Тернистый путь.

      — Хорошо поработали, теперь можно и отдохнуть, — говорит Чонгук, собирая необходимые вещи. Сегодня канун Рождества и скоро люди уйдут на заслуженный отдых. Он не исключение, хотя и будет работать даже на выходных. Хосок на его слова лишь угрюмо кивает, словно не здесь. — Надеюсь на плодотворное сотрудничество в дальнейшем, — очередной кивок, после чего альфа вздыхает и разворачивается, смотря прямо в самую душу. — Уверен, что не хочешь отпраздновать со мной? Мы всегда были вместе.       — Да, хочу внести какое-нибудь разнообразие, — «Чтобы будущий год был другим». — Да и не хочу больше быть обузой. Я там как третий лишний, а это семейный праздник.       — И давно ли тебя это начало волновать? — усмехается мужчина, зная настоящую причину — Юнги, но предпочитает не давить. — В любом случае, ты не обуза. Сам же знаешь, что мой папа даже любит шутить, что ты мне как внебрачный младший брат, — смешок, но, видя, что его шутка никак не развеселила друга, замолкает и хлопает его по плечу, оказывая такую необходимую сейчас поддержку. — Заставлять тебя не буду, но если надумаешь, знай, что двери моего дома всегда для тебя открыты.       — Хорошо, — говорит Хосок, а Чонгук, оглядывая кабинет, в последний раз убеждаясь в том, что он ничего не забыл, удовлетворённо кивает.       — Что думаешь делать? Пойдёшь в клуб? — задумчиво протягивает председатель. — Говорят, закатят отличную рождественскую вечеринку, — а волка от его слов прямо передёргивает. Когда-то ему нравились подобные мероприятия. Море алкоголя, красивых омег, громкая музыка, все веселятся, салют, конфеты, толпа, которая вместе ведёт отсчёт. Но всё поменялось. Настроения веселиться нет, а ещё слишком большой шанс встретить там лисёнка.       — Пока не знаю. Наверное, буду дома, поем говядины по-корейски и завалюсь спать. На самом деле я очень устал за это время, — говорит Хосок, а друг на его слова лишь кивает. Конец года для них обоих был насыщенным. — А что у тебя с Тэхёном? — интересуется он, не желая показаться эгоистом. Чонгук волнуется за него, а он даже не спросит, как у него самого дела, хотя в курсе произошедшего. На удивление босс, не выглядит расстроенным. Неужели у него реально нет сердца, и он так спокойно реагирует на произошедшее?       — Мы поговорили, — начинает было Чонгук, но тут его шокировано перебивают.       — Серьёзно?! И ты ничего мне не рассказал? Если бы я не спросил, так и молчал бы?!       — Да ничего важного, — вздыхает мужчина, натягивая пальто. — Мы пришли к выводу, что не можем простить друг друга. Вернее, меня не могут простить, но в то же время и отказаться. По итогу пришли к выводу просто общаться и заключить мирный договор после праздников. Я не расстраиваюсь, потому что знаю, что у меня ещё будет шанс, да и общение всяко лучше, чем совсем ничего. Тэхён хочет приехать ко мне после того, как пробьют куранты.       — Тогда тебя можно поздравить, — отвечает Хосок, одобрительно похлопав его по плечу, после чего они покидают кабинет.

***

      В одном из самых лучших клубов Сеула сейчас жарко. Действительно жарко и ни одного человека, кто был бы не в духе и сидел около барной стойки. Все были на танцполе, веселились и смеялись, ведь близился Новый год. Юнги тоже был частью этой толпы, но скорее просто плыл по течению, чем и правда веселился. Он танцевал вместе со всеми, кокетливо улыбался и вёл отсчёт. Перед самой вечеринкой он закинулся таблетками, чтобы почувствовать эйфорию и не вспоминать кое-кого, поэтому сейчас и правда был расслаблен. Каждый год они отмечали с Тэхёном, и этот не стал исключением, вот только на этот раз они только проводили старый год вместе, а потом каждый занялся своими делами. Ким сказал, что отпразднует дома, а потом поедет к Чонгуку. Мин больше не противился, хотя и пытался затащить в клуб за компанию с собой. Эх, эти чёртовы домоседы и семьянины. «А у меня семьи нет», — проскальзывает мысль, но омега качает головой и восклицает: «Да поебать!», продолжая танцевать, обращая взор к потолку, который сейчас был украшен в новогоднем оформлении.       — Три, — ревёт толпа, и рыжеволосый вместе с ними, видя неподалёку мелькающую синеволосую макушку Вонхо. Они с ним безумно похожи, вот и встречают этот год вместе, хотя это семейный праздник.       — Два, — Шин приближается ближе, в то время как Мин не обращает на него никакого внимания, продолжая веселиться с толпой.       — Один! — громкие крики людей с поздравлениями, куранты, где-то вдалеке выстреливает бутылка с шампанским, с улицы слышны фейерверки и петарды, а сквозь окна видно маленькие огоньки от бенгальских огней.       С потолка сыпятся блёстки и конфетти, а омегу неожиданно притягивают к себе и целуют с напором в губы. Не так, как волк. На голову омеги падают разноцветные бумажки, а он так и стоит столбом и удивлённо пялится посреди всего этого безумия. Альфа замечает, что омега не отвечает, поэтому отстраняется, но никак это не комментирует. Сам знает, почему он такой и без таблеток Юнги ещё апатичнее. Мин всегда разный, то он обычный, что Вонхо начинает казаться, что они вернулись в прошлое, всё так же прекрасно понимая друг друга и творя всякое безумие, то в эйфории от наркотиков. Иногда молчаливый и задумчивый, вот прямо как сейчас, но мужчина его не винит. Понимает, что отпустить истинного не так-то просто, но омега это сделает, потому что сильный. Серьёзно, Шин ещё никогда таких не встречал. Никто другой бы не смог, но этот справится со всем. Они не обсуждали их отношения, просто Мин знает, что мужчина в него влюблён, и никак не реагирует на это. Так поцелуется иногда под наркотическим опьянением и забудет. Пытается убедить. Но сам с каждым разом разочаровывается, понимая, что не то.       — Тебе принести что-нибудь выпить? — спрашивает Шин, вздыхая. — Или, может, хочешь ещё? — что именно, уточнять не нужно. — Ну же, Юнги, взбодрись, Рождество же! — восклицает тот, а омега будто отмирает.       — А, Вонхо, — проговаривает Юнги, на что альфа удивлённо на него смотрит. И тут омегу как током прошибает и понимает, что не то. Запах не тот! Вместо ненавистной хвои — грецкий орех. Не здесь он должен быть и не с тем. — Прости, мне надо бежать! — резко проговаривает он, после чего срывается с места и даже разгорячённая толпа ему нипочём. Шин лишь успевает схватить руками воздух.       — Вот чёрт, — усмехается тот, поправляя волосы. Он сейчас в окружении людей, но чувствует себя таким одиноким. Понимает, куда так сорвался омега. Или, вернее будет сказать, к кому?

