание на рассматривание рук. Небольших царапин уже нет, ногти — единственное, что привлекает внимание. Сломаны, искусаны, тот самый, вырванный Чоном, бережно обработан медицинскими препаратами и обмотан небольшим слоем бинта. От пронесшихся воспоминаний к горлу подступает комок тошноты. Если бы только Мина могла щелкнуть пальцем и обо всем забыть за считанные секунды… Тупо уставившись в стену, Мина думает обо всем, что произошло после похищения. Несмотря на все трудности и несчастья, девушка зашла так далеко… Единственное, что сейчас поддерживает ее, — это мысль о том, что больше не придется просыпаться и засыпать с желанием умереть, лишь бы перестать испытывать невыносимую боль. Выдыхая, Мина шмыгает носом из-за легкого насморка. Прямо сейчас ей не нравится слишком зацикливаться на прошлом, однако девушка не может не чувствовать себя переполненной эмоциями. Были моменты, когда Мина хотела сдаться, когда хотела покончить с жизнью первым попавшимся в руки предметом, но ведь что-то внутри каждый раз продолжало толкать вперед. Теперь она здесь, находится в безопасном месте с людьми, которые заботятся о ней, и изо всех сил старается забыть свое травмирующее прошлое. — Пошли? — поправляя лямку сумки, Джинсу протягивает руку ладонью вверх, терпеливо ожидая, когда Мина ответит. Спустя время, которое растягивается, казалось, на долгие две минуты, Мина неуверенно улыбается, переплетая свои пальцы с пальцами матери. — Отлично. Джинсу еще несколько раз спрашивает, не хочет ли девушка приобрести что-нибудь перед поездкой домой, не голодная ли она. Стараясь не казаться неблагодарной, Мина постоянно качает головой или машет рукой, надеясь, что они как можно скорее просто поедут туда, где можно будет ни о чем не беспокоиться. Звук закрывающейся машинной двери эхом разносится по пустым улицам, когда Мина садится в авто и скрещивает руки на груди. Джинсу не заставляет себя долго ждать, уже через мгновение она оказывается рядом и заводит двигатель. Женщина включает обогрев, чтобы побороть леденящий холод, плотнее закутываясь в теплое пальто. На протяжении дороги Джинсу постоянно кидает изучающие взгляды в сторону молчаливой Мины, пытаясь прочитать ее эмоции и оценить душевное состояние. Мысль о том, что кто-то причинял ей боль, вынуждает женщину чувствовать себя слишком неуютно. Кто-то позволил себе сделать такие ужасные вещи с ее маленькой, хрупкой девочкой… Несмотря на все свои усилия сохранять спокойствие и ясность размышлений, Джинсу не может не ощущать, как бешено колотится сердце. Она знает, что прямо сейчас Мине нужен кто-то, кто присмотрит за ней, кто-то, кто выслушает, кто-то, кто подставит плечо. Кто, если не родная мать? Почему-то только в этот момент Мине кажется, что у города своя неповторимая атмосфера. Так красиво, так завораживающе… Здания возвышаются над головой, люди спешат мимо по улицам внизу. Замечая изучающий взгляд дочери на происходящем за окном автомобиля, Джинсу делится с ней некоторыми своими наблюдениями, надеясь вовлечь в разговор и отвлечь от того, что тяготит, однако попытки заканчиваются неудачей. Во время всей поездки женщина поддерживает постоянный поток разговоров, чтобы приободрить, избавить от негативных мыслей и возможных переживаний. Осторожно ведя машину, Джинсу держит одну руку на руле, а другую укладывает Мине на бедро, оказывая успокаивающее давление, не слишком настаивая. Легкими движениями женщина поглаживает джинсовую ткань, лишь изредка сжимая. — Приедем домой, выпьем чаю, наберу тебе ванную, если хочешь. Там еще… — тихий смешок привлекает внимание девушки. Уперевшись локтем в стекло, она поворачивается и мельком осматривает профиль матери, — там еще есть маленький сюрприз. «Сюрприз?» Джинсу слегка хмурится, осознавая, что ее слова не вызвали у Мины особой реакции. — Я думаю, что тебе понравится. С другой стороны, Джинсу рада, что Мина не слишком активно отреагировала на новость о сюрпризе, ожидающем ее дома. Это означает, что девушка постепенно снова привыкает к тому, что рядом с ней всегда есть человек, который заботится о ее благополучии. Машина притормаживает перед воротами, ведущими на территорию дома, после чего Джинсу паркует ее около гаража, бережно заезжая на покрытую галькой тропу. Женщина кивает, открывает для Мины автомобильную дверь и замирает, ожидая, пока девушка соберется с силами, прежде чем они начнут идти к входу в здание. Когда в руке звенит связка ключей, женщина пожимает плечами и тихо говорит: — Только не делай ничего безумного, пока я не дам тебе понять, о чем именно говорила.

