Тернистый путь.

      Утром в спортзале никого нет. Должно быть, все спят в воскресенье и только такой придурок, как Мин Юнги, даже не ложился. Он решил потренироваться, а ещё ждёт Хосока, который тоже выявил желание заехать, узнав, что бестия здесь. Помимо самого омеги тут также находится фитнес тренер, что без устали продолжал красоваться перед Мином, но тому на это наплевать, всё, что он чувствует — это желание посмеяться.       Как вдруг он подходит к тренажёру на спину, где и занимается альфа.       — О, вы такой сильный, — шуточно заявляет Юнги, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться, видя, как тренер горделиво расправляет плечи.       — Хотите попробовать? — спрашивает тот, а омега пожимает плечами и говорит: «Почему бы и нет». Он переставляет железную палочку на вес потяжелее, от чего у альфы сушится во рту. Это немного больше, чем у него, а ещё слишком тяжело для омеги. — Эм… Я думаю, может быть, вам стоит попробовать вес поменьше? Мне кажется, это будет слишком тяжело для вас.       — Всё нормально, я справлюсь, — говорит Юнги, мило улыбаясь и усаживаясь на тренажёр, выполняя упражнения без какой-либо сложности. — Я ведь правильно делаю? — хитро улыбаясь, говорит тот, а тренер отшатывается назад.       — Да, — неуверенно говорит тот.       Кажется, здесь ему ловить нечего, так же само, как и красоваться перед кем-то. Он врезается в чью-то крепкую грудь и разворачивается, вздрагивая всем телом, потому что видит перед собой Чон Хосока взирающим на него взглядом, способным сравнять с землёй. Этот альфа — их вип гость, когда он приходит, они всегда освобождают весь спортзал, а ещё он какая-то важная шишка и очень сильный. У альфы кровь в жилах стынет от одного только взгляда на него.       — Я, пожалуй, пойду, — говорит тот, нервно сглатывая, а Хосок провожает его нехорошим взглядом.       — Опять с мужиками флиртуешь? — спрашивает волк, нахмурившись, на что Юнги поднимается с тренажёра, хитро улыбаясь, подходит ближе.       — Ничего подобного, просто указал ему на своё место, — отвечает Юнги. — Ходил тут, раздражал одним своим видом. Думал, я на него, как все те омеги из спортзала, слюни пускать буду? Так вот, нихуя подобного.       — Это хорошо, а то я уже хотел на нём заместо груши потренироваться, — рычит Хосок в чужие губы, дёргая омегу на себя, после чего не сдерживается и всё-таки впивается в них страстным поцелуем. С Мин Юнги всегда так. Любые тормоза с ним бессмысленны. Это омега вызывает в Хосоке ноль целых, ноль десятых процентов терпения.       А Юнги и не против, сам целует в ответ не менее дико, сильнее к чужому телу прижимается. В какой-то момент Хосок просто подхватывает омегу на руки, удерживая его под попой, а Мин скрещивает лодыжки у него за спиной, обнимая чужую шею.       Страсть накрывает их с головой слишком быстро и неожиданно. И вот альфа уже прижимает его к навесной груши, а потом они падают на ближайший матрас. Чон ставит своё колено между ног Юнги, продолжая усыпать его шею поцелуями и параллельно пытаясь стянуть с омеги спортивные лосины. И как же блядски хорошо он в них смотрится. У Хосока от одного взгляда на эти ноги внутри рта слюна скапливается.       — Что, прям здесь? — с усмешкой спрашивает Мин, стягивая с альфы футболку. Что-что, но секс с Чон Хосоком всегда слишком охуенный.       — А ты против? — спрашивает альфа с выгнутой бровью, после чего наконец-то срывает с него лосины и откидывает их куда-то в сторону. Поднимает одну ногу и целует в голую лодыжку, смотря горячим взглядом так, что Юнги сгорает заживо.       — Нет.       — Вот за это я тебя и люблю, лисёнок, — говорит Хосок, усмехаясь, и тянется к омеге за очередным поцелуем.       Дни после женитьбы Чонгука проходят спокойно. Хосоку даже кажется, что он попал в рай. Они с Юнги спокойно работают, а после впадают в безумство наподобие этого. Совсем недавно они переспали на складе в лужах крови, решая немного расслабиться после кровавой перестрелки. Чимин уехал с из страны, Намджун проблем не доставляет, но непонятно, то ли Пак на это так повлиял, то ли это просто затишье перед бурей. Хосок надеется, что так будет всегда. Работать с Юнги оказывается очень классно. Хорошо, когда за спиной всегда есть тот, кто может тебя прикрыть, тот, кто думает подобно тебе и понимает всё с полуслова, а ещё лучше встречаться с Мином, намного лучше, чем постоянно драться и ссориться.       Юнги понемногу привыкает и уже не кажется таким уж и колючим, как при их первой встречи. Под слоем толстого льда Хосок рассмотрел там нежную и тёплую душу, готовую на всё ради любимых людей. Это не Юнги плохой, он просто человек, с кем произошло много плохого. Хосок лишь надеется, что и он когда-нибудь будет входить в список близких людей для омеги, если, конечно, не уже, потому что так, как умеет любить Мин, больше не умеет никто. Слегка своеобразно, но он всегда хочет как лучше. Это видно по его отношению к Тэхёну. Язык любви омеги — не слова, нет, и даже не прикосновения. Его язык любви — это действия. Он не будет кормить сладкими речами, а просто возьмёт и сделает. Возможно, ты даже никогда и не узнаешь о том, как он о тебе заботится, ибо в большинстве случаев Юнги промолчит. Хосок это знает по множеству тех мелочей, что омега для него делает. Это кажется незаметным, мелочью, так же думает и Юнги. Думает, что альфа даже не замечает, а Хосок видит всё, потому что любая мелочь от его любимого человека для него самый огромный и самый желанный подарок.