***

      Хосок уже ничего не ждал от этой ночи. В чудеса перестал верить давно, ещё с тех пор, как понял, как бывает жесток этот мир, но этой ночью оно случилось. Он вкусно поужинал, после чего собирался лечь спать, как вдруг на его телефон пришло сообщение от лисёнка с просьбой прийти к нему. Действительно, чудо. Альфа долго не думал, вышел из квартиры, ему было интересно, что хочет от него Юнги на этот раз. Навряд ли убить, учитывая, что скоро их боссы подпишут официальное мировое соглашение. Дверь в квартиру была открыта, поэтому мужчина зашёл, а хозяина нашёл на кухне, который стоял, оперевшись бедром об подоконник, и курил. Хосок расположился напротив, сложив руки на груди и пронзая омегу взглядом. Нарушать молчание первым не хотел. В конце концов, Мин его позвал, вот пусть и объясняется, но когда молчание затянулось, всё же проговорил.       — Так зачем ты хотел меня видеть? Если тебе нечего мне сказать, я, пожалуй, пойду.       — Хосок, переспи со мной, — проговаривает Юнги, туша бычок об пепельницу и заглядывая в карие глаза. Он не умеет выражать свои чувства, и это большее, на что от него можно рассчитывать. Омега до сих пор не разобрался в своих чувствах и не понимает того, что ощущает, но одно знает наверняка, что его притягивает. Раз уж теперь им ничего не препятствует, он просто хочет быть рядом.       — Ты хоть понимаешь, что говоришь? — спрашивает Хосок, широко распахнув глаза, голос низкий и удивлённый. Он рассматривает омегу перед собой, в чьих волосах до сих пор остались конфетти, и пытается понять, в своём уме ли тот. От бестии пахнет алкоголем, но не сильно, не до такого состояния, чтобы он не понимал, что делает. Его зрачки в порядке, значит, он ничего не принимал. Хосок знал, что тот, кто общается с Вонхо, рано или поздно тоже начнёт употреблять.       — Просто давай переспим, зачем усложнять?— вздыхает омега. — Можно прямо здесь, я готовился. Или не хочешь?       Хосок смеётся. Да, было глупо ожидать, что Мин извинится или скажет, что он тоже его любит и хочет быть вместе. Должно быть, он захотел невозможного.       — Что ты несёшь? — усмехается, качая головой, отказываясь верить в сказанное. Слишком больно. — Серьёзно, это всё, что ты мне хочешь сказать?! — кивок, а мужчина тяжело вздыхает. — Я был прав, когда называл тебя эгоистом. Ты такой чертовский эгоист, Мин Юнги! — кричит альфа, в два шага сокращая расстояние между ним, после чего хватает омегу за горло и резко прижимая к стене, встряхивая. На что последний сдавленно шипит, но не пытается выбраться, лишь смотрит в глаза с усмешкой, без страха, чем выводит зверя из себя. — Что, Вонхо так плохо справляется со своей работой?!       — Так вот в чём дело, — хрипит Юнги, а Хосок лишь сильнее натягивает блузку, — ты просто ревнуешь, — глаза напротив наливаются кровью, а запах становится гуще, пугая своей аурой. Внутренняя сучка, которую Юнги в себе ненавидит и каждый раз душит, хочет вырваться на свободу и сдаться, но Мин не такой, у него есть сила воли. Альфа бесится, сжимая свободную руку до кровавых опечаток на ладони, и быстро дышит через нос. Пытается успокоиться, как учили, и не дать внутренним демонам вылезти наружу. Он слишком долго себя контролировал, но сейчас его терпение лопнуло, и если Юнги не хочет проблем, ему лучше не злить волка. Омега просто не умеет извиняться, это и есть его извинение и признание. Всё вместе. — Так вот он, я перед тобой так открыто предлагаю взять себя, ты только руки протяни, — продолжает омега, словно издевается, а у Хосока больше нет сил терпеть и сдерживаться. Когда дразнишь дикую собаку, рано или поздно должен понимать, что она взбесится и укусит тебя. В тот момент ей будет всё равно, даже если ты её хозяин. Просто Юнги немного двинутый. Не умеет правильно выражать свои чувства, вот и издевается. Крепкий кулак прилетает прямо в челюсть, а Мин отшатывается и усмехается, как психопат. Такое выражение лица мужчина уже видел у него тогда на перестрелке.       — Я для тебя всё делаю, — холодно говорит Хосок, подходя к омеге, опять хватая за блузку и притягивая к себе. — Прощаю, защищаю, жду, а ты просишь меня тебя трахнуть?! — опять удар, но мужчина держит крепко, не давая уйти в сторону. — Я не этого хочу, слышишь?! — кричит он, опять собираясь нанести удар, но его останавливает ладонь Мина, крепко сжимавшая его кулак в руке в паре сантиметров от своего лица, и улыбается окровавленными губами. Даже кровь лисёнка не может привести палача в сознание.       — А я просил тебя хоть когда-нибудь делать это? — спрашивает омега, рука у Чона тяжёлая, и омега еле сдерживает его кулак в своей ладони, от чего его рука начинает трястись. — Только сейчас прошу. Так что не надо тут, это был твой выбор!       Мужчина усмехается не по-доброму, после чего бьёт омегу свободной рукой в правый бок и отталкивает от себя. Мин отлетает к барной стойке и роняет графин с водой на пол, от чего Баодзы, до этого сидевший и недовольно махавший хвостом, сейчас шипит и убегает в другую комнату, спрятавшись под кровать.       — Может быть, для тебя это и всё так легко и не больше, чем просто секс, но для меня это не так. Я, блядь, люблю тебя, и мне больно такое слышать, понимаешь? — спрашивает Хосок, медленно надвигаясь на омегу, а тот поднимается с пола, облокотившись одной рукой о стул, после чего вытирает тыльной стороной ладони кровь с губ, а на лице появляется сумасшедшая улыбка и азарт от предстоящей драки. Наконец-то мужчина видит в нём равного. Не могут они всё словами решить, как нормальные люди, без мордобоя не обойтись, но зато сейчас они во всём разберутся.       — Меня это только заводит, — говорит Юнги, провоцируя, после чего бежит на альфу и валит его на пол. Им нужна эта встряска, просто жизненно необходима. Омега замахивается в ответ и бьёт в нос, кажется, опять разбивая. Его удары редкие, но всегда точно в цель. Алая жидкость медленно стекает из ноздрей, достигая губы и подбородка, пачкая рубашку. Придурки, но все влюблённые немного не в себе, а эти так вообще на всю голову отбитые. Они сами чокнутые, вот и любовь у них такая же. — Может, хватит строить из себя мученика? Не один я перед тобой виноват.       — Что ты несёшь? — спрашивает альфа, опять сменяя позицию и оказываясь сверху на омеге. Замахивается, но Мин уворачивается, чтобы в следующую секунду получить под рёбра. Бьёт сильно, но в ответ получая не менее нежно. — Ты меня бросил.       — Ты стрелял в меня! — восклицает омега, хватая альфу за волосы, и оттягивает от себя, стараясь опять перевернуть на лопатки. Хосок рычит, а у омеги в руке, кажется, остаётся клок его волос.       — Глупый, ты так и не понял, что я стрелял не в тебя? — спрашивает Хосок, отвлекаясь, за что тут же платиться, когда получает коленом по яйцам, прям как в тот раз, и стонет. Рыжеволосый удовлетворённо улыбается и скидывает его с себя. Здесь нельзя расслабляться ни на секунду, потому что Юнги далеко не слабый соперник.       — А я про другой раз! — и всё сначала. Дерутся, перекатываясь по полу, размазывая густые капли крови, и кричат до сорванных связок о всех несказанных чувствах, эмоциях и недомолвках. До тех пор, пока рыжеволосый не оказывается снизу. Кто бы сомневался, что играй палач по-настоящему, Юнги давно бы проиграл, но оказать должное ему нужно. На альфе живого места нет, и этот омега по праву считается одним из самых опаснейших. Хосок удерживает одной рукой оба запястья над головой и смотрит в такое родное лицо с россыпью веснушек. Из уголка губ стекает алая струя крови, и омега дёргается, пытаясь скинуть мужчину с себя, но оказывается жёстко прижат к полу. — Да послушай же!       — Заткнись, — рычит прямо в губы, сильнее сжимая запястья, и тяжело дышит. Пытается прийти в себя. Вспылил, не сдержался, показал, кто главный, но побитое лицо любимого приводит в чувства. Хосок не рад, что поднял руку, но омегу это, кажется, не волнует. — Я сейчас не в том состоянии, чтобы играть. Так что, если не хочешь пострадать, лучше держи язык за зубами, — грудная клетка омеги быстро вздымается и опускается, а Чон сканирует его фигуру взглядом, после чего резко дёргает шёлковую блузку на себя, отчего пуговицы, что и так держались на добром слове, разлетаются по паркету. Сильнее тянет на себя, грозясь разорвать на маленькие кусочки и оголяя чужую грудь всё больше.       Юнги буквально слышит этот треск, как расходится ткань, и ничего не может поделать. Он в западне, а альфа ещё и смотрит немигающе, как удав, завораживает, что вскоре проглотит свою жертву. Мин уже и не против, он хочет подчиниться. Договорить, как обычно, не дают, впиваясь в губы жадным поцелуем с привкусом крови. Прикусывает несдержанно и опускает чужие руки, уже бережно гладя спутанные рыжие волосы. Омега в спине прогибается, прижимаясь к альфе грудью, к расстёгнутой рубашке без пары пуговиц, обнимая за шею, и целует в ответ напористо. Хосок подхватывает Мина под ягодицы, усаживая на барную стойку, а чужие щиколотки скрещиваются на его талии. Оба целуются остервенело, насытиться не могут, так долго ждали и наконец-то дорвались. От звука чмоков возбуждаются, от стонов прямо в губы. Мужчина целует нежно, словно извиняясь за причинённую боль и грубость, но теперь это точно последний раз, омега ведь признался и больше от него не сбежит. Пальцы омеги ложатся на пах, сжимая член через слой ткани, а альфа стонет. Не шутил, что хотел. Юнги хочет было расстегнуть молнию, но одумывается и смотрит на мужчину умоляюще.       — Можно? — спрашивает он, хлопая глазками с пушистыми ресницами, а Хосок кивает, как в бреду. Видеть такого Мина сродни убийству. Рубашка летит в сторону, за ней и брюки с боксерами. Альфа вводит сразу же два, растягивает и усмехается, когда пальцы принимаются с лёгкостью. И правда, не врал, готовился. Громкий стон нарушает тишину на кухне, когда Хосок попадает прямо по простате. — Войди в меня, — опять просит. Этой ночью всё по другому. Чон приставляет набухшую головку к растянутому сфинктеру и входит резко.       — Мне всё равно, что ты меня не любишь, моей любви на нас двоих хватит, — шепчет альфа прямо в ушко, а ответ омеги теряется в стоне, потому что он вошёл до упора. Хосоку для счастья и этого достаточно будет. Чон мнёт в руках упругие ягодицы, а омега лишь подмахивает бёдрами, сам насаживается. Глаза закатывает при каждом толчке, впиваясь аккуратными коготками в крепкую спину. Его кроет от этого запаха похуже любого наркотика, и ещё ни одна эйфория не смогла затмить того, что он чувствует сейчас, находясь со своим истинным. — Лисёнок, — шепчет альфа ласково, утыкаясь в шею носом, вдыхая запах сладких мандаринов. Безумно хочется поставить метку, присвоить себе, приручить, чтобы точно больше никогда и никуда не сбежал, не бросил. Но он не может так поступить с омегой, а потому лишь царапает клыками нежную кожу, оставляя букеты цветов.

***

      Они трахаются до рассвета. Трахаются в ванной, на пушистом ковре, в гостиной, в спальне. В то время, когда все, должно быть, уже спят пьяные после бурной ночи праздника, они опьянены друг другом. Юнги лежит у Хосока на груди и обводит пальцем контур татуировки волка, в то время как альфа гладит его по волосам, а вторую руку держит на обнажённом бедре омеги. Больше нет причин скрывать свои чувства, и Мин впервые не боится быть настоящим. Они жутко уставшие и вымотанные, но счастливые и пускай в прошлом принесли друг другу немало боли, сейчас они вместе, и это самое главное. Выходит, всё-таки есть на свете чудеса, раз в эту новогоднюю ночь оно свершилось. Хосок загадал под бой курантов лисёнка, но даже и не думал, что его желание исполнится так быстро. Вернее, что оно вообще исполниться.       — Хочу есть, — бурчит омега, а альфа усмехается. Вот умеет же он испортить момент. Но Мин есть Мин, и этого не отнять.       — Не думаю, что сейчас хоть что-нибудь работает, но давай попробуем, — говорит он и тянется за телефоном, а омега недовольно фыркает, что его столкнули с удобного места. А ведь ему было так хорошо!       — У меня есть еда, нам не нужна доставка, — тихо говорит Юнги, поудобнее устраиваясь в коконе из одеяла.       — У тебя-то? — смеётся альфа, возвращаясь на своё место, кладя руку под голову и смотря на хмурого Юнги. Смотреть на обнажённого лисёнка в лучах первого солнца — то, за что и жизнь отдать не жалко. Хосок очень надеется, что он эту картину будет видеть каждое утро и желательно, на протяжении всей жизни. — Пачками рамёна к Рождеству запася?       — Мы с Тэхёном купили продуктов, так как собирались отпраздновать вместе, но этот предатель бросил меня, а сам укатил к Чонгуку, так что нужно лишь приготовить, — отвечает он, на что мужчина обнимает его и блаженно закрывает глаза. Господи, если ты существуешь, пожалуйста, пускай этот момент продлится вечно. А Юнги опять превращается в колючку и начинает пихать его в бок. Не привык к такому количеству ласки. — Эй, я вообще-то есть хочу, ты не слышал!?       — Хорошо, лисёнок, я приготовлю нам что-нибудь, но сначала позволь мне полежать так ещё немного, — отвечает он, а омега ещё пытается брыкаться некоторое время, но вскоре перестаёт. — Юнги, — немного погодя зовут, в ответ немедленно мычаньем отзываются, — расскажи мне про своё прошлое.       — Прошлое? — удивляется омега. — Зачем тебе? Я же рассказывал.       — Ты рассказал мне не всё. Теперь, раз уж мы вместе, я бы хотел знать всё. К тому же тебе про меня известно.       — Там мало счастливого, всё ещё уверен, что хочешь это услышать? — кивок. — Что ж, ладно, тогда слушай. С чего бы начать. Ах, и умеешь же ты вопросы задавать, — стонет Юнги, после чего выбирается из крепких объятий и садится на кровати, смотря на свои сбитые костяшки пальцев и предаваясь воспоминаниям. — Как ты знаешь, меня растили дедушки, мой папа умер при родах, а про своего отца я и вовсе ничего не знаю. Разве что говорили, что он был иностранцем, и у моего отца получилось с ним что-то вроде курортного романа. В своём детстве мне жаловаться не на что. Дедушки очень любили меня, хотя я был тем ещё трудным подростком. Но никто не вечен, поэтому старость забрала их у меня, когда был студентом второго курса. Нужно было на что-то себя содержать, а денег стало не хватать, поэтому бросил учёбу и пошёл работать. С утра и до вечера подработка в музыкальном магазине, а с вечера и до ночи официант в одном известном на том моменте ресторане. Никогда не любил эту работу. Старые и подвыпившие хрены всегда приставали ко мне и пару раз даже не отказывали себе в удовольствии, чтобы облапать меня. Конечно же, я всегда отвечал, за что и получал выговоры, а что делать платили там хорошо, вот я и не уходил. Это случилось, когда я возвращался домой после смены. Обычно нас довозили на такси, но именно в тот день мне захотелось прогуляться. Если бы я только знал, чем это закончится. Кан ездил и как раз отлавливал симпатичных и незащищённых омег, так и попал к нему в сети. Меня затащили в машину и усыпили. Проснулся я уже в каком-то месте, напоминавший клуб, лёжа на диване. По бокам от меня стояли двое амбалов, а передо мной сидел какой-то мужчина, судя по всему, их главный.

