Meet Your Match | Найди пару

      Прошло уже несколько дней после кошмара Драко, но Гермиона всё никак не решалась заговорить с ним об этом. Её он не расспрашивал о кошмаре, свидетелем которого стал, хотя явно понимал, о чём тот был.       И она догадывалась, о чём был его. Драко хватался за Метку, пока кричал.       Мерлин, этот крик. Гермиона никогда не слышала ничего подобного и надеялась, что больше не услышит.       Она скользнула взглядом по черепу и змее, когда Драко положил руку на кухонный стол. Нужно просто спросить его. В худшем случае он мог ответить, что просто не хочет это обсуждать. Она бы отнеслась к этому с пониманием.       Гермиона только открыла рот, чтобы заговорить, как услышала безошибочно узнаваемый звук ключа, поворачивающегося в замке входной двери. Она застыла.       — Привет! Есть кто дома?       — О боже мой, — выдохнула она. Голова Драко дёрнулась вверх, в сторону голоса из коридора.       — Привет из Австралии!       Драко растерянно смотрел на Гермиону, которая поднималась на ноги, с болью осознавая, что одета в одни только трусики и его рубашку. Её тело было прикрыто лишь слегка, до середины бёдер, но это уже хоть что-то.       Грейнджеры вошли на кухню с широкими улыбками на лицах. Эти улыбки превратились в комично раскрытые от шока рты, когда они увидели рядом с дочерью мужчину в нижнем белье. Гермиона схватила палочку и быстро трансфигурировала льняную салфетку в рубашку для Драко.       — Мама, папа, какой сюрприз, — слабо выдавила из себя она, направляясь к родителям.       Они обняли её, не сводя глаз с незнакомца.       — Прости, что ворвались к тебе на завтрак, дорогая, — смущенно сказала её мать. — Мы и не ожидали, что ты будешь не одна.       — Ничего страшного, — заверила Гермиона, поворачиваясь к Драко и одаривая его наполовину извиняющимся и молящим взглядом. Он, казалось, вышел из ступора и быстро встал из-за стола. Она с сочувствием смотрела, как он натянул рубашку и поправил боксеры, спустив их ниже по бёдрам.       — Мама, папа, это мой парень Драко. Драко, это мои мама и папа, доктора Джин и Дэвид Грейнджеры.       — Рад познакомиться, сынок, — тепло сказал Дэвид, протягивая руку.       — Взаимно, сэр, — Драко принял его ладонь. — Прошу прощения, что я… недостаточно одет для такого случая.       — Парень, Гермиона. Ты могла бы и упомянуть об этом, — заметила Джин, тоже пожимая Драко руку.       — Мама, прошу, — простонала Гермиона. — Почему бы вам не взять тарелки? Мы только начали.       — Выглядит замечательно, дорогая, — сказала Джин, разглядывая яичницу с беконом.       Гермиона и Драко откинулись на спинки стульев, лениво ковыряясь в тарелках.       — Чем ты занимаешься, Драко? — спросил Дэвид, когда они с Джин присели.       — Я учусь, сэр, в Университетском колледже Лондона.       — О, как впечатляет! — воодушевилась Джин. — Это там ты встретил Гермиону? На совместных занятиях?       — Нет, мам, — тихо произнесла Гермиона, не сталкиваясь с вопросительным взглядом Драко. — Я работаю в Министерстве, помнишь? В Управлении по связям с маглами.       — О, конечно, — Джин слегка покачала головой.       — Как же вы тогда познакомились? — спросил Дэвид.       — Вообще-то мы вместе учились в Хогвартсе, — сказала Гермиона.       — О боже, — нахмурилась Джин. — Ты должен извинить нас, Драко. Я уверена, что Гермиона тебя упоминала, но, боюсь, сейчас наша память уже не та, что прежде.       Джин и Дэвид немного посмеялись, а Гермиона решительно уставилась в тарелку.       — Вовсе нет, — услышала она слова Драко, чувствуя на себе его взгляд.       — Так это получается, что ты тоже волшебник! — взволнованно воскликнул Дэвид. — Тогда покажи нам фокус!       Гермиона вздрогнула от детского тона отца. Она подняла глаза и столкнулась с Драко, смотрящим на неё в поисках совета, но в ответ только слегка пожала плечами.       