***

Дже расхаживает из угла в угол, окидывая листок с показаниями, кажется, в миллионный раз. Заглянувший в его кабинет коллега по имена Эрд терпеливо чешет бороду и не спускает глаз с нервно выглядящего мужчины. Привычная способность быстро соображать замедляется до ползучести, что делает невозможным собрать воедино какие-либо логические выводы о том, что произошло. Пока что у Дже ничего не получается, и с каждой минутой он ощущает себя все более расстроенным. В какой-то момент мужчина со вздохом поднимает взгляд от бумаги и устало протирает глаза, прежде чем снова перечитывает текст, на этот раз более медленно и методично. Однако Свон не может продвинуться ни на шаг. Как будто чего-то не хватает, какой-то ключевой вещи, которая расставила бы все по своим местам. Он сильно хмурится, поправляет очки на носу. Позже Дже с шумным выдохом садится за стол, безэмоцинально смотря в окно, погруженный в свои рассуждения. Он потирает пальцами виски, явно недовольный. — Я не знаю, как вести дело, — бормоча это, мужчина вскидывает брови. Через секунду он снова резко встает и начинает расхаживать взад-вперед перед окном, крепко сжимая руки, словно пытается сдержать какое-то внутреннее смятение. — Мне кажется, что я хожу по кругу. — Так и есть. Может, опять присядешь? — с усмешкой замечает Эрд, отталкиваясь от стены. — Разве потерпевшая ничего не сказала? — Молодых парней с фамилией «Чон» здесь жопой жуй, — огрызаясь, Свон все же успокаивается, берет себя в руки и медленно опускается в удобное угловое кресло. — Фоторобот она не в состоянии составить. Если бы… В общем, Мина начинает плакать каждый раз и сложно выходит на контакт, поэтому я почти не сдвинулся с мертвой точки. — У тебя есть подозреваемый? — Есть один. Нельзя завалиться к Чонгуку домой и арестовать его без всяких улик и доказательств. К тому же, Дже очень смущает тот факт, что при осмотре квартиры парня ничего не было найдено. У Дже скоро крыша поедет. Он даже не помнит, как долго работает над делом; каждый раз, когда ему кажется, что он добился некоторого прогресса, всплывает что-то новое, сильно сбивающее с курса. Мужчине кажется, что его разум и мозг совсем не работают, потому что он не в состоянии найти какое-либо разумное решение. Ерзая в кресле, погруженный в раздумья, Свон переводит взгляд на бумаги на своем столе. Он потирает переносицу одной рукой, в то время как другой подпирает подбородок, погруженный в размышления. В его голове совершенно нет ни одной зацепки или идеи, которые могли бы помочь раскрыть это дело. Дже просто тонет в море замешательства и разочарования, не способный найти что-либо, что могло бы привести его к однозначному ответу. — Расслабься, выпей кофе. — Врач, занимающийся с ментальным состоянием Мины, — легкие наполняются воздухом одним лишь вдохом, — сказала, что, возможно, у нас получится провести совместную работу на выходных. Когда она будет присутствовать, Мине будет спокойнее, а я получу фоторобот. — Возможно. Дже выпускает разочарованный стон, проводя рукой по волосам. — Черт возьми, все это такое-… У меня нет абсолютно никаких зацепок, не с чем работать! — после громкого выкрика Дже ударяет кулаком по столу, отчего бумаги на нем слегка трепещут. — Это дело сводит меня с ума. Еще ведь… Так жалко Мину… Я обещал себе довести расследование до конца, еще никогда не испытывал таких трудностей… Разум Свона совершенно пуст, словно вся информация, необходимая ему для раскрытия дела, была стерта. Он потерян и беспомощен, ему больше не к чему обратиться. Это дело беспокоит Дже уже несколько дней, он ничего не добивается. Плохо спит, как попало питается, лишь бы все время, которое можно потратить на исследование, было потрачено именно на него. — Твою мать… Свон смотрит на Эрда с усталым выражением лица, явно