The revenge

— Мало того, что ты… — у Чонгука руки трясутся от предвкушения. — Мало того… Мало того, что ты столько проблем мне доставила, так еще и залетела. Мина распахивает глаза и замирает. Они с мамой уже сдали анализы в больницу, должны пойти на аборт послезавтра. Должны были? — Я об этом тоже позабочусь. Я теперь обо всем позабочусь, — нервный смех, еле-еле слышный, пускает мурашки по коже. — Сейчас… Сейчас мне нужно кое-что… Нужно… Чтобы ты не орала. Тут же ударившая по ушным перепонкам громкая музыка из колонок пускает мурашки по коже. — Так… — как только Мина начинает разворачиваться, краем глаза замечает сверкнувшее на секунду лезвие ножа. — Стой. Там. Где. Стоишь. Голос Чона пропитан нотками угрозы, и девушка замирает, не в состоянии сдвинуться с места. Она хочет пойти в сторону, закричать, игнорируя громкую песню, дернуться, — да хоть что-нибудь, однако тело отказывается слушаться. Крик застревает в горле, сердцебиение эхом отдается внутри черепа, и Мина молча, со слезящимися глазами, смотрит в окно напротив, не веря собственным ушам. Он здесь. — Мне нужно отвезти тебя обратно к себе. Повернись, — со смесью гнева и раздражения. — Медленно. Ноги Мины подкашиваются, она всхлипывает и, аккуратно, боясь вызвать более агрессивную реакцию, разворачивается, неохотно устанавливая с Чоном зрительный контакт. Тот тут же усмехается. — Почему ты плачешь, как маленькая девочка? Разве ты не должна была подумать о последствиях раньше? Изо рта снова ничего не вырывается. Словно язык отрезали. — Давай, плачь. Это тебя все равно не спасет. Будто внутри что-то щелкает. Мина от отчаяния громко шмыгает и начинает плакать так, как не плакала уже очень давно: так, что затылок болезненно простреливает, так, что веки мгновенно опухают, так что, губы дрожат, так, что из-за пелены слез дальше носа ничего не разобрать. Лицо Чонгука остается неизменным, холодным и суровым. У него нет никаких проблем с тем, чтобы эмоционально извести Мину; ему нравится видеть, как после некоторого время разлуки он все еще влияет на нее так, как делал это в недалеком прошлом. Чонгук думает, что это забавно; его забавляет то, что Мина не может контролировать свои реакции, и парень даже тихо посмеивается. — О-о-о… Ты расстроена? Не в состоянии с этим справиться? Рыча от разочарования, Чонгук покачивает головой. Мина все еще стоит на расстоянии вытянутой руки, не осмеливаясь делать лишних движений. Рукоятка ножа сильно сжимается пальцами. — Ты, блять, никогда не сдашься, не так ли? - Чонгук бормочет себе под нос, его голос едва слышен из-за музыки. Через мгновение Чон делает глубокий вдох и долгий выдох, прежде чем продолжает, на этот раз более четко. — Я уже говорил тебе однажды, ты не сможешь убежать от меня. Теперь парень угрожающе подходит ближе, кончик ножа опасно поблескивает в тусклом свете. Чуть наклоняясь, он моментально хватает девичье запястье, с силой притягивая к себе. — Почему ты молчишь? — Я… Это все, на что Мина оказывается способной. — Я тебя не слышу. Неожиданный толчок вынуждает девушку потерять равновесие и упасть на пол. Она больно ударяется локтем и раскрывает рот, надеясь выкрикнуть, однако лишь выпускает воздух, кряхтя. Чонгук снова смеется. — Какой же ты жалкая. Мои слова и действия задели твои чувства? О нет, нет, бедняжка. Рука парня незамедлительно скользит, когда он опускается на корточки, зажимая Мине рот и заглушая любой звук, который она может издать. Другой рукой он крепко прижимает ее к полу и замирает, чтобы перевести дыхание. — Ты слышала, что я сказал? Я забираю тебя обратно. Ну… Разве это не чертовски идеально, — саркастически подмечая, Чон стискивает