14. От «плохо» к «ещё хуже»
28 октября 2022 г., 21:00
Драко проснулся от слабого луча раннего утреннего солнца, пробивающегося сквозь ресницы, и попытался перевернуться, но замер, ногой коснувшись нежной кожи. Он повернул голову, и от представшего перед глазами зрелища на лице расплылась ухмылка.
Грейнджер раскинулась рядом с ним на кровати. Её волосы были повсюду — обвиты вокруг головы так густо, что Драко даже не мог понять, куда она смотрит. Единственной тому подсказкой служили пряди, трепетавшие от её тяжёлого во сне дыхания. Она лежала на животе, одно колено подтянув к груди, а на другую ногу откинув одеяло.
Драко приподнялся на локте, чтобы лучше рассмотреть её. Прошлой ночью Грейнджер надела шёлковую пижаму: майку и шорты бледно-розового цвета. Шорты короткие… но свободные и не совсем крошечные… И всё же изгиб задницы там, где нога была задрана…
Он резко пресёк эти мысли. Ему нужно было отлить, а с утренним стояком эта задача трудная и без дополнительных провокаций со стороны изгибов Грейнджер. Драко снова лёг на подушку, чтобы ещё несколько минут понаслаждаться видом на случай, если Грейнджер проснётся, когда он встанет.
Ночью она задремала с книгой на груди, и Драко читал ещё почти час, прислушиваясь к её тихому ровному дыханию. Почувствовав сонливость, он отложил обе их книги и устроил Грейнджер поудобнее.
Как и в первую ночь, она спала невероятно крепко и почти не шевелилась, пока Драко её трогал. Конечно, не так уж сильно он её и трогал. Ладно, может, притянул одну её руку к своей груди. И, возможно, подвинул её голову чуть выше. В какой-то момент он, может быть, закинул одну из её ног на себя, но ничего больше.
Однако Драко не стал бы отрицать, что несколько минут поглаживал её волосы. Он определенно это делал и с радостью бы продолжил, если бы сам не заснул.
Мочевой пузырь болезненно запротестовал, и Драко как можно тише выскользнул из постели. Часы, стоящие на тумбочке, показывали едва ли больше шести.
Сходив в туалет, он остановился перед зеркалом в ванной и внимательно посмотрел на своё отражение. Пустой взгляд, который оставили ему война и Азкабан, имел тенденцию меняться в интенсивности. Драко заметил это, когда отца в первый раз отправили в Азкабан. Это была не первая костяшка домино, поставленная в основание разрушения его семьи, но она была первой упавшей. Из этой неудачи вытекало всё: его «обучение» с Беллатрисой, получение Метки, задание убить Дамблдора. К концу шестого курса Драко с трудом узнавал собственное лицо.
Когда Трио поймали и привели в поместье весной того года, который должен был стать их седьмым курсом, Драко задумался, так ли он изменился для них, как они для него. Конечно, он сразу узнал их — даже Поттера, — и у всех был один и тот же взгляд: затравленный.
Из рассказов Грейнджер Драко теперь понимал некоторых личных демонов, с которыми они втроем боролись, но тогда он был слишком озабочен реальным демоном, живущим в его доме, чтобы думать о чём-то, кроме того, что они были напуганы, в отчаянии и почти безнадежны. Прямо как он сам.
Он не был уверен, когда именно этот взгляд начал исчезать. Постепенно после выхода из Азкабана. В середине первого семестра перемены начали ускоряться. Драко стал проводить время с Томасом и Шеннон, купил квартиру, набросал примерный план своего будущего.
К сожалению, примерно тогда же он начал посещать отца. Из-за этого его внешний вид ухудшился вновь. Первую неделю каждого месяца Драко проводил с бледной кожей и впалыми глазами.
Однако в последнее время бывали дни, когда казалось, что пустоты больше нет. Он помнил, как она выглядела на его лице, но не мог различить этих деталей в зеркале.
Сегодня один из таких дней. Драко заснул, прижав Грейнджер к груди, и, как и в прошлый раз, проснулся с чувством, что наконец наверстал упущенное за несколько лет беспокойного, мучительного сна. С ней он смог отдохнуть.
Драко быстро вымыл руки и плеснул немного холодной воды на лицо. Ему нужно было с этим справиться. Нельзя привыкать просыпаться рядом с ней. Лишь раз. Никаких гарантий на следующий.