***

      Тэхён просыпается от того, что солнечные лучи сквозь плотные шторы всё равно прорываются внутрь и светят ему в глаза. Омега открывает глаза и сладко потягивается на кровати, ощущая приятную ломоту во всём теле после вчерашней ночи.       Тэхён думает, что альфа уже сбежал на работу, как вдруг видит, как тот выходит после душа в одном полотенце, повязанным на бёдрах, и сушит волосы. Омега смотрит на то, как соблазнительно по груди Чона скатываются капельки воды, и закусывает губу от желания. Подумать только, и этот мужчина теперь его муж.       — Я думал, ты уже уехал на работу, — мычит Тэхён, переваливаясь на другой бок, отчего одеяло задирается и открывает вид на прекрасные бёдра.       Когда-то альфа только слышал о том, что омега любит спать без белья, а теперь видит это воочию. Видит и каждое утро опаздывает на работу, потому что оторваться от своего мужа кажется чем-то невозможным. Мужа… С их брака прошла всего неделя, а Чонгук всё никак не может привыкнуть, ощущая себя самым счастливым человеком на планете. Это так классно звучит.       — А ты хочешь, чтобы я уехал? — спрашивает Чонгук с ухмылкой, нависая над омегой сверху и кусая его в загривок, от чего Тэхён едва слышно мурчит. — У меня для тебя подарок.       — Опять? — лениво спрашивает омега.       — Тебе понравится, я обещаю.       — А мне хоть когда-нибудь не нравилось? — спрашивает Тэхён с усмешкой. Каждый подарок от альфы для него очень ценный, которых в последнее время стало очень много и неважно, будь то букет цветов или туфли от версаче.       Прилагая усилия, омега всё-таки присаживается на кровати и тянет ручки, на что Чон смотрит на него с вопросом в глазах.       — Я жду свой подарок, — требовательно произнёс Тэхён.       — С каких пор ты стал таким высокомерным? — спрашивает альфа со смешком.       — С тех пор, как стал твоим мужем, — звучит гордо, а Чонгук кивает, как бы говоря: "да, в этом что-то есть".       — Подарок будет, но позже мы за ним поедем, а сейчас… — говорит Чонгук и опять валит омегу на лопатки, от чего тот вскрикивает, но не вырывается.

***

      Они приезжают в приют для животных. Чонгук запомнил, что любимый хотел завести себе какую-нибудь зверушку, но по некоторым причинам не мог. На вопрос омеги: «Зачем? Когда у нас и так две собаки». Чонгук ответил просто: «Ты ведь хотел своего. Кого-то, кого ты можешь вырастить с младенчества». И Тэхён соглашается. Сейчас у него гораздо больше свободного времени, он сможет справиться с тремя псами. Он может даже не работать с их то финансами, Чонгук разрешит, вот только омега и сам без работы уже не сможет, скучно. Просто будет отдыхать чаще. Они с альфой не так давно даже обсуждали возможность того, чтобы Тэхён пошёл куда-нибудь учиться, например, на того же самого дизайнера, что ему так нравится, а потом бы открыл какой-нибудь свой маленький бутик. Но пока это всё только в процессе.       В приюте Тэхён видит множество бедных животных и... Ему честно хочется забрать всех, но здравый смысл присутствует хотя бы немного, поэтому он решает этого не делать, а вместо этого думает: лучше сделать сюда хороший взнос.       А потом он видит белого щенка и кричит от восторга, совсем как дитё. Кажется, уже знает, кого он выберет.       — Это доберман или просто далматинец без пятен? — спрашивает Тэхён, на что работник отвечает, что доберман. — Ого, не знал, что они бывают белыми. Чонгук, давай возьмём? Смотри, какой он миленький.       — Тэхён, лучше не стоит.       — Почему?       — Они редкие. Эта порода в принципе не подразумевает, что они могут быть белыми.       — Ну и ладно, что редкий, нам же лучше! Ты любишь всё эксклюзивное.       — Господин, их цвет кожи скорее болезнь, чем божественное признание. Они отличаются от своих родственников более спокойным характером и менее боевыми способностями, а ещё у них слабое здоровье. За такими нужно очень тщательно следить. Доберманы сами по себе порода дорогая, а с белой так вообще обанкротишься, — отвечает сотрудник.       — Ну и ладно! Теперь я хочу его даже больше. Кто его ещё возьмёт, если не я, раз уж он такой необычный? Я о нём позабочусь, а Квазар и Цербер будут его защищать.       Сотрудник растерянно смотрит на Чонгука, но альфа лишь вздыхает и кивает. Против Тэхёна не попрёшь. И всё-таки у того очень доброе сердце.       — Как ты его назовёшь? — уже в машине спрашивает Чонгук, пока омега держит щенка на руках и гладит, который чувствует себя в его руках очень комфортно.       — Может быть, Дантес? — спрашивает Тэхён, на что Чонгук соглашается, говоря, что это хорошее имя. — Учти, он будет лапочкой. Будет спать на диване, есть со стола, слушаться только меня и вообще делать всё что захочет, поэтому не вздумай прикасаться к его воспитанию! Опять из собаки какого-то армейского солдата сделаешь.       С тех пор у них в доме живёт три собаки и никогда не бывает скучно. Чонгук ругается, что Дантес спит в их кровати с омегой в его отсутствие, и прогоняет, а Тэхён, пока тот не видит, зовёт его обратно. Квазар же с Цербером спят на своих местах и лишь совсем немного ведут глазами, наблюдая за ситуацией и явно думая, что все они дураки.

