Отныне и во веки веков...

По вытянутым бокалам разливается Каберне. На чердаке горит только рыжеватая лампа, что освещает, по большей части, исключительно стол. Двое сидят на кровати. Сайфер поднимает бокал. —За окончание постройки портала, Форди! Стенфорд с улыбкой чекается, оба отпивают. —Честно, мне даже не верится..—мужчина зачесывает пальцами курчавые волосы со лба и запрокидывает голову, продолжая счастливо улыбаться. —Мало кому верится—Билл с ухмылкой выпивает еще.

×××

У кровати стоят две опустошенные бутылки вина и валяются очки. Пайнс распластался у Билла на коленях, утыкаясь лбом в бедро. Тепло и безопасность, ощущение защищенности. Он что-то рассказывает, хихикая, блондин допивает из бокала, смеется иногда, наматывая чужие кудри на пальцы. Теплый тусклый свет окутывает пространство. Стенфорд постоянно старается прикрыть глаза, чтобы немного успокоить шум в ушах, но когда те открыты, их карий цвет начинает казаться рыжим, и мелкие капельки на ресницах слезящихся глаз поблескивают в полутьме. Оранжевеют блондинистые волосы Билла. Перекатами бликует стекло треугольной рамы, когда приоткрытую створку раскачивает уличный ветер. Он разгоняет страницы лежащего на рабочем столе дневника, и они мягко шелестят, светясь своей желтизной под лампочкой. Слишком громко для интимной тишины звонит телефон с первого этажа. Билл поднимается с постели. Голова Форда больно плюхается на кровать, и тот тихо стонет, от того, что все вокруг начинает кружиться из-за внезапной тряски.

×××

Ступени разъезжаются в разные стороны, а ноги не слушаются, переступают через две сразу или же не попадают на плавающие в глазах древесные выступы. Даже облокачиваться на что-то небезопасно, можно промазать и разбить лицо в кровь, падая с лестницы, не говоря уже о возможных переломах. Покачиваясь, Сайфер вваливается в дверной проем. Он поднимает трубку трясущимися от количества выпитого руками. —Ну что там, Билли?—раздается женский голос в трубке—Все, должно быть, готово? Мы с нетерпением ждем нашего звездного часа—демоница растягивает слова и смеется. Билл шепчет, отдаляя трубку и даже как-то трезвея: —Какого дьявола! Нельзя было чуть попозже!—а затем говорит уже в телефон—Да-да, Пироника, доброго вечерочка, э-эм—интонация с доброжелательной резко меняется на серьезную—запуск портала завтра. Блондин громко бросает трубку и направляется к лестнице. В ушах раздается оглушительный звон. Демон громко ударяет кулаком по столешнице, от чего руку пронзает адская боль до самого локтя. Не обращая на это внимания, он снова отвечает на звонок. —Сайфер, ты чем там занимаешься?—Пироника громко кричит в аппарат, но затем старается быть чуть сдержанней—Ты называл сегодняшнее число! Парни меня уже выводят своими вопросами... —Моя прелесть, засунь свой розовый балаболистый язычек себе в глотку, и послушай,—напряженно выдыхает—мы с Форди решили немного.. отдохнуть. Это же люди, не так быстро. Все зав-тра. —Что у тебя с.. Да ты пьян! Твой человеческий язык сдает тебя с потрохами. —Ой вот не на-адо! —Да-да! Знаю я твоего Форди! Сейчас это цветочки.. Но ты знай, ни к чему хорошему тебя это не приведет. И вся эта затея... —Я знаю, что делаю,—голос искажается от злобы, он уже не уверен, что знает,—Если бы не мои многоле-е-етние навыки общения с людьми, сейчас в десятке метров от меня не находился межизмеренческий портал, и вы все не были бы в шаге от гребанного мирового господства! Не забывайся! Все время пока "Билли" гавкает в трубку, стараясь четко связывать слова, демоница саркастично угукает в трубку, кивая и щуря глаз. —Ладно, развлекайтесь,—ни капли страха, этим демоница и отличалась ото всех безмозглых прихвостней Билла, и он с первой встречи был от этого в восторге—Но завтра тебе придется ему все рассказать, не думаю, что тебе удастся сделать из него послушного мальчика... —До завтра. Трубка снова возвращается на телефонный аппарат.

