Курить вредно

      -Курить вредно, - Сонхун открывает вторую по счету банку энергетика, сидя над конспектами по лингвистическому краеведению, госы и диплом никого не щадят, а таких товарищей как Пак Сонхун – тем более. Сону же сидит на подоконнике и курит в открытое окно с разрешения старшего.       -Пить эту дрянь тоже, Сонхуни-хен, - Ким приподнимает уголок губ и стряхивает пепел в уже пустую банку из-под белого монстра, - Я не мешаю тебе готовиться?       -Нет, совсем нет, - старший делает глоток, энергетики ему не помогают, глаза слипаются, но кто за него выучит весь материал?       Правильно – никто, так что как-нибудь юноше придется выкручиваться, даже ценой собственного здоровья. В голове крутятся слова Джейка о том, что Сонхуну оторвут голову, а учитывая то, что в комиссии сидит злобный коротышка мистер Чхве, то Паку не только ее оторвут. Тот фигуриста не любил так, что ставил ему прогулы даже тогда, когда на занятиях Сонхун присутствовал. Чисто из вредности. А тут госы сдавать, просто ужасная участь.       Сонхун просит младшего заварить ему половину кружки кофе, без молока, сахара и с тремя ложками самого кофе. Сону конечно же просьбу выполняет и через пару минут перед носом старшего оказывается крепкий напиток, тот вливает туда до конца энергетик из баночки, а Ким высоко пищит о том, что хен совсем головой поехал и так делать нельзя. Пак смеется и обещает залпом не пить, а потихоньку и редко. Блондин брови хмурит, не верит ни единому слову хитрого старшего.       -Как смотришь на то, чтобы потом сходить со мной на каток? – спустя час гробовой тишины произносит Сонхун и трет уставшие глаза, ему нужно проветрится и разгрузить голову, до экзамена три дня и он все успеет выучить, - Там сейчас никого нет, покатаемся вдвоем в тишине.       -Я не умею кататься, - Сону, что успел перебраться на диван, поднимает лисьи глазки на старшего, выглядывая из-за подлокотника.       -Значит, научу, - темноволосый закрывает тетрадь с конспектами, написанными заботливой рукой Джейка, - Ну так?       -Схожу, конечно, - Сону поднимается с дивана, разминая затекшую спину, в соседней комнате телефон, что лежал на зарядке, громко запиликал.       Ким вяло плетется за гаджетом, снимает его с зарядки и видит входящий видео-звонок от своего лучшего друга, естественно звонок он принимает. Во весь экран появляется улыбающееся личико Яна и Сону в ответ так же улыбается, по крайней мере он надеется, что улыбка выглядит прилично.       -Сону-хен, привет! Как ты? – Чонвон ставит телефон на какую-то подставку и отодвигается, чтобы его было лучше видно, пальчиками поправляет непослушную челку и снова улыбается.       -Все хорошо, Вонни, а ты как? – Сону присаживается на диван и украдкой поглядывает на крутящегося по кухне фигуриста, что пытается придумать им двоим обед, громко хлопая дверцами шкафов, что он там ищет – никто не знает, но выглядит юноша очень грустно.       -Я на практике, сессия закончилась, вот сижу, бумаги перебираю, знал бы, что бесплатная практика предполагает нахождение на кафедре по пять часов в сутки, то лучше б заплатил, - юный психолог дует губы и обиженно смотрит на кого-то за камерой.       -А кто у тебя руководитель?       -Один идиот по имени Пак Чонсон, - Ян громко кладет на стол перед собой какую-то огромную папку и злобно сопит, - Вообще это он меня уговорил оставаться здесь, если бы я только знал, никакой пользы от этой практики.       -Зато можешь быть уверен, что ее ты сдашь на «отлично», - виновник Чонвонового расстройства появился в поле зрения камеры и чмокнул злющегося младшего в надутую щеку, а после получил по макушке отчетом по практике прошлого курса.       Пока Сону умилялся с представшей перед его взором картины, Сонхун, так и не придумав, что же им поесть, крикнул младшему о том, чтобы по пути домой напомнил ему зайти за продуктами. Чонвоновы ушки, услышав знакомый голос, навострились, а в глазах проскользнул неподдельный интерес.       -Сону-хен, а я смотрю, ты не дома, да? – хитро пропел Ян и подмигнул, - Слышу голос Сонхун-хена, не обманешь меня.       Сону спорить не очень то хотелось, так что он просто кивнул и перевел камеру на грызущего кусок сухаря Пака. Юноши еще немного пообсуждали институт, Сону уже не учился там, но послушать истории о том, как, допустим, Хисын и Рики спорили о том, кому должна достаться последняя пачка печенюшек из автомата, ему было интересно. А досталась она в итоге Ханбину, что решил не вникать в тему спора двух художников, и просто оплатил покупку, а после гордо слинял. По таким моментам Сону иногда скучал, но не более.       Появившийся Чонсон объявил о том, что его практикант на сегодня свободен и он может собираться домой, а сам подойдет ближе к вечеру. Чонвон немного еще возмущается по поводу вечной работы своего возлюбленного, но сделать с этим ничего не может, так что просто угрюмо соглашается, выпросив на вечер в качестве ужина пиццу. Блондин думает, что выглядят они как женатая пара.       Чонвон очень смазано прощается и отключается, оставляя Сону снова в тишине, что иногда прерывается шелестом тетрадных листов. Он оборачивается к корпящему над конспектами старшему. Сонхун выглядел устало и явно хотел спать, Сону в свою очередь очень сильно себя винил за то, что они до рассвета смотрели этот дурацкий сериал еще и уснули в положении сидя. У Кима шею до сих пор при резких поворотах сводило и голова будто свинцовая, а Паку так совсем не очень – ему еще и учить материал приходиться в таком «прекрасном» состоянии.       