челюсти. Без всякой вспышки гнева Чонгук заводит ногу назад и пинает Мину по ребрам, отчего она растягивается на деревянной поверхности, безмолвно протестуя одними лишь нахмуренными бровями. Она так и лежит, шокированная, испуганная, хватая ртом воздух, не в силах пошевелиться. — Ха… Так мама не преувеличила, когда сказала, что ты не разговариваешь. У тебя, блять, комплексное посттравматическое стрессовое расстройство, — в очередной раз насмехаясь, Чонгук указывает на свернувшуюся калачиком девушку, — пиздец. В тот самый миг, когда Чон, готовый пнуть еще, принимает удобную для этого позу, раздавшийся по ту сторону громкий крик заставляет его обернуться и резко свести брови к переносице. Уменьшая громкость музыки, однако все еще оставляя ее на уровне, который сможет заглушить протесты Мины, парень словно по щелку пальцев перемещается. Его ладонь ощутимо давит на дрожащие губы, Мина не двигается, рассматривая местами потрескавшийся потолок. — Что, мам? — У тебя музыка не слишком громкая? Я же сказала, что ко мне уже пришли гости! — Она будет играть на таком уровне теперь, ладно? — игнорируя слабые попытки Мины освободиться, Чон закатывает глаза. — Она так точно никому не мешает! Хаотично задвигавшиеся ноги девушки Чонгук прижимает свободной рукой, однако уже через секунду меняет ее на колено, почти наваливаясь на девушку всем весом. Даже несмотря на то, что Чонгук не видит лица матери, он уверен, что она выглядит очень недовольной. — Черт… Черт… Просто чертовски здорово… — Чон стонет, понимая, что если мать услышит крики Мины о помощи или какие-либо признаки того, что что-то не так, она сразу заставит парня выйти и обнаружит то, что ей нельзя видеть. — Мам, да все в порядке! — Тут Мина должна была пройти, — немного повышая голос, чтобы сквозь музыку точно было слышно, женщина скрещивает руки на груди. — Она к тебе не заходила? — Нет. Можешь уйти? Я тут пытаюсь найти нормальную работу! — Ладно-ладно, — неохотно отступая, женщина соглашается слишком быстро. К сожалению для Мины. — Я поищу еще… Куда она могла деться? «Мало времени, надо действовать» Чонгуку требуется около семи минут, чтобы довести Мину до полуобморочного состояния. Девушка только и делает, что стонет и смотрит на парня заплаканными глазами, взгляд которых лишен всяких эмоций. Глядя на Мину сверху вниз с разочарованием и беспокойством, Чонгук хмурится, размышляя, что сказать дальше, пытаясь найти правильные слова, чтобы заставить девушку понять, не усугубляя ситуацию: — Ты действительно начинаешь меня бесить, — прямо говорит Чонгук, его тон низкий и шершавый словно гравий. — Давай. Запуская пальцы в волосы, слегка теребя их, Чонгук вдыхает через нос, из-за чего ноздри раздуваются. Несмотря на то, что он ненавидит находиться рядом с Миной, действительно ненавидит, сейчас нужно забрать ее. — Поднимайся. Чон дергает девушку, ощутимо сжимая локоть. В следующую секунду он подталкивает ее к окну, его настойчивость очевидна. Выключая музыку, пока Мина еле уловимо всхлипывает, дрожа от испуга, Чон неровно дышит. — Нам нужно действовать быстро. Залезай. — Н… Н-нет… — Залезай, — рявкает как собака, грубым толчком опрокидывая девушку на подоконник. — Если заорешь, я вставлю этот нож так глубоко тебе в глотку, что не успеешь опомниться. А потом я приду за твоей мамашей после ее возвращения домой и, поверь мне… — Мама… — О, — наигранно протягивая, Чонгук скалится хищником. — Не хочешь, чтобы твоя мама пострадала? Тогда делай так, как я говорю. Мина молча отказывается покачиваем головы. Чонгук на мгновение замирает, глядя на побледневшее лицо напротив. Нежелание девушки сотрудничать серьезно раздражает его. По