Синька

- Таисия! – Синевский ходил в унылом расположении духа, нервно меряя шагами комнату. Голубоглазая девчонка молча наблюдала за процессом. – Почему мы с Лерой не имеем права знать, как зовут твоего ухажера? - А почему я должна вам все рассказывать? Я уже взрослая девочка, могу за себя решать! – Тася насупилась, ища поддержки у Леры, но подруга оставалась непоколебима. - Вот именно так дети все и рассуждают! Мы же должны знать, что за человек смог тебя так очаровать. Нам просто интересно, - Май вообще не понимал, чего он так дергается. Но Тася изменилась, как по волшебству, и было бы странным отрицать тот факт, что незнакомец на нее повлиял. На самом деле, дизайнеру уже надоели косые взгляды Томина. Предстояло прояснить ситуацию. И желательно сделать это до корпоратива, пока он еще не впал в немилость шефа окончательно. - Это мой секрет. Но он вам понравится. Он замечательный! Добрый. Скоро сами его увидите. Вы удивитесь несказанно! – Тася хитро улыбнулась, а Лера безнадежно вздохнула. Не нравился ей этот секрет. - Семен Аркадьевич, нам с вами нужно поговорить. Серьезно, - Май зашел в кабинет быстро, и говорить начал с порога, чтобы у Томина не осталось возможности прикрыться делами и послать дизайнера по Волге-матушке. - Не пугайте меня так. Я слушаю вас внимательно, - Семен сложил руки на груди, всматриваясь в глаза Мая. Вот сейчас он скажет, что увольняется. Создавалось такое впечатление, что шеф полностью растерял контроль над своими подчиненными. Начиная от Ларисы, о которой вообще разговор отдельный, заканчивая Маем, который косится сейчас на него с недоверием. - Между мной и Тасей ничего нет. И вы это знаете, просто понимать не хотите, - Синевский аккуратно присел, обратив внимание, как покраснели кончики шефовских ушей. Странный мужчина. Странный и занятный. Май уже пять лет работает здесь. За это время он ни разу не смог понять, что за мысли крутятся в блондинистой голове Семена Аркадьевича. Человек настроения. - Меня это должно касаться? – угрюмо поинтересовался начальник, всем своим видом давая понять, что его это еще как касается. Мая не проведешь. Его только один человек на сегодняшний момент сбивал с толку, и это не шеф. Неприятно заныло где-то внутри. - Тася мне как сестра. Не пора ли перестать ходить вокруг да около? – Серьезный тон Синевского не настраивал на веселый лад, поэтому, поразмыслив, Семен сдался. - А что, заметно все? - Больше, чем все. И ветер в пустой рыжеволосой башке не уляжется сам собой. Нужна помощь. Вы же взрослый человек. - Май, почему ты мне это говоришь? - Вы хороший человек, Семен Аркадьевич, - Май улыбнулся, не вымученно, как делал это обычно, а совершенно искренне, чем ввел Семена в легкий ступор. - Кто сказал? - Сам догадался. У меня есть, с кем сравнивать, чтобы четко знать, кто плохой, а кто хороший. Я вам все сказал. Теперь сами. - Май, извини меня, - виновато выдавил Томин, и протянул большую ладонь дизайнеру. - Не за что, Семен Аркадьевич, - рукопожатие было уверенным, словно здесь и сейчас, они начинали новый этап сотрудничества. - Девочка моя, ты уверена, что твои друзья будут рады, если узнают, что мы вместе? – Герман лениво потягивал коньяк, пока Тася делала заказ, листая в неопределенности меню. Сегодня вечер обещал быть длинным. По крайней мере, Кирсанов на это надеялся. Сколько можно уже обихаживать эту рыжую девицу? - Гера, ну, как же иначе? И потом, тебе не имеют права возразить. Ты же инвестор! – Тася удовлетворенно кивнула, определившись с выбором блюд. Все ее знакомство с этим человеком напоминало сказку. Герман казался ей принцем, только несколько приземленным, адаптированным под современные реалии. Они встречались уже несколько дней, и ни разу он не позволил себе лишнего. Даже