Он почистил зубы заклинанием и прополоскал рот от странного послевкусия, которое всегда оставляли очищающие чары. Сейчас ему просто нужно ценить то, что у него есть. А есть у него спящая Грейнджер.
Но, как Драко и боялся, когда он вернулся в постель, от сдвинувшегося матраса она проснулась. Грейнджер медленно потянулась и подняла руку, чтобы откинуть волосы с лица.
— Мм, доброе утро, — сонно улыбнулась она, увидев Драко.
— Доброе утро, — ответил он, протягивая к ней руку, чтобы зачесать назад пропущенные ею пряди.
— Сколько времени? — зевнула она, обратно закрыв глаза.
— Ещё рано, — тихо произнёс он. — Засыпай.
Грейнджер придвинулась к его боку.
— Ммм, — снова протянула она, прижимаясь к нему. — Так тепло.
Драко улыбнулся и поцеловал её в макушку.
Он думал, Грейнджер заснёт, но она продолжила жаться к нему. Драко почувствовал, как кончики её пальцев скользят по линиям его груди, спускаются на живот и пробегают по твердеющему переду боксеров.
Драко прочистил горло.
— Сейчас утро, — полуобъясняя, полуизвиняясь, произнёс он.
— Ммм, — согласилась она, закидывая ногу на его бедро и прижимаясь ещё крепче.
Драко застонал от неожиданного соприкосновения, теперь он уже болезненно твёрдый.
Грейнджер откинула голову и посмотрела на него сквозь тяжелые от сна веки.
— Да?
Каким бы кратким ни был вопрос, он не мог быть истолкован неправильно. Драко потянулся к её ноге, обёрнутой вокруг него, и осторожно провёл пальцами от лодыжки до края шёлковых шорт, ещё раз удивляясь тому, где он оказался. Она со вздохом прикрыла глаза, от прикосновения по коже побежали мурашки.
— Да.
Драко натянул на них одеяло и тоже закрыл глаза, погружаясь в блаженное тепло и уют.
Руки блуждали повсюду, медленно скользя и щипая кожу, ещё разгорячённую и помятую ото сна. Грейнджер попеременно гладила его по спине и царапала ногтями по шее и коже головы. Он вздрагивал каждый раз, когда она перебирала его волосы, и тяжелыми поцелуями покрывал её горло и грудь.
Драко неторопливо вёл рукой по её бедру, часто останавливаясь, чтобы помассировать кожу. Когда он легко скользнул под тонкую свободную ткань шорт и сильно сжал руку, Грейнджер тихо застонала ему в ухо. Драко тут же решил отказаться от легкомысленных планов, построенных на будущее, и просто посвятить себя пожизненному поиску всех способов, которыми Грейнджер любит, чтобы её задницу трогали.
Он почувствовал, как она протянула руку к боксерам, и выкатился из-под её ноги, чтобы спустить их. Гермиона почувствовала его пальцы на поясе своих шорт и кивнула, даже не открыв глаз. Драко улыбнулся, потянув ткань вниз. Он быстро скинул шорты на пол, затем взял с тумбочки палочку и наложил противозачаточные чары, прижав кончик к животу Гермионы.
Она что-то промурлыкала, и он снова лёг рядом, запустив ладонь под майку. Было что-то восхитительно грязное в том, чтобы прикасаться к ней под одеждой. Драко провёл пальцами по рёбрам, с восторгом наблюдая, как под тонкой тканью твердеют соски.
Наклонившись, он кончиком носа коснулся её груди и провёл по ней языком. Гермиона тихо вздохнула и закинула ногу обратно. Драко застонал, почувствовав, как влажные складки скользнули по головке члена.
Одной рукой он ухватился за плечо Гермионы, а другую положил ей на бедро.
Она начала раскачиваться, дразнящим движением задевая кончик члена. Тёплая ванильная дымка окружила Драко, когда он зарылся лицом в её волосы. Языком он провёл тонкую линию за ухом, как будто мог попробовать на вкус аромат её кожи. Гермиона тихо заскулила, и он усилил хватку, обеими руками притягивая её к себе.