крайней мере, она не визжит. Тяжело вздыхая, Чон потирает висок и осматривает комнату, прежде чем с силой хватает Мину за подбородок и наклоняет ее лицо к своему. — Послушай, сучка, — резко рычит, его жевалки хаотично двигаются. — Мы уходим отсюда сейчас. Ты можешь протестовать сколько хочешь, но учти… Чем больше проблем ты мне доставляешь, тем больнее я тебе делаю. Не дожидаясь дальнейших возражений, Чон хватает Мину за талию и начинает выталкивать ее в окно. Холодный ночной воздух обдает их обоих. Через мгновение, как только ноги девушки оказываются свешенными по ту сторону, парень быстрее подталкивает ее к пожарной лестнице. — Шевелись, блять! Последняя и, кажется, самая отчаянная попытка позвать на помощь заканчивается слабым, но ощутимым ударом по щеке. Из глаз снова брызжут слезы, Мина почти падает на землю. У нее совсем нет сил. Обхватывая девичью талию, Чонгук тащит девушку рядом с собой, ведя к достаточно далеко припаркованной машине. — Черт возьми, двигайся быстрее! — бормоча себе под нос, Чон неудовлетворенно цокает, на этот раз толкая девушку вперед с большей силой. — Холодно, блять. Маневрируя между заснеженными деревьями, лишь бы скрыться от чужого нежеланного внимания, Чонгук шумно дышит, дыхание его вырывается облачками морозного воздуха. Одной рукой Чон крепко держит Мину за талию, другой придерживая ее за локоть, помогая поддерживать вес. Кажется, она едва может переставлять ноги. Наконец, когда они добираются до машины, Чон запихивает Мину внутрь, игнорируя все ее слабые протесты. — Слушай меня. Мина поджимает ноги, обнимая себя, пока лежит на задних сидениях, не в силах разобрать, что находится прямо перед носом. — Если будешь меньше действовать мне на нервы… — пауза. — Я тебя отпущу завтра утром. Сердце девушки словно замирает. — Врешь… Ты врешь… — каждое слово, даже каждый звук, дается Мине с таким трудом, что она на самом деле предпочитает молчать. Теперь-то уже поздно. Горло болит так, будто воспалено. — Разве я врал тебе когда-нибудь? — Очень… Оч… Смешно очень… Чонгук сосредотачивается на дороге впереди. — Я серьезно. После того, как мы поговорим, я отпущу тебя. Ты была занозой в моей заднице с тех пор, как я взял тебя к себе, но, похоже… Пора от этого отказаться. Мина молча смотрит на крышу автомобиля, чувствуя невероятную дурноту, пытаясь восстановить хоть какое-то чувство стабильности. Она не думала, что будет настолько плохо; из-за странного ощущения в желудке хочется блевать. «Ты опять… Опять просто молча последовала за ним» Лицо девушки бледное, пока она раздвигает веки пальцами, едва шевеля мускулами. Поездка на машине долгая и ухабистая, это только ухудшает положение. Каждая кочка посылает волны дискомфорта по всему телу. «Позволила ему увезти себя…» Не произнося ни слова, слишком занятая попытками тщательно дышать и успокоить бурлящий желудок, девушка мысленно проклинает Чона и желает ему самой мучительной смерти. Это похоже на бесконечный цикл боли и дискомфорта, пока машина продолжает двигаться, отчего каждая секунда кажется вечностью. Наконец после того, что казалось часами страданий в тишине, Мина кряхтит, поднимая руки. Простонав от разочарования, она упирается ладонью в сиденье и делает все возможное, чтобы принять сидячее положение, игнорируя слабость. Либо так, либо вырвет прямо здесь и сейчас. Однако, как только девушке удается сесть прямо, мир бешено вертится, все моментально выходит из-под и без того слабого контроля. Авто резко дергается вперед на светофоре, в результате чего Мина теряет равновесие и с громким кряхтением падает обратно на сиденье. — Даже не вздумай мне блевать здесь. Это машина моего друга.

