Курить вредно

      Как Сону оказался зажатым между посудомоечной машиной и Пак Сонхуном он понятия не имеет. Может, он все еще спит и видит сотый сон? А может он умер по пути домой от переизбытка алкоголя в организме? Но чужие сухие губы на своих ощущаются слишком реально, а руки, сжимающие талию, внезапно не холодные, наоборот – слишком горячие.       Сону решает, что была не была, и неловко отвечает, а Сонхун на это крепче прижимает хрупкое тело к себе и позволяет себе немного больше. Он подхватывает младшего под бедра и усаживает на столешницу, Сону мысленно благодарит его за предусмотрительность, ведь ноги становились ватными лишь от одной мысли о чертовом Пак Сонхуне, обнимающим слишком крепко. Художник, повинуясь какому-то непонятному желанию, зарывается руками в каштановые волосы, оттягивая жесткие прядки одну за другой, а старший на это действие лишь ближе прижимается и довольно урчит.       Сону на языке чувствует привкус какой-то фруктовой жвачки, что брюнет любит закидывать в рот по пачке за раз, интересно, а каков на вкус поцелуй для фигуриста? Со вкусом выпитого прошлым вечером алкоголя, смешавшимся с ментоловыми сигаретами? В любом случае сейчас это кажется каким-то не важным, ведь старший успевает перебраться к тонкоё шее, выцеловывая каждый изгиб, будто в последний раз. Сону задыхается от переизбытка эмоций, ком в легких нарастает, сердце вновь совершает переворот и он понимает, что падает в пропасть под названием «Пак Сонхун» и выбраться из нее не сможет.       Для Сону это все так не вовремя, но так маняще, восхитительно, неправильно. Не сейчас, не здесь, но он отгоняет эти мысли прочь, переключаясь на человека перед собой.       Руки Сону, что все еще перебирали волосы на затылке, спускаются к лицу напротив и легким движением, младший обращает внимание фигуриста на себя обратно. Где-то секунду он вглядывается в глаза старшего, что сейчас слишком нежно рассматривали маленькое личико, а после снова целует. Возможно слишком жадно, слишком развязно для самого себя, мысли снова перемешались в голове, Сону желает именно сейчас выкинуть все тяготящие думы прочь.       Губы начали болеть, в комнате стало слишком жарко, еще немного и Сонхун закончится как человек. Он отрывается от розовых, опухших от долгого поцелуя губ, и прижимается лбом к взмокшему лбу блондина, напоследок оставив короткий поцелуй в самом уголке губ. Сону пытается перевести дыхание, ощущение, что он пробежал стокилометровый кросс, ни разу не остановившись. Ким гладит плечи старшего, пока тот считает выпирающие позвонки младшего, пробравшись ладонями под рубашку. Сону снова отмечает, что руки у него больше не холодные. Они встречаются глазами и рассматривают каждую мелкую морщинку на лице, Сонхун ждет хоть чего-то, а блондин даже и не знает, что сейчас говорить и стоит ли. Но молчать дальше было бы большой ошибкой, что для одного, что для другого.       - Не подскажешь, что сейчас было? – Сону спрашивает шепотом, параллельно обхватывая лицо напротив своими маленькими ладошками, в нем слишком много нежности и он сам не понимает, как чмокает того в кончик острого носа.       Сонхуна будто холодной водой облили, и осознание своего проёба выбило из него последние слова. Он растеряно мечется взглядом по родинкам Кима, будто пытаясь найти ответ на то, почему он такой тупой, но ожидаемо ничего не находит. Он сглатывает образовавшийся ком и выталкивает слова:       - Ты не помнишь? – Сону отрицательно машет головой, - Ты просил тебя поцеловать весь вечер, что мы были вдвоем, и я пообещал это сделать, но утром.       - Вот как, - Сону улыбается и гладит большими пальцами впалые щеки, видно, что старший очень мало отдыхает, - Спасибо, что сдержал обещание.       Сонхун снова теряет дар речи, ведь Сону то даже и не злится на него. Сидит, гладит его лицо и улыбается так тепло и ярко. Сонхун позволяет себе улыбнуться в ответ, робко, совсем немного.       - У тебя очень красивая улыбка, улыбайся чаще, - Ким щелкает фигуриста по носу, а тот наконец-то отпускает блондина из своих рук, - Нальешь чай? С липой?       - Я готов наливать тебе чай вечность, если ты не против, - Сонхун снова улыбается, но уже шире, обнажая клыки, и отходит к полке, чтоб выудить оттуда чай с липой, который просит младший.        - Это было бы замечательно, - Сону присаживается за стол, Сонхун ловит себя на мысли, что тот ничего не понял.       Сонхун уже смирился с тем, что ему до этого солнца не дотянутся, но почему бы сейчас не отдать свою любовь тому, для кого она изначально и предназначалась? Да, она не будет в полной мере отражать весь тот спектр эмоций, что он испытывает рядом с этим чудом, но хотя бы так он сможет проявить какую-никакую заботу. Он будет рядом, кем угодно, хоть собакой на коротком поводке, главное около блондина, что будет смотреть на него так же ласково, как и сейчас. Он надеется на это.       