Часть II. Глава двенадцатая. Какой сегодня день недели?
25 октября 2022 г., 01:17
Примечания:
Осьминог вернулся после продолжительного отпуска. Готовьтесь в ближайшее время окунуться в интересный, но жестокий мир журналистики!
Лучи солнца могли бы заглянуть этим утром в спальню и мягко окрасить простыни небольшой кровати в тёплый оттенок, но небо Лидса в очередной раз было покрыто тучами, надёжно скрывающими яркое светило. Гарри глядел в окно и не мог понять, сколько сейчас времени. Улицы города окрасились в серый цвет, а туман постепенно заполнял аллеи поблизости, создавая трудности для водителей и общественного транспорта.
Всё выглядело одинаково: утром, днём и вечером. Стайлс подумал, что ещё рано просыпаться, хотя сам не был в этом уверен, поэтому повернулся на другой бок, слушая звуки проезжающих мимо машин и проходящих под окнами людей. Этот фоновый шум раздражал и одновременно убаюкивал. Он прикрыл глаза, мечтая снова провалиться в сон, спрятаться там хотя бы на пару часов от необходимости что-то решать и что-то чувствовать. Но приглушённый голос из-за стены быстро разрушил эту надежду: Шарлотта уже проснулась, а реальность никуда не делась.
Гарри вернулся из Америки неделю назад. Он всё ещё проходил стадию смены часовых поясов и заново привыкал к старому ритму жизни. Хотя «старый» казался теперь чужим и неприятно пустым. Всё ещё прижимаясь боком к мягкой кровати, студент потянулся к телефону, который простоял всю ночь на зарядке.
Щурясь из-за яркости экрана, он небрежно смахнул пальцем экран блокировки, замечая, что время близится к обеду, а он всё ещё лежит, укутанный в тёплое одеяло. Вставать не хотелось. Совсем. Каждое утро сонный мозг студента требовал схватить телефон и проверить мессенджер, чтобы начать день с обновлений в заветном чате. Это стало привычкой быстрее, чем он готов был признать.
Этим утром сообщений не было. Как вчера. Как позавчера. Как с того самого момента, когда Гарри приземлился на родную землю. Никаких обновлений. Никаких звонков. Никаких новостей. Ничего.
— Час дня, а ты всё ещё спишь! Кто ты и что ты сделал с Гарри? — дверь в комнату распахнулась, и на пороге оказалась Шарлотта, всё ещё одетая в мягкую короткую пижаму нежного голубого цвета. Под её глазами виднелся плохо смытый накануне макияж, а корни волос требовали повторной покраски в персиковый цвет.
— Тебя не учили стучаться? — пробурчал парень, засовывая телефон под подушку, словно провинившийся подросток. Он потянул на себя край одеяла, сильнее укутываясь, будто ткань могла спрятать его от всего происходящего и позволить исчезнуть хотя бы на пару минут.
— Ты меня стесняешься? — возмутилась рыжеволосая, запрыгивая на чужую кровать и занимая свободное от Гарри место. — Ты дрочил, что ли?
— Я всего лишь проверил время на телефоне, — прошептал Стайлс, прикрывая глаза и надеясь, что соседка покинет его комнату как можно скорее.
Чарли улеглась на спину, закидывая руки под голову и рассматривая потолок, который нуждался в побелке. Она всегда старалась навести уют и домашнюю атмосферу в этой квартире, перекрашивая стены в очередной яркий цвет или приобретая для своей комнаты домашние цветы в массивных горшках. Когда ребята начали снимать небольшую жилплощадь возле университета, Гарри забрал в своё распоряжение старый и потёртый балкон, а Шарлотта отобрала спальную комнату побольше. Первое время она с особым трепетом перевозила светодиодные ленты, распечатанные фотографии, чтобы развесить их по всей комнате, и цветные душистые цветы. Девушка договорилась с владелицей квартиры о небольшом ремонте и принялась на деньги отца перекрашивать стены своей спальни в приятный розовый цвет, похожий на маршмеллоу. В следующий раз она решила обновить цвет кухонных шкафчиков.
— Тебе не кажется, что их нужно перекрасить? — спросила Чарли, банкой пива указывая на потрескавшийся жёлтый цвет прикреплённых к стене тумбочек.
— Я в этом участвовать не буду, — отказал Гарри, даже не пытаясь скрыть усталость в голосе, надеясь, что соседка передумает насчёт очередной авантюры.
Но уже на следующий день Шарлотта появилась в обед с банкой краски и кисточками.
Пока она крутилась по дому, стараясь как можно дешевле, но качественнее обновить помещение, Гарри с особой гордостью поставил на свой затхлый маленький балкончик старый стул, найденный на барахолке. Это было максимумом его усилий. И даже это казалось подвигом. Каждый раз, стоило Чарли появиться на территории Гарри, она недовольно осматривала стены, разрабатывая план по улучшению места их проживания. И плевать, если спальня поменьше или старый балкон были заняты её соседом. Они не вписывались в идеальное видение её жилого помещения, похожего на картинки с Pinterest.
— Ты ведь знаешь, что это не твоя квартира? — в очередной раз уточнил Гарри, наблюдая, как Шарлотта втаскивает новый обеденный стол, приобретённый снова на деньги её отца-юриста. Парень даже не пытался встать и помочь, лишь лениво следил за происходящим, будто это его совершенно не касалось.
— Я заберу всю купленную мебель, когда начну работать и снимать собственную квартиру без назойливого соседа.
Пока Чарли старалась улучшить место их временного проживания, Стайлс с важным видом приобрёл себе постельное бельё прекрасного синего оттенка и отказался менять в своей спальне хоть что-то.
Тогда Шарлотта приняла иное решение. Сначала она подарила своему соседу большую коробку, обёрнутую в ярко-красную бумагу с мультяшным Сантой, на Рождество. Гарри с горящими глазами разворачивал подарок, на секунду позволяя себе искреннее ожидание, надеясь, что это новенький объектив, о котором он прожужжал соседке все уши.
— Это что? Светодиодная лента? Ты её кому купила? Мне или себе? — возмущался парень, доставая из коробки мелкие фонарики.
— Только представь, как теперь будет красиво в твоей комнате! — воскликнула Шарлотта, выхватывая коробку и направляясь к парню, чтобы развесить фонарики на стене.
Затем она перетащила в чужую комнату несколько массивных горшков, утверждая, что именно в этом месте солнце светит определённым образом, в котором нуждались её цветы. Гарри согласился сожительствовать с растениями, но предупредил, что поливать или ухаживать за ними не собирается.
В следующий раз парень вернулся поздно ночью в свою комнату и на ватных ногах, не включая свет и не раздеваясь, улёгся на кровать. Ему было всё равно, в чём он спит и как выглядит комната. Полежав несколько минут и стараясь вырубиться как можно скорее, он заметил странный приятный аромат корицы и сандала.
Парень поднял голову, приметив на тумбочках ароматизированные свечи и другие благовония, которые явно не были приобретены хозяином помещения.
— Как это попало в мою комнату? — спросил Гарри, без стука заходя в чужую спальню и неся в руках утончённые свечи.