Медленно скользнув по всей длине, она застонала, и, раскрыв рот, Драко вошёл в неё. Он чувствовал, как она сжимается и расслабляется, принимая его, и эхо этого чередующегося ритма неустанно пульсировало по его позвоночнику.
Гермиона подтянула вторую ногу так, что согнутое колено упёрлось Драко в бок. Он застонал от изменённой позы и вскинул бёдра, наслаждаясь тем, как сжались её пальцы, когда он вошёл глубже. Она потянулась навстречу, и Драко стал отстраняться всё дальше, делая долгие паузы перед каждым толчком.
Это было лучшее из всего того, чем должен быть утренний секс: медленный, глубокий и неторопливый. Темп был настолько затяжным, а ощущения настолько интенсивными, что Драко почувствовал, как начинает погружаться в мечтательный омут. Весь мир сузился до шёлковой кожи под руками, звука стонов в ушах, ощущения влажного тепла на члене.
Гермиона задрожала и перекатилась на спину, потянув Драко за собой. Она обхватила его руками, крепко держа под рёбрами, и он всем весом опустился на неё, потираясь нижней частью живота о клитор. Она упёрлась в него пятками, потянув Драко в нужном ей темпе.
Драко даже не думал сдерживаться: он бы легко довёл её до оргазма, даже если бы кончил первым. Он положил голову рядом с её головой, закрыв глаза и расслабившись в ореоле мягких кудрей.
Ногти впились ему в спину, и Драко качнулся вперёд, опираясь на локти, когда почувствовал первые импульсы. Он не знал, от кого они исходят — от него или от неё, он просто знал, что они кончают вместе.
Они застонали, уткнувшись друг другу в плечи, когда наслаждение накатило на них. Покалывание от кончиков пальцев поднялось по телу и выпустилось через член — Драко достиг блаженства.
Он продолжал двигаться в том же ритме, пока Гермиона не ослабила хватку на его спине. Она удовлетворённо вздохнула, и он бы отодвинулся, но её пальцы начали скользить по его плечам к бедру, вырисовывая лёгкие узоры, пока они лежали сплетённые вместе. Драко подумал, что она не стала бы этого делать, если бы вес его тела сильно душил её, и эта мысль была большим облегчением, потому что ему было слишком хорошо, чтобы отодвинуться. Постепенно, однако, он почувствовал, как её руки замерли, а затем расслабились.
Он выскользнул из неё и перекатился на бок. Её дыхание стало медленным и ровным, а волосы снова растрепались. Драко протянул руку и осторожно отвёл упавшие на лицо пряди в сторону, заправив как можно больше волос ей за ухо. Как эта ведьма не задыхалась каждую ночь, одному Мерлину было известно.
Он наклонился и нежно поцеловал её. Грейнджер слегка пошевелилась, улыбнувшись с закрытыми глазами. Он что-то прошептал ей на ухо, и она улыбнулась шире, хмыкнув в ответ.
— Увидимся в пятницу? — сонно спросила Грейнджер, когда Драко поднялся на ноги. Он замер, глядя на неё сверху вниз.
Пятничные посиделки. Драко почти забыл, что в другие дни они и не виделись. Он уставился на её закрытые веки, и в голову пришла неприятная мысль, что ему придётся пригласить Грейнджер на настоящее свидание, чтобы увидеться с ней раньше.
Конечно, он ничего не хотел так сильно, как пригласить её на свидание, но что, если это не то, чего хотела она? Зубами впившись в губы, Драко вспомнил те мучительные минуты сразу после того, как он спросил, притворится ли она, что он ей тоже нравится. Она до сих пор притворялась?
Он быстро выкинул эту болезненную мысль из головы. Независимо от того, чем они занимались, ситуация сейчас казалась настолько шаткой, что Драко был в ужасе от того, что любые попытки загнать Грейнджер в рамки настоящих отношений могут просто уничтожить её. Он ждал годами. Он может подождать до пятницы.
Драко встал на колени и снова поцеловал её.
— Конечно.