Он задумался, а затем взял палочку и легонько постучал по одной из ромашек в центре стола. Цветок мигом превратился в нежную бело-жёлтую бабочку. Она вспорхнула, приземлилась на кончик палочки, и Драко направил её в распахнутое окно.       Джин изумлённо вздохнула, а Дэвид нетерпеливо захлопал в ладоши. Драко выглядел и приятно удивлённым, и немного смущённым их реакцией.       Гермиона почувствовала, что вот-вот расплачется.       — Что привело вас обратно в Лондон? — спросил Драко, когда стало ясно, что Гермиона не собирается ничего говорить.       — Сейчас у нас в клинике спокойный сезон, — Дэвид откусил кусочек бекона.       — Все уехали в отпуск, — пояснила Джин.       — Мы решили навестить нашу девочку, пока не началась вся эта суматоха с возвращением в школу, — продолжил Дэвид, поднимая руку, чтобы нежно погладить Гермиону по подбородку.       Драко наблюдал за их взаимодействием со странным выражением лица.       — Мне пора, — внезапно сказал он, поднимаясь на ноги. — Оставлю вас троих навёрстывать упущенное.       — Не говори глупостей, дорогой, — сказала Джин. — В конце концов, это мы вам помешали.       — Только ты не задерживайся здесь из-за нас, если тебе нужно куда-то идти, — вставил Дэвид. — Может, встретимся как-нибудь за ужином, пока мы в городе?       — Было бы чудесно, спасибо, — тепло улыбнулся Драко. — Было очень приятно с вами познакомиться. Пожалуйста, извините меня.       Гермиона смотрела, как поспешно Драко уходит, а затем встала сама.       — Я пойду провожу, — тихо сказала она.       Она застала его, когда он одевался в её комнате.       — Прости, — тут же начала Гермиона, закрывая за собой дверь. — Я понятия не имела, что они придут.       — Всё в порядке, — ответил Драко, застёгивая рубашку. — Они удивительно любезно встретили меня в трусах.       Гермиона опустилась на кровать, обхватив голову руками.       — Мне так жаль, что он попросил тебя показать магию как… какой-то фокус на празднике.       — Ты же знаешь, я не против покрасоваться.       — Всё равно… — она почувствовала ком в горле. — Раньше они не вели себя так.       На мгновение воцарилась тишина, и Гермиона подняла глаза, когда Драко опустился перед ней на колени.       — Раньше?       Она резко заморгала.       — До войны.       Он начал внимательно рассматривать её лицо.       — Ты их отослала, — сказал Драко после долгой паузы. — Вот почему они живут в Австралии.       Гермиона кивнула.       — Я… я стёрла себя из их воспоминаний. Придумала им новые личности.       Она точно знала, что Драко был в шоке, и слёзы потекли по её щекам.       — Я восстановила всё, что смогла, но бóльшая часть просто исчезла. Сговорчивость — это побочный эффект Обливиэйта. Человек становится спокойным и добродушным.       Он кивнул, нахмурив брови, и она больше не смогла сдерживать рыдания.       — Они, конечно, по-прежнему мои родители, и я люблю их, но… так много от тех, кем они были, ушло. Я н-никогда не думала, что так с-сильно из-зменю их л-личности.       Драко наклонился и обнял Гермиону, пока она плакала.       — Прости, — выдохнула она. — Я просто не была готова.       — Тебе не нужно извиняться передо мной, — мягко сказал он. — Я понимаю, почему ты расстроена.       Она кивнула, уткнувшись в его плечо.       — Тебе стоит побыть с ними, — Драко присел на корточки, чтобы посмотреть на неё. — Увидимся через пару дней за ужином?       — Было бы здорово. Спасибо.       Он поднёс руки к мокрым щекам и поцеловал её.       — Пожалуйста, не кори себя, Гермиона. Им повезло, что ты их защитила.       Она снова кивнула, и новый поток слёз хлынул из глаз.       Драко на секунду замолчал, будто хотел добавить что-то ещё. Она ждала, но он просто встал, оставив короткий поцелуй на её лбу.       И слабо улыбнулся, повернувшись на месте.

