Курить вредно

      Два месяца. Уже два месяца Сону ощущает, что он больше не живет, а просто напросто существует. Он заметил это не сразу – просто в какой-то момент его эйфория от отчисления и появившейся свободы исчезла, пропал интерес к дорамам, к любому лакомству, он больше не хотел ночами бродить с Чонвоном по набережной, гонять на шопинг с Рики, не хотелось прогуливаться с Сонхуном по парку, держа Каыль на коротком поводке. Ему стало просто наплевать.       Наплевать абсолютно на все, он практически перестал есть, ограничиваясь двухразовыми перекусами, спать тоже уже не хотелось, по большей части он лежал и лестал ленту в твиттере.       Он больше не ощущал того тепла и любви, что дарили ему те же самые родители. Блондин просто перестает идти на контакт, нет, он не становится злым или агрессивный, он замыкается, становится тише и надеется, что его друзья и семья просто в какой-то момент отстанут от него, забудут и перестанут названивать по сорок раз на дню.       Сону знает, что ему надо выбраться из этого состояния, знает, что ничем хорошим оно не кончится, но сил и желания у него просто напросто нет. А были ли вообще?       Иногда, сидя на балконе и выкуривая по половине пачки сигарет за раз, Ким задумывался – а как он жил все свои двадцать лет? Что он помнит, кроме вечных дополнительных занятий по рисованию? Что было в его, допустим, школьные годы?       У него не было первой школьной любви в классическом понимании, не было большого количества друзей (только один Чонвон), он не участвовал ни в каких мероприятиях и вообще не был активным, если это не касалось его хобби. Тихий, незаметный, себе на уме. Тот самый жуткий одноклассник с последней парты.       В институте все стало проще – круг друзей из одного Яна разросся на трех человек плюсом, его талант был замечен, его любили, восхищались его работами, он занимается любимым делом, он счастлив, действительно счастлив.       Переломный момент – подготовка к выставке, бессонные ночи, критическая усталость, апатия. В какой-то момент Ким почти затухает, словно маленький огонек, которому медленно перекрывают доступ к кислороду. А теперь он отчислился и что дальше? Вся его жизнь вертелась вокруг холста и карандашей, а теперь вокруг сплошная пустота и темнота.       - Так легко поделить жизнь на какие-то условные периоды, - он тушит очередную сигарету и подкуривает новую.       И очередной период жизни был для него окончен.       Удивительно, что никто не спросил у него причин отчисления, ребята молча приняли эту новость, только немного были огорчены, что узнали про это из слухов, а не лично от Сону. А тот все виновато пожимал плечами и говорил, что ничего такого.       Чонвон, будучи психологом, почти дипломированным, хотел бы помочь своему другу, он просто не может смотреть на то, как огонек в глазах родного человека потихоньку тухнет, как того ломает. Это заметно невооруженным глазом. Но кое-что его останавливало.       Профессиональная этика. Чонвон не имеет права консультировать или обсуждать с ним личные проблемы именно как психолог, ведь в этом не будет никакого смысла, они слишком близки, так что трезво оценить его душевное состояние, как бы Ян не хотел, он не сможет. Но он вполне готов оказать ему дружескую поддержку и выслушать его, правда Сону этого не надо - он совсем не хочет нагружать лучшего друга своими проблемами.       В какой-то момент блондин смотрит в зеркало – его волосы заметно отросли, что закрывают ему обзор, если не убрать их в высокий хвост на макушке, щеки практически пропали, а лисьи глаза будто выцвели. Сону чувствует, что может смена имиджа вновь поможет ему, так что он быстро собирается, натягивая на себя светлые спортивные штаны и самую отглаженную футболку из гардероба, с ужасным принтом в виде улыбающегося Чонсона и надписью «Я на 98% ангел, но ох уж эти 2%». Такие футболки, только с разными надписями, получила вся их компания на прошлое день рождение Чонсона и тот пожелал, чтоб они так разгуливали по институту целую неделю, а так как у него праздник, то грех было юноше отказать.       