— В твоей комнате странно пахнет, поэтому я прикупила несколько ароматизированных свечей, — ответила Шарлотта, отбивая пальцами клавиши компьютера.
— Тогда на кой чёрт ты расставила цветы по моей комнате? Разве они не должны пахнуть? — взмахнул руками парень, чувствуя раздражение, которое вспыхнуло слишком резко для такой мелочи.
— Мои цветы не могут справиться с твоим природным ароматом, — ответила Чарли и захлопнула дверь перед чужим носом, в два счёта перескочив через всю комнату.
— Ты не особо жаловалась на мой запах, когда мы встречались! — крикнул Гарри в закрытую дверь.
Он с тяжёлым вздохом зашёл в свою комнату, возвращая свечи на прежнее место. Стайлс продолжал возмущаться, замечая, как постепенно его спальня превращается в точную копию комнаты Шарлотты. Гарри отчаянно надеялся, что однажды, вернувшись домой, не обнаружит стены перекрашенными в розовый или зелёный.
Втайне он всё же зажигал по ночам свечи или включал настенные фонари на несколько минут, чтобы наполнить комнату приятным светом и ароматом. Сейчас светодиодная лента была выключена.
— Почему они не работают? — возмутилась Шарлотта, одной рукой вставляя вилку от лампочек в розетку, чтобы комната вспыхнула ярким светом.
Учитывая мрачность сегодняшнего дня и туман, в который погрузился город, милые лампочки действительно могли украсить эту комнату.
— Потому что нам нужно платить за электричество. К тому же я не могу уснуть, когда ночью они бьют мне прямо в лицо, — объяснил Гарри, закатывая глаза и наблюдая, как стена напротив засветилась.
Он нащупал рукой телефон и приподнялся с кровати, опираясь поясницей на подушку. Журналист снова смахнул экран блокировки, целенаправленно открывая мессенджер, рассчитывая увидеть заветное сообщение от определённого человека. Пальцы на секунду зависли над экраном.
Пусто.
— Что? Твой мужчина так и не пишет? — спросила Шарлотта, видя перед собой уже привычное угрюмое выражение лица.
— Он не мой мужчина, — пробубнил Гарри, без толку пялясь на открытый чат с Луи.
Последнее сообщение было отправлено ещё в Сиэтле. Экран казался каким-то издевательски пустым.
— Почему бы тебе самому не написать ему? — усмехнулась девушка и выхватила телефон, мигом спрыгивая с кровати и выбегая из чужой комнаты.
— Чарли, не смей! — закричал Гарри, выбираясь из своего кокона и буквально падая с кровати. Он сбросил с себя одеяло, выбегая следом, чувствуя, как тело всё ещё не до конца проснулось и отзывается тяжестью в каждом движении.
— Дорогой Луи. Почему ты мне не пишешь? Я ведь так страдаю! — копировала Шарлотта низкий голос друга, прыгая по гостиной, пока тот пытался её поймать.
— Даже не смей писать ему! — предостерегал подругу Гарри, останавливаясь напротив Чарли.
Девушка стояла по другую сторону стола и продолжала держать телефон друга в руках, быстро набирая что-то, будто специально затягивая момент.
— Ну, смайлик хоть можно отправить? — скривила лицо Чарли, с надеждой посматривая на кудрявого.
— Нет! — крикнул Стайлс, нагибаясь над столом и пытаясь выхватить мобильный.
Безрезультатно. Шарлотта отпрыгнула назад, явно наслаждаясь ситуацией и своей недосягаемостью.
— А точку? — усмехнулась Чарли, выбегая на балкон.
— Верни мой телефон! — потребовал Гарри, блокируя девушке выход.
Сердце неприятно дёрнулось, когда смартфон завибрировал так резко и неожиданно, что внутри всё сжалось от дурного предчувствия. Стайлс молился всем богам на свете, чтобы Шарлотта не успела отправить какое-нибудь идиотское сообщение Томлинсону и тот не звонил сейчас, желая поинтересоваться странным посланием.
Чарли усмехнулась, нажимая на зелёную иконку телефона и проскальзывая через открытую балконную дверь, ведущую на кухню.
— Привет! — улыбнулась Шарлотта, оборачиваясь назад и видя всё ещё угрюмое и напряжённое лицо Гарри.
Высокий длинноволосый парень больше походил на пугало с копной сена на голове. Поглощённый очередной разборкой с Чарли, он совсем забыл одеться и теперь щеголял по кухне в одном нижнем белье. Гарри сложил руки на груди, пытаясь защититься от дневного холодного ветра, который проскальзывал на кухню через открытую настежь балконную дверь.
— Что там у вас происходит? — улыбнулся Найл.
Гарри совсем не поспевал за развитием отношений этих двоих. На второй день после возвращения парня в Англию Чарли, как и сегодня, влезла в чужой разговор между студентом и блогером, выхватывая телефон своего соседа. Она принялась нести чушь про университет и назойливых преподавателей, будто Найл был осведомлён о лекциях Шарлотты или знал, какой предмет преподаёт миссис Дэниелс и почему она «идиотка, которая не хочет ставить зачёт».
Иногда Стайлсу казалось, что блогер только делает заинтересованный вид. Он был уверен: задай вопрос Хорану, о чём они проговорили последние полчаса, тот не сможет найти вразумительный ответ. Сейчас Найл ехал за рулём своего авто с аккуратно уложенной причёской и в мягком бежевом свитере. Телефон был установлен на держателе, поэтому ничего не мешало его передвижению по Лондону и разговору.
— Он проснулся опять не в настроении, — скривилась Чарли, крутясь с чужим смартфоном в руках.
— Я спал с этим человеком почти две недели в одной комнате, Шарлотта, я тебя прекрасно понимаю, — засмеялся блогер.
— Ты по делу, Найл, или как? — задал вопрос Гарри, наконец выхватывая свой гаджет.
— Я собираюсь в Холмс-Чапел через пару недель, но точная дата ещё неизвестна, — напомнил ирландец.
Когда Стайлс вернулся домой, он почти сразу принялся поторапливать Джемму и Стивена с открытием кофейни. Это было проще, чем разбираться со своими мыслями. Стройка уже была полностью закончена, а новая мебель завезена. Единственное, что им оставалось, — доработать меню с напитками и закупить посуду. Сестра принялась создавать в Instagram яркий и атмосферный профиль, в чём ей активно помогал брат, оформляя фотографии новенькой кофейни в определённых тонах и контрастности. Он залипал в этом процессе дольше, чем стоило, просто потому что это отвлекало. Парень не планировал приезжать на открытие семейного заведения, но обещал навестить сестру и её парня, привозя с собой Найла Хорана, который обеспечит кофейне популярность в первые месяцы работы.
— Назови мне конкретную дату, и я приеду в тот же день в Холмс-Чапел. Кофейня откроется через пару дней, поэтому Джемма будет тебя ждать в любое время, — кивнул Гарри, чувствуя лёгкую, но тёплую гордость за сестру и её предприимчивость.