***

      — Как ты с этим живешь? — спросил Драко, подперев голову рукой.       — Боюсь, тебе придётся добавить немного конкретики, — проворчал Люциус.       — Со всем, что ты сделал.       — Тебе нужно определение слова «конкретика», сын мой?       Драко стиснул зубы, начиная жалеть об этом разговоре ещё до того, как он начался.       — Ты думаешь о людях, которых убил?       Отец долго молчал.       — Нет. Их жизнь закончена. О чём тут думать?       Драко тяжело вздохнул и прикрыл глаза.       — Я думаю об их семьях, — тихо продолжил Люциус. — О людях, которых они оставили позади.       Глаза Драко снова открылись.       — Думаю, вспоминают ли о них сегодня? И когда вспоминают, что они чувствуют? Может ли боль быть настолько свежей и яркой, что невозможно дышать? Могут ли они вспомнить что-то приятное и почувствовать счастье без боли? Просыпаются ли они утром и забывают ли хоть на мгновение, что их больше нет? Или прошло уже столько времени, что они не вспоминают о них каждый день?       Драко сжал руки под столом, пытаясь выровнять дыхание.       — И как ты с этим живешь?       Люциус оторвал глаза от стола.       — У меня нет выбора.       Драко кивнул.       — Я так понимаю, ты ещё встречаешься с мисс Грейнджер.       Он снова кивнул.       — Мы вместе. Я не собираюсь прекращать с ней отношения.       Люциус покачал головой.       — Даже представить не могу, что именно из того, что я сказал в прошлый раз, осталось тебе непонятным.       — Не хочу огорчать тебя, отец, но мне не нужно твоё одобрение, с кем мне встречаться.       — Я пытаюсь защитить тебя от самого себя. Я не понимаю, почему ты чувствуешь необходимость идти на такой риск…       — Это не риск.       — …девушка не из семьи волшебников…       — Магия есть магия, ей не нужна семья волшебников.       — …книжный ум, без истинного понимания силы…       — Не говори о ней так.       — …способность сотворять заклинания, несомненно, имеется, но по-настоящему чувствовать магию…       — Её магия прекрасна! Я видел!       Люциус замер.       Драко судорожно вздохнул, чувствуя, как сердце колотится о рёбра.       — Пожалуйста, скажи мне, что это не то, о чём я думаю.       Драко только смотрел на него.       К его удивлению, на лице отца появилась улыбка.       — Что ж, теперь я понимаю, что вмешиваться уже слишком поздно. Ты любишь эту девушку.       Это не было вопросом.       Драко прочистил горло:       — Как я уже сказал, я не нуждаюсь в твоём одобрении, отец. Не нужно одобрять ни Гермиону, ни что-либо ещё в моей жизни.       Улыбка Люциуса превратилась в ухмылку.       — Нет, конечно, не нуждаешься. Спасибо Мерлину за это.       Драко моргнул.       — Мне жаль это говорить, Драко, но ты потомок длинной череды разочаровывающих отцов. Я рад, что мне удалось избавить тебя хотя бы от необходимости в моём одобрении.       Драко почувствовал, как скривилось его лицо.       — Ты ничего не сделал, только заставил меня искать твоего одобрения. Я потратил на это всю свою жизнь.       — И, оглядываясь назад сейчас, не считаешь ли ты, что мои методы были разумными?       — Нет, — честно ответил Драко.       — А как насчёт моих методов поощрения? — Люциус взмахнул рукой в причудливом жесте. — Они тебя вдохновляли?       — Нет.       — Как насчёт моего подхода к повышению твоей самооценки? Тебе не кажется, что я привил тебе сильное чувство собственного достоинства?       Драко услышал эхо слов Грейнджер из их разговора о Хогвартсе на первом свидании.       — Ты унижал меня при любом удобном случае, — оцепенело сказал он. — Из-за тебя я чувствовал себя маленьким. Ты заставлял меня чувствовать себя никчёмным.       Драко снова посмотрел на отца.       — Ты травил меня.       Люциус кивнул.       — И тебе нужно моё одобрение?       — Я его жажду! — внезапно крикнул Драко. — Отчаянно!       Люциус наклонился вперёд.       — Ты хочешь этого, Драко, но оно тебе не нужно.       Драко открыл рот, чтобы ответить, но Люциус вопросительно поднял бровь.       — Мне… оно не нужно, — сказал Драко через мгновение.       — А почему нет?       — Потому что ты вёл себя со мной ужасно, и твоё мнение потеряло всякую ценность в моих глазах.       Люциус снова улыбнулся.       — Совершенно верно.       — Ты превратил меня в ужасного хулигана, чтобы Гермиона никогда не захотела моей защиты? — выпалил Драко.       Люциус издал один из своих редких искренних смешков.       — Поистине подлый план, Драко. Ты меня переоцениваешь.       Драко почувствовал, как улыбка тронула его собственные губы. Это было довольно нелепое предположение.       — Скажи мне, когда ты перестал нуждаться в моём одобрении?       Драко задумался.       — Лет пять назад, может быть, шесть.       Люциус серьёзно кивнул.       — Тогда у тебя будет на десять лет свободы больше, чем было у меня от моего отца.       Драко впервые позволил себе подумать о том, что отец, возможно, потерял веру в Волан-де-Морта задолго до второй войны. Зная, что грядёт, он тщательно соблюдал баланс между проявлением достаточной поддержки, чтобы не оттолкнуть Драко, и причинением ему достаточной боли, чтобы, когда придёт время, Драко не захотел пойти по его стопам. У них, конечно, отняли этот выбор, за что отец так и не извинился. Драко понял, что, возможно, это было сделано намеренно. Если бы Люциус попытался поступить так раньше, Драко ни за что не смог бы с этим смириться. Даже если бы он создал такое впечатление ради матери. Он продолжил бы мыслить в том же духе.       — Я всё ещё нуждаюсь в одобрении матери, — наконец сказал Драко.       Люциус снова улыбнулся.       — Это меня совершенно не касается. Ты также потомок длинной череды мужчин, которым каким-то образом удалось привлечь женщину, которая слишком хороша для них.       — Кого-то, кто заслуживает лучшего, чем я, — сказал Драко, вспомнив слова отца.       Люциус снова кивнул.       — Я не мог бы пожелать тебе лучшего подарка, сын мой, чем любовь женщины, которую ты не заслуживаешь.

***

      Увидев друзей, ожидающих за стенами Азкабана, Драко поразился тому, что лицо Тео было в крови. Кровь из носа смешалась со свежей кровью из рассечённой губы. Крупные капли испачкали рубашку, а на щеке и подбородке уже расплылся тёмно-фиолетовый синяк.       — Мерлин, Тео, ты как? — спросил Драко, не подумав.       Остальные шокированно уставились на него. Правда, они никогда не признавались, чем Тео занимался во время своих визитов, но прежде он не выходил в таком виде.       — Порядок, — ответил Тео через мгновение. Фильтр сигареты тоже был пропитан кровью. Драко протянул руку в безмолвной просьбе прикурить. Однако, когда Тео зажёг сигарету и передал её, Драко вдруг понял, что она ему больше не нужна.       Но, глядя на Тео, он всё равно затянулся.       — Хорошо, — наконец сказал Драко, передав сигарету Блейзу, и достал палочку. — Может, мне немного привести тебя в порядок перед Нориджем?       Тео уставился на него, а затем кивнул. Драко развернул его к себе, осторожно убрал кровь с лица и рубашки, залечил разбитую губу и наложил скрывающие чары на синяк. Лечить синяки у него всегда получалось плохо.       Закончив, он кивнул, и Тео молча повернулся к причалу. Блейз вернул Драко сигарету, приподняв брови, и они последовали за Тео.       Пэнси любезно принесла всем выпить. Драко сделал большой глоток, прежде чем повернуться к Тео.       — Мне что, снова спросить, всё ли с тобой в порядке?       Блейз и Пэнси внимательно наблюдали за ними с противоположной стороны кабинки.       — Отъебись, Драко, — резко ответил Тео. — Я ни разу не просил тебя говорить о Люциусе. Даже когда ты выходил с таким видом, как будто тебя можно ветром приложить об пол.       — Наверное, я друг получше, чем ты, — пожал Драко плечами. — К тому же я никогда не выходил с измазанным в крови лицом.       — Какая часть слова «отъебись» тебе не понятна? — спросил Тео, впервые взглянув на него. — Думаешь, раз ты разобрался со всеми своими жизненными проблемами, можешь заняться моими? Продержался пару месяцев, не называя Грейнджер грязнокровкой, и теперь ты светоч мудрости?       Драко отшатнулся. Пэнси положила руку Тео на плечо.       — Тео, милый, это было грубо.       — Простите, но я правда не в настроении выслушивать лекцию от другого такого же отпрыска Пожирателя Смерти.       — Справедливо, — вмешался Блейз. — Но, к сожалению, за этим столом из альтернатив у тебя только «спонсоры террористической операции», — сказал он, указывая жестом между собой и Пэнси.       — Выпьем за грехи наших отцов, — сухо сказала Пэнси, поднимая стакан.       — И матерей, — добавил Блейз, чокаясь с ней.       Они выпили, не сводя с Тео глаз. Он оглядел друзей по очереди и сдался:       — Я не должен был так говорить, Драко. Это всё же перебор.       Драко пожал плечами.       — Ты не ошибся. У меня нет права читать кому-то лекции. Я больше рассчитывал на позицию активного слушателя.       