Месяц спустя

      Сегодня Хосок и Юнги в очередной раз работают вместе. Чонгук дал им ещё одно совместное задание по сопровождению груза. Это говорит о том, что груз очень ценный, ибо этих двоих он отправляет только на особо важные поручения, с чем обычные люди не справятся. Если идут эти двое, можно быть спокойными, задание будет выполнено блестяще, даже если произойдут непредвиденные обстоятельства.       Всё проходит хорошо. Ни тебе нападение, ни неожиданное прибытие полиции, работники спокойно грузят товар на корабль, а Хосок с Юнги наблюдают, чтобы всё было чисто. Мин стоит на причале и курит сигарету, пьёт своё холодное американо и смотрит в водные дали, думая о том, чтобы взять отпуск и укатить куда-нибудь с Хосоком на острова. Чон же стоит неподалёку, смотрит цепким взглядом и нервно играет с пистолетом, то снимая его с предохранителя, то ставя обратно.       — Да что ты так нервничаешь? Всё нормально ведь, — спрашивает Мин, делая глоток из стакана.       — Не знаю, не нравится мне эта тишина. Зловещая. Сто процентов предвестник чего-то плохого.       Не успевает Юнги возразить, что он зря парится, как вдруг слышит выстрел, а затем видит, как работник с контейнера падает в воду.       — Твою мать, — говорит Мин, смотря на свой простреленный стаканчик, из которого вытекает кофе, и выкидывает его, выругавшись себе под нос. Вот тебе и попил кофе. Кто-то будет платить кровью за его испорченное идеальное утро.       Юнги с Хосоком тут же берутся за оружие и начинают отстреливаться, прижавшись спиной к спине, но их так много, что в какой-то момент они с альфой просто теряются в толпе.       Перед Мином стоит альфа, их подчинённый Чона направляет на него оружие, на что омега хищно скалится.       — Предатель, — говорит он и тут же спускает курок.       В порту происходит настоящая вакханалия, повсюду лужи крови, звуки выстрелов и крики. Словно ад спустился на землю, открывая свои ворота и выпуская демонов.       Юнги стреляет во врагов, даже не особо прицеливаясь, знает, что даже стреляй он с закрытыми глазами, его пули всегда попадают чётко в цель, но их слишком много. Так противник ещё прекрасно зная, что против них тот самый именитый Мин Юнги, нападают на него кучками, как стая гиен, тут даже омеге приходится не сладко. В один момент он допускает оплошность, которая вполне могла стоить ему жизни, у него выбивают оружие из рук, и ему приходится уворачиваться, прячась за ближайшим контейнером. На Юнги наступают враги, а он судорожно облизывает сухие губы и думает, как поступить в этой ситуации. Умирать вот так как-то не хотелось, не здесь и не сейчас, но тут на помощь приходит Хосок, разбираясь со всеми врагами, рыча, как разъярённый зверь и кидая Юнги его пистолет обратно.       — Больше не теряй, — рычит Хосок, на что Мин ловит свой пистолет и кивает, а потом они опять начинают драться вместе, ибо на разговоры больше времени нет.       Хосок не знает, как он вообще почувствовал, что Юнги нужна помощь, но факт остаётся фактом. С этим омегой вообще только глаз да глаза нужен, он очень самоуверен и порой забывает, что не бессмертный.       Они дерутся, как Бонни и Клайд, не забывая даже в пылу драки самозабвенно целоваться. Юнги стреляет, не оставляя никого в живых, а там, где не дотягивается, помогает Хосок. И никто к ним близко подобраться не может, потому что Юнги и Хосок друг для друга защита, единый механизм, работающий ради общей цели. Побороть мятеж и неважно, даже если путём собственных жизней.       В какой-то момент нападение стихает, а палач кидает на землю последнего вышедшего, раненого и связанного. Пригодится для того, чтобы допросить.       — Твари, — рычит мужчина, когда омега и палач подходят к нему ближе, — что ж вы всё никак не сдохните.       — Потому что мы самые сильные на этом чёртовом континенте, — отвечает волк, усмехаясь, — скоро клан Чон станет единственным правителем Азии.       — Когда–то и вам придёт конец, никто не бессмертен, — отвечает пленник, сплёвывая кровь.       — Ты прав, но это "когда-то" будет точно не сегодня, — отвечает Мин, подходя к мужчине и хватая его за горло. — Ты всё мне расскажешь, сука.       Хосок стоит рядом, а потом видит непонятную красную точку на омеге, как от лазера, что постоянно двигается и хмурится. Осознание, что это приходит не сразу.       — Юнги! — кричит альфа, вот только Мин отреагировать не успевает, а потому Чон действует быстрее, чем успевает что-либо сообразить. Он отталкивает омегу в сторону, а сам подставляется под пулю. Слышится звук выстрела, а потом тишина. Как бы сильно порой Юнги не злил альфу или не обижал, Хосок всё равно его любит и настолько, что умереть за него готов.       Мужчина оседает на землю, чувствуя пустоту внутри и жжение в области ранения. Кровь теряется быстро, утекает сквозь пальцы, а мужчина, хоть и чувствует уходящие понемногу силы, силится открыть глаза, запомнить каждую секунду и чёрточку на любимом лице.       Юнги поднимается с земли, слегка шипя от боли и открывая глаза. Недалеко на земле, рядом с мёртвым пленником лежит Хосок, кашляя кровью и зажимая рану, а его куртка постепенно окрашивается в красный от крови где-то в районе груди.       Слышится ещё один выстрел это уже люди Хосока добивают того, кто стрелял.       — Хосок, нет! — кричит Мин, подбегая к раненому альфе и падая перед ним на колени.       Ему бы за снайпером побежать, догнать, опросить, убить, а он вместо этого сидит тут перед альфой на коленях и зажимает его рану руками, которая пачкается в крови. Хосок перед ним, тяжело дышит и борется с вмиг потяжелевшими веками, не позволяя глазам закрыться. Надо продержаться до приезда скорой помощи.       — Вызовите скорую! — рычит Мин и бьёт альфу по щекам почти нежно, не позволяя ему заснуть. — Не смей спать. Слышишь?! Не смей закрывать глаза!       Омега отрывает ткань от собственной одежды и наспех перевязывает чужое ранение. До приезда скорой помощи должно помочь. Хосок же теряет слишком много крови, так что Мин уже буквально весь в ней.       Смерть не приходит быстро, она приходит мучительно долго, заставляя страдать, тянет к альфе свои костлявые руки, и Хосок уже чувствует, как у него темнеет в глазах. Юнги останавливает кровь, сохраняющей альфе крупицы жизни, но Хосок немного играет.       Хочет вывести омегу на чистые эмоции, видит, что сейчас он искренен, как никогда ранее. Возможно, всё то время Юнги ему врал, но сейчас наконец-то скажет правду. Отбросит все маски.       — Чон Хосок! Открой грёбаные глаза! Ты давал присягу верности, Чогук тебе умирать не разрешал! — от безысходности голос Юнги срывается на истеричные нотки, а по лицу начинает бежать что-то горячее. Мин думает, что это кровь, утирая её рукавом куртки, а потом понимает, что это слезы. Серьёзно? Он... плачет?       Юнги думал, он все слёзы ещё тогда выплакал, а оказывается, нет, есть ещё. Видеть, как плачут сильные люди, действительно больно, особенно кто до этого не позволял себе такое проявление слабости. Мин никогда близких не терял. У него их и не было. Он всеми силами защищал и оберегал Тэхёна. Переживал, когда тот поранился или болел, но он никогда не был при смерти. Если бы Юнги только знал, что терять близких так больно, он бы никогда не любил.       — Ради меня, слышишь? Пожалуйста, — всё ещё пытается. Обнимает альфу и игнорирует то, что тот весь в крови. — Ты не можешь умереть. Ты обещал! Говорил, что никогда не бросишь, — и уже тихо-тихо добавляет, едва слышно, — я ведь люблю тебя.       Мужчина тяжело дышит, закрывает глаза и прислушивается. Ничего не происходит ещё несколько секунд, а после лёгкая тяжесть на груди и слова омеги. Слова, которые Хосок так ждал и ради которых до сих пор верил в омегу. В него как будто вдохнули силы, и мужчина слегка улыбается, поглаживая лисёнка по голове.       У Юнги содрогаются плечи от тихого плача, а потом он вдруг чувствует, как чужие пальцы поглаживают его по голове. Мин поднимает расстроенный взгляд и видит хитро улыбающегося альфу. Омега тут же поднимается и смущённо вытирает свои слёзы.       — Так ты не...       — Рана не серьёзная, пуля прошла навылет, но это неважно, так ты любишь меня? Повтори это снова, я не расслышал, — сказал Хосок с усмешкой.       — Ты придурок, я испугался, что потерял тебя! — кричит Мин, после чего бьёт альфу в здоровое плечо, а Хосок воет. — Ой, прости-прости!       Конечно, омега был недоволен, что Чон так поступил, но это определённо пошло им обоим на пользу это выяснение отношений. Мужчина слышит эти три заветных слова, от чего сердце, разбитое на куски всеми недомолвками в прошлом, собирается и начинает трепетать.       — Я вообще-то раненый! А ты бьёшь меня..       — Заслужил.       — Так ты всё-таки любишь меня? Повтори это снова.       — Не говори, экономь силы, скоро приедет скорая, — говорит Мин, опять становясь холодным как лёд, но замечая, как альфа грустнеет, вздыхает и говорит это снова. — Люблю дурака такого, к моему сожалению.       Юнги думает, что теперь альфе будет проще бороться с болью до приезда врачей и он не ошибается, ибо Хосок тут же одаривает его лучезарной улыбкой.       Альфа улыбается, стирая большими пальцами руки слёзы со щеки омеги, которые всё катятся и катятся, а Мин шмыгает ножом, смеясь сквозь него. Хосок притягивает к себе за шею Юнги и целует его с жадностью, с голодом. Вдруг больше не удастся вкусить эти губы? Нет. Палач обязан выкарабкаться. Мин отвечает ему тем же, и они вновь борются за доминанство, именно по этому скучал Хосок.       Их отвлекает приехавшая скорая, забирающая Хосока.       — Юнги, обязательно позвони Чонгуку. Сообщи ему всё, — говорит Хосок, когда его грузят в карету скорой помощи на каталки.       Омега всем сердцем рвётся к нему, хочет поехать с ним, но понимает, что не может, обязанности не позволяют. Раз уж альфа не может, значит, Мин обязан завершить свою работу, потому кивает.       — Только не вздумай умереть, — просит Юнги. — Серьёзно, Чон Хосок, только попробуй умереть, и я достану тебя с того света!       — Хорошо, — говорит Хосок с улыбкой, хотя это тоже доставляет боль, — я люблю тебя.       После чего двери машины захлопываются, а Мин едва слышно шепчет в ответ, что он тоже. Стоит скорой помощи только уехать, как Юнги тут же надевает свою непробиваемую маску, отлитую из свинца. Он поправляет одежду, наплевав на то, что запачкался весь в крови. Своей, Хосока и вражеской. И идёт к своим людям, отдавая распоряжения. Словно это не он пару минут назад был убит горем и был готов лежать на полу и выть от отчаяния.       В машине Хосок сразу же засыпает, больше не в силах терпеть эту боль.