Flashback

      — Проснулся? — улыбнувшись, спросил он, ставя стакан на стеклянный стол.       — Где я? Что я здесь делаю? — спросил Юнги, еле двигая языком и присаживаясь на диване. Действие снотворного ещё не до конца прошло.       — Меня зовут господин Ли, отныне я твой начальник, и ты будешь работать в этом клубе.       — Это какая-то шутка? Кем работать? Вы знаете, что нарушаете закон, просто похищая людей посреди ночи?!       — Проституткой, успокойся, тебе никто не поможет, — начинает смеяться тот, и этот смех ещё надолго отпечатывается в сознании омеги.       Приходит Мин в себя, только когда один из мужчин пытается одеть ему на голову лисьи уши, но он не даёт этого сделать, резко поднимаясь с дивана и толкая ногой стеклянный столик, от чего тот переворачивается и с него всё летит на пол.       — Да пошёл ты нахер, мудила! — кричит Юнги и со всего размаху бьёт охранника в нос. Он будет драться. В конце концов, не зря же в школе постоянно дрался с альфами, так что вскоре присоединился к элите старшеклассников. Он не дружил с омегами, но зато среди альф всегда был как родной.       Альфа отшатывается, схватившись за разбитый нос, несколько капель крови падают на пол, а Ли кричит поймать паршивца. Мин, правда, старается, бьёт изо всех сил, но что он может, один слабый омега против нескольких сильнейших мужчин? Это нечестно. В один из моментов его опрокидывают на пол, начиная избивать ногами, а омега, хоть и скрутился в калачик, это мало чем помогает и он начинает кашлять кровью. Его хватают за футболку и силой поднимают на ноги, он бы непременно упал, если бы не мужчины, державшие его за локти.       — Да как ты посмел ударить меня, скотина?! — кричит альфа, отвешивая ему сильную пощёчину, тот самый, которому он разбил нос. Юнги тяжело дышит, в глазах всё мутно, и он почти ничего не видит из-за своей же крови. Чувствует, что скоро отключится, но держится из последних сил. — Что будет, если я сломаю тебе парочку пальцев взамен на свой нос? Что скажешь? — спрашивает тот, а омега приходит в себя, словно ему только что дали нюхнуть нашатырный спирт, и лишь еле шепчет губам «Нет, нет, нет». Что такое для музыканта лишиться возможности играть? Трагедия, никак не иначе.       — Оставь его, Кан, — наконец-то подаёт свой голос Ли, что до этого молча за всем наблюдал, — говорят, что он музыкант. Пускай играет, гостям нравится живая музыка, — и мужчина действительно его отпускает, напоследок сильно ударив по голове. На этот раз рыжеволосый отключается.       Просыпается уже в какой-то комнате и на мягкой кровати, в то время как кто-то пытается сменить ему повязку на лбу.       — Не трогай! — кричит Юнги, резко поднимаясь и шлёпая незнакомца по руке, отчего тот шокировано застывает на несколько секунд.       — Ладно, — неуверенно говорит блондин, подавая ему ткань с завёрнутым в неё льдом, — тогда смени повязку сам. Тебе сильно досталось, нужно снять отёк, — продолжает он, а омега удивлённо хлопает глазами, абсолютно не понимая, что происходит. Кто враг, а кто друг? Он запутался. — Меня зовут Ким Тэхён, будем друзьями, ладно? — спрашивает тот, лучезарно улыбаясь, а Юнги думает, что он сумасшедший.       Тэхён оказывается его соседом по комнате, и они и правда сдружатся. Мин напоминает Киму себя год назад — такой же дерзкий и полный решимости, чтобы сбежать. Тэ знает, что это невозможно, вот и пытается отговорить друга, чтобы тот не делал глупостей, но тот остаётся неисправим. Его постоянно избивают, но это ничего не меняет. Научить рыжеволосого танцевать стриптиз оказалось невозможно, вот он и играет на пианино. Всё, как сказал Ли — живая музыка. В ночь перед этим к нему приходит один альфа, чтобы принести еды, а Мин в это время заперт в гараже в качестве наказания. После выступления к нему подошёл один мужчина, похвалил его игру, закинул свою руку ему на плечо и спросил, сколько он стоит. Юнги разозлился и вмазал ему, сказав, что он музыкант, а не проститутка и вот как результат. Альфа поставил перед ним поднос с едой, но омега даже и не притронулся, продолжая сидеть на бетонном полу спиной к стене и думать о своём, а альфа вздохнул и закурил перед ним, не торопясь уходить.       — Зачем ты постоянно нарываешься на конфликты? То клиентам грубишь, то Ли, то вообще своим же коллегам. Тебе так нравится быть избитым и ночевать здесь?       — Не коллеги они мне, — проговорил себе под нос Юнги, после чего поднял голову, — а тебе чего надо? Такой же, как Кан, пришёл самоутвердиться за мой счёт? — этот альфа ему хорошо знаком. Он постоянно следит за ним и смотрит всегда таким странным взглядом, что Мина на мурашки пробивает, он его не понимает. Но этот мужчина ещё ни разу не обидел его, если так подумать, даже наоборот было пару моментов, когда вступился за него.       — Нет, я вовсе не такой. Меня зовут Шин Хосок, хочу познакомиться с тобой.       — На кой чёрт мне как тебя зовут?! Зачем тебе знакомиться со мной? — кричит Мин, пиная поднос с едой, а мужчина печально качает головой и делает затяжку, говоря, что он оставил себя без еды.       — Ты мне нравишься, Мин Юнги, — серьёзно говорит тот и продолжает курить, как обычно, словно ничего такого не произошло.       — Что за хрень ты несёшь? — растерянно спрашивает рыжеволосый. — Я нравлюсь тебе? — Юнги не знает, что это значит. За все свои девятнадцать лет у него ни разу не было парня, первого поцелуя и секса. Ему никто не нравился и понятия не имеет, что нужно говорить в таких моментах. Неужели он правда может нравиться кому-то?       — Ну да, а что такого удивительного я сказал? Ты красивый, храбрый, сильный, дерзкий и в то же время невероятно нежный и заботливый. Я видел, как ты ведёшь себя с Ким Тэхёном.       — И что с того? — спрашивает Мин, качает головой, после чего просит сигарету, и ему её дают. — Всё равно я здесь если не навечно, то надолго. Или что будешь любить того, кто спит со всеми? Слушай, если тебе просто хочется переспать со мной, необязательно так много врать.       — А я и не вру. Я вытащу тебя отсюда, Юнги, всё, что тебе нужно делать, это лишь немного подождать. Скоро смогу заработать нужное количество денег, чтобы вызволить, ты лишь дождись.       С того дня началась их история. Мин тоже влюбился в этого альфу с запахом грецкого ореха. Шин накопил денег и должен выкупить омегу, но сделать этого не успел. Он как раз ехал в клуб, хотя сегодня был даже не его рабочий день, а Юнги решили продать его первому клиенту. Он не помнил, как оказался в рабочей комнате, но когда очнулся, уже лежал на кровати, ожидая клиента. Он тут же соскочил с постели и дёрнул за ручку, но та не поддавалась, так же как и окно. И тогда он вспомнил. Было непохоже, чтобы его переодевали, он всё в том же наряде, поэтому тут же похлопал себя по карманам и вытаскивая оттуда складной нож — подарок Шина.       — Что это? — спрашивает Юнги, смотря на то, как опасно поблёскивает острие на свету, сидя на капоте машины, в то время как Хосок расположился меж его разведённых бёдер.       — То, что может спасти тебе жизнь. Используй его лишь тогда, когда тебе будет грозить опасность, и только если ты будешь уверен, что сможешь воспользоваться им. Он может защитить тебя, но точно так же стать для тебя опасностью, если не сможешь правильно воспользоваться им.       — Хорошо, я понял, — по лисьи сощурив глаза, отвечает омега и прячет подарок в карман.       Шин впивается в его губы, на что чужие руки тут же обхватывают его мощную шею, прижимаясь ближе. Альфа никогда не мог сопротивляться его взгляду.       — Да, Хосок, я понял, о чём ты говорил, — сказал Мин, после чего убрал подарок обратно. Если он не сможет убить, то нет и смысла доставать его. В этот самый момент в комнату вошёл мужчина с огромным животом. Клиент, которого он часто видел у других омег, но не знал его, они все были до ужаса похожи. Безобразны на лицо, но с толстым кошельком. Юнги пытался вырваться, договориться, но все его попытки были бесполезны. Ему было всё равно на боль, которую ему причиняет альфа, хватая за волосы и тяня в свою сторону, когда тот пытался бежать. Он лишь кричал на всю комнату.       — Успокойся, всё равно тебя никто не услышит, — говорит тот, похлопывая рыжеволосого по щеке. — Если будешь хорошим мальчиком, я не сделаю тебе больно.       Мин помнит его противные липкие руки, трогающие его везде, где до этого мог касаться только Хосок, снимающие его одежду, хотя и пытался прикрыться. Помнит сухие губы, покрывающие его кожу поцелуями, от чего те покрывались мурашками, но далеко не от приятных ощущений. Омега не давал себя поцеловать в губы, постоянно отворачивая голову, но когда альфа крепко взял за подбородок и насильно разжал губы, проникая свои языком внутрь, он не смог сопротивляться. Юнги стало так противно от самого себя, ведь до этого момента лишь один альфа мог целовать его, поэтому укусил за язык. Его ударили по лицу с такой силой, что, кажется, даже потемнело в глазах, а слёзы начали скапливаться в уголках глаз от безысходности ситуации и понимая, что сейчас может случиться непоправимое. Он не плакал с тех самых пор, как умерли его дедушки, но это было отправной точкой. Рыжеволосому противен его жадный взгляд, разглядывающий его тело без рубашки, его прикосновения и слова. Чёрт возьми, ему было противно абсолютно всё в этой ситуации! И когда мужчина потянулся к его брюкам, Мин решил, что он не может этого допустить, поэтому достал складной нож из кармана, зажмурил глаза и воткнул его в шею. Мужчина тут же упал на него и стал захлёбываться собственной кровью, пытался что-то сказать, но лишь плевал сгустками крови, обрызгивая всё вокруг, после чего упал, и его глаза закатились, а нож так и остался воткнутым в шею. Омега впал в истерику и закричал, отползая к изголовью кровати и поджимая ноги под себя, обхватывая руками колени и приговаривая, что не мог убить его, но кровь на его руках и лице говорила об обратном. Так он впервые убил.       Когда Хосок приехал, он был в шоке от случившегося и тут же поспешил к Юнги. Он не знал, что с ним сделают на этот раз, но навряд ли мог отделаться простым избиением и даже он не сможет спасти его. Юнги он нашёл в их с Тэхёном спальне, он сидел на кровати и дрожал с накинутой сверху на его голые плечи рубашкой, и всё твердил, что не мог убить его. Ким всё это время был рядом и пытался успокоить его, но не знал, как это сделать, ведь ничего не помогало. Шин вошёл в комнату и закрыл дверь на защёлку, после чего сел перед Мином на колени и взял его лицо в свои ладони, заставляя посмотреть на себя.       — Лисёнок, послушай меня.       — Я его не убивал, — разбито проговорил омега дрожащими губами, а в его глазах так и стояли слёзы.       — Мин Юнги! — прикрикнул на него Шин, приводя в чувства, и продолжил, когда взгляд омеги стал яснее. — Тебе надо бежать, Ли убьёт тебя. Бери с собой Тэхёна и бегите со всех ног, я выведу вас, пока ещё могу. В клубе суматоха, полиция, врачи, вас не заметят. Дам вам ключи от своей квартиры. Ты же помнишь, где я живу, верно? Вспоминай, я рассказывал, — говорит альфа, ласково поглаживая по щекам кончиками пальцев и проводя по разбитой губе. Не уберёг. Но ничего, зато сейчас он всё решил и спасёт любимого, хоть и ценой собственной жизни. — Поживёте некоторое время там, заляжете на дно. Я позвоню своему другу, он будет помогать вам некоторое время, спрячет от копов, устроит на работу, всё будет хорошо, слышишь?       — Я не брошу тебя, — качает головой Юнги, облизывая губы, а слёзы и дрожь только усиливаются. — Тебя убьют, если отпустишь меня. Нет! — крикнул он, кидаясь альфе на шею и обнимая, вдыхая такой успокаивающий запах, если бы знал, что вдыхает его в последний раз. Шин целует омегу в губы, а рукой мягко поглаживает по рыжим волосам. Поцелуй получается со вкусом слёз, после чего из последних сил отталкивает Мина от себя и отдаёт его в руки Тэхёна.       — Пойдёмте, надо спешить, — отвечает Шин, кидая блондину ключи. — Тэхён, позаботься о нём, ладно? — говорит он с разбитой улыбкой, а омега робко кивает.       Юнги продолжает кричать, даже когда они оказываются на улице, а когда альфа закрывает перед ним ворота, из которых выезжают машины, так и вовсе падает на колени. Понимая, что видит его в последний раз.       — Юнги, пойдём, — говорит Тэхён, поднимая рыжеволосого на ноги и утаскивая за собой. — Ты ведь так хотел сбежать, не делай жертву Шина напрасной.       Мин собирает горсть земли в руку, когда поднимается, после чего со всей силы кидает её обратно. Клянётся, что станет сильнее и это его последний раз, когда позволяет себе быть слабым и плакать. Клянётся уничтожить это место и всех, кто будет причастен к смерти Хосока. Они убегают и делают всё, как сказал им мужчина. Шин в это время сползает по забору и устремляет свой взор в ночное небо. Он поступил правильно и не жалеет об этом. Он любит лисёнка, потому что он, правда чудесный и заслуживает жить, но, чёрт возьми, отпускать любимых оказалось совсем не просто.       Следующие несколько дней омеги прожили в квартире у альфы. Шин не соврал, к ним действительно ходил его друг, чтобы помочь. Мин всё это время валялся в постели, молчал и почти ничего не ел. Тэхён ухаживал за ним, хотя и ему самому бы не помешала помощь, а потом омега изменился. В один из дней омега сказал альфе, который им помогал, что хочет работать на мафию. Он знал о её принадлежности мужчины, и спустя долгие уговоры тот согласился. Юнги приходится выдавать себя за альфу, принимая блокаторы, иначе бы его не взяли.       — И это тот, про кого ты нам говорил? — спрашивает главный, скептически рассматривая мальчишку перед собой. — Что-то хиленький он для альфы.       — Да, он и правда слаб сейчас, но хочет стать сильным и приложит все усилия ради этого, — пытается договориться о его вступлении в мафию друг Шина Со. Главный не поддаётся на уговоры, тогда омега сжимает кулаки и наконец-то подаёт голос. Он слаб и знает об этом, но ему нужно хотя бы постараться, потому что сейчас от него зависит не только собственная жизнь, но и жизнь Тэхёна.       — Может быть, я и не так внушительно выгляжу, как все здесь присутствующие, но нельзя недооценивать соперника. Выстави своего лучшего бойца против меня и я покажу тебе, на что способен, — отвечает рыжеволосый. Со пытается его остановить, но тот настроен решительно. Ему нужно стать сильнее, чтобы больше никто и никогда не посмел причинить боль ему и его близким. Нельзя сделать смерть Хосока напрасной.       — Дерзить ты умеешь, ладно, будь по-твоему, — усмехается главный. — Шону, выйди вперёд.       Так они и познакомились. Кто же знал, что при первой встрече они будут врагами, а в далёком будущем вместе управлять преступной группировкой. Мужчина, который вышел против Юнги, был намного выше его и явно превосходил по силе. Он крупнее многих здесь присутствующих, и это не считая того, что его соперником был омега, но Мин, тяжело взглотнув, решил крепиться. Все присутствующие расступились, организовывая своеобразную арену, готовясь увидеть зрелищный бой, кто-то даже начал делать ставки на деньги и выкрикивая, поддерживающие лозунги для Шону.       — Шону, не вздумай проиграть, я поставил на тебя одну тысячу вон! — кричали одни.       — Он точно не проиграет, ведь он один из сильнейших. Этого пацана уже можно записать в покойники, — вторили им другие.       — А я ставлю на рыжеволосого, мне нравится его взгляд. Раз не побоялся выйти против того, кто явно сильнее, значит, у него припасён какой-то козырь в рукаве. Эй, пацан, я верю в тебя, не подведи! — крикнул какой-то альфа из толпы, сжимая кулак, а омега благодарно кивнул. Всё же кто-то был и на его стороне.       Шону, так же известный как Сон Хён У, храбрился и разрешил Юнги начать первым. Мин решил времени зря не терять и накинулся на него, вкладывая в свои удары всю злость, которая у него только накопилась за это время. Мужчина с лёгкостью парировал все его удары, при этом даже особо не напрягаясь, а Мин уже начал выматываться. Первое время он не нападал, так как по-честному сказать, он вообще не хотел драться, понимая, что бой неравный. Он был честным, но когда толпа начала скучать и требовать зрелищ, а главный приказал действовать, у него не оставалось выбора. Первый удар пришёлся в правый бок, и он даже не вложил в него всю свою силу, но этого было достаточно, чтобы омега открыл рот от боли и согнулся пополам. Альфа продолжал наносить удары, загоняя его в угол. «Насколько же ты силён», — размышлял Юнги, ставя блоки, но не всегда они могли ему помочь. Этот альфа не только сильнее его, но и явно опытнее.       — Прошу, хватит, он же убьёт его! — вышел вперёд Со, прося у главного.       Затем Хён У загнал омегу в угол и просто начал избивать его, на что последний даже не мог защититься должным образом. Со пообещал Шину, что позаботится о его омеге и просто не может дать ему так легко умереть. Мин упал на пол, а град ударов всё продолжал осыпаться на него, поэтому просто скрутился в комок, закрывая голову руками и молча терпя свою участь. С чего он, чёрт возьми, взял, что может это сделать. Так было всегда и будет. У него есть смелость и решимость, но у него нет силы, и именно по этой причине вынужден терпеть. Что тогда, что сейчас. Он слишком слаб.       — Со, уйди на своё место и не мешай смотреть бой, если не хочешь, чтобы я и тобой занялся. Этот наглец знал, на что подписывается, приходя сюда и предлагая мне такое, никто не тянул его за язык. Это бой не на жизнь, а на смерть. Шону, убей его!       Юнги буквально ничего не чувствовал, кроме всепоглощающей боли, все звуки смешались в один большой шум, и он не мог разобрать ни слова, но одно понял точно. Он просто не может дать себе тут умереть. Хёну нанёс последний удар ногой в живот, после чего омега совсем перестал двигаться. Все подумали, что он мёртв. Со упал на колени, толпа проревела, кто-то радостный, а кто-то не очень. Мужчина тяжело вздохнул и повернулся к нему спиной, собираясь уйти. Он не хотел убивать, но что поделать, если так было необходимо. Как вдруг услышал еле слышный хрип позади себя, заставляя его широко раскрыть глаза и в шоке развернуться.       — Я же сказал, — прохрипел Юнги, еле поднимаясь с колен, хоть и шатаясь, — не смей недооценивать меня, — договорил, тут же расходясь в кашле и сплёвывая сгусток крови. — Продолжим? — спросил он, опять кинувшись на альфу, на что тот лишь издал смешок.       Соперник из него был никудышный, но вот за силу духа его можно было похвалить. Мин не знает, откуда у него появилась эта сила, но буквально чувствовал, как она распирает у него изнутри. Как будто бы он здесь не один, и совсем рядом есть Шин, помогающий ему, а омега видел, как его альфа был силён. Юнги всё-таки смог ударить Сона по лицу и довольно ощутимо, так что даже схватился за челюсть. Трудно было не заметить, но его удары стали сильнее, чем в первый раз, и это изменение увидели абсолютно все. Просто омега понял, ради чего ему нужно драться, ради того, чтобы больше ни один близкий ему человек не пострадал. Даже толпа восхищённо затаила дыхание, теперь наблюдать за боем стало в разы интереснее, и это уже не было похоже на избиение младенцев. Юнги представлял с каждым своим ударом лицо Тэхёна и Шина, что придавало ему силу. Альфа заметил это изменение и даже в какой-то момент перестал верить в лёгкую победу, но бой всё равно был не честный. Спустя какой-то период времени, омега всё равно был на полу, а мужчина оседлал его сверху, нанося удары по лицу, но тот всё равно не прекращал бороться.       — Прошу тебя, перестань, — проговорил ему Шону, склонившись так, чтобы слышал только рыжеволосый. Ему было больно наблюдать за его попытками. — Ты уже всем всё доказал. Почему ты продолжаешь?       — Я не могу сдаться, — проговорил омега, улыбаясь окровавленными губами. Именно в тот момент мужчина восхитился им. Сильный тут вовсе не он, вот в ком заключена настоящая сила. Ещё тогда Юнги заручился поддержкой Шону, чтобы он продолжал следовать за ним и в настоящем.       — Хватит, достаточно, — сказал глава, останавливая бой, чему были ошеломлены все присутствующие. Хён У тут же слез с омеги, а мужчина подошёл к еле дышавшему пареньку на земле поближе, присаживаясь перед ним на корточки. — Эй ты, как там тебя? Короче, неважно, будешь Шугой, — в этой группировке всем давали свои прозвища, как только альфа увидел его, сразу подумал про сахар, уж очень бела была его кожа. — Ты принят, надеюсь, хорошо поработаем, — и протянул руку.       — Но я же, — сказал омега принимая руку и поднимаясь, хмурясь от боли, которая тут же пронзила его тело. Даже шевелить губами очень трудно, — проиграл.       — Да, но мне понравилась твоя смелость выйти на бой, даже если силы не равны, и умение не сдаваться. У тебя определённо есть потенциал. Шону, что скажешь? — альфа кивнул, а омега лучезарно улыбнулся. Он смог. — С этого дня работаешь под его началом. Добро пожаловать в «Акулы».       Так началась эра Шуги, в процессе чего рыжеволосый стал тем, кто он есть сейчас. Ему приходилось притворяться альфой, но первый, кто узнал его секрет, был именно его начальник Сону. Возможно, он был строг, но только так омега наконец-то обрёл силу, что была ему так нужна. Тэхёна омега выставил за своего младшего брата и сам всему учил: и тому, как драться, и тому, как стрелять. Пускай Юнги и защищал его, постоянно рыча, когда кто-то из напарников заглядывался на его младшего, но понимал, что Ким и сам должен уметь постоять за себя, чтобы не допустить повторения истории. Сам блондин по факту ничего не делал, невольно скидывая всю ответственность на друга, от чего страдал. Он никак не мог помочь ему, а потому оставалось только оказывать поддержку и подрабатывать в казино «Акул» официантом. Мин часто приходил избитым или даже раненым, но успокаивал Их, говоря, что счастлив, ведь его наконец-то считают себе равным, а не каким-то слабым омегой. Он становился всё сильнее и смог заслужить уважение многих альф уже в то время. Рыжеволосый был удивительным человеком, и Ким всегда удивлялся тому, как Юнги мог вести за собой людей при помощи одной своей харизмы. Так, спустя пару лет, во время одной смены блондина в казино, он смог влюбить в себя главу «Акул». Тэ стал его любовником, не потому, что хотел, просто понимал, что у него нет выбора отказаться. Мужчина, дабы не переживать, что с его парнем что-то станет, забрал его к себе, всему обучил и сделал своим секретарём. Юнги резко получил повышение, а потом двое друзей решили забрать власть себе, когда стали достаточно сильными для этого. Просто Тэхёну надоело быть слабым. Надоело, что кто-то вечно хочет присвоить его себе, а потом выкинуть, как ненужную игрушку.