Тео приподнял уголок рта в улыбке.       — Так это ты соскучился по ласковым прикосновениям Нотта-старшего или ублюдок просто вышел из себя? — спросил Блейз.       Тео закурил ещё одну сигарету и выдохнул облако дыма, прежде чем ответить:       — Всё хреново. Не думаю, что вы поймёте.       — Попробуй, — сказали они в унисон.       Он усмехнулся и покачал головой.       — С такими друзьями…       Блейз ухмыльнулся.       Тео затянулся.       — Я всё это время отплачивал ему за побои, которых не заслуживал, за побои, которые пришли из ниоткуда, побои, причину которых он даже не потрудился назвать.       Драко заметил, как глаза Тео потемнели. Свет в них погас, словно облако скрыло солнце, оставив холод, пронизывающий в тени.       — Но есть во мне часть — одна из тех частей, которые он испортил, потому что так рано дал мне почувствовать вкус боли, — и эта часть получает от наказания удовольствие. Когда я знаю, что заслуживаю побоев, это похоже на покаяние.       Тео стряхнул пепел с сигареты, искривив рот в ухмылке.       — Очищение души.       Драко и Блейз молчали. Пэнси взяла Тео за руку через стол.       — Почему ты решил, что заслужил?       Тео посмотрел на неё снизу вверх.       — Ты знаешь почему.       — Джанель? — спросил Блейз.       Драко поёрзал на месте. Мерлин, он был ужасным другом. Он был так занят Грейнджер, что совершенно забыл о той ночи, когда праздновался его день рождения. За последний месяц они с Грейнджер появились только на одной пятничной посиделке, и Джанель там не было.       Тео мрачно кивнул.       — Не знаю, о чём я думал, когда с ней связывался.       — Что случилось? — Драко почувствовал укол тревоги за друга. Это была в первую очередь его вина, что Джанель познакомили с Тео.       — Ничего. Мы просто разговаривали. Она дала мне свой номер телефона, но ты же знаешь, что такие магловские технологии не будут работать в поместье. Мы писали друг другу письма, которые она, кажется, считает ужасно романтичными, и я знаю, что она хочет увидеться, потому что она говорит об этом в каждом письме, но я в ужасе, потому что знаю, что мне придётся обо всём врать, и я точно оступлюсь, и тогда я точно не смогу увидеть её, и я всё испорчу тебе и Грейнджер, и это просто…       Тео судорожно вздохнул, трое друзей уставились на него.       — Я всё равно не должен быть с ней, — закончил Тео. — Сын знаменитого убийцы маглов? Чёрт, это отвратительно.       Драко посмотрел на него поверх края стакана.       Ты опасен для неё.       — Так ты думаешь, что можешь убить её? — беззаботно спросил он.       Тео впился в него взглядом.       — Что ты, блядь, сказал?       — Я просто пытаюсь понять твою конкретную проблему. Ты думаешь, что унаследовал способность убивать маглов, прямо как эти глаза?       — Нет, но…       — Так ты думаешь, что магия Ноттов ядовита? Что, если просто будешь рядом с Джанель, она окажется в опасности?       — Нет, я…       — Думаешь, ты какое-то Тёмное существо, которое не в силах противостоять желанию причинить вред маглам?       — Мы поняли суть, Драко, — перебила Пэнси.       — А он понял? — Драко указал на Тео. — Потому что я не понимаю, почему он не должен быть с Джанель.       — Она заслуживает лучшего, чем я, — обречённо сказал Тео.       Драко ухмыльнулся.       — Ты чертовски прав. Джанель великолепна, а ты придурок, но если она хочет тебя, то, Мерлин, помоги ей.       Тео уставился на Драко так, словно тот сошёл с ума.       — Ты думаешь, Грейнджер заслуживает лучшего, чем я? — спросил Драко.       — Да, — ответили они одновременно.       — А если я скажу вам, что собираюсь отойти в сторону, чтобы она могла выйти замуж за надёжного парня, за Рональда Уизли?       Слизеринцы сморщили лица с одинаковым отвращением.       — Вот именно, — сверкнул он глазами. — Она хочет меня, так что пошло оно всё.       — Но то, кем я являюсь… — Тео покачал головой.       — Ты мыслишь неправильно, дорогой, — мягко сказала Пэнси. — Тебе не кажется, что ты будешь ценить её больше любого магла как раз из-за того, кем ты являешься? Тебе не кажется, что ты будешь защищать её более яростно, чем кто-либо другой? Отец не убеждал тебя в том, что ты причинишь ей боль, он лишь заверил, что ты будешь ею дорожить.       Драко увидел, как тепло вернулось в глаза Тео.       Тео посмотрел на него.       — И лгать ей?..       Драко кивнул.        — Станет легче, но никогда не перестанет причинять боль.