***

      — Всё ещё работаешь? — спрашивает Тэхён, аккуратно заглядывая в кабинет альфы через щель в двери.       — Уже закончил, — отвечает Чонгук, отодвигая от себя документы и призывно похлопывая себя по коленям, откидываясь в кресле.       Тэхён же на это хитро улыбается, поправляет халат и заходит в кабинет к альфе походкой от бедра. На нём надет роскошный чёрный халат полупрозрачного цвета с меховушкой по бокам. Подарок от Чонгука. Он красиво струится по полу, а у альфы уже слюна во рту скапливается от одного только взгляда.       Тэхён усаживается к Чонгуку на колени, а тот сразу же его обнимает и целует куда-то в шею. Чувствует их смешавшиеся запахи и усмехается сам своим мыслям. Этот омега принадлежит ему.       — Ты так много работаешь и совсем не уделяешь мне внимания. Только утром или ночью, — томно выдаёт Тэхён, выводя одному ему известные узоры на груди альфы. — Я думаю, нам стоит куда-нибудь съездить. В конце концов, у нас не было свадебного путешествия. Хочу туда, где есть море и тепло.       — Прости, малыш, — говорит Чонгук, чмокая омегу в губы, — обязательно съездим. Как насчёт следующего месяца?       Тэхён соглашается, и они принимаются обсуждать туда, куда им лучше съездить, что оказывается довольно трудно, ведь Чонгук много где бывал, пока он не говорит вот что.       — Хочу тебе кое-что показать, — говорит альфа, наклоняясь и открывая какую-то тумбочку, что до этого была на замке. Тэхён выглядывает из-за его плеча с интересом, а потом понимает, что это сейф. Альфа вводит пин-код, а потом дверь открывает и Тэхён видит там много пачек зелёных денег (и он уверен, что это не всё), а также документы, омега уверен, что какие-то крайне важные.       — Зачем ты мне это показываешь?       — Потому что мы семья. Всё что принадлежит мне, принадлежит в равной степени и тебе. Я считаю, у нас больше не должно быть секретов. Пароль 131022 и если тебе когда-нибудь понадобится деньги, можешь взять их отсюда, больше не просить у меня.       — Так доверяешь мне? — спрашивает Тэхён с лукавой улыбкой и обнимая альфу за шею.       — А не должен?       — Не стоило ли подождать, пока мы станем чуточку ближе? Вдруг разведёмся? — спрашивает омега, тихо посмеиваясь.       — Куда уж ещё ближе? Ты и так мой истинный, мой омега, мой муж. А на развод даже не надейся, я тебе его не дам. Никогда, — последние слова альфа произносит шёпотом по слогам в чужие губы.       — Чон Чонгук, вы слишком самоуверенны, — отвечает ему Тэхён с вызовом, после чего альфа впивается в его губы в страстном поцелуе.       «131022» не просто набор бесполезных цифр — это дата, когда Чонгук впервые встретил Тэхёна и понял, что влип по полной.       И они бы явно не остановились на одном поцелуе, если бы не телефон альфы, который начал звонить очень настойчиво. Чонгук не хотел брать трубку, поэтому просто игнорировал. Пускай в мире хоть произойдёт апокалипсис, это не заставит его оторваться от губ своего мужа, но Тэхён был не таким. К тому же телефон звонил уже далеко не в первый раз, и омега подумал, что это может быть что-то важное.       — Чонгук, — стонет омега, прерывая поцелуй и царапая чужую спину, — телефон.       — К чёрту! Всё подождёт до завтра, — говорит альфа и опять лезет целоваться, но Тэхён упрямо не даёт ему этого сделать, поставив ладошку, и укоризненно смотрит.       — А вдруг что-то важное? — спрашивает Тэхён и у Чонгука больше не остаётся выбора, кроме как со стоном разочарования поднять трубку. Позже он обязательно казнит человека, посмевшего им помешать.       В том, что творится что-то неладное, Чонгук понимает сразу, стоит ему увидеть на дисплее телефона «Психопат Мин». С чего бы вдруг ему звонить? Этот паршивец словно чувствует, когда надо звонить, не впервые уже. Он вообще им в первую брачную ночь зачем-то звонил, но трубку, естественно, никто не брал. Как потом объяснил Хосок, он просто сильно напился.       Альфа поднимает трубку, и чем дальше Чонгук слушает, тем более хмурым становится его выражение лица. Тэхён тоже замечает это изменение во взгляде с желания на холодный лёд, поэтому, как только альфа заканчивает разговор, он тут же спрашивает, что произошло.       — На порт напали. Хосок в больнице с пулевым ранением.       — Это же то самое задание, куда ты их послал вместе с Юнги? Боже, он в порядке?!       — Мин цел, можешь не волноваться. Хосок выкарабкается, я уверен.       — Мы просто обязаны съездить к Хосоку. Собирайся! — говорит Тэхён, уже собираясь спрыгнуть с чужих колен, но ему не дают этого сделать, удерживая за руку.       — Завтра утром съездим, сейчас он спит. Не волнуйся, твой друг позаботится о нём, хотя я бы, наоборот, опасался, что он его добьёт, — говорит Чонгук, даже пытаясь шутить, чтобы его муж так не переживал. Всё-таки с Хосоком они тоже сблизились за последнее время, практически подружились.       — Эй, не смешно! Юнги не такой, — обиженно заявляет омега, но сам же утыкается к альфе в шею, требуя поддержки. Чонгук смеётся ему куда-то в район макушки и успокаивает, говоря: «Да-да конечно же, он не такой».