Старший вливает в себя еще один стакан с кофе и трет переносицу – буквы перед глазами плывут, в ушах гул, а во рту все равно сухо. Он уже отвык спать по три-четыре часа в сутки, а все диплом и госы. Душу греет только то, что еще немного осталось подождать и все закончится, Сонхун уже подобрал место работы недалеко от дома и в принципе половину жизни распланировал еще очень давно.       В детстве Сонхун занимался фигурным катанием и был довольно успешным в этом деле, мама упорно твердила, что он станет звездой и что ему нужно продолжить этим заниматься. В какой-то момент юноша и правда думает связать свою жизнь с этим делом, занимается еще усерднее, забывает про учебу в школе, сосредотачиваясь только на фигурном катании, но в возрасте шестнадцати лет в голову приходит озарение. Он просыпается однажды утром с ощущением того, что это все неправильно, что это будет самое хуевое решение в его жизни, он любит фигурное катание, но заниматься этим всегда он не готов, как бы мама не просила. Пак ставит родительницу перед фактом, что уходит из спорта.       Сонхун все так же иногда ходит на каток разгружать голову, но не так часто, он занимается подготовкой к поступлению в вуз.       Долго думать куда поступать он не стал, еще будучи фигуристом юноша часто помогал детишкам вставать на коньки, объяснял что и для чего нужно, он легко находил с ними общий язык и дети его любили, рассказывая родителям о замечательном мальчике с россыпью родинок на лице. Так же сколько себя помнит, он всегда любил читать, интересовался литературой, у Пака совершенно феноменальная память – стоит ему пару раз что-то прочесть, как текст отпечатывался на подкорке головного мозга, и достать информацию оттуда ему никакого труда не составляло никогда. Так что литература в каком-то смысле стала для него той самой палочкой-выручалочкой и толчком к самоопределению.       Сонхуну нравилась литература, и нравилось учить, так он и пришел на педагогическое направление.       Но ходить кататься он никогда окончательно не прекращал.       Он мог точно сказать, что сейчас чувствует себя максимально комфортно и что он двигается в правильном направлении. Чего бы он не смог сказать о юноше, что сейчас молча сидит, уставившись в одну точку, на его диване в гостиной. Сону для него был закрытой на сотню замков книгой и ключи от нее уже к сожалению были утеряны. Он не мог понять, что же такое случилось у Кима, что пришлось отчислиться. Пак готов поспорить, что рисовать тот тоже перестал.       Сонхун откладывает конспекты на край стола и устало трет глаза, его отрубает и хочется простого человеческого уснуть и проспать лет пятьдесят, а пока он только медленно поднимается и шлепает в сторону притихшего блондина.       -Пойдем спать, - голос Сону звучит так громко в этой гробовой тишине, что Сонхун не сразу понимает, что от него хотят, - Я вижу, как у тебя закрываются глаза, так что поспать тебе не помешает, хен.       Сону поднимается с теплого дивана и берет фигуриста за руку, так аккуратно, невесомо, его руки мягкие и Сонхуну совершенно не хочется, чтобы он когда-нибудь убирал их. Ким тянет его в спальню, не спешит, не делает резких движений, старается быть максимально тихим, когда открывает дверь. Каыль, что спокойно дремала, резко навострила ушки и запыхтела. Ким приложил пальчик к губам, а собачка в ответ на это вскочила и унеслась в соседнюю комнату, громко перебирая лапками. Да, Сону, глупо было полагать, что она тебя послушает.       Сонхун устало присаживается на край кровати, а после поднимает глаза на присевшего рядом блондина:       - Ты не ляжешь?       - В гостиной на диване могу поспать, мне не хочется пока, - Сону пожимает плечами и говорит как можно тише, - Хен.       - М? – Пак уже улегся на кровать, подтягивая к себе легкое покрывало, чтобы потом скомкать его и зарыться в него носом.       - Почему ты бросил фигурное катание?       - Я не хотел возненавидеть его.       Сону продолжает сидеть около еще пару минут, осмысливая только что сказанное. Что он имел в виду под этим? Он поднимается и тихо крадется в сторону кухни, там он снова присаживается на подоконник и закуривает, водоворот мыслей снова затягивает его в себя, без возможности выбраться самому.       Вот он бросил учебу и что дальше? У Сону нет цели в жизни, он не знает, кем хочет быть, он не знает даже что будет завтра и это только сильнее загоняет его в состояние депрессии.       Самое худшее это то, что причины такого ужасного состояния он не может найти. Он живет не плохо, родители его любят и поддерживают, он может сейчас спокойно поступить в любое другое место, у него есть прекрасные друзья, он сыт, здоров, у него есть где жить. Сону просто не имеет права жаловаться на плохую жизнь. Да только все равно все не так.       Сону кончательно приходит к выводу, что он не живет, а только лишь примитивно существует. Выгорание разбило его существо на мельчайшие крупицы, но время идет, Сону все еще здесь и проживает каждый день, копаясь в своей голове, а зачем? Дни летят, юноша теряется еще больше, наслаждение от того, что он сбросил с себя тяжелый груз, исчезло окончательно.       А дальше что?