***

      Когда Драко приземлился в гостиной поместья, он был рад увидеть мать, стоящую в дверях.       — Здравствуй, дорогой. Как прош… о…       Он пересёк комнату и крепко обнял Нарциссу, прежде чем она успела закончить. Её руки безвольно повисли от неожиданности, но через мгновение она подняла их и обхватила Драко за плечи.       — Я так благодарен тебе, мама, — сказал он сдавленным голосом. — Я говорю это недостаточно часто, и иногда я веду себя как маленький мерзавец, но я надеюсь, ты знаешь, как сильно я люблю тебя и ценю.       Он почувствовал, как она судорожно вздохнула, и отпустил её. С сияющими глазами Нарцисса поднесла дрожащую руку к его лицу.       — О, сынок… мой величайший подарок, — почти прошептала она. — Не знаю, что я сделала, чтобы заслужить тебя.       Драко тепло улыбнулся ей.       — Многое.       

***

             Гермиона перебирала пальцы левой руки Драко, пока её глаза блуждали по Метке, и слушала тихое ровное биение его сердца у себя под ухом, но не была уверена, спит он или нет. Она не хотела поднимать голову, чтобы не потревожить его.       Она глубоко вдохнула его запах, наслаждаясь ощущением его кожи на своей щеке, груди, ногах. Они провели довольно много времени вместе, пока родители были в гостях, но всё же не так. Хотя Гермиона понимала, что это немного нелепо, часть её души чувствовала вину за то, что она воспользовалась сговорчивостью родителей, пригласив Драко погостить у них. К счастью, привитое ему аристократическое чувство приличия, похоже, следовало тем же принципам.       Она зажмурилась от порыва нежности, пронзившего грудь. Драко был так мил с ними. Он охотно отвечал на их вопросы, даже когда они повторялись, рассказывал о ней истории из школьных времён. Колдовал как можно чаще, придавая изысканные штрихи даже самым простым задачам.       Отец упомянул, как дразнил юную Гермиону за то, что в её густых волосах теряются вещи, и Драко провёл оставшиеся две недели, наколдовывая «найденные» предметы и притворяясь, что вытаскивает их из её кудрей. Ключи от машины, очки матери, пирожное с патокой. Слёзы навернулись на глаза, стоило Гермионе вспомнить, как смеялся её отец каждый раз, когда Драко создавал что-то нелепое. Однажды она даже подумала, что их могут выпроводить из ресторана — так громко они смеялись, когда мама сказала, что ей прохладно, а Драко вытащил из её хвоста крупный вязаный шарф.       Гермиона не знала, как ему удавалось быть таким артистичным, не оставляя при этом ощущений, что над ними смеются, но он справлялся.              И через несколько дней она начала видеть реакцию родителей в новом свете. Она увидела детский восторг, от которого раньше смущённо и стыдливо корчилась.       Радость.       Родители всегда относились к ней как к чуду. Они всегда восхищались её быстротой, любопытством, упорством. Единственная существенная разница теперь заключалась в том, что прежде они менее сдержанно это демонстрировали. А когда мать тихо заплакала, стоило её детской статуэтке лошадки ожить и уткнуться в ладонь, Гермиона поняла, насколько красивым это может быть.