***

      — Лучше бы я поехал туда один, — сокрушается по телефону Юнги, зажав телефон между ухом и разговаривая с Чонгуком, параллельно дерясь с автоматом за стаканчик кофе.       — Думаешь, справился бы один? — раздаётся на той стороне.       — Он мог умереть! — кричит омега, пиная тупой автомат, который всё никак не работал. — Тупая железяка, да работай же ты!       — Это его работа, Юнги, — спокойно отвечает Чонгук и Юнги вынужден согласиться. — К тому же Тэхён бы мне голову оторвал, если бы я отправил тебя одного.       Чонгук заверяет, что они с Тэхёном обязательно приедут, а потом отключается. И Мин понимает, что действительно, каким бы сильным в действительности он ни был, не всегда можно справиться одному. Он вечно рискует, словно ему нечего терять. Хосок защищает его уже во второй раз, потому что его любовь постоянно лезет на рожон. В первый раз было просто ранение, теперь ничто посерьёзнее. Юнги понимает, что третий раз может быть с летальным исходом, поэтому постарается быть осторожнее. Альфа постоянно рискует из-за него своей жизнью, а Юнги бы и рад сам под пулю подставляться вместо него, но мужчина ему не даёт. Впрочем, жизнь у них долгая, когда-нибудь выпадет шанс заплатить за все свои долги.       В больнице, пока альфе оказывают помощь, Мин не находит себе места, ходя по коридору и попивая кофе. Он очень переживает, хоть и знает, что рана не самая серьёзная. Вскоре из платы выходит бета-врач, и омега сразу же подходит к нему.       — Доктор, как он?       — Всё хорошо, состояние стабильное, рану смогли зашить, только шрам останется. Теперь пациенту требуется покой и постельный режим, хотя бы четыре дня.       — Славу богу, — выдыхает он, думая во что бы то ни стало проследить за мужчиной, ведь зная Хосока, тот будет пытаться сбежать в первый же день.       — Очень хорошо, что вы остановили кровь, иначе шанс летального исхода был бы куда выше.       Юнги ещё раз благодарит врача, после чего следует в палату, где Хосок спит после наркоза. Омега, присев рядышком на кресло, сидит с ним пару часов, поглаживая по волосам, сжимая руку и разговаривая. Говорил про то, что тот обязательно выздоровеет и всё будет хорошо. Врач сказал, что положительные эмоции сейчас пойдут ему на пользу. Кроме того, он где-то читал (вернее читал Тэхён, а он слушал), что они слышат подсознательно их даже во сне. В итоге от усталости Мин всё же засыпает, положив голову на кровать, по прежнему держа истинного за руку.

***

      Хосок просыпается только через несколько часов, понимая по висящим на стенах часам, что всё ещё ночь, но скоро утро. Он лежит в палате с перевязанной грудью, а подле него, положив голову на кровать и сжимая руку, сидит Юнги. Сердце сжимается от осознания, что он просидел тут всю ночь, а Чон хочет аккуратно освободить руку, но омега спит чутко, поэтому просыпается.       Мин выпрямляется, сонно потирая глаза.       — Ты проснулся?       — Ты представился мужем?       — Да, — кивает омега, — иначе бы не пустили, — после чего нервно сжимает руками край одеяла и бегает глазами по помещению, начиная говорить. — Я неправильный омега. Я не умею готовить, ненавижу убираться и явно не буду спокойно сидеть дома и следить за детьми и заниматься домашним бытом. Чёрт возьми, я даже ребёнка тебе подарить не могу! Но я буду искренне стараться ради наших отношений, потому что осознал свои ошибки, когда чуть не потерял тебя. Я понял, что люблю тебя, и меня больше не притягивает тот образ жизни, который был у меня «до», если тебя в нём не будет. Прости, что не говорил этого раньше.       Хосок не сдерживается и сгребает омегу в объятия, целуя его в висок, и заверяет, что всё хорошо. Если ради того, чтобы услышать признание лисёнка, он должен был побыть на границе жизни и смерти, то готов сделать это ещё раз.       — Врач сказал, что тебе можно будет скоро вернуться домой, — говорит Мин, лёжа на чужой груди, пока Хосок поглаживает его волосы. — Но это не значит, что ты опять выйдешь на работу. Чёрта с два, я отпущу тебя! Если нужно будет, даже привяжу тебя к кровати.       И Хосок смеётся, несмотря на то, что швы всё ещё доставляют дискомфорт.