поцеловать. Это подкупало. - Ты мне очень нравишься, Тася, - сверкнул своими темными глазами, заставляя плавиться от удовольствия. Он положил свою руку на ее, переплетая пальцы. – Тася, я верю, что в издательстве работают хорошие люди, но ведь они могут подумать плохое. - И что же? - Они могут подумать, что я тебя использую! - Но для каких целей, Боже мой? – Тася засмеялась, не принимая информацию всерьез. Май и Лера никогда ничего плохого не подумают. На остальных ей плевать. - Не знаю. Но если они будут против, я все равно буду за тобой ухаживать. Просто знай, что я не могу использовать такое прелестное создание, встретившееся на моем пути. В тот вечер Тася узнала, что значит, трепетать в объятиях. Герман не делал ничего предосудительного. Просто проводил домой, просто обнял, просто поцеловал. Его губы были такими требовательными, настойчивыми, что не подчиниться было невозможно. И сразу вылетели из головы все мысли. Кроме одной. Что она будет делать, если ей придется выбирать между ним и друзьями? Пятница подкралась незаметно. Единственный день недели, когда на работу идешь с радостью, осознавая, что впереди выходные. Так уж повелось, что после окончания очередного муторного проекта, которому отдавалось много времени и сил, все сотрудники издательства арендовали банкетный зал где-нибудь подальше от работы, желательно в другом административном округе, и расслаблялись. Томина никто не заставлял вводить эту традицию. Он сам предложил и сам напросился. Сотрудники были разбалованы. Но Семен был свято уверен, что отдохнувшие сотрудники – работоспособные сотрудники. К тому же, когда он еще найдет официальный повод напиться, чтоб снять стресс. Май и Лера пришли в числе первых. Томин приветствовал их легкой улыбкой, приглашая к шведскому столу. Организацией сего мероприятия занимались чудачки из бухгалтерии, по возрасту попадавшие под категорию «мезозой», но вечер не был скучным. Даже музыку подобрали интересную, хотя Май опасался, что будет квасить по-черному из-за Стаса Михайлова. - Лера, вы совершенно очаровательны, - Лариса возникла из-под земли, нагло разглядывая переводчицу, облаченную в темно-зеленое платье-футляр. Прямые волосы свободно падали до середины спины. – Могу я вас угостить? - Эмм, аа?? Я не…, - Лера совершенно растерялась, ища поддержки у Мая, но тот только мерзко подхихикивал, отступая в тень зала, где освещение не прямое, и позволяет наблюдать за происходящим со стороны, не будучи замеченным. – Май??? - Вы меня боитесь, Лера? – красное платье, с совершенно диким вырезом, приятно шелестело при движении. Каблуки был меньшей высоты, чем в день их знакомства, но даже на таких, Лера бы не смогла устоять. Вообще, ситуация перестала забавлять девушку, стоило Маю намекнуть на серьезность намерений со стороны Ларисы. Нет, она, конечно, была в курсе существования нетрадиционных отношений, но какое отношение они имели к ней, было уму непостижимо. И вот сейчас она стоит тут и смущается перед этой лисицей в красном. Лера махнула шампанского. Бокал. Залпом. - Я не думаю, что мы правильно понимаем ситуацию, - начала она, но была остановлена тихим смешком. Лариса подошла к Лере почти вплотную, и насмешливо сощурилась. Отступать некуда – позади стол с закусками. - А что тут непонятного, Ва-леееерия? Я тебя соблазняю, - второй бокал Лера выпила, как за себя опрокинула… - Господи, ты костюм в детском мире покупал? – Гордей возник за спиной Синевского, как тень отца Гамлета. Май чуть не выронил бокал из рук, но против обычного, не вздрогнул, и ощетиниваться не спешил. Сегодня дизайнер был благодушен. Ничто не выбьет его из колеи. - Ты когда-нибудь нормально появляешься? Не как граф Дракула из Преисподней? – Май обернулся и задержался взглядом на влитом костюме