Прогноз погоды вновь показывал дождь и в этот раз Ким берет с собой зонт, так на всякий случай, мало ли пригодится. По пути он снова видит огромное количество людей, не смотря на позднее время и нисколько не удивляется – совсем скоро уже середина июня, погода прекрасная, дома сидеть – зря жизнь жить. Он включает максимально веселые песни из плейлиста на полную громкость и ускоряет шаг.       Сону в этот раз тщательно подходит к вопросу о цвете своих волос и останавливается на светло-русом. Он стягивает одну упаковку краски с верхней полки и решает зайти за колой. Да только ей он не ограничивается и снова набирает себе корзинку всякой вредной еды и топает на кассу. Юноша спокойно достает паспорт и твердит заученную фразу:       - Пачку винстон, пожалуйста.       Ким утрамбовывает покупки в рюкзак и жалеет что не взял с собой пакет, но его рюкзачок и не такое выдерживал, так что ничего страшного – как-нибудь донесет, где-то далеко мелькает мысль, что зонт погребен под тонну сухариков и печенюшек, а прогноз погоды обещал дождь в ближайшее время.       Выходя из здания он снова попадается в природную ловушку – начался дождь. Сону смотрит на развернувшуюся картину нечитаемым взглядом и думает где он так согрешил и почему внимательностью его обделили.       - Сука, опять, - Сону грустно вздыхает и достает из кармана штанов распечатанную пачку сигарет, в упаковке осталось всего три штучки и он надеется, что продавцы не будут его ругать за такую шалость – Ким сам видел как они курили прямо тут на ступеньках. С правой стороны слышится тихое хихиканье, а после к юноше потихоньку подошли.       - У тебя снова нет зонта, тебя проводить? – Сону застывает с сигаретой в зубах и смотрит выпученными глазами на Сонхуна, что вновь объявился резко и непонятно откуда. Свет из помещения приятно падает на красивое лицо, что сейчас приветливо улыбается, и Сону подмечает, что волосы старшего больше не цвета молочного шоколада. Теперь они выкрашены в иссиня-черный и выглядят в сотню раз лучше, чем до этого.       - История циклична, - Сону чуть-чуть приподнимает уголок губ и прячет сигарету обратно в пачку, - Проводи.       Сонхун протягивает блондину руку и тот сразу же цепляется за нее, как утопающий за спасательный круг. Они идут медленно, Сону периодически наступает в лужи и громко ойкает, а Пак на это сопит о том, что тот не смотрит себе под ноги.       - Сонхун-хен.       - Слушаю.       - Я совсем не хочу возвращаться к себе домой.       Дальше младшему не нужно продолжать, фигурист и так все понимает, поэтому тянет того в сторону своего дома. Рядом с жк Ким просит остановиться, так как хочет отойти перекурить, ведь выходить из дома он потом не планирует. Сонхун согласно кивает и отводит младшего к курилке. Уже сидя внутри прозрачной коробки Пак заинтересованно наблюдает за младшим, что втягивает в легкие никотин - он наблюдает за тонкими пальчиками, что так легко сжимают сигарету, за губами, что складываются буквой «у», когда этот дым выходит наружу, за расслабляющимся выражением лица. Сонхун любуется развернувшейся картиной и неожиданно для себя просит разок попробовать затянуться. Сону же не отказывает и протягивает старшему почти докуренную сигарету, а тот касается губами фильтра, задевая подушечки пальцев блондина, и шумно вдыхает. Сону вздрагивает от прикосновения, еле сдерживаясь от того чтобы отскочить, но упорно сидит на месте и смотрит. Пак заходится в кашле и говорит, что прикола этой ерунды не понимает, только зря глотку обжег, а блондин внезапно смеется слишком громко.       Дома Сону идет в душ по приказу хозяина квартиры, пока тот разбирал его небольшой рюкзак. Сонхун не скажет, что нашел на дне черный зонт, а Сону и не подумает ему врать и сознает на следующее утро, ведь пока они сидят рядом перед телевизором в темной комнате, пьют эту дешевую колу, заедая печеньем, и негромко обсуждают детектив, что идет по федеральному каналу – Ким чувствует себя дома.