End of flashback

      Хосок слушал омегу, не перебивая. Он в шоке от того, как в таком крохотном создании может быть столько силы. Он был в восхищении, что Юнги смог выбраться из всего того дерьма, которым его старательно награждала жизнь, и стать тем, кто он есть. Всё-таки его лисёнок самый лучший. Выходит, ни одному ему пришлось глотнуть горя за всю свою жизнь. Когда рыжеволосый закончил свой рассказ, альфа тут же накинулся на него, заключая в объятия, чем вызвал кучу возмущений в свой адрес. Но теперь он не обижался на Мина за его грубость, он его понимал. Хосок намерен принимать своего истинного таким, какой он есть.       — Юнги, тебе больше не надо быть сильным. Я защищу тебя, честно, можешь доверить это мне. Я буду для тебя тем, кем ты был для Тэхёна, — искренне говорил мужчина, давая себе такую клятву.       — Говоришь какой-то бред, — продолжал ворчать омега, но не вырывался и лишь прятал лёгкую улыбку в чужом плече, после чего уже тихо, почти еле слышно добавил. — Это я буду защищать тебя.       Они нежились в кровати ещё некоторое время. Целуясь запредельно нежно, никуда не торопясь и разговаривая, узнавая что-то новое про друг друга. Им даже не верилось, что они наконец-то получили то, за что сражались на протяжении всей своей жизни. Они получили счастье.       — Юнги, — сказал Хосок, когда они уже сидели на кухне, и омега с аппетитом уплетал свой незамысловатый завтрак, — а ты никогда не думал уйти из мафии и заняться чем-то другим? Я понимаю, что раньше у тебя не было возможности, но сейчас, может быть, ты захочешь вернуться в университет? — всё же рискнул мужчина, он не надеялся, что тот согласится, но попытаться стоило. Теперь, когда они вместе, Хосок бы хотел по возможности огородить его от всего опасного и подарить шанс на нормальную жизнь. К тому же, так ему будет легче оберегать его, ведь этот омега вечно лезет на рожон.       — Ты это о чём? — задумчиво спросил Мин. — А, о музыке? Исключено. Остановлю твой поток вопросов и скажу сразу. Мне нравится то, чем я занимаюсь, это уже часть меня. Я не хочу возвращаться к прежней жизни. Музыка перестала быть для меня важна, тот Юнги умер. Да и к тому же великим пианистом мне всё равно уже не стать, — посмеялся омега, неловко почёсывая затылок и стараясь разбавить обстановку. — Мне всё-таки ломали пальцы, и пускай с помощью операции я могу двигать ими, как обычно, но играть как раньше, всё равно не смогу. Так что прости, но больше не начинай этот разговор, если не хочешь поссориться. Я ценю твою заботу, но люблю своё дело, поэтому, пожалуйста, уважай мой выбор и не проси меня уйти только из-за твоих переживаний, — сказал омега, а Чон кивнул. Он знает, что его истинный особенный, и не будет давить на него, даже если это подразумевает то, что ему придётся вечно волноваться об этом несносном омеге. Юнги уже не изменить, и он готов смириться с этим. Любовь — это ведь принимать кого-то таким, какой он есть, не правда ли?