×××

—Билл, все хорошо?—Стенфорд сидит на краю кровати, собираясь встать и подойти к демону, но тот в мгновение ока оказывается на постели, нависая над мужчиной и побуждая его опрокинуться назад. —Лучше некуда,—поцелуй в губы, руки заползают под одежду человека, сжимая тело до боли в ребрах. Стенфорд хрипло вздыхает, медленно опускается всем телом на кровать. Хватает шестипалыми ладонями бледное лицо напротив. Восхищается. Стоило только Биллу войти в комнату, как все сомнения и опасения насчет громких криков с первого этажа ушли на второй план. Сразу же. Не теряя ни секунды. Возможно, демон и правда был настолько уникален, ярок и притягателен, что даже они не решились тревожить голову Стенфорда... Сайфер его обволакивал. Его и его сознание. Всем своим "я", всем своим обоянием, харизмой и умом. Всеми жестами, словами, как очень прочный мыльный пузырь, как самое сильное в мире болото, как если бы тот увяз в огромной жевачке со вкусом "Билл Сайфер". А если бы такая была, он бы обязательно увяз. Форду чисто из научного интереса захотелось попробовать его на вкус. Он приблизился и крепко вцепился в него поцелуем. Тот обмяк, лег массой тела сверху, обвил ногами и руками. На секунду показалось, что конечностей больше, чем четыре. Пайнсу это нравилось. Ему вообще все это нравилось. Казалось, что он отчасти спит, как в старые добрые оказываясь в мире собственных снов, собственного разума. В мире, принадлежавшем Биллу. Он был ой как не против. Руки ползут под домашнюю футболку, мягко и без замедления стягивая ту до груди ученого. Тот приподнимается на локтях и несколько секунд вглядывается собственным, слегка расширенными зрачками, в чужие–острые, как отменно заточенные лезвия. Сила в руках пропадает, он плюхается обратно на кровать, покорно выскальзывая из одежды. Как с него слетели шорты он уже не вспомнит. Тонкие ладони охватило голубое пламя. Они скользнули по бокам. Потом перебрались на живот. Потом одна перешла к затылку. Волосы дыбились от колких разрядов тока. Стенфорд беззвучно выдохнул, закидывая голову назад и демонстрируя дрожащий кадык. Чужие губы моментально прижимаются к теплой коже. Они целуют мягко и трепетно, меж них проскальзывает язык. Теперь всю шею холодит от мокрых пятен. Поцелуи добираются до сонной артерии. Боль. Зубы впиваются в покрывшуюся мурашками кожу. Не прокусывают. Но язык и губы равномерно двигаются, будто демон пытается выпить кровь человека. На шее расцветает багровый засос, на нем действительно видны мелкие капельки крови?... Показалось. Форд теряет реальность. Его обвивают сотни и тысячи ладоней. Он будто проваливается сквозь кровать. Ему приятно и холодно. Это голубое пламя пляшет на его груди, боках, шее, бедрах и члене. Везде, куда только может достать. А оно может достать куда заблагорассудится. Стенфорд стонет. Очень громко и очень сладко. Билл готов стонать с ним в унисон от его реакции, поддатливости и готовности просто расствориться в ощущениях. Змеиподобные зрачки Сайфера начинают рассширяться, как от приличной дозы наркоты. Почерневшие пальцы ползут по телу ученого. Ползут, царапая, нарочно что-то задевая, лаская, нажимая, щекоча. Их не десять. Точно куда больше. Демон наклоняется ближе, прислоняется языком к горячей коже. Язык длиннее, чем обычно. Горячий, широкий, изворотливый. Он вылизывает соски, ползет к ключицам, потом на шею. От удавольствия с силой душит Стенфорда, потираясь своей шершавостью о челюсть и кадык. Стоны усиливаются, становятся хриплыми. Человек задыхается и его выпускают. Билл целует его в губы. Язык вылизывает небо и лезет в глотку, перекатами сокрашая мышцы, как змея. Он на мгновение кажется острым, когда оторвавшись ото рта, скользит по всему телу от ямки меж ключиц до лобка. Горячая мышца обхватывает член в несколько оборотов. Массирует, сжимает, давит, слизывает выступающую сперму и "обнимает орган" пока тот не изольется демону в рот. Потом еще раз... Стенфорда добивает синее пламя, нежность и ловкость рук, длинный змеиподобный язык на члене, все, что творит с ним этот дьявол добивает и убивает его. Он кончает в четвертый, а может в пятый раз. Синее пламя подпитывает его какой-то невероятной энергией, и человек из раза в раз готов наслаждаться всеми извращениями, что преподносят ему на блюдечке с голубой каемочкой. Окончательно срывая голос, он стонет имя демона, когда в пропитанный собственной спермой анус входит пара пальцев. Они мягко массируют кольцо мышц. К ним присоединяются еще пальцы. И еще. Внутрь входит член, начиная быстро двигаться, но... Блять. Пальцы выходят не полностью. Они продолжают растягивать стенки, каждый раз будто случайно проваливаясь глубже. Член ударяет по простате. Удавольствие не просто накрывает волной, оно топит. До дна. В глазах у человека пестрит. Потолок явно больше не деревянный, он кажется мягким, тягучим, будто сейчас начнет стекать на них обоих громадными каплями, обжигая, как растопленный воск. Стены начинают плыть, колыхаться от сквозняка из треугольного окна, как будто они жидкие; стоит каснуться пальцем и пойдут круги, как на водной глади. Кровать тоже не твердая, она мягкая, как зифир. Даже мягче, как зажаренные на костре маршмеллоу. Стенфорда утягивает в нее под адским давлением сверху. Все рябит, меняет цвета, видоизменяется, а ощущения умело подделывают и усиляют. Все нереальное. Все ненастоящее. Все слишком приятное и горячее. Сотни рук ласкают член, сжимают задницу, царапают бедра, продолжают растягивать вход и трутся о горячие стенки. Половой орган демона втрахивает мужчину в кровать со всей возможной силой. Пальцы аристократично сбирают с головки выступающие капли спермы, а затем их обладатель слизывает все с громким причмокиванием. Голубое пламя все еще ледяное, но разряды тока жалят и покалывают кожу своей запредельной температурой. Стенфорд запрокидывает голову и с криком снова изливается во множество ладоней. Все начинает постепенно проваливаться в небытие. Последнее о чем думает Форд перед отключкой: "это было не вино..." Холодная бледная рука ложится на лоб человека и тот засыпает. Губы целуют чужие, ослабевшие и влажные. По щелчку пальцев на хижину наползает тихая и непроглядная тьма.