Найл обещал приехать и снять очередной эпизод, посвятив первый день изучению города и окрестностей. На второй он ответственно запланировал поход в кофейню и знакомство с сестрой своего друга. Поначалу Гарри предложил блогеру остановиться в квартире у Джеммы, но тот отказался, объяснив, что с ним уже связался один из лучших отелей города и предоставил бесплатное жильё в обмен на рекламу.
Сестра была готова с радостью принять Найла в знак благодарности за рекламу её кофейни, но тот учтиво отказался, попросив Джемму просто угостить его завтраком и горячим чёрным кофе.
Шарлотта прокашлялась, наливая холодную воду в электрический чайник и подключая прибор к розетке. За завтрак отвечал кудрявый, поэтому Чарли надеялась, что, как только звонок будет окончен, тот поднимет свой зад и начнёт готовить.
— Как вы назвали кофейню, кстати? — спросил Найл, паркуя машину и доставая телефон из держателя.
— Стайлс, — улыбнулся Гарри.
— Кофейня «Стайлс»? Не знал, что вы настолько самовлюблённые! — засмеялся блогер, запрокидывая голову.
— Это же круто звучит! — захихикал студент, прекрасно понимая друга.
Когда сестра озвучила свою идею, брат придерживался того же мнения, что и Хоран. Но как только Джемма прислала фотографии обновлённого и расширенного помещения, он понял, что название идеально подходит.
Видимо, «стильно и молодёжно» добрались даже до Холмс-Чапела.
***
Гарри стоял в коридоре своего университета, ожидая, когда пожилая леди, чьё имя он так и не смог запомнить за все годы учёбы, выдаст ему документы на стажировку. Днём ранее он заметил в одном из университетских чатов необычайное волнение среди студентов, которые планировали направиться в кампус и забрать из деканата все нужные бумаги для практики. Стайлс с крайним раздражением проснулся ранним утром, собираясь снова встретиться с вездесущими почти-журналистами. Уже на выходе из квартиры ему хотелось развернуться обратно и просто лечь спать. Документы, аккуратно разложенные по папкам для каждого студента, вручала женщина с седой копной коротких завитков, объясняя каждому, какие графы следует заполнить по окончании практики и где важные люди из сферы медиа обязательно должны поставить свои закорючки. Гарри облокотился на стену коридора, засунув руки в карманы пальто и ожидая, когда настанет его очередь. Пожилая женщина называла студентов по фамилии, и, к сожалению, буква «С» находилась далеко от «А» или «Б». Среди студентов отирался вездесущий Карл, с явным подозрением посматривая на однокурсника. Сегодня парень чувствовал себя новой восходящей звездой, и это, честно говоря, утомляло. Каждый из его группы и другие студенты университета подходили к парню и интересовались прошедшей поездкой в Америку. Карл свои позывы сдерживал, краем уха вслушиваясь в восхищённые рассказы Гарри о путешествии. — А где ты был, кроме Сиэтла? — спросила Синди. Она была одной из самых общительных ребят из группы, поэтому не собиралась оставлять Гарри, пока тот не расскажет ей все подробности. У неё были мышиного цвета волосы, а тщательная укладка давно сдалась под натиском влажной погоды. Синди была любимицей преподавателей: она умела подстроиться под каждого и смеялась даже над самыми неудачными шутками. Она собиралась закрывать практику в Бирмингеме на телевидении, и каждый преподаватель пророчил ей успешное будущее тележурналиста. Гарри вяло скользнул по ней взглядом, больше из привычки, чем из интереса. — В Аризоне, — кивнул он, — на земле коренных индейцев. — Тебе следовало сыграть в каком-нибудь американском баре, Гарри, — ярко улыбнулась Синди, поправляя волосы. Первое время, когда они только познакомились, ему отчаянно казалось, что студентка флиртует с ним при любом удобном случае. На протяжении всего первого семестра Гарри даже сдерживал себя, думая, что придётся объясняться. Сейчас это казалось почти смешным. Как только он начал замечать, что Синди флиртует буквально со всеми: с однокурсниками, преподавателями, случайными знакомыми, интерес к этому вопросу исчез сам собой. Она умело выстраивала контакт, лишний раз взмахивая ресницами и вбивая в телефон очередной номер, который когда-нибудь может пригодиться. К счастью, Гарри не успел выставить себя идиотом. — Это было невозможно, — усмехнулся парень, доставая смартфон и проверяя время. Он стоял в этом коридоре уже третий час. Ноги неприятно ныли, а терпение заканчивалось. Студент опустился на пол, поджав под себя правую ногу, и Синди почти сразу повторила за ним движение, будто не замечая, как это выглядело со стороны. — А ещё в Америке не было его любимой группы, в которой он, между прочим, всё ещё состоит, — присел по другую сторону от Гарри Хенрик, неизменный участник White Eskimo. Парень с выжженными карибским солнцем волосами скучал по Стайлсу больше всех. Гитарист явно горел идеей как можно скорее вернуться к барным выступлениям и, возможно, записать новое выступление. — А когда у вас следующий концерт? — спросила девушка, на этот раз обращаясь к Хенрику. — Скорее всего, через две недели, — кивнул Хенрик. — Приходи обязательно и приводи друзей. — А я слышала, что Гарри едет в Лондон, — ярко улыбнулась Синди, хитрым взглядом посматривая на студента. — Кто тебе сказал об этом? — потребовал ответа студент, уже заранее понимая, кто именно не смог держать язык за зубами. — Я обещала не сдавать свой источник, — мягко улыбнулась Синди, явно наслаждаясь ситуацией и вниманием. — Ты собираешься в Лондон? — нахмурился Хенрик. — Я никуда не еду, — пробубнил Гарри, поджимая под себя вторую ногу. Шарлотте следовало отрезать язык. Он раз двадцать просил её никому не рассказывать о предложении Луи. — Разве ты не за этим сюда пришёл? Получить документы и поехать на практику в Лондон? — снова улыбнулась Синди. Чёртовы журналисты. Среди них ничего нельзя было скрыть. — Мне в любом случае придётся идти в какое-нибудь издание. Я просто выберу что-нибудь в Лидсе, а не в столице, — пожал плечами Гарри, стараясь звучать спокойно, будто это решение давно принято и не вызывает сомнений. — Эй, Стайлс, собираешься в Лондон? — требовательно спросил Карл, наконец подходя к Гарри и явно подслушав весь разговор. Если Чарли успела растрепать всё и Карлу, то Стайлс, честное слово, придушит её теми самыми светодиодными лентами. — Я никуда не собираюсь, — повторил парень, сжимая губы в тонкую линию. — Почему? Думаешь, что не справишься? — усмехнулся студент. Внутри неприятно кольнуло. На помощь Гарри пришла пожилая леди, которая дважды повторила его фамилию, призывая парня зайти к ней в кабинет и забрать нужную стопку бумаг. Стайлс поднялся с грязного пола, отряхиваясь от серой пыли. — Я бы справился. В любом случае, Карл, из нас двоих в