***

      Рождество — не такой большой праздник для корейцев, как Новый год. Скорее всего, он сделан в романтических целях, поэтому праздновать его можно как душе угодно, но вот на Новый год были определённые правила. Это семейный праздник, и провести его надо было в кругу семьи. Семья Чон была не исключением. Чонгук давно не был в родительском доме и как раз хотел съездить навестить папу в этот день, но тот выявил желание приехать сам. Потому сегодня Чонгук остался дома, и они вели активную подготовку к празднику. Папа Чона решил удивить сына, поэтому с самого своего приезда хлопотал на кухне, а хозяин дома отдавал поручение касательно всего остального. Про Чимина он пока так ничего и не рассказал, а так же про то, что нашёл истинного. Знал, что эта новость паразит старшего омегу, а тот всё-таки уже в преклонном возрасте. Он не собирался долго держать это втайне, но надеялся, что к тому времени, когда решит сознаться, они с Тэхёном уже будут официальной парой. Во всяком случае, сейчас родителю ничего не стоило знать. Папа у него впечатлительный, а портить праздник не хотелось. Вдруг неожиданно в дверь постучались.       — Чонгуки, ты ждёшь гостей? — спросил Чон Джихун, откладывая нож в сторону. — Или это Хосок? Как давно я его не видел!       — Не думаю, что это Хосок, — сказал альфа, нахмурившись. У того сейчас только всё наладилось с Юнги, и они укатили на горнолыжку по требованию одного неугомонного омеги. Друг заранее извинился перед папой Чона, что не сможет присутствовать на семейном ужине. — Пойду проверю.       — Откуда ты знаешь? Может быть, они всё-таки решили приехать, — мечтательно возразил омега, а мужчина хмыкнул. Чтобы Юнги передумал, это надо постараться. Он просто не представляет, что должно произойти, чтобы лис поменял своё мнение.       Мин ясно дал понять, что они только сейчас пришли к соглашению, и он пока не готов ни к чему серьёзному. Ни к метке, ни к знакомству с близкими своего молодого человека. Для омеги это было не больше, чем различием, а Хосока такое положение дел устраивало, так как он любил. И лучше уж быть нелюбимым в ответ, но, тем не менее, всё равно быть с лисёнком, чем страдать от безответных чувств.       — Надеюсь, что это именно так. Мои мальчики так быстро выросли. Уже и у Хосока появился омега. Я так хочу с ним познакомиться, уверен, что он чудесный.       Когда Чонгук открыл дверь, на пороге он увидел Пак Чимина, что заставило его опешить. Он помотал головой по сторонам, убеждаясь, что папа остался на кухне и ничего не услышит, заговорил на полтона ниже.       — Что ты здесь делаешь?       — Здравствуй, Чонгук. Новый год ведь, с праздником тебя.       — Спасибо, тебя тоже, но это не меняет моего вопроса. Чимин, мы расстались, уходи.       — Не волнуйся, я ненадолго, — грустно сказал омега, после чего протянул альфе подарочный пакет. — Хотел отдать тебе твой подарок.       — Спасибо, но не стоило. Правда, не стоило, у меня даже ничего нет взамен, — неловко проговорил альфе, всё-таки принимая подарок. Он знал, что если откажется, это вызовет спор, а ему этого сейчас совсем не хотелось. — Скажи, что ты хочешь получить в подарок, и тебе доставят это уже завтра. Но после этого, пожалуйста, больше ничего не дари мне. Будем считать это прощальными подарками.       — Даже не посмотришь, что там? Я старался, выбирая это для тебя, — грустно сказал Чимин, а альфа вздохнул, уже было собираясь выпроводить его, но не успел. Из кухни выглянул Джихун, вытирая руки полотенцем, а после того, как заметил блондина, тут же побежал к нему с обнимашками, целуя в обе щёки. У них всегда были хорошие взаимоотношения, и старший омега оценил выбор своего сына, относясь к жениху, как к родному. — Господин Джихун, здравствуйте, я так рад вас видеть.       — Какой я тебе господин? — шуточно возмутился Джихун, наконец-то переставая обниматься и оглядывая будущего зятя с головы до ног. — Столько раз уже говорил тебе, Чимин, зови меня просто «папа»! — ухмылка. — А ты стал ещё красивее. Чонгук сказал, что ты не приедешь в этот раз, так как решил съездить к родителям.       — Я решил устроить сюрприз, — коварно улыбаясь, ответил тот. — Я уже был дома. Не мог же бросить своего альфу на семейном ужине, особенно зная то, что приезжает его папа? Вы и так очень редко посещаете нас.       — Тогда проходите в дом! Чего на пороге стоять, я уже практически всё приготовил, — сказал старший омега, тут же отдавая приказ слугам, чтобы те забрали одежду Пака. — Чонгук, это тебе Чимин подарил? — спросил он, замечая в руках сына подарочный пакет. — Боже, какая прелесть, но все подарки только после ужина! — после чего счастливо улыбнулся и забрал пакет с собой, удаляясь обратно на кухню. Этот омега был очень властным, и все прекрасно знали, что пока Джихун находится здесь, хозяином этого дома автоматически становился он, поэтому никто не смел спорить против его порядков.       — Признавайся, ты с самого начала всё это спланировал? — сквозь зубы спросил Чонгук, когда они остались наедине.       — Нет, я правда, просто приехал отдать тебе подарок, а вот ты, кажется, так ничего и не рассказал Джихуну. Не хотелось его расстраивать, но если хочешь, я тут же пойду и всё ему объясню, — Чимин с самого начала знал, что он не захочет этого, поэтому, не услышав ответа, удовлетворённо улыбнулся. — Уж прости, милый, но, видимо, придётся нам побыть парой ещё немного. Если, конечно же, твой папа не захочет остаться погостить на подольше, — он усмехнулся, а мужчина сжал его руку, не пропуская дальше, но, понимая, что бессилен, стиснул зубы. — Господин Джихун, вам нужна помощь? — воскликнул омега, выдёргивая свою руку и уходя по направлению на кухню. Готовить Чимин не любил и не умел, но считал своим долгом услуживать родителям Чонгука, считая, что если сможет заручиться их поддержкой, альфа не пойдёт против них. Именно поэтому его так и любили, считая идеальным кандидатом в мужья их сына. Откуда им было знать, что блондин скрывает своё настоящее лицо за маской и на самом деле совершенно не такой.       Уже за ужином они вели непринуждённую беседу, и, кажется, папа Чона так и не заметил напряжённую атмосферу между этими двумя. Чимин умело играл, мило беседуя со старшим омегой, и профессионально врал. Чонгук же по большей части отмалчивался и ел, мечтая, чтобы это поскорее закончилось. Слушать о том, какие они запланировали планы на будущее, буквально не было сил, так Пак ещё и сел на место второго хозяина дома, прямо напротив стула Чонгука. Мужчина хотел видеть там только одного омегу, и это далеко не он. Чон старался себя вести как обычно, но когда Джихун куда-то ненадолго отлучался, между этими двумя можно было резать воздух.       — Чонгуки, — вдруг неожиданно проговорил старший, а блондин пропустил смешок. Его альфа ненавидел, когда называли подобным образом, так как считал себя взрослым и солидным мужчиной, но своему папе разрешал всё, и это ещё раз показывало, какую власть над ним имеют его родители, — когда ты собираешься выйти замуж за Чимина?       — Папа, мы же уже обсуждали эту тему, — строго проговорил он, опуская палочки на стол, поднимать эту тему не было никакого желания.       — Нет, ты послушай. Тебе уже тридцать, и я считаю, что ты достаточно нагулялся, а теперь можно взяться и за семью. Твой отец взял меня в мужья, когда мне едва исполнился двадцать один год, а Чимину уже двадцать восемь. Он достойный омега, чтобы родить тебе хороших наследников. Я понимаю, что тебе особо разницы нет, когда заводить детей, но для омеги очень трудно рожать первенца так поздно. Да и не забывай, что я уже не так молод, как раньше, мне бы хотелось ещё успеть понянчить внуков.       — Не преувеличивай, тебе всего лишь пятьдесят один, а выглядишь ты и того намного младше, — устало вздохнул мужчина, смотря папе прямо в глаза и натыкаясь на такой же пронзающий взгляд и кажется, между ними бы обязательно развязался горячий спор, если бы не Пак, что вовремя вмешался, останавливая этот пожар. Его папа был очень властным омегой, и им сейчас в какой-то степени повезло, что старший Чон был мёртв, иначе бы подобного разговора даже не было.       — Господин Джихун! — воскликнул Чимин, привлекая внимание к себе, на что взгляд у старшего омеги тут же потеплел. — На самом деле я приехал сюда сегодня не просто так, мне нужно сказать вам одну важную новость.       — Чимини, золото, не молчи, говори скорее, — ласково попросил тот, а альфа напряжённо нахмурился. Он знал, что Пак не посмеет рассказать правду, но слишком хорошо знал омегу, понимая, что тот не лжёт и это его волновало.       — На самом деле мы с Чонгуком уже, — неуверенно сказал блондин, круча манжеты на своей блузке, а мужчина вопросительно поднял правую бровь. — В общем, у нас с Чонгуком уже скоро будет малыш. Я ещё не кому об этом не рассказывал, так как хотел сделать сюрприз. Теперь, когда вы знаете, я думаю, нам можно будет обсудить и детали будущей свадьбы.       — Боже, это чудесная новость, дети мои, я вас поздравляю. Тащите коньяк! — прокричал Джухун, широко улыбаясь и чуть ли не плача от счастья, утирая слёзы салфеткой. — Чонгуки, ты знал? — спрашивает тот, а альфа на этом моменте разбивает бокал с вином и молчит в полнейшей прострации. Чимин что? Старший омега испуганно восклицает и спрашивает, не поранился ли его сын, но Пак и тут влезает, обхватывая мужчину под руку и успокаивающе поглаживая.       — Нет, я ещё не успел ему ничего рассказать. Сам недавно узнал. Он рад, просто немного впечатлительный у меня. Такой же, как и вы, — продолжает блондин, после чего Чонгук резко поднимается из-за стола.       — Чимин, нам нужно выйти, — строго говорит он, в то время как на его лице ни тени улыбки, и выходит из столовой. — Папа, подожди нас, пожалуйста, здесь.       — Он просто удивлён. Не волнуйтесь, всё в порядке, — успокаивает его Чимин и выходит следом. — Вот увидите, не пройдёт и пяти минут, как мы вернёмся к вам с лучшим коньяком!       — Это правда? — тяжело спрашивает альфа, наливая себе целый стакан виски и тут же осушая его залпом, когда они с омегой уже стоят в гостиной около бара и их точно никто не услышит. Особенно после того, как Чонгук попросил закрыть двери.       — По твоему, я бы стал так шутить перед твоим папой, зная, что мы расстались?       — Но как? — не понимает он, нервно усмехаясь.       — Чонгук, ты вроде бы не маленький, должен понимать, откуда берутся дети, — ядовито усмехнулся Пак, сложив руки на груди и нервно постукивая пальцами. — Ты, должно быть, не помнишь, но после показа моего показа мод мы переспали без презерватива. Должно быть, тогда это и произошло.       — Почему ты раньше мне об этом не рассказал?! — не сдерживается Чонгук, срываясь на крик и кидая стеклянный стакан в дверь, на что тот тут же разбивается. Чимин тяжело взглатывает и продолжает. Такого злого он его ещё никогда не видел, но раз решил, нужно было действовать до конца.       — Я сам недавно узнал, именно по этой причине и приехал к тебе сегодня. Я был на Рождестве у родителей, но в один из дней мне стало так плохо, что увезли в больницу. Там и узнал, что со мной.       — Я тебе не верю, — горько сказал Чон, усаживаясь в кресло и зарываясь пальцами в чёрные волосы, — это не может быть правдой.       — Я знал, что ты так скажешь, поэтому привёз тест с собой, но ты не захотел открывать свой подарок. Если даже это не убеждает тебя, я всегда могу сходить с тобой в больницу. Я как раз хотел узнать пол нашего малыша. Ты же не скажешь мне делать аборт, верно? — спросил Чимин, но Чонгук продолжал молчать, полностью погрузившись в свои мысли. В его голове был один Тэхён и сейчас, видя перед собой его лицо, извинялся перед ним, что в конце концов, так и не смог сдержать своё обещание.       Чимин прав и очень хорошо его знает. Чонгук, может быть, и подлец, но семейные ценности у него в приоритете. Он просто не позволит омеге сделать аборт. Не позволит ребёнку расти не в полной семье и уж точно не позволит родиться ему не в браке. Так его воспитали, и с этим уже ничего не поделать. Железные правила семьи Чон. Альфа не любит Пака, но ради видимости хорошей семьи, репутации и ребёнка готов наступить на горло даже собственным желаниям. Тэхён никогда не захочет стать для него любовником, занимать место второго, а мужчина больше ничего не может предложить ему. Ему нужно пожертвовать своим истинным и он готов это сделать. Лишь бы только Тэхён смог быть счастлив.

***

      — Как там на работе, всё хорошо? — спрашивает Тэхён, накрывая на стол. Сегодня последний день новогодних каникул и вскоре нужно возвращаться к делам, поэтому они с Юнги решили в последний раз посидеть у него, так сказать, навёрстывая упущенное.       — Всё хорошо, мне даже грустно, что теперь работы станет меньше, — говорит Мин, стоя около окна и раскуривая сигарету. Всё это время он провёл с Хосоком, о чём свидетельствует терпкий запах хвои, но даже это не мешает ему успевать работать. — Я готовился к войне. Может быть, всё-таки передумаешь?       — Юнги, мы уже это обсуждали, — вздыхает Тэхён, он никогда не забудет, как трудно было убедить друга понять его выбор, а Мин лишь усмехается. Он знает, что уже слишком поздно, и блондин от Чонгука не откажется. — К тому же, я не думаю, что ты хочешь расстаться с Хосоком, — друг всё узнал и очень счастлив видеть Мина таким счастливым, он будто расцвёл. Этот омега, как никто другой заслужил этого, на что последний кривится. — Надо как-нибудь пригласить его на ужин. Конечно, наше первое знакомство прошло не очень, но раз он твой альфа, мне нужно найти с ним общий язык.       — Не альфа он мне, — ворчит Мин, — мы просто спим вместе.       — Да-да, конечно, а ещё ходите на свидание и иногда ночуете друг у друга. Можешь называть это как хочешь, Юнги, — шутит Тэ, а рыжеволосый не знает, что на это ответить. Признать то, что он его любит, кажется слишком громким заявлением, поэтому пускай всё будет так, как есть. Кому вообще нужны эти статусы? Главное, что они просто вместе и им хорошо друг с другом. Просто Юнги не понимает, что своим поведением всё равно заставляет Чона страдать. — Да ладно тебе, не расстраивайся ты так! — смеётся Ким, видя кислую физиономию друга. — Зато ты сможешь работать с Хосоком. Представляешь, как это будет горячо всаживать врагам пулю в лоб, а перед этим целоваться?       Юнги ничего на это не отвечает, так как не хочет продолжать этот разговор, но его губы изогнулись в ухмылке, а сам включает телевизор, по которому шли какие-то новости, и Ким говорит их оставить, так как увидел Чонгука.       — Один из богатейших людей страны выходит замуж за Пак Чимина, лидирующую модель. Также ранее было известно, что они состояли в отношениях, — говорит ведущий, пока по экрану показывают, как альфа выходит из загса, а рядом с ним омега. Их охрана отгоняет папарацци, но это не особо помогает, так как журналистам очень хочется узнать подробности. Тэхён слушает это, после чего из его рук выпадает тарелка и с громким стуком падает на пол, разбиваясь на мелкие осколки. Юнги тут же пугается за друга и подбегает к нему.       — Тэхён, ты как?! — спрашивает он, подхватывая того и усаживая на стул, так как Тэ не держат ноги, но тот, его кажется, даже не слышит. — Вот чёрт, — шипит Мин, яростным взглядом смотря на экран телевизора, после чего выстреливает в него из пистолета, дабы ведущий наконец-то замолчал. Жаль, что и Чонгука нельзя убить так же просто. Сколько ещё раз, чёрт возьми, он причинит боль его другу, чтобы наконец-то оставить в покое? И сколько ещё, мать твою, Ким будет таким глупым, чтобы верить ему из раза в раз?