Разумовского. Совершеннейший хищник. Если оскал еще покажет, можно сразу умирать, все равно глотку перегрызет. - Граф Дракула был из Трансильвании родом, а в этом костюме ты совершеннейший сопляк, - Май стоял напротив, с бокалом шампанского в изящных, музыкальных пальцах, и что-то явно было не так. Он не был расслаблен, но явно благосклонен и спокоен. Бежевый костюм и вправду делал его похожим на какого-то ребенка. Гордей вдруг вспомнил, как однажды увидел Синевского на спортивной площадке возле школы. Тот чиркал что-то в своем альбоме. И именно таким спокойным он и выглядел в тот момент. Потом, они с Германом, кажется, отобрали альбом и демонстративно сожгли в назидание. Гордей почувствовал некое колкое чувство. Это не раскаяние, не стыд. Но отдаленно напоминало чувство вины. Словно испытываешь дискомфорт от колючего свитера или сидения на неудобном стуле. - Если тебе интересно, этот костюм мне Лера купила, - Май потягивал напиток, не обращая внимания на стоящего совсем рядом Гордея. От него исходил терпкий аромат парфюма, который показался дизайнеру слишком назойливым. Словно, пришел Гордей – везде Гордей. - Я так понимаю, Лера живет с тобой, - начал Разумовский. Эта тема его страннейшим образом интересовала. - Ты понятливый. Да, со мной. Она моя подруга. И я не мог бросить ее в беде. - В какой беде? – любопытство шатена не на шутку разыгралось. - Я не имею права тебе говорить. Это не моя жизнь. Ты, кажется, не вызываешь у Леры опасений, так что, спроси. И тебе воздастся, - Синевский хотел пройти к вошедшей в зал Тасе, но уже знакомая ладонь его остановила. - Май, ты меня бесишь. Не знаю, почему. Но знай, что мне сейчас будет несколько стыдно. Это будет первый и последний раз, когда мне будет стыдно, - неожиданно серьезно проговорил Гордей, а Май не успел договорить. - Что ты х… Кирсанов вошел в зал, взял Тасю под руку и величественным взглядом оценил обстановку. Глазами отыскав Мая, Герман понял, что испытывает охотник, настигший свою жертву. Только вот, почему рядом стоит Гордей, держась так отстраненно? Май забыл, как дышать. В прямом смысле этого слова. Школьный кошмар, похороненный много лет назад в кабинетах нескольких психологов, за семью печатями, снова вырвался наружу. Собственно, чего он ожидал? Спонсоры их издательства - Кирсанов и партнеры. Можно было смириться, что рано или поздно Герман объявится, чтобы опять терроризировать его. Злило и настораживало не это. Тася, его солнечная девочка, стояла и улыбалась, вцепившись в руку этого монстра, как в самую вожделенную вещь в мире. Сердце сжалось от разочарования и обиды. Не оборачиваясь, смотря в глаза школьному врагу, Май сквозь зубы процедил: - Ты знал? - Да, - Гордей ответил честно. По крайней мере, на этот раз. - Мудак. - Это не новость. - Ты понимаешь, что если он ее обидит, я его уничтожу? – Синевский видел, с каким ужасом наблюдает сцену «встречи выпускников» Лера, стоящая на другом конце зала под навязчивой опекой Ларисы. Как хмурится и напивается Семен, решая свою проблему самым доступным и простым способом. И ему было физически неприятно находиться здесь. - Май! Май! – Тася помахала ему рукой, подводя Кирсанова к их с Гордеем парочке. Сейчас начнется какой-то невообразимый спектакль. Или мордобой. - Гера, это Май Евгеньевич. Я тебе рассказывала, - карие глаза чуть заволокло холодом, улыбка вышла вымученной. Кирсанов, наверное, усилий приложил множество, лишь бы шею не свернуть Синевскому. - Рад встрече. Я вас себе так и представлял. Говорят, вы чрезвычайно талантливы. - Не то слово. Простите, мне нужно отойти ненадолго. Приятно познакомиться, Герман Петрович, - Синевский позорно бежал с поля боя. В туалете тускло горело освещение. Никого не было, и Май мог прийти в себя. Из зеркала