разочарованный отсутствием прогресса. Несмотря на его обычное самообладание, ясно, что он чувствует себя подавленным и поверженным: — Я… Я не знаю, что делать, — признается мужчина низким и мрачным голосом. Его тон говорит о том, что он не часто испытывает что-то подобное, что делает ситуацию еще более тревожной. — Мне не с чем работать. Как будто преступник исчез без следа. Или я уже напридумывал себе всякий бред. — Я говорю, просто выпей кофе, — Эрд протягивает руку с кружкой и хмыкает. — Надеюсь, ты не собираешься опять задерживаться здесь на ночь? — Если я не раскрою это дело… — Может… Тебе пора отдохнуть от всей этой сложной работы? Ты же понимаешь, что не виноват в том, что все так застряло? Потерпевшая не в том положении, чтобы дать четкие ответы на задаваемые вопросы, — горячий кофейный напиток обжигает горло. — В следующие выходные сделаешь все… Ну, как нужно? — А вдруг он уже уехал? Скрылся? — Если у тебя есть подозреваемый… — Мы уже ходили к нему домой. — Я имею в виду... Тогда почему бы не проверить, там он или нет? Придумай какой-нибудь предлог. Дже откидывается на мягкую спинку и закрывает глаза, чувствуя себя опустошенным. Такое ощущение, что из него как из детектива была изъята сама суть его существования. Воздух кажется тяжелым от повисшего неловкого молчания. Отчаяние вновь наполняет мужчину, когда он понимает, что зашел в самый настоящий тупик. Хочется сдаться, но нельзя. Нельзя. Мина и ее семья зависят от него в поиске преступника. — Ты прав… Буду переживать только в том случае, если не получится ничего в выходные. И идея о проверке подозреваемого… Тоже неплохая, только нужно все тщательно продумать. Дже со свистом вздыхает, глядя на экран компьютера, подпирая голову одной рукой, а другой постукивая по клавиатуре. Расходы на это расследование быстро растут, но мужчина отказывается срезать углы или идти на компромисс с ресурсами, полный решимости выяснить все, что сможет. Хоть Дже и сосредоточен на текущей задаче, он время от времени возвращаются к Мине. Свон задается вопросом, как она справляется со своими новыми впечатлениями и удается ли ей оставаться в безопасности. Поскольку Дже серьезно настроен остаться работать до позднего часа, ему нужен определенный план действий. Если плана не будет, придется всю ночь возиться с документами и ходить вокруг да около одних и тех же фраз, услышанных от Мины при последнем разговоре.

***

— Ты не подумай… Я не взяла его из приюта только для того, чтобы как-то заменить тебя. Просто… — Джинсу вздыхает, — мне было очень одиноко. Мина поднимает взгляд на застывшую около холодильника женщину, все еще поглаживая щенка за ухом. Она даже представить не могла, что это именно то, что подразумевалось под сюрпризом. Пусть и не конкретно для Мины, но все равно приятно иметь в виде домашнего животного такого милого песика. — Твой брат должен вернуться через полчаса. Он устроился официантом в этом… — веки опускаются, — как же его… Кафе за углом, здесь, неподалеку. — Я поняла… — Вот… Он там сейчас работает, совмещает вместе с учебой. Кстати, довольно неплохая зарплата для кого-то начинающего. Может, тоже захочешь как-нибудь? Джион замолвит за тебя словечко. Мина даже не пытается сдержать усмешки. «Конечно…» Одной из самых сильно тревожащих вещей сейчас является воспоминание о Джионе. Если парень снова начнет распускать свои руки… — Мы скучали по тебе… «Джион точно не скучал» Пытаясь всем видом показать, что не хочет поддерживать разговор на такую тему, лишь бы не задумываться об одном из самых отвратительных знакомых, с которыми она когда-либо сталкивалась, Мина кусает внутреннюю сторону щеки. Мысль о Джионе скручивает желудок от отвращения. Девушка не может поверить, что кто-то настолько мерзкий и презренный существует в этом мире. Позволяя щенку отойти