***

      Чонгук сидит за рулём и едет домой, в то время как на соседнем сидении Чимин, не переставая говорит о том, какую свадьбу с его папой они придумали. Джихун взял почти все обязанности по приготовлению на себя, переезжая на некоторое время в одну из квартир сына, дабы было удобнее добираться в город, а так же объясняя это тем, что молодожёнам нужно побыть наедине. Чонгук проверил, врал ли ему Пак, и он бы многое отдал, чтобы это оказалось ложью, но, к сожалению, это было не так. Они ехали с загса, где подавали заявление, так как омега очень хотел быть красивым на своей свадьбе ещё до появления у него живота. Как вдруг неожиданно на проезжую часть кто-то выехал, останавливаясь прямо перед машиной мужчины, от чего он еле успел затормозить. Чон закрыл глаза и положил голову на руль, тяжело дыша, ещё бы немного и аварии было бы не избежать.       — Чонгук, что это было? — спросил Чимин, наконец-то замолкая, резкая остановка напугала его.       — Не знаю, сейчас посмотрим, что это за самоубийца, — сказал Чон, после чего посмотрел в окно, где увидел белое ламбо. Он знал только одного омегу, которому принадлежала такая крошка. — Сиди в машине.       Из соседней машины вышел Тэхён, громко хлопнув дверью, он был просто в гневе. Им с Юнги опять сорвали праздник и несмотря на то, как бы друг не пытался его остановить, но Ким был непреклонен. Он не собирался делать одну и ту же ошибку каждый раз, на этот раз ему нужно во всём разобраться, прежде чем делать поспешные выводы. Он гнал, как сумасшедший, чтобы успеть перехватить альфу и это сделал.       — Тэхён, в тебя твой друг вселился? Я мог не успеть остановиться.       — Мне плевать, — резко сказал Мин, в два шага сокращая между ними дистанцию, а мужчина усмехнулся. Этот Тэхён был совсем другим, в отличие от того, кого он привык видеть.       — Опять ударишь меня? — спросил он, вспоминая их первую встречу на вечеринке, когда они сбросили свои маски. Ким тогда не стал ни в чём разбираться, а просто влепил ему пощёчину.       — Я бы очень хотел сделать это, но потерплю. Сначала хочу узнать от тебя всю правду.       — Так, значит, ты уже всё знаешь, — вздохнул Чонгук, после чего покачал головой. Он бы хотел сам рассказать омеге правду, но, кажется, не успел это сделать. — Хорошо, поговорим, но сначала давай отъедем с проезжей части, мы мешаем движению, — блондин кивнул, после чего каждый вернулся к своему автомобилю, сворачивая на обочину.       — Чонгук, что ему нужно? Давай я выйду и поговорю с ним? — спрашивал Пак, видеть этого омегу ему было просто невыносимо. Он выводил его из себя одним свои видом. «Вот же надоедливый, я победил, а он всё никак не отвалит?» — думал про себя он. — Но почему?! — воскликнул Чимин, когда альфа ответил ему отказом.       — Я сказал нет, сиди здесь. Это только мои проблемы. Тэхён мой омега, и только я должен разбираться с ним, — строго сказал Чонгук, опять выходя из автомобиля и подходя к Тэ, который стоял, облокотившись на своё ламбо, и раскуривал сигарету.       — Это правда, что ты выходишь замуж за Чимина? — спросил Тэ и нервно облизнул губы, боясь услышать ответ на свой вопрос. Чон кивнул, а Киму как будто весь воздух из груди выбили, и он прохрипел. — И почему, позволь спросить? Мне казалось, мы всё решили. Ты не готов ждать или ты и правда любишь его?       — Чимин беременный, мне пришлось сделать этот выбор. Я и правда люблю его, а к тебе испытывал не больше, чем притяжение и желание заполучить. Я никогда не любил тебя, Тэхён, — нашёл в себе силы сказать это Чонгук, после чего посмотрел омеге прямо в глаза. Он видел, как омега вздрогнул, и ему немедленно хотелось сорваться к нему, заключить в объятия и сказать, что это было тупой ужасной шуткой, но не мог этого сделать. Они стояли на расстоянии вытянутой руки, а казалось, как будто между ними целая пропасть. Чон надеялся, что омега поверит его словам, тогда сможет забыть его и полюбить кого-то другого. И Тэхён верил. Этот альфа всегда прекрасно играл роли, ему нужно было идти на актёрское мастерство, а не на экономический факультет. Мир потерял такую звезду. Что тогда, несколько лет назад, Тэ и подумать не мог, что альфа не искренен в своих чувствах, что сейчас. Ну, конечно же, как Тэ мог подумать, что может полюбить кого-то такого, как он? Ким слишком грязный для него, он просто шлюха. — Что ты намерен делать теперь? Расторгаешь наше мирное соглашение?       — Нет, — усмехнулся Тэхён, чем удивил альфу, — делай, что хочешь, я уже устал от всего этого. Ты победил, Чонгук, надеюсь, ты счастлив. Я уже давно решил, что сделаю, если мы не сможем быть вместе.       — И что же это? — всё же спросил он.       — Я хочу поделить компанию между Юнги и Шону, эти двое не дадут ей пропасть, и она будет процветать, а меня уже давно не интересует ничего из этого. Я хотел отомстить тебе, и для этого нужна была власть, но я слишком устал. Делайте, что хотите. Меня больше не интересуют ваши войны, но я думаю, вы навряд ли начнёте всё сначала. Я надавлю на Мина, и он не пойдёт на тебя. Сону вообще это всё не интересует, а палач уже давно влюблён в лисёнка и не уверен, что на этот раз он не пойдёт против тебя. У меня достаточно денег, хочу улететь во Францию и забыть это всё, как страшный сон. Так что мои поздравления, надеюсь, ты будешь счастлив с Чимином, побольше детишек вам, — ядовито ухмыльнувшись, сказал Ким, после чего подавил сигарету носком ботинка и направился к машине.       — Ты тоже будь счастлив! — крикнул Чонгук на прощание, но не похоже, чтобы его услышали. «Наверное, так будет правильно», — подумал он и в очередной раз ошибся.

***

      — Что мне делать, Юнги? — спрашивает отчаявшийся Тэхён, залпом выпивая бокал вина, а рыжеволосый тяжело вздыхает.       Юнги по первому же зову друга примчался к нему, чтобы опять увидеть эту картину. Абсолютно разбитый Ким, и он вынужден его успокаивать. Если честно, рыжеволосого это уже начинает раздражать, потому что блондин слишком слаб духом, тут же опуская руки и даже не пытаясь бороться, но, возможно, Мин сам виноват в этом. Ещё каких-то пару дней назад Тэ был очень непоколебим в своём решении и просил омегу принять его отношения с Чонгуком и отказаться от их плана мести, говоря, что он не может без него жить, а теперь при первой же преграде готов бросить это всё. Юнги это просто раздражает и не понимает такое поведение. Не понимает и не принимает, а Тэхён всё продолжает жаловаться, не обращая внимание на то, как друг раздражён, и еле сдерживает себя, чтобы не втащить ему прямо сейчас, лишь до боли сжимая кулаки.       Мин не любит слабых и нытиков, но со своей заботой совсем упустил из виду то, что совсем лишил друга самостоятельности. А ведь он предупреждал его об этом, но что сказал ему на это Ким? Что он сам разберётся в своих отношениях. И что омега видит сейчас? Сломленный горем друг, но не по вине альфы. И кому в этом случае Юнги мстить? Ну уж точно не Чонгуку. Он, может быть, его и до сих пор недолюбливает, но Мин не до такой степени несправедлив, чтобы обвинять мужчину только из-за личной неприязни. Дело в том, что Чонгук впервые не виновен и поступил правильно, чего не сказать про самого Тэхёна. Хосок всё рассказал Юнги и сказал, что альфа сделал и сказал это только ради самого омеги. Палач бы и словом не обмолвился об этом, если бы Мин на полном серьёзе не собирался убить Чонгука и это был первый раз, когда был так близок к этому.       — Чёрт возьми, ты придурок, Тэхён! — кричит Юнги, не сдерживаясь и всё-таки отвешивая другу пощёчину, отчего тот шокировано на него смотрит, хватаясь ладонью за горящую кожу. — Какого хрена ты сидишь тут и распускаешь сопли? Соберись! — продолжает тот, схватив его плечи и встряхнув, на что блондин смотрит на него потерянным взглядом. — За свою любовь надо бороться, как ты не понимаешь?! Ты что так долго к этому шёл, а сейчас готов вот так просто отдать своего истинного Пак Чимину?       — Но что я сделаю? Я не хочу быть любовником или уводить его из семьи, — неуверенно отвечает Тэ, съёживаясь до крохотных размеров, на что Мин обеспокоенно отпускает его и поправляет чужой халат. Ему всё равно следует держать себя в руках, ведь это не Хосок, который может ответить, а его дипломатичный друг.       — Тогда найди доказательства того, что Чимин лжёт! Неужели ты не видишь, как всё это странно выглядит? Не верю, если это вижу даже я, ты точно что-то чувствуешь. Мы имели честь видеться с Паком и знаешь, что я скажу? Он относится к тому типу людей, которые ради своей цели готовы пойти по головам, и рассказы Хосока это только подтверждают. В нашем случае его преграда — это ты! Иногда нужно быть плохим, понимаешь? Я уже не раз тебе это говорил. Да, ты научился убивать, но ты так и не изменился и именно поэтому Пак сейчас вытирает об тебя ноги. Своё надо вырывать зубами и руками, всем, чем только можно. Так что сейчас ты либо берёшь себя в руки, либо так будет происходить каждый раз и Чонгук далеко не первый случай, — говорит Юнги, комкая свою рубашку в районе груди. Говорить это всё трудно и смотреть на то, как Ким разрушается, но так нужно. — Хосок боролся с кланом и мной. Я боролся против самого себя и моей любви к тебе, а борьба с самим собой, как известно, всегда самая трудная. Сам Чонгук боролся против тебя и всей ненависти нашего клана, направленного в его сторону, а что сделал ты ради ваших отношений? Простил его? Извини, но этого слишком мало. Сейчас ты без боя готов отдать то, что твоё по праву? Своего истинного? Ни один омега недостоин этого альфы после всего того, через что вы вместе прошли. Я принимал ваши отношения не для того, чтобы ты по итогу опять страдал по своей же вине. Я был против, но теперь, если отступишь, то я тебя просто не пойму, — рыжеволосый кладёт свою ладонь Тэхёну на щёку, нежно поглаживая собственный удар, заглядывая в глубокие голубые глаза. — Тэ, ты важен для меня, как младший брат. Я любил тебя, люблю и всегда буду любить. Я всегда защищу тебя, поэтому прости сейчас мою грубость, но именно потому, что я люблю тебя, мне было необходимо это сделать. Я хочу, чтобы ты был счастлив и если я сейчас не вправлю тебе мозги, потом будет слишком поздно.       Ким молчит пару минут, обдумывая всё, что сказал ему друг, а ведь и правда, Юнги был прав. Он всегда полагался на других, позволял всё делать за себя и убегал, когда требовались активные решения от него, но больше Тэхён убегать не будет. Раз уж он любит Чонгука, то он докажет это.       — Мин Юнги, с этого момента я приказываю тебе следить за Чимином. Из кожи вон вылези, но узнай, что он скрывает! — наконец-то отвечает Тэ, утирая рукавом халата слёзы. Пора брать себя в руки.       — Да, босс! — Юнги шуточно прикладывает руку к голове и улыбается. Ему удалось убедить Тэхёна. Теперь, когда у него самого всё хорошо с Хосоком, он хочет того же и для друга. Они за свою любовь уже поборолись, теперь их очередь.