Америку, да и в Лондон, пригласили именно меня, — усмехнулся кудрявый, позволяя раздражению наконец прорваться наружу, и юркнул в кабинет, не желая слушать новые возмущения студента. Женщина находилась за стойкой, которая перекрывала студентам доступ к большим шкафам с канцелярией. Это было так глупо. Пока весь мир переходил в эпоху цифровизации, журналисты продолжали таскать папки с бумажками, которые с лёгкостью можно было потерять или испачкать. Почему университет не перейдёт полностью на электронную систему? — Гарри Стайлс, да? — уточнила женщина, перебирая документы в предназначенной для студента папке и раскладывая их на стойке. — Как вам Америка? Студент прикрыл глаза, сдерживаясь, чтобы не закатить их прямо перед леди в старом неприятном коричневом пиджаке. Она не заслуживала его раздражения. Похоже, каждый в этом университете был в курсе его поездки. — Замечательно, — кивнул парень, принимаясь рассматривать выложенные перед ним бумажки и пытаясь разобраться, с чем ему придётся иметь дело. — Вы мне поможете? Женщина кивнула и принялась демонстрировать каждую отдельную бумажку, тыкая пальцем в нужные графы. Красный лак на ногтях был уже облуплен, но она продолжала уверенно указывать на важные строки. Гарри машинально сравнил: его собственные ногти были покрыты идеальным чёрным матовым цветом. — Планируете стажироваться в The Locust? — уточнила женщина. — Вы можете заполнить некоторые графы заранее. Вот и здесь. Слухи, распущенные Шарлоттой благодаря её чрезмерной общительности, добрались даже до этой старушки. — Я ещё не определился, на самом деле, — ответил Гарри, хватая со стойки чёрную ручку и вписывая имя и фамилию в нужные строки полупустого документа. — Не стоит упускать такой шанс, дорогой, — улыбнулась женщина. — И постарайся не испортить документы. Собрать эту папку во второй раз будет крайне тяжело. Она указала студенту, какие графы будущему работодателю Гарри нужно будет заполнить: характеристика, список опубликованных материалов, подписи почти на каждой странице. Помимо этого требовались копии материалов, подтверждение публикаций и их электронная версия на CD-диске. К концу объяснения Гарри окончательно потерял нить. Он уже заранее надеялся на Синди или Хенрика, которые пришлют готовые образцы и помогут позже с заполнением всех бумаг. Самому разбираться во всём этом сейчас не было ни сил, ни желания. Стайлс вышел из кабинета, поблагодарив леди и пообещав, что в следующую их встречу расскажет ей намного больше о прошедших каникулах в Америке. Он помахал рукой однокурсникам и отправился на выход из здания, не желая продолжать разговор или снова пересекаться с Карлом. Гарри разблокировал телефон и снова нашёл чат, который обновлял в течение всего дня. Его новый ритуал. Почти рефлекс. Глупая привычка, от которой он не мог избавиться, даже понимая, насколько жалко это выглядело бы со стороны. Он уставился в экран, будто мог что-то изменить одним только взглядом. Ничего. Как и всегда. Луи Томлинсон в сети. Сердце неприятно дёрнулось. Гарри завис над экраном, чувствуя, как пальцы застыли, так и не решаясь нажать на клавиатуру. «Привет. Как дела? Все в университете в курсе, что у меня есть предложение из The Locust, но я боюсь». Или: «Я так и не поговорил с сестрой насчёт стажировки. Я долбаный псих, который хочет продолжать разлагаться на своей кровати». Или, может быть, честнее: «Ты — мудила, который забыл обо мне, как только грёбаный самолёт приземлился в Лондоне». Или ещё проще: «Я каждый день обновляю наш чат по несколько раз, чтобы получить хоть что-то от тебя». Луи Томлинсон был в сети три минуты назад. Грёбаный Томлинсон. Он был не лучше самого Гарри, который боялся написать первым или просто позвонить. За всё это время главный редактор мог отправить хоть одно слово. Хоть одну букву. Но ничего не было. Луи исчез с радара, как только рейс Сиэтл — Лондон завершился. Стайлс вышел из чата и пробежался глазами по новым сообщениям, которые он не мог заставить себя прочитать. Тамара. Льюис. Энн-Мари. Зейн Малик. Даже грёбаная Тейлор. Практически каждый человек из медиашколы писал Гарри. Кроме Луи. Хоран тоже перестал отправлять сообщения, как только понял, что Стайлс почти не отвечает, даже если заходит в приложение, но он хотя бы звонил. Гарри заблокировал телефон и подошёл к ближайшей урне. Документы, подписанные деканом и бережно собранные старой леди, полетели вниз.***
Прошло три недели после возвращения студента из Америки. Днём ранее Найл заселился в одном из отелей Холмс-Чапела, который предоставил блогеру свой лучший номер ради заветной рекламы в будущем видео. На днях ирландец выложил ролик из Сиэтла, и тот произвёл ошеломительный успех, по просмотрам приближаясь к заветному полутора миллиону. Томлинсон и Малик активно пиарили видео в своих соцсетях. Подписчики в блоге Найла росли буквально на глазах, как и интерес пользователей к медиашколе. Персона Гарри, сопровождавшего Хорана на протяжении всего видео, оказалась почти такой же популярной, как и сам владелец канала. Instagram Стайлса пополнялся новыми подписчиками, и он не успел отследить, в какой именно момент под фотографиями с выступлений незнакомцы начали оставлять комментарии, требуя концерта White Eskimo в ближайшее время. Стайлс оттягивал просмотр видео до последнего. Было странное, неприятное ощущение, будто он сейчас увидит себя со стороны и что-то обязательно пойдёт не так, пока вечером перед поездкой в Холмс-Чапел Чарли не вытащила соседа из комнаты и не усадила перед телевизором, находя на YouTube заветный ролик. — Смотри, Гарри, это ты! — вскрикивала Шарлотта каждый раз, тыкая пальцем в экран, будто её бывший стал звездой кинематографа. Ему было крайне странно видеть себя на экране. Смешанные чувства буквально зависли в воздухе, и с каждой секундой смотреть становилось всё неловче, будто он наблюдал за кем-то другим, но при этом понимал, что это он. — Я что, всегда так разговариваю? — возмутился Гарри, приостанавливая видео и проверяя, через сколько минут его мучения подойдут к концу. — И что у меня за голос такой странный? — Ты этим голосом, между прочим, ещё и поёшь, — пошутила Шарлотта, выхватывая пульт и нажимая на кнопку пуска. — Если я пою этим голосом, то больше не буду этого делать! Никогда! — ответил Гарри, забирая пульт у девушки, снова ставя видео на паузу и упрямо протестуя против просмотра. Чарли принесла другу холодную банку пива и несколько кусков вчерашней пиццы, только что согретых в микроволновке. Она плюхнулась обратно на диван, задирая ноги на журнальный, а по совместительству обеденный столик. — Мы же здесь едим! — возмутился Гарри, передавая пульт соседке. Шарлотта ничего не ответила. Она