и побежать по своим делам, Мина подпирает подбородок рукой и кашляет, прикрывая рот ладонью. Предпринимая несколько попыток избавиться от гнетущих воспоминаний, девушка добивается чистоты разума только спустя достаточное количество времени, игнорируя каждое слово матери. — Ты… Можешь хотя бы кивнуть или покачать головой? Остановившись около плиты, Джинсу поджимает губы. Мина пропустила все мимо ушей. Вопросительно вскинутые брови намекают женщине о том, что нужно повторить главный вопрос: — На ужин у наc спагетти с фрикадельками, — Джинсу тихо посмеивается, прежде чем поворачивается обратно к плите, регулируя огонь под кастрюлей, кипящей на конфорке. — Я знаю, это не для гурманов или что-то в этом роде, но это должно тебя насытить, — на мгновение она замолкает, прежде чем добавляет намного тише, — если только ты не хочешь, чтобы я приготовила что-нибудь еще? Мина дает отрицательный невербальный ответ и потирает ладони друг о друга. — Не изъявляешь желания принять ванну, пока я готовлю? Ни сказав ни слова, Мина выскальзывает из кухни и направляется в ванную комнату, даже не думая о том, чтобы сначала взять сменную одежду. Джинсу продолжает молча помешивать соус под крышкой, следя за тем, чтобы с ним все было хорошо. Раздеваясь прямо на ходу, девушка аккуратно залезает в ванну, чувствуя, как теплая вода обволакивает ее тело. Несмотря на все, что произошло, девушка наслаждается моментом покоя, осознавая, что она наконец дома. Закрывая глаза и шепча что-то под нос, Мина начинает тереть кожу мочалкой, напряжение постепенно покидает мышцы. Это был долгий день, она вымотана как физически, так и морально. Намыливая волосы, Мина задумывается о том, как сильно ей нравится быть чистой. Никто не запрещает ей пользоваться ванной. Прикосновение мыла и шампуня к коже невероятно успокаивает, помогая смыть любой застарелый стресс и тревогу. Девушка смывает пену и переходит к мытью других частей тела, не торопясь и следя за тем, чтобы все было безупречно чистым. Через некоторое время она решает прислониться спиной к краю ванны и просто полежать так немного, позволяя горячей воде окутывать каждый миллиметр. Словно попала в успокаивающие объятья. В комнате тихо и безветренно, идеально для того, чтобы немного отдохнуть перед ужином и сном. В зеркало Мина не смотрит: не хочет снова расплакаться. Придерживая полотенце в районе груди, девушка босыми ногами топает в комнату и сразу же падает на кровать, погружаясь в прохладу постельного белья. «Мне казалось, что все это было нескончаемым циклом боли и страданий» Теперь Мина дома, в своей кровати, с мамой на кухне, с милым щенком и… Ощущает она себя намного комфортнее. Почему-то ее сердце колотится, дыхание становится прерывистым, все его тело дрожит от окутавшего неожиданно страха. Это чудо, что Мине вообще удалось выжить. Даже сейчас, спустя некоторое время, воспоминания все еще способны превратить ее в трясущуюся развалину. Казалось, что этому ужасу нет конца. Однако Мина на самом деле гордится тем, чего достигла на данный момент. Гордится человеком, которым она стала. Смогла спасти себя и ни капли не жалеет, никакого сочувствия к Чону, лишь сильное отвращение. — Ой-ой, — тихо смеясь, Джинсу приоткрывает дверь в спальню Мины и переступает порог, смотря на путающегося у него в ногах щенка. — Ужин готов, детка. Помогая себе подняться, вытягивая руки вперед, девушка чешет затылок и кивает, давая матери понять, что скоро спустится. — Джион уже идет домой. — М… — Может, посмотрим все вместе фильм ближе к позднему вечеру? Так… В семейной и уютной атмосфере. Не дожидаясь ответа, Джинсу исчезает в темноте коридора, и щенок весело бежит за ней, звонко гавкая. Потирая лицо тыльными сторонами ладоней, девушка задерживает дыхание и ненадолго будто выпадает из реальности.