***

      За окном глубокий вечер, все рестораны близятся к закрытию, и в зале почти что не осталось посетителей, за исключением одного альфы, который так и продолжал сидеть за своим столиком. У него была назначена встреча, и специально для этого он договорился с хозяином этого заведения задержаться с закрытием ещё на немного. Намджун смотрит на часы на своём запястье и усмехается. Этот омега постоянно опаздывает, но на этот раз превзошёл сам себя и уже задерживается на полчаса. Вдруг двери открываются и на порог заходит человек в маске, натянутой по самые глаза и очках. Если бы не его блондинистая макушка и запах апельсина, Нам бы и в жизни не узнал, кто это.       — Задерживаешься. Я уж думал, ты не придёшь, — говорит Нам, когда омега подходит к его столику и кладёт клатч. — Будешь что-нибудь заказывать?       — Только чай, я тороплюсь. Не знаю, сколько ещё Чонгук будет в офисе, но времени у меня немного, — отвечает тот, присаживаясь и опасливо оглядываясь, стягивает маску с лица. Ни одна живая душа не должна знать о том, что Чимин здесь находится и с кем встречается. — Так зачем ты меня позвал? Если по поводу твоего мужа, то не волнуйся, меня это не беспокоит.       — Не волнуйся, за нами никто не следит. Я специально выбрал это место и попросил пару своих ребят проконтролировать местность, — сказал Намджун, замечая его волнение. — Ты прав, я по поводу Сок Джина. Он правда мой муж, но мы уже подали на развод, просто он отказывается, и по решению суда нам дали ещё месяц. Я думал, что уже успею к тому времени окончательно развестись с ним и ты бы не узнал об этом, но я ошибся.       — А как же Кихён? Ты собирался вечно скрывать его от меня? — ядовито усмехнулся Пак, беря чашку с чаем в свои руки.       — Нет, я думал рассказать тебе о нём позже. Кихён он… Я хочу выиграть суд, чтобы он остался со мной, но дети в редких случаях остаются с отцами, да и Джин вцепился в него мёртвой хваткой, хотя я знаю, что ему по большей части наплевать. Он просто хочет побесить меня, поэтому не знаю, когда это произойдёт.       — Спасибо, что посвятил в вашу семейную драму, но разбирайтесь в этом сами, я-то тут каким боком? У меня уже давно своя семья, если ты не забыл, и вскоре у нас с Чоном будет малыш. Я приехал сюда лишь потому, что не хочу, чтобы наш случайный перепихон в прошлом как-то помешал мне, — сказал Чимин, покручивая помолвочное кольцо на своём пальце. Его мечта, чего так долго ждал и наконец-то дождался. Неважно, что получил предложение нечестным путём. Чонгук ещё полюбит его, у него просто нет выбора. Им ведь было так хорошо в прошлом, верно? Чимину не составит труда пробудить эти чувства вновь, нужно лишь избавиться от Тэхёна.       — Это ведь мой ребёнок, — перебивает его Намджун, что заставляет Пака в шоке застыть. Откуда он знает?       — С чего ты взял? — нервно усмехаясь, спрашивает Чимин и тут же нацепляет маску уверенности. Кто бы угодно на это повёлся, но только не Нам. Он слишком долго проработал в органах сначала обычным полицейским, потом секретным агентом ФСБ и только потом повысившись до министра внутренней обороны. Он читает Чимина, как открытую книгу, и видит, что он лжёт.       — Он появился у тебя спустя пару дней, как мы переспали.       — Я спал не только с тобой.       — Я знаю, — усмехается Нам, — но твоя нервозность только подтверждает мои слова.       — Он не твой, — буквально шипит Чимин, с силой сжимая ручку чашки.       — Тогда сделаем тест на отцовство? В чём дело, почему нет? Есть что скрывать?       — Ты его не сделаешь. Чонгук поймёт, что я изменял ему с тобой, и мне конец. Измены он мне не простит, — тяжело вздыхает он.       — Не убьёт же он тебя. К тому же, раз ты носишь его ребёнка, — продолжает альфа, как будто издеваясь, — если это, конечно же, действительно так.       — Убить не убьёт, но подождёт, пока малыш родится. Затем меня вышвырнет на улицу и будет малыша растить Тэхён.       — Думаешь, он будет? — усмехается Намджун, а Пак хлопает ладонью по столу, от чего посуда подпрыгивает.       — Какая разница будет или не будет? Нам обоим нельзя этого делать!       — Чимин, прекрати мне врать. Я ведь знаю, что ты лжёшь, и у меня есть доказательства. Как только тебе привезли в больницу, и ты узнал, что беременный, то тут же очень испугался и сделал тест за свои деньги. Тебе нужно было знать, от кого он. Когда узнал, то очень расстроился и проплакал весь день, а потом придумал другой план. Хочешь знать, откуда я всё это знаю? Дело в том, что я был в тот день в больнице, очень переживал за своего омегу, который после того случая меня даже видеть не хотел.       — Хорошо, ты прав, — вздыхает Пак спустя долгое время молчания, — но я попрошу тебя не разрушать моё счастье, если ты правда любишь меня. Чонгук сделал мне предложение, мы уже подали заявление. Его папа прыгает вокруг меня, как курица наседка, а Тэхён скоро улетит за границу. Я счастлив, — лучезарно и по настоящему улыбается тот, так, что Намджун теряется.       — На чужих костях не построишь своего счастья. Что ты будешь делать, если он узнает?       — Это всё не больше, чем мораль, а морали в этом мире уже давно нет. Я просто такой же, как и Чонгук. Он сделал много плохих вещей, чтобы добиться своего, так почему я не могу поступить так же? Знаешь, мой поступок можно рассмотреть с разных сторон, и в одном случае я точно буду прав. У каждого свои мысли на этот счёт, а мне лишь надо жить и не жалеть о том, что я сделал. И поверь мне, я смогу это сделать, потому что люблю его. Чонгук ни о чём не узнает, если ты ему об этом не расскажешь. Поверь мне, уж я позабочусь об этом, — Чимин говорит всё это, а Намджун ни капельки не удивлён.       Намджун единственный с палачом, кто смог разгадать этого омегу. На самом деле он не такой уж и божий одуванчик, как может показаться на первый взгляд. Возможно, это неправильно, но Чимин почему-то всё равно ему нравится. Поэтому он ничего не скажет Чонгуку. Не сможет потом вынести этот ненавистный взгляд омеги, он его за это вовек не простит.       — Сейчас ты сможешь это скрыть, но что будет потом? Вдруг у него будут мои волосы или глаза? Чонгук черноволосый, и он не дурак, чтобы не понять, что его ребёнок что-то не особо смахивает на него!       — А потом уже будет слишком поздно, — усмехается Чимин. — К тому же нам с тобой повезло, так как мы относительно похожи. Я могу сказать, что он в меня или моего папу, тебе нужно лишь согласиться. Если откажешься, я никогда не стану твоим! Более того, ты никогда не увидишь сына, поверь. Мой отец начальник полиции, и я что-нибудь придумаю, — Намджун скрипит зубами, но молча кивает, потому что любит. Паку может и противно от самого себя, что так поступает, ведь Намджун всегда заботился о нём, но не может по-другому, он ведь тоже любит. — Отлично, спасибо тебе, что не будешь препятствовать. Я найду способ, как тебе видеться с сыном. Например, скажу Чону, что поеду навестить дедушек в Пусане, а сам встречусь с тобой.       Они ещё некоторое время сидят в ресторане, после чего блондин уезжает, а Намджун даже не догадывается, что всё это время за ними следили. Вонхо разминает шею, после чего садится за руль и кидает папку с фотографиями на соседнее сиденье. Охрана Намджуна, конечно, заставила его попотеть, но не зря же он глава шакалов и телохранитель самой госпожи Соён. Он и понятия не имеет, что она задумала. Ох уж эти омеги, на что только не пойдут ради этой своей любви.       — Я всё сделал, как вы сказали, — сказал Вонхо, зажимая телефон между ухом и одной рукой выезжая с парковки, параллельно разговаривая с председателем. — Какие приказания будут теперь?       — Замечательно, доказательства Намджуна уже у меня. Теперь нам нужно немного подождать. Подержи доказательства пока у себя, только убедись, что они в безопасности. Следи за Пак Чимином и Ким Тэхёном, докладывай мне обо всём. Я скажу тебе, что делать потом. Эти глупые омеги даже не догадываются, что всё идёт по моему прекрасному плану, — говорит Соён, громко рассмеявшись. Она стоит на последнем этаже своего пентхауса и распивает вино, смотря на сумерки ночи. Скоро игра подойдёт к концу.       Вонхо кривится, кратко говоря, «Понял» и отключается. И нет, пожалуй, он всё-таки понимает этих омег. Лисёнок. Он вернулся к Чон Хосоку, а ему предложил остаться друзьями, хотя сам за это время так ни разу и не написал ему, не говоря уже о личной встрече. Но Шин не расстраивается, потому что Юнги всё равно будет его.