/ Некоторое время назад /

У Миен все трясется, когда она толкает дверь, не торопясь проходя внутрь. Выглядывая из-за угла, сидя за кухонным столом, все это время увлеченный чтением книги, Чон проводит кончиком языка по внутренней стороне щеки. Миен опять вернулась поздно, даже не предупредила никого о том, куда пошла. Сползая со стула, парень оставляет книгу на краю и застывает статуей, замечая входящую в помещение девушку, едва держащуюся на ногах. — Ты дерьмово выглядишь. Снова, — прямо говоря, даже и не намереваясь приукрашивать, Чон сглатывает, однако все же слышится беспокойство. — Что случилось? Ты пьяная? — Я нюхнула. — Ч… Что? — брови почти соприкасаются друг с другом. — Ты… Посмотри на меня. Подушечки больших пальцев немного оттягивают нижние веки девушки, и та хихикает, аккуратно касаясь своими руками рук брата. — Ты с ума сошла? Где ты нашла наркотики? — Один мужчина угостил. Чон замирает на середине действия. Мгновение он потерянно смотрит на Миен, затем его лицо застывает в маске решимости, пока он переваривает информацию. — Не говори, что это тот мужик, с которым я сказал тебе больше не видеться. Щурясь, Чон сжимает кулаки, свирепо глядя на продолжающую хихикать девушку. — Это не смешно! — голос звучит уверенно, несмотря на то, что Чонгук чувствует что угодно, только не спокойствие. — Я тебе сказал больше не общаться с этим уродом! — Он хороший друг! И мы трахались сегодня вообще-то! Чонгук готов поклясться, что у него вот-вот челюсть отвиснет; он рассматривает Миен в полном шоке, прежде чем возвращает контроль над реакцией: — Что…? — удается выдавить, хотя слово выходит хрипло произнесенным. Внутри бушует шторм эмоций: гнев, неуверенность и злость, но парень вынуждает себя рассуждать рационально. — Значит, он такой замечательный друг, что дает тебе наркотики и трахает тебя? Отлично. Просто великолепно. — Отъебись! — отталкивая Чонгука с такой силой, что тот действительно делает два шага назад, Миен вытирает вспотевший лоб. Как-то ей плоховато. — Он хотя бы не контролирует каждый мой шаг! Кровь закипает словно вода на сильном огне. — Ты не понимаешь, что это какой-то псих, который хочет, чтобы ты была зависима от него? Теперь еще и от сраной наркоты. Ты себя в могилу так сведешь! Чонгук осознает, что это звучит грубо, однако ничего не может с собой поделать — парень ранен намерением Миен игнорировать его предупреждения и подвергать себя опасности ради какого-то мужика, который ею просто пользуется. «Ты же знал. Надо было навестить этого ублюдка с самого начала» Смотря на брата с удивленным выражением лица, задаваясь вопросом, почему он вдруг ведет себя так агрессивно, Миен хмыкает в тот момент, когда вспоминает о ситуации, в которой находится. — Ты снова слишком опекаешь меня, я в порядке. Не став больше ни звука слушать, парень берет Миен за запястье и тянет ее в ванную, не заботясь о тонкостях или вежливости. — Куда мы идем? — Проблюешься. — Я нюхала! Мне не надо блевать! Миен была уверена в собственных силах и самоконтроле ровно до тех пор, пока не пересекла порог комнаты. Внезапно она падает на колени, тут же подползая к унитазу и сгибаясь над ним. — Сука… Решая, что ему нужно быть рядом на случай, если случится что-то похуже, Чон придвигается ближе к Мине и приобнимает ее, прижимая к прохладной фарфоровой поверхности. — Давай, давай, — ободряюще так, заботливо, — ты что-то ела у него? — Нет. Придерживая волосы девушки, Чон морщится. Он слышит звуки рвоты, вырывающиеся из девичьего горла, ощущая, как внутри поднимается вихрь беспокойства. Проходит около десяти минут, прежде чем Миен немного успокаивается. — Тебе повезло, что родителей нет дома. Чонгук отпускает волосы Миен и протягивает руку, чтобы осторожно вытереть ее щеки от слез тыльной стороной ладони, стараясь не касаться рвотных масс. — Теперь с тобой все будет хорошо, — мягко, бережно, — просто расслабься на минутку. Не переставая напрягаться, Чонгук прислоняется к стене рядом с туалетом, не моргая наблюдая за Миен, пока она переводит дыхание. — П-прости… Прости меня, Чонгук.