***
Драко едва успел положить «Зимнюю сказку» на кофейный столик, как в камине вспыхнуло зелёное пламя. Лицо исказилось в замешательстве при мысли о том, что кто-то из слизеринцев может прийти в субботу так рано. Замешательство сменилось шоком, когда в гостиную вошла Нарцисса. Драко уставился на неё. Она никогда прежде не бывала в его квартире. Шок сменился паникой, когда Нарцисса окинула взглядом его растрёпанный вид — взъерошенные волосы, расстёгнутую рубашку, галстук и ремень, которые Драко всё ещё держал в руках. Она подняла глаза к его лицу и вскинула бровь. — Что ж, приятно видеть, что я зря беспокоилась. — Беспокоилась? — переспросил Драко, быстро застёгивая то, что явно было несвежей рубашкой. — Точно. — Она бросила взгляд на подоконник, где за плотно закрытыми окнами лежали два письма. — Бедный Арден чуть не сошёл с ума, когда не смог влететь, чтобы доставить их. Драко потёр глаза рукой. Властное поведение матери было одним из побочных эффектов того, что её единственного сына завербовали в секту и отправили на самоубийство в шестнадцать лет. — Мама, прости, что пропустил твои письма, но я гулял с друзьями. Ты же знаешь, мы иногда встречаемся, чтобы выпить по пятницам. — Именно поэтому я отправила второе письмо рано утром. Он почувствовал, как по шее пополз румянец. — Ну, ещё раз извини. Должно быть, я не слышал, как Арден стучал. Нарциссе хватило самообладания не рассмеяться ему в лицо, но то, как изогнулись её губы, было тому аристократическим аналогом. — Похоже, ты отлично провёл ночь с друзьями. Драко уже подготовился к неприятному разговору о том, что он взрослый и живёт самостоятельно, а она не лезет не в своё дело, но её взгляд упал на книгу. Он сделал выпад, но не успел пройти и двух шагов, как книга оказалась в руке матери. Она открыла книгу на той странице, которую он заложил листом пергамента, и Драко сглотнул, когда Нарцисса прочла написанное там имя. Её глаза засверкали непритворным ликованием. — Теперь, мама, я могу объяснить, — начал он, но она громко захлопнула книгу. — Драко, дорогой, пожалуйста, не оскорбляй мой интеллект, пытаясь намекнуть на то, что это просто катастрофических масштабов совпадение. Он тяжело вздохнул. — Не буду. — Хорошо, — радостно сказала она, кладя книгу обратно на стол. — Потому что она прелестна. — Я… Да, я знаю. — Очень талантливая и амбициозная. Красивая и сильная. Такая храбрая и добрая… — Да, спасибо, — процедил Драко сквозь стиснутые зубы, прижимая ладони к глазам. — Я в курсе. Мы… друзья. Это слово нелепо повисло в воздухе, и Драко внезапно осознал, что от него, вероятно, пахнет ванилью. — Дорогой, — начала Нарцисса болезненно простодушным тоном, который у Драко ассоциировался со случаями, когда мать считала его особенно глупым. — Я знаю, что ты уже давно питаешь привязанность к этой юной ведьме. Драко поднял глаза к потолку и вздохнул, но не стал отрицать. Если друзья знали, почти невозможно, чтобы не знала мать. — Полагаю, ты даже сказал мне об этом на днях, — звонко рассмеялась она, отчего у Драко заскрипели зубы. — «Никого нового». Ему не нравилось, когда его цитировали, а особенно когда намекали на то, что он приврал. — Это не было враньём, мама. Я так сказал, потому что тогда между нами ничего не было. Драко моргнул, увидев расширяющуюся улыбку на лице матери, прежде чем смысл сказанного ударил его, как бладжер. — Чёрт возьми, — пробормотал он, потирая лицо. — Ну, вот и всё, — продолжил Драко, вскинув руки. — Думаю, нет смысла притворяться, что ты не видела, как я возвращаюсь домой ни свет ни заря, полураздетый, во вчерашней одежде, с магловской книгой, на которой буквально написано её имя. Я очень надеялся, что мы оба сможем по-взрослому отнестись к этому, но теперь я вижу, что эта просьба для тебя чересчур. Да, теперь между нами что-то есть, и да, тогда было неправдой, что между нами ничего не бы… — Драко, — прервала его Нарцисса, плавно подняв руку. — Пожалуйста, оденься. Мы идём завтракать.***