прибавила звук телевизора и продолжила пялиться в экран, явно наслаждаясь происходящим больше, чем сам участник видео. На самом деле ролик получился драйвовым и душевным, и Гарри невольно понял, почему просмотры блога Хорана взлетели. Лекции выглядели интересными, вечера атмосферными, а поездки почти идеальными. Чарли искренне смеялась, наблюдая, как Гарри и Найл пробовали аризонскую еду, отчитывая друга за то, что тот не привёз ей кактусовые чипсы. — Боже, Чарли, ты бы их не ела! Это настоящая гадость! — смеялся студент, утыкаясь в телефон, будто это было куда безопаснее, чем снова смотреть на экран телевизора. — И что? Возможно, я никогда не смогу побывать в Аризоне. Это был твой шанс привезти мне хоть кусочек штата, — продолжала возмущаться Шарлотта. — Я привёз тебе браслет. Это и был кусочек штата! — возмутился Гарри. — О, а это снова ты! — воскликнула Чарли, игнорируя друга. — Ты меня раздражаешь, — пробурчал Стайлс, хватая с тарелки очередной кусок пиццы и поедая её с такой скоростью, будто это помогало спрятаться от происходящего. — О, а это твой мужчина! — крикнула Шарлотта, забирая из рук парня банку с пивом и присасываясь к алкоголю. Гарри снова схватил жёсткую диванную подушку и закрыл ею лицо, вжимаясь носом в грубую ткань, будто это могло защитить его от этих кадров. Уши всё равно предательски ловили голос Луи из телевизора, а воображение услужливо дорисовывало выражение его лица. Стайлсу казалось, что любой зритель легко считает всё: его взгляд, неловкую улыбку, эту дурацкую задержку перед ответом, всё то, что он сам так старательно игнорировал. — О, какие вы милые! Что это вы там делаете? — проворковала Шарлотта. Парень со стоном откинул подушку на свободное кресло и глянул на экран. В этот момент они с Луи сидели рядом, прислонившись к стене, а главный редактор рассматривал фотографии Гарри в его Instagram. Со стороны это выглядело как обычная приятная беседа, но Стайлс помнил, как неловко ему было сидеть рядом и видеть собственные снимки на чужом экране. — Луи показывал мне своих сестёр, а я ему Джемму, — ответил кудрявый, настороженно поглядывая в телевизор. Видео тянулось невозможно долго, хотя Шарлотта так не считала и уже требовала, чтобы Найл выложил ещё и не вошедшие кадры. — О, а это опять ты и твой мужчина! — снова воскликнула Чарли. — Только на этот раз ты кажешься каким-то злым, а не влюблённым. — Он спрашивал насчёт моей стажировки в The Locust, — пробубнил Стайлс, откидывая голову на спинку дивана. В отличие от американского Томлинсона, британский продолжал молчать и держать дистанцию. Парень со стоном вернулся в прежнее положение, когда видео подошло к концу, и забрал обратно почти допитую банку пива. — Я тоже хочу сняться в ролике Найла про Холмс-Чапел! — возмущалась Шарлотта, листая YouTube. — Попроси у него, — предложил Гарри, открывая Instagram и наблюдая, как очередная порция незнакомцев подписывается на его аккаунт. Немыслимо. Шарлотта восприняла это как разрешение и тут же потребовала, чтобы Гарри позвонил Найлу. Студент попытался отмазаться, объясняя, что предупреждать блогера так поздно неудобно, тем более тот уже наверняка продумал маршрут и формат съёмки. Но в итоге, скрепя сердце, всё-таки набрал Хорана. Блогер ничего против не имел и с радостью согласился взять Чарли с собой на прогулку по Холмс-Чапелу. Шарлотта, разумеется, стояла рядом, подслушивала разговор и подпрыгивала от счастья. Встреча с Найлом, как и представлял Гарри, оказалась тёплой, будто два школьных друга спустя много лет наконец нашли один день, чтобы увидеться. Шарлотта почти сразу вырвала Найла из объятий Гарри, встала на цыпочки и легко обняла блогера, словно тоже была его старой подругой или одноклассницей. Хоран приехал в Холмс-Чапел на своей машине, предпочитая дорожные путешествия самолётам и поездам. Пока студент стоял у чужого авто и отправлял сестре сообщение об их скором приезде в кофейню, Шарлотта без умолку разговаривала с блогером, демонстрируя свои познания в его видеороликах. Перед встречей она успела посмотреть несколько самых популярных роликов на канале Хорана, поэтому теперь уверенно задавала вопросы о его поездках и выглядела так, будто следила за блогом уже несколько лет. — Гарри, почему у тебя нет машины? Нам бы не приходилось мотаться по Лидсу на общественном транспорте, если бы ты купил тачку, — воскликнула Шарлотта, занимая переднее место в авто и рассматривая раскиданные по сиденьям вещи Хорана. Она была похожа на Шерлока Холмса, который создавал по крупицам образ человека и считывал каждую пылинку, способную предоставить ей новую информацию о блогере. — Может, потому что я не блогер и у меня нет столько денег? — возмутился Гарри, устанавливая локти на спинках передних сидений. Дорога до кофейни была крайне короткой, но Гарри отчаянно жалел, что в какой-то момент согласился на Шарлотту в виде третьего лишнего в их компании. Девушка продолжала указывать на проезжающие мимо памятные для них места с таким видом, будто проводила экскурсию для королевской семьи, случайно заблудившейся в Холмс-Чапеле. — Вот здесь мы учились, Найл, — попросила Чарли остановить машину перед школой, чтобы рассказать очередную важную для неё историю. — А вон там Гарри однажды пытался перепрыгнуть через забор и порвал джинсы. — Это не нужно для блога, — мгновенно вмешался парень. — Очень даже нужно, — оживился Найл. — Местный колорит. — Местный позор, — поправил Стайлс, отправляя очередное сообщение сестре и объясняя, что их поездка до кофейни немного затягивается. — Тебе не пора домой к родителям? — спросил Гарри. — Ещё успею, — огрызнулась рыжеволосая. — Зато со мной Найл не будет скучать. Стайлс в очередной раз закатил глаза, вспоминая, как спокойно ему жилось, когда общение с Шарлоттой ограничивалось ужином в их квартире или совместным походом в бар. — Я открою входную дверь, а ты меня встретишь, — объяснял Найл, покидая салон авто и перекидывая ремешок камеры через голову. Троица стояла возле дверей кофейни, привлекая внимание прохожих, явно не привыкших к гостям с камерами. Одна пожилая женщина замедлила шаг и посмотрела на Гарри так, будто он уже успел опозорить всю улицу, хотя съёмка ещё даже не началась. — Что? — воскликнул студент, с опаской посматривая на камеру Хорана. Этот момент они не обсуждали. — А чего ты так возмущаешься? Ты видел, как на тебя реагируют люди в моём блоге? Ты не только появишься в кадре, но и встретишь меня в дверях своей кофейни. Будешь, так сказать, статистом, — объяснял Найл, одной рукой указывая на вход нового заведения. — Статистом? Так мне полагается оплата? — ухмыльнулся студент. — А ты мне платишь за рекламу? — задал встречный вопрос блогер, выгибая