***

Мина не думала, что мама всерьез отправит выгуливать собаку на пару с этим придурком. Сначала девушка вызвалась самостоятельно, однако потом, когда поняла, что с ней идет Джион, начала отказываться, но было уже поздно. — Ты по ней очень сильно скучаешь? Мина стоит у могилы Лии, погруженная в воспоминания, перебирая события того самого дня. Девушка крепко сжимает кулаки, ощущая, как внутри поднимается смесь эмоций — вина, гнев, печаль, решимость… Мысли возвращаются к той дате, когда Чон убил Лию и увел вслед за собой, угрожая и говоря, что с подругой не случится ничего страшного. В итоге случилось самое ужасное. — Мама сказала, что ты не разговариваешь. Ну... Разговариваешь редко... — Джион подается вперед и оглядывает щенка, трущегося у его ног. — Если это на самом деле так… Может… Выслушаешь меня? Находиться рядом с парнем совсем не хочется. Мина пытается скрыть свое пренебрежение за маской безразличия, однако абсолютно ясно, что все это лишь притворство. В компании Джиона девушка как рыба, вытащенная из воды, ей ненавистно ощущать себя такой уязвимой и зависимой от кого-то другого. — Мне жаль… К горлу Джиона подкатывает комок, когда он еле слышно произносит слова, о которых думал с того самого момента, как мама объявила, что Мина возвращается домой. Это противное чувство не покидает его с тех пор: глубокое сожаление и всепоглощающая беспомощность. Прямо сейчас парень испытывает смесь эмоций, сидя на холодной скамье, испытывая гнев по отношению к самому себе за совершенные действия; осознание тяжелым грузом ложится на его душу. — Прости меня. Не совсем понимая, за что именно Джион извиняется, Мина поворачивается к нему и шмыгает носом, прочертив по нему рукавом куртки. — Мне… Мне чертовски, блять, жаль, что я применял к тебе сексуальное и психологическое насилие. Физическое… Извини. Противоречивые эмоции будто распространяются по венам вместо крови, Мина не уверена, услышала ли она правильно. Застыв на десять секунд, девушка размышляет о том, что должна быть счастлива, что Джион в принципе взяли на себя ответственность за то, что сделал, однако этого недостаточно. Не-до-ста-точ-но. Джион знает, что в прошлом он совершил большое количество ошибок, и он глубоко сожалеет о них. Его поведение по отношению к Мине всегда было пренебрежительным, и он сожалеет о каждой секунде боли или огорчения, которые причинил. Поэтому сейчас, больше, чем когда-либо, Джион хочет все исправить. Чтобы доказать Мине, что он действительно заботится о ней и ценит ее благополучие. Потирая руки, чтобы согреть их, и избегая зрительного контакта, Джион делает глубокий вдох и клянется себе, что изменится. Отныне он будет более внимательным и понимающим по отношению к Мине. Он выслушает ее опасения и сделает все возможное, чтобы поддержать любым доступным ему способом. И если правда нужно искупить свою вину, парень обязательно найдет способ все исправить. — Ха… Не веря в искренность слов, Мина в последний раз окидывает могильный камень Лии мельком и резко разворачивается, чтобы снова опуститься на скамейку. Передавая Джиону поводок, она прикрывает веки. — Все, что я могу делать — это надеяться, что ты не думаешь, будто это является очередной уловкой или что-то в этом роде, — спадающие на лоб пряди челки Джион легонько сдувает. — Мне… Правда… Мне очень-очень жаль. Если тебе будет что-то нужно, то ты можешь на меня положиться. Ветер завывает. Мина отмечает изменение погоды, становится значительно холоднее, что не сулит ничего хорошего тем, кто находится на улице в таких условиях. Девушка осматривает территорию вокруг могилы, затем обводит пейзаж, отмечая каждую деталь. — Знаю, после всего того, что я сделал… Это последние слова, в искренность которых хочется верить. Вместо того, чтобы зацикливаться на прошлом, Джион решает сосредоточиться на движении вперед. Он берет на себя ответственность за свои ошибки. Парень будет работать усерднее, чем когда-либо, чтобы гарантировать, что ничего подобного больше никогда не повторится, и что Мине больше не нужно волноваться о своей в безопасности в его окружении. — Ладно… — это все, что Джион получает в ответ, но он и этому очень рад. По крайней мере, его услышали. Мина не может вот так быстро и просто забыть. Не может и не собирается. Боль и предательство, которые она испытала, глубоко ранили, оставив неизгладимый шрам на сердце. Конечно же, прощение — это добродетель, однако девушка просто не в состоянии заставить себя сделать это. — Я... Знай, что я сожалею. Сильно. Мина не будет спешить. Вместо этого она тщательно рассмотрит каждую ситуацию в каждом конкретном случае. Если Джион действительно изменился, если он на самом деле заслуживает прощения, то Мина изменит свое решение; если нет, то парню придется сталкиваться с последствиями своих поступков всю оставшуюся жизнь. «Это оказалось сложнее, чем я думала» — Ну привет, — голос, раздавшейся позади, заставляет вздрогнуть. — Давно не виделись, Мина.