Гермиона проснулась с таким чувством, будто проспала неделю. Неделю в облаках. Целую неделю в облаках, где её ласкали солнечные лучи, пока всё тело не засияло золотистым светом. Она потянулась, скользя руками по коже и наслаждаясь тем, как хорошо она себя чувствовала. Вспомнив, как Малфой наклонился к ней и прошептал самые эротичные слова, которые она когда-либо слышала из уст мужчины, Гермиона тихонько взвизгнула от восторга. Мне пора идти, но ты можешь спать столько, сколько захочешь. Милый Мерлин, как он был хорош. Секс, объятия, чтение в постели, снова секс, уговаривание поспать. Гермиона понятия не имела, что они творят. Точнее, сама она знала, что творила — рушила себя для любого другого мужчины. Что касается того, что творил он… Нет. В другой раз. Она чувствовала себя лучше, чем когда-либо за последние месяцы, и не собиралась тратить это время на размышления, переживания или мечты. Она увидится с ним в пятницу, и всё будет замечательно. Решимости хватило на душ, завтрак, три эпизода «Баффи — истребительницы вампиров» и стирку. Однако, когда таймер на сушилке зажужжал, Гермиона сломалась. Она подбежала к камину, опустилась на колени и бросила туда немного летучего пороха. Она связалась с домом двенадцать на площади Гриммо, и мгновение спустя в пламени появилась голова Гарри. — Могу я прийти? — закричала Гермиона прежде, чем он успел заговорить. — Да, конечно. Всё в порядке? — Нет! — драматично крикнула она и вынырнула из огня. Она подождала, пока Гарри отойдёт в сторону, а затем шагнула внутрь. Гермиона вылетела из камина в вихре пепла и сажи. Оглядев кухонный стол, она поняла, что прервала послеобеденное чаепитие. — Простите, — извинилась она, отряхивая одежду. — Это было слишком. Я в порядке, правда. — Чай? — спросила Джинни, как будто поведение Гермионы было совершенно нормальным. — Конечно, спасибо, — ответила Гермиона, устраиваясь на стуле и угощаясь. — Итак… что случилось? — спросил Гарри, когда подруга сделала первый глоток. — О, ничего особенного, — беззаботно ответила она. — Просто захотелось уйти ненадолго. Гарри и Джинни обменялись взглядами. — Уйти? — спросила Джинни. — Мм, — протянула Гермиона. — Просто немного засиделась дома, вот и всё. — Ха, — Гарри откусил булку, — ты уверена, что ничего не случилось? — Ничего? — повторила Гермиона, и это прозвучало маниакально даже для её собственных ушей. — Нет-нет, ничего не случилось. — Хорошо, — неуверенно продолжил Гарри. — Ну, просто ты кажешься… э-э, ну… — Дело в том, — попыталась Джинни, — что ты… эм… — Ты немного плачешь? Я думаю? — наконец сказал Гарри. — Правда? — Гермиона провела руками под глазами и поняла, что они действительно были очень влажными. Она ошеломлённо уставилась на своих друзей. Они наблюдали за ней с равной смесью озадаченности и тревоги, а уровень заботы в выражениях их лиц был слишком велик, чтобы его распознать. Она разрыдалась. — Гермиона! — воскликнули они в унисон, подскочив к ней. — Простите, — выдохнула она между рыданиями. — Я просто… так… счастлива. — Счастлива?! — повторил Гарри, как будто никогда раньше не слышал этого слова. Гермиона резко кивнула, слёзы упали на толстовку. — Самая счастливая. Джинни успокаивающе погладила её по плечу, обменявшись с Гарри многозначительными взглядами. — Мы рады, что ты так… счастлива, Гермиона, — мягко сказала Джинни. — Почему бы тебе не попытаться немного успокоиться и рассказать нам, что произошло? Гермиона сделала несколько судорожных глотков воздуха и яростно вытерла лицо салфеткой. — Я веду себя так глупо. Не знаю, что на меня нашло. — Ставлю на таинственного незнакомца, — буркнул Гарри себе под нос, и Гермиона снова потеряла дар речи. Она услышала, как Джинни хлопнула его по голове. — Он прав, — жалобно призналась Гермиона, уронив голову на руки. Они перестали утешать её и вернулись на свои места, словно