бровь. — Понял. Буду встречать тебя у дверей кофейни, — кивнул кудрявый, понимая, что это лишь небольшая плата за столь великодушную помощь Хорана. — Только улыбайся естественно, — добавила Шарлотта. — Я сейчас естественно уйду за угол и не вернусь, — предупредил студент. — Может, я открою дверь вместо Гарри? — тут же оживилась Чарли, вскакивая перед камерой и расправляя волосы. — Он же занудный, только посмотри на него. У него лицо человека, который сейчас будет принимать налоговую проверку, а не встречать друга в кофейне. — Отойди, — парень легонько оттолкнул её бедром, занимая место у двери. — Не смей купаться в моих лучах славы. Он взялся за ручку и несколько раз открыл дверь, пытаясь подобрать выражение лица, которое можно было бы назвать доброжелательным, но не идиотским. Сначала улыбка вышла слишком натянутой, потом подозрительно самодовольной, а на третьей попытке Стайлс и вовсе стал похож на человека, который заманивает прохожих в сомнительное заведение. Шарлотта за его спиной тихо фыркала, но Гарри упрямо продолжал репетировать, будто от этого зависела вся репутация кофейни.***
Центральный столик занимали пирожные и несколько массивных ярких бокалов с кофе для маленькой съёмочной группы. Джемма угостила ребят, скрылась на кухне и пообещала подойти к ним позже, пока Гарри продолжал ходить по кофейне. Как бы грустно ни было признавать, сестра по-настоящему расцвела после смерти матери. Джемма всегда оставалась где-то на задворках. Она никогда не приносила отличных оценок и вообще не хотела поступать в колледж или университет. После окончания школы она переехала в дом к Стивену и занялась его семейным бизнесом, помогая родителям парня в их небольшой гостинице. Когда мать заболела, Джемме пришлось вернуться в родной дом. Уже после смерти Энн Чарли пришла идея переделать полностью забытую пыльную булочную, которой давно никто не занимался, в престижное кофейное заведение. К счастью, Стивен, как и его родители, помогал девушке с финансовыми отчётами, чтобы молодая пара не ушла в минус и не выложила за ремонт помещения больше запланированного. Стены нового заведения были окрашены в приятные серые и оливковые цвета. Гарри приметил на них несколько фотографий их семьи, а также другие снимки и рисунки, которых раньше не видел. Джемма объясняла во время съёмок блога ирландца, что большинство старинных фото нашла на барахолке в Лондоне и привезла в кофейню, тщательно следя, чтобы ни один уголок не оторвался и не рассыпался. Сестра забавно убегала от камеры Хорана при любом удобном случае, но парень, видимо, решил создать из четы Стайлс звёзд YouTube. — Гарри, это твои детские фотографии? — спросил Найл, фиксируя камеру на лице друга, когда тот рассматривал очередную картинку на стене. — Да. Это я. Джемма, почему ты вообще решила повесить наши снимки в своём заведении? — крикнул брат, привлекая внимание сестры, которая пряталась за кофемашиной от настойчивого блогера и его камеры. — Они отлично вписываются в общий дизайн! — ответила та, смущаясь показываться перед объективом в очередной раз. — Здесь, кстати, есть парочка наших фотографий, — воскликнула Шарлотта, хватая бывшего за руку и подводя его к противоположной стене. На первом снимке Гарри, Энн и Шарлотта сидели за кухонным столом после рождественского обеда. Стайлс прекрасно помнил этот день. Дэз задерживался на работе, несмотря на праздник, а когда узнал, что рыжая нагрянет к ним на пару часов, чтобы поздравить его сына и оставить рождественский подарок, взбесился и долго объяснял жене, что Гарри не следует так близко общаться с этой вертихвосткой. И всё же снимок казался невероятно тёплым. На второй фотографии брат с сестрой заканчивали школу. Они уже не улыбались так ярко в камеру, а после щелчка затвора разошлись по своим компаниям. — Это вмешательство в личную жизнь, — обратился Стайлс к камере, чувствуя себя перед объективом уже намного легче, чем во время съёмок в Америке. Вероятно, в соцсетях в ближайшем будущем появятся гифки с Гарри. И всё же он с гордостью расхаживал по заведению, несмотря на личные фото, которые отобрала Джемма. Такая кофейня отлично вписалась бы в хипстерскую тусовку Лидса или Сиэтла, привлекая в свои стены как профессоров, так и пафосных студентов с лишними фунтами или долларами в карманах. В углу потрескивал настоящий старый проигрыватель, и Гарри боялся спросить у сестры, откуда она добыла столько денег на полную перестановку и перепланировку. Джемма, присаживаясь вместе с ребятами за столик, принялась объяснять Найлу, что раньше это место было совсем маленьким: здесь едва помещались пара столов и столько же стульев. — Мы здесь работали ещё детьми, — улыбнулся Гарри с приятной ностальгией. — После школы бежали в булочную и стояли на кассе. — Мне кажется, мы больше съедали за прилавком, чем продавали, — засмеялась Джемма, скрывая улыбку за оранжевой чашкой. — Больше всего я любила булочки-сконы с корицей и яблоками от вашей мамы, — улыбнулась Чарли. — У нас всё ещё остался рецепт, дорогая, — ответила Джемма, касаясь плеча подруги. — Передай его Гарри, пожалуйста. Пусть он как-нибудь приготовит мне их в нашей квартире, — улыбнулась Чарли, которая совершенно не разбиралась в готовке. Судя по беседе сестры и бывшей, последняя знала о происходящем в кофейне намного больше, чем Гарри. Девушка приезжала в город стабильно несколько раз в месяц, а мама Чарли, увлечённая цветами, помогала Джемме подобрать для заведения яркие и неприхотливые комнатные растения. Сестра хотела раскрасить пространство в зелёные природные оттенки, но так, чтобы ей не приходилось тратить лишнее время на пересадку цветов или специальный уход за ними. — Как вы расширили это пространство? — спросил Найл, делая глоток горячего капучино и оставляя камеру в стороне. — Через мэрию, — кивнула Джемма. — Мне помог отец. — Дэз имеет к этому отношение? — уточнил Гарри. Он тут же поймал себя на том, как резко прозвучал вопрос, и сжал пальцами чашку. Парень невероятно ругал себя за то, что не интересовался подробными планами и вообще жизнью сестры. — Разумеется, имеет. На наши со Стивеном накопления мы бы не смогли превратить забегаловку в настолько стильное место и договориться с нужными людьми. Настроение Гарри неминуемо поползло вниз. Тёплый свет ламп, оливковые стены, запах кофе и сладкой выпечки вдруг стали казаться не такими уютными, будто за всем этим аккуратным ремонтом проступила чужая тяжёлая рука. Он очень рассчитывал, что Дэз не заявится сюда сегодня и им не придётся пересекаться. Более того, Гарри отчаянно надеялся, что отец имеет минимальное отношение к бизнесу сестры. Однако по аккуратным и взволнованным взглядам Джеммы становилось