/ Настоящее время /

Мина еле слышно стонет, приоткрывая веки. Она дезориентирована и сбита с толку. Сразу понимая, что к чему-то привязана, к чему-то, холодная поверхность чего пускает мурашки по коже, девушка оглядывается, пытаясь понять, где находится. Сердце колотится в бешеном ритме. — Нет… Нет… Даже не думая много шевелиться, Мина внимательно осматривает комнату. Похоже на больничный подвал, с плиточной укладкой на полу, паутиной, свисающей с потолка, и ржавыми трубами, идущими вдоль стен. В воздухе стоит затхлый запах, который заставляет сморщить нос от отвращения. Единственным источником света является тусклая лампочка, висящая почти что над головой. Также девушка видит разбросанное повсюду различное оборудование, в том числе старые медицинские принадлежности и инструменты, которые выглядят так, как будто ими не пользовались десятилетиями. Мысли Мины сталкиваются друг с другом; она вспоминает, как оказалась здесь. Помимо этого девушка также смутно припоминает, как плохо ей было от каждого движения, как тошнило и тянуло сблевать, кажется, не так уж и давно. — Ты… «Ты жалкая, беспомощная, глупая дура» Мина разочарована. В очередной раз разочарована сама в себе. Слишком хорошо ощущая прилив гнева и отвращения, Мина скулит, осознавая, какой слабой и беспомощной на самом деле является. В глубине души девушка знает, что это не ее вина, однако голос в голове продолжает твердить обратное. Ей следовало быть более бдительной, более подготовленной, более способной защитить себя. Но нет. Все снова закончилось так, как закончилось. — Я перезвоню тебе попозже, мам. Не переживай сильно, наверняка с ней все в порядке. Может, она вообще вернулась домой. «Он тут. Он пришел» Парень входит в комнату, натягивая медицинскую маску и перчатки, приближаясь к скованному телу Мины. Он тащит с собой небольшую тележку с хирургическими инструментами, и девушку окатывает волной непреодолимого испуга. Подойдя достаточно близко, Чон начинает устанавливать необходимое ему оборудование, не произнося ни слова, сосредоточиваясь на приготовлениях. Паника Мины достигает новых высот, когда она осознает, что именно с ней может вот-вот случиться. — Тебе не холодно? — с сарказмом. — Если будешь много орать, я тебе что-нибудь в рот засуну. — П… Почему… Голая… Почему я… Голая? Чон направляет яркий свет прямо в лицо Мины, на мгновение ослепляя ее. Зажмуриваясь, девушка прислушивается к дыханию парня позади, осознавая, что, что бы тот ни хотел сделать, это не будет чем-то хорошим. Мыслить рационально совсем не получается. — Я планирую сделать все, что только на ум придет. Веселее будет видеть твое тело полностью. Оставаясь молчаливой и почти неподвижной, Мина поджимает пальцы на ногах. Ее сердцебиение все учащается и учащается по мере того как проходят секунды. Становится душно. Улавливая, как Чон напевает незнакомую девушке песню, она начинает неконтролируемо дрожать, после чего раздается внезапный щелчок, когда стерильные перчатки соприкасаются с кожей. Мина непроизвольно вздрагивает, испытывая страх и отвращение одновременно от ощущения холода на своей обнаженной плоти. — Эй, детка, — гладя нижнюю часть живота, Чон наклоняется и усмехается. — Ты там? Мальчик или девочка, интересно… — Мина давится слезами. — Странно, что у тебя еще нет выкидыша. Все еще говоря тихо, Чонгук поправляет маску; его голос едва слышен за ритмичным постукиванием инструментов по подносу. Стараясь вслушиваться, Мина сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони, однако звук удара металла о металл мешает сосредоточиться на фразах. — Пожалуйста… — О, ну хватит, — опираясь на край кушетки, Чонгук щурится. — Я сказал, что отпущу тебя. Я не соврал, — из-за слез глаза девушки поблескивают. — Конечно же… Чего еще я ждал? Ты никогда не прекращаешь рыдать. — Я… Дай мне уйти… — Сейчас слушай хорошо, — натягивая маску на нос еще выше, Чон прочищает горло непродолжительным кашлем. — Я ждал, сука, десять лет, думаешь, я просто так отпущу тебя? — шершавые кончики пальцев подцепляют прядь волос Мины и убирают со лба. — Не понимаешь, о чем я говорю? А я тебе сейчас обо всем расскажу. Подробно. И отходит на шаг назад, случайно задевая поднос бедром.