Сону же совсем не понимает мотивов Пака, почему он поцеловал его? Может, тот к нему неравнодушен? Может, тоже влюблен? Но за такое короткое время невозможно влюбиться в человека, тем более они совсем плохо друг друга знают. Сону теряется в догадках, обрабатывая каждое движение губ, каждый вдох, каждое касание, что произошли пару минут назад. И зарывается в непонимание еще больше. Скорее всего он просто действительно слишком ответственный, выполнил то, что обещал и потом забудет про это.       - Ты слишком громко думаешь.       Еще несколько часов они привычно разговаривают, Пак расспрашивает про посиделки, про друзей Сону, про учебу, родителей. Все что он не знал, Сонхун сейчас впитывал как губка, открывая свое солнце с новой стороны, наслаждаясь тихим нежным голосом. Он никогда так много не улыбался и не смеялся, тем более с историй про какого-то Хисына.       Пак хотел бы познакомиться с его друзьями, но это невозможно – Сону не станет так близко пускать его в свою жизнь даже после этого поцелуя, это слишком интимное и важное. Он все еще не достоин такой чести.       Сону уходит от него нехотя, поэтому они долго обнимаются на пороге, пока Каыль скачет вокруг на задних лапках. Сонхун предельно осторожен, не делает резких движений, а просто мягко приобнимает юношу за плечи, отгоняя желание снова зацеловать его малиновые губы.       Выходя из подъезда, Сону набирает Чонвону и уговаривает его прогуляться, потому что ему срочно нужно с ним кое-чем поделиться. Ким считает, что оставлять лучшего друга в неведении это максимально не по-братски, так что Чонвон просит его подойти к нему минут через пятнадцать, чтоб младший успел собраться.       Ян вываливается из подъезда с бутылкой минералки в обнимку, потому что накидался он вчера знатно, что даже Чонсон в шоке от своего Чонвон-и. Психолог кое-как передвигался из-за все еще немного кружившейся головы, но вроде как был живой, а значит выслушать умопомрачительные истории он вполне может. Они добираются до небольшого кафе, где присаживаются за самый дальний столик, официант подбегает молниеносно, задавая стандартный вопрос.       - Спасибо, мы пока подумаем, - Сону выдавливает из себя вежливую улыбку и как только официант скрывается, обращается к своему страдающему другу, - Милый мой, я хочу с тобой поделиться кое-чем, просто это довольно непонятно и странно, я не понимаю что делать.       - Если ты опять не знаешь рисовать тебе рассвет или закат, то я скажу тебе – спроси у Хисына, - Ян опускает голову на прохладную столешницу, - Надо было попросить официанта принести таблетки от головы.       - Нет, Чонвон-и, это не связано с рисованием вообще, - Сону аккуратно поправляет тому упавшую на глаза челку, - Я поцеловался с парнем.       - Прикалываешься опять, ну тебя, придумал бы что-нибудь другое.       - Я серьезно, короче, - Сону пододвигается к другу так, чтобы он слышал, - Я познакомился с ним в очереди в магазине, в тот день, когда ты ко мне пришел, мы еще головы красили, а до этого я его видел в институте. Пак Сонхун, тебе это ничего не даст, но вот мы после этого часто пересекались, а вчера я по пути домой я застрял на лавке, а он отвел меня к себе. Ну и оказалось, что я к нему приставал, а потом утром сегодня он меня поцеловал и знаешь…       Сону немного тушуется и смотрит на друга с какой-то грустью, а Чонвон пытается обработать информацию, он впервые в жизни слышит от Кима что-то такое и все еще надеется, что старший шутит.       - Знаешь, я не хотел, чтобы все заканчивалось.       Чонвон хлопает глазами:       - Ты, правда, сейчас не шутишь? – Сону отрицательно машет головой, а потом утыкается покрасневшим личиком в ладони, - Офигеть. Он тебе нравится? Честно давай.       В ответ он слышит согласное мычание и понимает, что он дожил все-таки до момента, как его хён кого-то себе найдет. Ян действительно рад, что Сону начинает потихоньку распределять свое время и жить не за холстом круглыми сутками. Правда кое-что его все-таки напрягло.       - Хён, а вы встречаетесь?       - Нет, Чонвон-и, я не думаю, что нравлюсь ему в ответ.       - Тогда почему вы целовались?       - Он обещал мне, что поцелует утром, - Сону заметно грустнеет, - Думаю он просто держит обещания.       - Не думаю, что он стал бы целовать каждого, кому обещает, - Чонвон подзывает официанта, - Имбирный чай, пожалуйста.       Сону внимательно наблюдает из-под опущенной челки за удаляющейся фигурой сотрудника кафе, а после возвращается обратно к лучшему другу. Что-то есть такого в его словах, что заставило сердце старшего поверить в то, что он тоже нравится фигуристу. Ну правда не стал бы он целовать абсолютно всех, да? Или же стал?       Сону ставит под сомнение абсолютно все, даже свои собственные чувства в данный момент, вдруг это просто чисто физический аспект и на деле не нужны ему никакие Пак Сонхуны. Все сложно и запутанно для Кима, он не уверен ни в чем, кроме того, что пить он больше никогда не будет.