понятно: руки Дэза имели прямое отношение к этой кофейне. Сестра покинула столик, направляясь на кухню, чтобы проверить, справляется ли нанятый персонал. На удивление брата, помимо их компании здесь сидели ещё несколько подростков, одетых в яркие и цветастые наряды. Кудрявому казалось, что их лица были знакомыми, возможно, эти ребята учились в той же школе, что Шарлотта и Гарри. Несколько семей с интересом поглядывали на студента и явно имели отношение к его приходской церкви. Парень не желал подходить и здороваться с ними, припоминая, как они молились за его исцеление. Джемма же умудрялась поддерживать с ними общение, мягко улыбаться и при этом завязывать с любой деятельностью в стенах церкви. — Как там Луи? — спросил Найл, просматривая снятые кадры на своей камере. — А что там с Луи? — смутился Гарри. — Ну, ты едешь в Лондон? — уточнил блогер, поднимая взгляд. — Нет, не еду, — промычал студент. — Ты что, идиот? — возмутился Найл, наконец отрываясь от камеры. — Это же отличная возможность, Гарри. Такое не каждый день предлагают. — Что за возможность? — спросила Джемма, возвращаясь за столик. Блогер недовольно взглянула на парня сбоку и принялся объяснять всё сам, понимая, что старшая сестра была не в курсе происходящего. — В Сиэтле Гарри предложили закрыть стажировку в The Locust, — озвучил Найл, несмотря на протестный взгляд друга. Студент резко повернул к нему голову. — Почему об этом говоришь моей сестре ты, а не я? — возмутился он, опираясь локтями на стол. — Почему я узнаю подобные новости от твоих друзей, а не от тебя? — отрезала Джемма, гневно сверкая зелёными глазами. Гарри открыл рот, но не нашёл ответа. — Между прочим, предложение ему сделал сам Луи Томлинсон, — подлила масла в огонь рыжая. — Не хочешь заткнуться, Чарли? — холодно улыбнулся студент. — Тот самый? — уточнила Джемма, переводя взгляд на подругу. — Именно, — усмехнулась Шарлотта, облокачиваясь на спинку стула. — Ты же молился на него, Гарри! И теперь отказываешься работать с ним?! — воскликнула Джемма, привлекая внимание соседних столиков. Гарри почувствовал, как к лицу приливает жар. — Молился на Луи? В каком смысле? — тут же уточнил Найл, пододвигаясь ближе к Джемме. — Он же одержим им! Ей-богу, Гарри смотрит его интервью вместо порнухи, — засмеялась Шарлотта. — А ты всю ночь провела за просмотром блога Найла, чтобы блеснуть перед ним своими познаниями, — парировал Стайлс, впиваясь пальцами в горячую кружку. — И весь день хвалишь его видео, хотя впервые увидела их прошлой ночью. — Гарри! — укоризненно вскрикнула сестра. Он сжал челюсть. Шарлотта была не лучше. Подобные темы можно было обсуждать втроём, без Найла, без камеры, без чужих ушей за соседними столиками. Хоран не знал, что Стайлс был единоличным членом клуба обожателей Луи Томлинсона, и Гарри совершенно не планировал устраивать торжественное открытие этого позорного кружка прямо в семейной кофейне. — Между прочим, я воспользовалась своим шансом, чтобы познакомиться и подружиться с Найлом, — парировала Чарли. — А ты не можешь сделать того же с Луи Томлинсоном, хотя наизусть знаешь все его репортажи! — Я смотрю их, потому что он хороший журналист, — ответил Стайлс, удерживая кружку обеими руками и сдерживая порыв запустить её в голову бывшей. — Тем более, Гарри! — не слушала его возмущений Джемма. — Это же такой шанс! Практика в Лондоне! — Я отказываюсь не просто так. На это есть свои причины, — отрезал парень. — Какие могут быть причины? — сурово спросила Джемма. Найл продолжал молча наблюдать за странными переговорами, как за игрой в теннис, где никто не хотел проигрывать. Его взгляд метался от Гарри к Джемме, потом к Чарли, будто он уже жалел, что вообще поднял эту тему. Стайлс с опаской посмотрел на блогера. При Найле он не мог объяснить Джемме настоящую причину своего отказа. Чарли и без того едва держалась, чтобы не вывалить за столом всё, что знала о Сиэтле. Гарри не представлял, как отреагируют сестра и Хоран, если услышат не про стажировку, а про Луи, ночной клуб, поцелуи и тот чёртов номер в отеле. — Я просто не хочу, — отрезал Гарри. Он оставил кружку на столе и достал телефон из кармана брюк. Последние сообщения всё ещё из Сиэтла. Никаких обновлений. Вообще ничего. Пустой чат выглядел как издевательство. Джемма покинула столик, обещая брату, что они ещё обсудят его будущее. Шарлотта последовала за рассерженной и невероятно расстроенной сестрой парня. Вероятно, Чарли хотела сбежать от настойчивого взгляда Найла. Он точно запомнил, что рыжая всю ночь провела за пересмотром его видео. — Не смей ей ничего рассказывать! — крикнул напоследок Стайлс. Шарлотта показала средний палец бывшему и скрылась из его видения, не оборачиваясь. — Гарри, — начал Найл. — Прости, что тебе пришлось за всем этим наблюдать, — извинился студент, с грохотом бросая телефон рядом и хватая кружку с кофе. Пальцы неприятно покалывали, а тело принялось дрожать от холода, хотя в помещении было тепло. Разговор выжал из него последние силы, оставив только злость, стыд и это тупое ожидание, от которого хотелось швырнуть телефон в стену. Он сделал глоток напитка и продолжил: — Не обращай внимания на мою бывшую, она всегда несёт херню. — Я слышал твой разговор с Чарли в Сиэтле. Когда ты вернулся под утро, — почти на одном дыхании произнёс Найл, поглядывая в свой напиток, приправленный корицей. Студент застыл, прикрывая глаза. В его голове проносился отборный мат, готовый сорваться с языка. В то прохладное сиэтловское утро он был уверен, что его сосед спит. Кудрявый закрылся в ванной и крайне тихо, хотя и эмоционально, рассказывал все подробности ночной прогулки по городу с главным редактором. — Боже, — прошептал Стайлс, ладонями скрывая покрасневшее лицо. Какой же он идиот. — Почему ты не едешь в Лондон на самом деле? — прошептал Найл, склоняясь к кудрявой голове. — Как много ты слышал в то утро? — уточнил Стайлс. — Не с самого начала, — отрицательно покачал головой блогер, — но я всё прекрасно понял по твоим восхищённым рассказам. Поцелуй в клубе, рассвет у побережья… — Он не писал мне всё это время, Найл, — глухо произнёс Гарри, всё ещё прикрывая лицо ладонями. — Мы чуть не переспали в чёртовом номере в последний день в Сиэтле, но нам помешал Зейн. Прошло столько времени, и он даже не позвонил мне! Тишина накрыла столик. Хоран о чём-то упорно думал, с интересом поглядывая на друга. Гарри оторвал пальцы от впалых щёк и с тяжестью вернул взгляд Найлу. Ему хотелось, чтобы блогер сказал что-нибудь простое и утешительное, но по лицу ирландца уже было видно: простого ответа не будет. — Дружище, ты на всех мужиков так бросаешься? — засмеялся блогер, чтобы атмосфера за столом перестала быть настолько