Сборник недописанного

и если бы я тогда только знал, я бы сроду не пошёл в этот бар, не отозвался на родное «поттер», не сел в эту машину. если бы я только знал, что он скажет мне эту правду. легче жить в обмане, легче любить иллюзию, книженку под оберткой, не зная, что внутри не мировой шедевр. при всей своей гордости, я не хотел бы знать эту правду. пускай бы он столько лет водил меня за нос, я обещаю, был бы только рад. но сейчас я бежал по этой дороге, всë больше отдаляясь от его машины, и слыша всë то же «поттер», я бежал, желая лишиться ушей, если не всех человеческих способностей. было отвратительно, глаза на мокром месте, а кайф, не успевший покинуть голову, отбирал весь воздух. зайдя в хранилище, я судорожно распечатывал свёрток, отчаянно надеясь, что он пошутил, просто ужасно и несмешно пошутил. но нет. отогнув край газеты, на глаза мне бросился сине-красный учебник по праву. слезы полились сами собой. в тусклом свете лампы вспоминалось всë: от волнистых медных волос, до гигантского взрыва в музее. я, опрокинувшись на стену, мечтал о скорейшем забытие. или о собственной смерти. то, что я столько лет хранил, то, о чем я столько лет трясся целыми ночами, оказалось сроду мне и не принадлежало. я хранил обман, кусок паршивой лжи, и слепо любил этот кусок. меня обманули. обманули, как младенца. как щенка. гладили-гладили и резко окунули лицом в грязь. я лелеял каждую свою мысль о вегасе, о тех ночах, о нем и о картине, разумеется. сейчас же я всë это возненавидел. и спустя столько лет тоски, её как рукой сняло с моего сердца. я ненавидел всë, что только существовало. и обдолбался я тогда знатно. я черт знает сколько времени провёл на бетонном полу камеры хранения, и должно быть, охранник уже не надеялся о моём выходе из помещения. каким же я дураком был. наивным мальчиком, потерявшим маму, и думающим, что всë после этого закончилось. думающим, что больше я не окажусь в той луже. о, и как я ошибался