на него смотрел бледный, испуганный мужчина. От спокойствия не осталось и следа, стоило только вспомнить, как за школой Кирсанов с дружками отметелили его до полусмерти, когда он возвращался с занятий по английскому. Тогда было особенно больно. Ему два ребра сломали. - Синька, Синька, сколько мы с тобой уже не виделись? – Май резко обернулся. Кирсанов стоял, облокотившись о стену. Встреча здесь, в замкнутом помещении не сулила ничего хорошего. - Я б тебя еще столько же не видел бы, урод, - челюсти сжаты, костяшки пальцев побелели от напряжения в кулаке. - Ну, почему же урод? Некоторые находят меня ужасно красивым. - Тася тебе зачем? Что тебе надо от нее? – Май готов был либо упасть в обморок, либо начать обороняться. Кирсанов посмотрел на Синевского, как на умалишенного. - Что ты заладил, как Гордей, прямо! Или это твоя подружка? Тю, так я всегда думал, что ты по мальчикам. - Не смей ее обижать, мерзавец, или я тебя уничтожу! – Герман не оценил пламенную речь дизайнера, но улыбаться перестал. В два счета он оказался рядом, хватая Мая за грудки. Дыхание со слабым запахом алкоголя прошибло нос. - Синька, подумай, что ты можешь мне сделать? Ты ж слабаком всегда был, - и Кирсанов заржал. Совершенно безумно и неприлично. Это продолжалось мгновение, но когда Май плюнул ему в лицо, красная пелена закрыла взор Германа. И шоу началось! Драка в общественном туалете – тема избитая. И спасти Синевского могло бы только чудо, но он в чудеса не верил еще с раннего детства. Кулак Кирсанова прилетел аккурат в челюсть. Ее тут же обожгло резкой болью. - Это ты, сучонок, зря сделал! – по сравнению со своим мучителем, Май мог только трепыхаться, как звереныш, не в состоянии был даже ударить толком, хотя все ж умудрился коленом заехать Кирсанову поддых. Что поделать, если он слишком хил, чтобы противостоять той первобытной ярости, обрушившейся на него. Кирсанов негодовал. Он бил со вкусом, подходя к вопросам издевательства над человеком творчески. И даже убей он сейчас этого шибздика, ему было бы мало. - Ты, мудак, Кирсанов. Им и сдохнешь! – прохрипел Синевский, пятясь к входной двери. - Нет, это ты у нас сейчас сдохнешь, мерзость! – горло сжало кольцо. По силе – стальное. По факту – руки. В прояснившемся внезапно сознании Мая мелькнуло, что его сейчас задушат. В общественном туалете. Безо всякой причины. Руки сжимали все сильнее, давили усерднее, пока Синевскому не показалось, что он засыпает. Глаза лениво смыкались, а в голове забродил туман. Такой страшный, и такой приятный момент длился недолго. - Кирсанов, ты ох*ел? Совсем спятил? – пока Синевский пытался откашляться, он видел, как вошедший Гордей, подлетая к Герману, фиксирует его руки за спиной, продолжая орать что-то нецензурное. - Чего ты вмешался? Еще бы чуть-чуть, - разочарование сквозило во взгляде Германа, в выражении лица. – Гордей, пусти меня! - Ты проблем захотел? Додумался, где кулаки распускать, тупица! – строго сказал Разумовский, поднимая взгляд на отползшего в угол дизайнера. – Вызывай такси и вали домой. И в таком виде ни к кому не подходи. Я уже сказал, что ты уехал, потому что тебе поплохело. Май неуверенно кивнул, и вылетел из туалета быстрее пули. Ему действительно хотелось сбежать. Подальше. - Ты ебнулся, Герман, - устало прошептал Гордей, отпуская уже успокоившегося мужчину. – И хочется, и колется, да? Кирсанов набросился на Гордея неожиданно, отчего тот растерялся и пропустил удар. - Ты следи за базаром, ублюдок? Забыл, кто я? – ярость во взгляде карих глаз была почти физически ощущаема. Однако, очередной замах, и Разумовский перехватил удар. - Думай, Герман, когда драться лезешь. Думай, к кому ты лезешь, - спокойно отчеканил мужчина, и вышел, чтобы наконец-то свалить домой из этого дурдома.