***

      — Ну здравствуй, больной, как твоё самочувствие? — спрашивает Чонгук, со смешком заходя в палату и видя Хосока, поднимающегося на локтях и откладывающего книгу на тумбочку.       — Да нормально всё с моим самочувствием, хоть сейчас на работу, а они меня не отпускают, — говорит Хосок, похлопывая друга по плечу в знак приветствия, — а тут скука смертная. Вот Юнги даже какую-то книжку притащил, чтобы я время убивал. А это что? — спрашивает альфа, кивая в сторону огромного пакета, который Чонгук ставит на стол.       — Не знаю, Тэхён собирал. Говорит, тебе сейчас, как больному, необходимо хорошо питаться. Они, кстати, с Юнги в коридоре пошли за кофе, скоро придут.       — Тоже хочу кофе, а ещё лучше коньяку грамм сто, но ни Юнги, ни врачи мне не разрешают.       — Выпишут, выпьем обязательно, — отвечает Чонгук, после чего присаживается в кресло напротив. — Мне очень интересно, какие самоубийцы напали на моего палача.       — Целью был Юнги.       — Клан Чон и Ким сейчас едины. Нападение на членов его клана равносильно вызову мне. Есть мысли, кто это может быть?       — Не знаю. Единственный, кто мог нам рассказать, умер, — говорит Хосок, на что друг вздыхает, говоря, что это очень печально, — но я не доверяют Вонхо, а вот Юнги с ним постоянно ворочается. Я пытался донести ему мысль, что мы враги и им не стоит так тесно общаться, но он меня и слушать не желает, говорит, я не имею права выбирать, с кем ему общаться, а с кем нет.       — Всё хорошо, Тэхён тоже говорит, что ему можно доверять, вот только я не особо в это верю. Не волнуйся, я проверю эту информацию. Мы обязательно найдём тех, кто посмел так дерзко кинуть нам вызов и покараем.

***

      — Как Хосок? — спрашивает Тэхён, забирая своё кофе из автомата.       — Нормально, впрочем, сам скоро убедишься. Вот только говорит, что очень скучно. Уже пытался организовать побег, хорошо, что я предусмотрел такую вероятность и поставил охрану.       — Она его остановила? — удивился Тэхён.       — Шутишь, что ли? — посмеялся Мин. — Но у них есть секретное оружие под названием «Мы сообщим господину Мину», а ссориться со мной он не хочет. Но хватит обо мне. Как у вас с Чонгуком? — спрашивает омега, а друг сразу же краснеет, явно вспоминая что-то не то.       — Всё хорошо.       — Он тебя не обижает?       — Нет, что ты!       — Это хорошо, иначе я ему яйца оторву.       — Чонгук детей хочет, — вдруг неожиданно заявляет Тэхён, а Юнги давится кофе от шока и удивлённо смотрит на друга.       — А ты?       — А я тоже, но чуть попозже, — отвечает Тэхён, улыбаясь, пока они идут по коридору в палату к Хосоку. Юнги бурчит себе под нос что-то типа "понятно" и смотрит в кофейную гущу.       Он понимал, что рано или поздно это случится, но не знал, что так скоро. С их брака от силы прошло пару месяцев, а они уже готовы на такой серьёзный шаг. Скоро у Тэхёна течка, и что-то Юнги подсказывает, что она не пройдёт бесследно. Чонгук не сможет сдержаться, а Тэхён никогда не откажется от ребёнка, даже если тот будет не запланированным.       И нет, Юнги уже любит своего племянника, это ведь будет от Тэхёна, но... Он смирился с тем, что его друг любит Чонгука, смирился и с тем, что они замужем, но для того, чтобы привыкнуть к осознанию того, что он скоро станет дядей, ему всё же следует немного больше времени.

***

      После встречи с Хосоком Чонгук и Тэхён идут в машину, так как теперь они работают в одном здании и омега часто заходит в гости к своему непосредственному начальнику.       Альфа всё никак не может отстраниться от омеги, осыпая его карамельную шею поцелуями-бабочками, на что Тэхён совсем не сопротивляется, но всё-таки пытается вразумить мужчину, что им стоит ехать. Пытается отодвинуть, но альфа надвис над ним, как скала и хрен его сдвинешь.       — Детка, когда у тебя течка? — спрашивает Чон у него на ушко, опалив мочку горячим дыханием. Он чувствует, что запах его мужа становится сильнее.       — Мх, Чон, если ты продолжишь в том же духе, я заставлю тебя поехать домой и трахнуть меня. А нам ещё работать. И у тебя, и у меня есть важные дела. Ах! — альфа немного укусил омегу за кожу на шее, от чего омега простонал. — Чонгук!       Тэхён почувствовал ладонь альфы на внутренней стороне бедра и шлёпнул его по рукам.       — Не сейчас!       — С радостью бы трахнул тебя сейчас, малыш, но ты против, поэтому остановимся. Но когда-нибудь я всё-таки уломаю тебя, и мы попробуем везде. И в машине, и в лифте, и на моём рабочем столе, — прорычал он, после чего окончательно отстранился.       Тэхён невольно покраснел от таких прямолинейных слов альфы, после чего пригладил волосы и поправил одежду, смотря на Чонгука. Он уже безбожно опаздывает, но, видимо, альфу это не интересует. Омега погладил альфу по щеке и, чмокнув его в губы, прошептал.       — Я бы очень хотел метку.       — Поставлю, — твёрдо звучит в ответ.