удостоверившись, что ситуация не смертельная. Поскольку все они сталкивались с несколькими (дюжиной) такими ситуациями, Гермиона не могла винить друзей. — Итак, я предполагаю, вы с ним виделись? — спросила Джинни, когда Гермиона немного успокоилась. — Да. — А как же пространство? — спросил Гарри, но не обвиняющим тоном. — Да. Я взяла его на несколько дней. — А потом… — подтолкнул он. — А потом он попросил встретиться. Взгляд. — Не то чтобы я эксперт по отношениям или что-то в этом роде, — начал Гарри, — но разве ты не могла сказать «нет»? Гермиона смерила его взглядом в ответ. — Да, спасибо, Гарри, я могла, но в тот момент я решила отказаться от плана А. — План А? — уточнила Джинни. — Пространство, — объяснила Гермиона. — Верно, а в чём была проблема с этим планом? Гермиона тяжело вздохнула. — Я поняла, что недавно у меня был довольно длительный период разлуки с ним, и я ещё не оправилась. — Им не нужно было знать, что этот период включал в себя длительное пребывание Малфоя в Азкабане. — Итак, каков план Б? — спросил Гарри. Гермиона немного поёрзала на стуле. — Эм, никакого пространства. Выбросить это из головы. — Так это забавный вариант, — вставила Джинни, ухмыляясь за чашкой. — Нет! Я… — Гермиона оборвала себя. Какой в этом смысл? — Ну, да. — И всё прошло хорошо или?.. — спросил Гарри, по-видимому, всё ещё смущённый из-за её слёз. — Очень хорошо, — хмуро ответила Гермиона. Гарри посмотрел на Джинни в поисках помощи. Она закатила глаза, но нежно похлопала его по руке, лежащей на столе. — Гермиона влюбляется, и теперь, почувствовав, как это может быть хорошо, она опустошена, думая, что будет, если он не почувствует того же. За стёклами очков Гарри забрезжил рассвет понимания, и он серьёзно кивнул. Гермиона могла только беззвучно разевать рот, пока Джинни вкратце описывала ситуацию. Что ж, вот оно. Она влюблялась. Как чёртова идиотка. — Что мне делать? — тихо спросила Гермиона. Джинни мгновение смотрела на неё, а затем поставила чашку и наклонилась вперёд. — В прошлый раз мы спросили, почему ты думаешь, что не нравишься ему, и ты сказала что-то о многолетнем опыте. Что там за опыт? Гермиона кивнула. — Это проверено многолетним опытом. — Верно, — продолжила Джинни. — Ну, а ты отслеживала признаки того, что, возможно, нравишься ему? Это опыт может подсказать? Гермиона почувствовала прилив надежды. Может. И в то утро, и вчера вечером, и на предыдущей неделе. Проверено. Всё, что он сделал и сказал с тех пор… Сердце лопнуло, как воздушный шарик. Всё, что он сделал и сказал с тех пор, как она попросила его притвориться. Всё это было либо доказательством того, что она ему действительно нравилась, либо доказательством того, что он был чертовски хорошим актёром, а из-за её глупой, отчаянной просьбы теперь нельзя увидеть разницу. — Я не уверена, что могу ему доверять, — с несчастным видом сказала Гермиона. Гарри заметно напрягся. — Нет, в смысле… я доверяю ему, Гарри, я в полной безопасности. Она на мгновение замолчала, когда до неё дошло. Она правда доверяла Малфою. С ним она чувствовала себя в безопасности. Это считается? — Я должна была сказать, что не доверяю тому, как он меня воспринимает. После того, как мы переспали, — объяснила она. — Хорошо, а что было до этого? — спросила Джинни, внимательно наблюдая за ней. До этого? Последний раз, когда она видела его до того, как попросила притвориться… Воспоминание и кошмар у Томаса и Шеннон. Холодный ужас наполнил желудок, когда Гермиона вспомнила ту ночь. Боже, это было ужасно. Окровавленный нож был самым мощным спусковым крючком в её жизни. Но Малфой был рядом. Он сразу понял, что происходит, и помог ей. Попытался извиниться за то, что с ней случилось, а она не позволила. Спал в кресле, потому что был уверен, что ей приснится кошмар. И вытащил её из него. Спас от конца. Обнял, утешил и успокоил. И отказался поцеловать. Тогда этот отказ был таким болезненным. Она была уверена, что это доказательство того, что он её не хотел, не испытывал к ней влечения. Но, очевидно, испытывал. Невозможно подделать всё то, что было между ними до сих пор. Это означало, что у него была ещё одна причина сдерживаться. Если честно, маленькая часть Гермионы была рада, что он остановил её. Та ночь была такой ужасной, она была в отчаянии от страха, боли и беспомощности. Она была мучительно уязвима. Как бы сильно Гермиона ни хотела этого в тот момент, она бы пожалела, что их первый поцелуй случился бы именно так. Ну, наш второй первый поцелуй, поправила она себя. Их поцелуй в клубе был притяжением — как будто две неудержимые силы наконец обрушились друг на друга. То, что произошло после — эскалация, — казалось неизбежным. Если бы они занялись сексом после того кошмара, это уничтожило бы её, но бесполезно было притворяться, что Гермиона бы этого не сделала. Если бы он позволил ей, она бы не остановилась ни за что на свете. Но он ей не позволил. Он её защитил. Когда Гермиона снова подняла взгляд, по щеке скатилась одна-единственная свежая слеза. Джинни слегка улыбнулась. — Надумала что-нибудь? — осторожно спросила она. Гермиона слегка пожала плечами. — Может быть. Я не уверена. — Тогда продолжай думать, — посоветовал Гарри. — Если у этого парня есть хотя бы половина мозга — а я не могу представить, чтобы ты влюбилась в кого-то, у кого его нет, — значит, ты ему нравишься. Возможно, уже давно. — Спасибо, Гарри. — Она снова посмотрела на Джинни. — Спасибо вам обоим. — Обращайся, — сказала Джинни. — Послеобеденное чаепитие всегда такое чертовски скучное. — Эй! — запротестовал Гарри. — Мне нравятся наши субботние чаепития. — Иначе я бы здесь не сидела, — фальшиво-приторно улыбнулась Джинни. — Хорошо, я лучше оставлю вас. — Гермиона встала из-за стола. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — спросил Гарри, когда она взяла горсть летучего пороха. Гермиона на мгновение задумалась. — Нет, — ответила она наконец. — Но это нормально. Она ещё раз улыбнулась им, прежде чем её унесло прочь.***
К утру среды Драко чувствовал себя безрассудно. Он перечитал письмо, которое только что закончил писать, чтобы пригласить Грейнджер на ужин. После третьего прочтения он отправил его в мусорное ведро, бросив Инсендио, и стал наблюдать, как пепел этого письма присоединяется к пеплу предыдущих неудачных попыток. Он опёрся подбородком на руку и снова принялся рассуждать. Уже среда. Сегодня приглашать её на ужин уже поздно. Значит, увидятся они не раньше четверга. С таким же успехом можно просто дождаться пятницы. Не стоило рисковать ради жалких двадцати четырёх часов. Но что, если он сможет увидеть её и в четверг, и в пятницу вечером? Конечно, это стоило бы риска. Стоит ли рисковать и не увидеть её больше никогда? Точно нет. Это чересчур. В конце концов, они были друзьями, насколько плохо она могла отреагировать на предложение поужинать? Конечно, они были друзьями, которые занимались сексом три раза за последние двенадцать дней, но кто считал? Не он. — Чёрт побери, — пробормотал Драко себе под нос. Он видел её в субботу утром, что означало, что половина пути до вечера пятницы уже пройдена. Просто нужно расслабиться, чем-нибудь отвлечься и сохранять спокойствие. Сейчас не время для необдуманных поступков. Час спустя Драко вошёл в лифт. Он терпеливо ждал, пока эта чёртова штука останавливалась на каждом уровне. Обеденный перерыв был в самом разгаре, и он оказался зажат в толпе министерских халтурщиков. Когда двери наконец открылись, доставив Драко на место назначения, его грубо вытолкнули. Он тщательно поправил пиджак и галстук, прежде чем отправиться на поиски нужной кабинки. Драко почувствовал, как в горле пересохло при виде таблички с фамилией. Он подавил желание стереть её и вместо этого быстро шагнул в проём. — Не хочешь перекусить? — спросил он, надеясь, что прозвучал непринуждённо. Копна каштановых