***

      В последнее время Тэхён стал быстрее уставать, больше есть и, в принципе, плохо себя чувствовать. Последние пару дней его начало тошнить, и омега постоянно ломал голову над тем, что он съел. Но Чонгуку ничего не говорил, не желая тревожить лишний раз — у того и так были проблемы на работе. Один раз омега, правда, всё равно спалился перед альфой, когда ему стало плохо во время ужина, но никто не придал этому должного внимания. Все подумали, что виной была рыба, которую Тэхён съел накануне, хотя альфа и предупреждал его, что она выглядит не очень. Лучше становилось только ночью, оказавшись на любимой груди, получая нежные поцелуи и ласку.       Сегодня Юнги с Тэхёном наконец-то решили встретиться и провести время вместе, так как давно не виделись. Мин сидел на диване и пил кофе, с удивлением смотря на друга, что по счету уплетал уже второе пирожное и поражался его аппетиту. Даже пошутил про беременность, на что Тэхён ответил, что они просто очень вкусные. А потом, спустя полчаса, ему опять стало плохо, и он убежал в туалет. Уж тогда-то у Мина не осталось сомнений. Когда Тэхён вернулся обратно в гостиную, он нашёл Юнги у бара, что стоял, нахмурившись и сложив руки на груди.       — Уверен, что не беременный?       — Нет, конечно, ты что! Просто я на днях отравился, вот до сих пор отхожу.       — Ага, а не кажется ли тебе странным, что ты отравился сразу же после течки? Знаем мы ваши отравления. У тебя была сцепка?       — Юнги, ты задаёшь слишком смущающие вопросы.       — Да или нет?       — Ну да.       — Сколько?       — Одна, — говорит Тэхён, но, видя пронзительный взгляд друга, сдаётся, — ну, может, две. Да почему ты меня спрашиваешь?! Думаешь, я что-то помню?       — Понятно, — говорит Мин, накидывая на плечи пиджак, — я за тестом.       — Да всё нормально.       — Просто сделаешь его и всё, ладно? — рычит Юнги, и Тэхён вынужден согласиться.       Вскоре Юнги приезжает обратно. Тэхён тоскливо смотрит на тест и правда, сомнения закрались, а вдруг? Долгожданные минуты результата, и на небольшом тесте видны две полоски. Чёрт.       — Юнги, — Тэхён протягивает результат и плакать начинает, крепко обнимая своего друга, — мы не планировали так рано. Может, это ошибка? — и снова всхлипывает.       Юнги его, конечно, успокаивает всем, чем только может. Успокаивающе поглаживает по спине и говорит, что всё будет хорошо, а сам только зубы сжимает. «Чон Чонгук — кобель», — думает он.       — Дурачок, ну и чего ты плачешь? — не понимает его Мин. — Не хочешь, что ли? — а в ответ лишь жалобное «Хочу», на что Юнги смеётся. — Ну и чего тогда? Прекращай давай.       — Так ведь рано.       — Ну и что? Делать аборт ты ведь не собираешься? — спрашивает Юнги, на что Тэхён на него смотрит испуганными глазами и качает головой. Ну, вот и всё тогда. Рано, не рано — уже неважно, тут уж как получилось. К тому же, раз ты принял решение оставить этого ребёнка.       Спустя несколько минут, когда Тэхён наконец-то успокаивается, Юнги пьёт виски, а Тэхён — ромашковый чай, ибо что покрепче ему нельзя.       — Чонгуку расскажешь?       — Конечно же, — отвечает Тэхён, — но сначала съезжу к врачу, на узи. Не хочу осчастливить его, а потом расстроить, что тест оказался браковкой.

***

      Тэхён записался к врачу, ничего не сказав Чонгуку, а сейчас сидит в коридоре больницы на лавочке, смотрит в листок от врача и улыбается, как дурак. Врач подтвердил беременность, сказал ждать малыша где-то в конце августа, дал некоторые рекомендации и сказал записаться к нему на наблюдение. Когда Тэхён только узнал, он был в шоке, не знал, что такое вообще реально, словно такое может случиться с кем угодно, но не с ним, а сейчас он смотрит на снимок своего малыша и улыбается. Он уже свыкся с мыслью, что скоро станет папой, и полюбил этого малыша.       Он звонит Юнги, рассказывает ему эту счастливую новость, и тот обещает забрать его в больнице, раз уж горе отец на работе. Тэхён просит Чонгуку ничего не рассказывать, якобы он сам, и Мин соглашается.

***

      Чонгук злится. Очень злится и кидает ноутбук в стену. Пару часов произошло нечто такое, о чём никто не мог знать. На его поставку было совершенно нападение и в последнее время это происходит подозрительно часто, словно кто-то очень умело сливает врагам всю информацию и это кто-то из ближайшего окружения. Хосок сразу же отпадает. Он уже доказал свою преданность, и не раз, даже когда стоял выбор между его личным счастьем и благополучием клана, он выбрал второе. Юнги. Чонгук не списывает его со счетов, но всё ещё не особо доверяет, но Мин никогда не будет действовать без наставления Тэхёна, тот слишком важен для него, зачем ему рушить его счастье? Намджун? Тот вообще улетел на неизвестное время в Японию, да и не мог он этого знать. Остаётся только Тэхён.       Чонгук не верил. Гнал эти опасные мысли прочь, что как яд, расходились по телу, но всё равно задумывался. Тэхён ведь говорил, что отомстит ему. Не так-то просто простить то, что было. Если недостаточно сил, как ещё можно сломить сильного противника? Правильно, хитростью. Чонгук волей-неволей вспоминает, как Тэхён получил своё прошлое место. Обманом. Заставил наивного старика поверить во взаимные чувства, а потом всадил нож в спину. В прямом и переносном смысле этого слова. Чонгук в это верить не хочет. Не хочет думать, что Тэхён желает поступить с ним подобным образом, но уже поступает. Заставил влюбиться, поверить в эту любовь, а теперь эти чувства альфу душат. Предал. Потому что с камер в доме Чонгук чётко видит, как Тэхён шарится в его сейфе, там, где он хранит свои секреты и омега — единственный, кто знает пароль. Чонгук предательства не прощает. Ни чужим, ни близким. По всем законам он Тэхёна должен убить, но понимает, что не сможет. Тот приручил волка. И не столько альфа злится, сколько ему обидно, что всё это было фальшью.