кудрей поднялась. — Я забыл о нашей годовщине или что-то типа того? Драко закатил глаза. — Слушай, ты голоден или нет? — Или, — широко улыбнулся Тео. — Ну, подловил, — признал Драко. — Еда? Да, нет? — Да, хорошо. Министерский кафетерий был переполнен, и Драко сразу же почувствовал себя подавленным. Он не ожидал, что будет так много людей. Как, чёрт возьми, он должен был заметить кого-нибудь в этой толпе? Они наполнили подносы и сели вдоль стены возле одного из фальшивых окон. Солнце только выглянуло из-за облаков после весеннего ливня. Драко вытянул шею, оглядываясь по сторонам. — Сегодня её здесь не будет, — сухо сказал Тео. — Кого? — спросил Драко, поворачивая голову, чтобы посмотреть вперёд. — Я видел, как она уходила с Поттером примерно за пять минут до твоего прихода, — Тео даже не подумал притвориться, будто Драко может не понять, о ком идёт речь. Драко стиснул челюсти. — О, прекрасно. Тео сделал вид, что собирается встать. — Ну, думаю, я пойду, раз уже послужил тебе предлогом для появления здесь. — Хватит дуться, — нахмурился Драко. — И доедай свой пудинг. Тео ухмыльнулся. — И часто они ходят вместе обедать? — спросил Драко через мгновение, стараясь прозвучать незаинтересованно. Тео пожал плечами. — Мне откуда знать? Я только сегодня случайно столкнулся с ними в коридоре. — Понятно. Теперь Тео наблюдал за ним. — Это весьма ожидаемо. Лучшие друзья и всё такое. — Мм, — уклончиво протянул Драко. — Ты же не переживаешь из-за Поттера, правда? — спросил Тео, опираясь на локти. — То есть ты ведь знаешь, что он помолвлен, верно? — Конечно, — отрезал он, и брови Тео поползли вверх. — Конечно, я знаю, что он помолвлен, — пояснил Драко. — Я не переживаю. — Ты выглядишь немного обеспокоенным. — Ну, это не так. — Дела идут не очень хорошо? — спросил Тео. — Всё идёт отлично, — самодовольно ответил Драко. — Я встречаюсь с ней в пятницу. — Так в чём проблема? Драко некоторое время смотрел на друга, а затем со вздохом опустил плечи. — Сегодня только среда. Смех Тео прогремел по переполненному кафетерию, и Драко сам не смог удержаться от лёгкого смешка. — Мерлин, как у тебя всё плохо, — сказал Тео, хлопнув его по руке. — Нет, раньше всё было плохо, — покачал Драко головой. — Теперь всё ещё хуже.***
Стало ещё хуже. Как так получилось, что стало ещё хуже? С тех пор как Джинни вбила ей в голову мысль о признаках, Гермиона не могла думать ни о чём другом. Она потратила на это всю неделю. Пять месяцев взаимодействия с Нового года и семь лет до этого. Шесть, поправил её голос Малфоя. Она громко застонала. Семь лет или шесть, это всё равно слишком много, чтобы всё прочесать. Гермиона и раньше была подавлена, но, казалось, уже смирилась. А теперь у неё появилась надежда, и стало ещё хуже. Она не могла не задаться вопросом, была ли её прошлая склонность сосредотачиваться на негативе подсознательной попыткой спасти себя от того положения, в котором она оказалась сейчас. Если Гермиона никогда не допускала даже мысли о том, что она действительно нравится Малфою, ей никогда не приходилось и разочаровываться. Каждое новое доказательство, которое добавлялось в список признаков «я ему нравлюсь», было похоже на очередной патрон в пистолете — лишь дополнительный боеприпас, чтобы уничтожить её, когда Малфой наконец нажмёт на курок. Завернув за угол, Гермиона резко встряхнула головой. Она должна была увидеть его с минуты на минуту, и меньше всего ей хотелось показаться какой-то жалкой, угрюмой, маленькой… Ради Мерлина, Грейнджер, прекрати! Она прошла через парадную калитку и вспомнила, как чувствовала себя, проснувшись в субботу утром, — лучше, чем за последние месяцы. Малфой заставил её почувствовать это. Притворялся он или нет, но то, что чувствовала она, было настоящим. Гермиона хотела почувствовать это снова. Она постучала в дверь и услышала голос Шеннон. — Заходи! Гермиона сделала последний глубокий вдох, прежде чем войти.