гнетущей. — Со Стивом это произошло случайно, — унизительно засмеялся студент, зная, как это выглядит, и снова покрываясь лёгким румянцем. — Но я всё ещё не понимаю, в чём проблема Луи просто написать. Если бы он позвонил и напомнил о стажировке, я бы сорвался в Лондон в тот же день. — Почему он должен снова тебя приглашать? Он сделал это уже один раз. Луи не будет названивать тебе и упрашивать приехать в Лондон, — резко ответил Найл, заметно раздражаясь. — Он уже позвал тебя, Гарри. Что дальше? Ему ещё начать тебя преследовать и уговаривать приехать? Найл явно был возмущён. Подобная логика друга его искренне бесила. И, наверное, Хоран был прав. Гарри бы снова ответил Томлинсону, что всё ещё не определился. А пока Луи не приедет за ним лично и не вытащит его со старого потёртого балкона лидской квартиры, Стайлс так и не сдвинется с места. — Я виделся с ним недавно. Он знает, что в моём следующем видео снова появишься ты, — скромно поджал губы Хоран. — Он что-нибудь спрашивал обо мне? — Гарри поднял взгляд, цепляясь за этот вопрос с жалкой надеждой, которую не успел спрятать. — Нет, — отрицательно покачал головой блогер. Ответ оказался коротким и неприятно точным. Студент будто сам подставился под удар, хотя прекрасно знал, что именно услышит. — Поэтому я не собираюсь ехать в Лондон, — отрезал он. — И я надеюсь, что ты на моей стороне. — Я не буду принимать ничью сторону, — возмутился Найл. — Спасибо, друг, я в тебе не сомневался, — скривился студент, разворачиваясь и посматривая на Джемму, которая размахивала руками, объясняя что-то Чарли. Вероятно, сестра ругала его, выплёскивая весь накопившийся гнев. Гарри видел это по резким движениям, по напряжённым плечам, по тому, как Чарли виновато крутила в пальцах телефон и всё равно пыталась что-то вставить. — Если передумаешь, моя гостевая комната всегда в твоём распоряжении, — обнадёживающе подмигнул Найл. Гарри снова повернулся к нему. В груди всё неприятно тянуло, будто ответ на главный вопрос лежал где-то рядом, но каждый раз ускользал. — Почему он не звонит? — снова спросил он, глядя на Хорана. — Не знаю, — пожал плечами тот. — Я не хотел ни спрашивать у него, ни говорить, что в курсе вашей истории. Я бы и тебе не рассказал, если бы Чарли не устроила сцену. Студент со злостью разблокировал телефон и в очередной раз маниакально проверил входящие сообщения. Пусто. Никакого имени на экране, никакого пропущенного звонка, никакого дурацкого «как ты?», за которое он, наверное, простил бы Томлинсону всё молчание сразу. Он не хотел продолжать этот странный разговор. Найл достал телефон из кармана джинсовки и открыл Instagram, выбирая снимок, сделанный у входа в кофейню. На фотографии Гарри стоял в дверях «Стайлс» и с нарочито доброжелательной улыбкой приглашал Хорана внутрь, будто всю жизнь только этим и занимался. Широкая рубашка свободно сидела на его плечах, узкие брюки подчёркивали длинные ноги, тяжёлые ботинки добавляли образу небрежной грубости, а собранные наверху волосы открывали лицо и делали его почти вызывающе красивым. На пальцах блестели кольца, когда он держался за ручку двери. Найл отметил Гарри, добавил короткую подпись и нажал «опубликовать». Только после этого оба телефона почти одновременно ожили: лайки, комментарии и новые подписки посыпались так быстро, будто кто-то прорвал плотину. Стайлс только начал осознавать, что у Хорана есть настоящая фан-база преданных поклонников, которые могут вычислить его местоположение за считанные минуты. — Ты же не думаешь, что сюда набегут твои поклонники? — уточнил студент, наблюдая за сообщениями в Twitter и показывая их блогеру. — Я же не какой-нибудь принц Баварский, — засмеялся Найл. — Но думаю, что в ближайшие дни в этой кофейне будет тьма народу.***
Возвращение White Eskimo произошло спустя пять недель после приезда Гарри. Всё тот же студенческий бар MacLaren's приветствовал группу, на этот раз устраивая трёхчасовой концерт с участием шести местных коллективов. White Eskimo выступали предпоследними, а закрывала вечер приезжая группа из Лондона. Стайлс с особенным драйвом и наслаждением пел последнюю песню, чувствуя, как сильно соскучился по живому выступлению, шумной аудитории и этому странному ощущению власти над залом, когда сотни голосов и взглядов тянутся к сцене. — Вы тоже заметили, что сегодня здесь очень много людей? — прокричал Хенрик, наклоняясь над столиком. — Это всё Гарри! — закричала Шарлотта, присаживаясь на колени к своему бывшему. — Наша новая звезда, которая прославит White Eskimo! Как думаете, уже можно начать продавать диски? — спросил Билли. — А у нас они есть? — хмыкнул Гарри, приобнимая Чарли за талию. — Самое время сделать запись, потому что половина клуба сегодня приехала ради вас, — предположила Шарлотта, хватая бокал с вишнёвым пивом и чокаясь с кружкой Гарри. White Eskimo поняли, что этот концерт окажется чем-то новым, когда за пару часов до начала выступления профиль бара MacLaren's в Instagram стал разрываться от сообщений с требованиями поскорее выпустить на сцену Гарри Стайлса. Под его личными фотографиями пользователи пытались выяснить, в каком баре и в каком городе сегодня проходит выступление новой звезды ирландского блога. Количество вспышек от телефонов во время песен превышало все допустимые нормы, поэтому в какой-то момент Стайлс попросил аудиторию перестать снимать их на камеры с яркими фонариками. Тридцатиминутный сет пролетел за считанные минуты, и White Eskimo однозначно не хотели покидать небольшую сцену. Гарри было по-настоящему жалко группу из Лондона, которая должна была выступать последней. Они уже набрали неплохую аудиторию на Spotify, но большинство присутствующих оказались здесь исключительно ради «Эскимосов». Кто-то продолжал украдкой фотографировать Гарри у стойки бара, и солист очень надеялся, что сегодня к нему не будут подходить незнакомцы, требуя фотографию или автограф. Стайлс любил Хорана. Он дорожил их зарождающейся крепкой дружбой, но явно не был готов к тому, что три сотни человек приедут в незнакомый небольшой паб MacLaren's, чтобы послушать еле сыгранную друг с другом группу. Гарри боялся представить, сколько ещё внимания он умудрится привлечь к своей персоне после скорого выпуска Найла из Холмс-Чапела, анонс которого уже успел собрать сотни тысяч просмотров. К столику неспешно подошёл Карл, таща за собой свободный стул, который скрипел по полу. — Скоро совсем зазвездишься, Гарри, — ухмыльнулся парень, делая глоток Heineken и присаживаясь рядом. Он протянул руку Шарлотте. Девушка выскользнула из объятий бывшего и пересела на колени журналиста. Карл был прямой противоположностью Гарри. Он коротко стриг тёмные волосы, его взгляд оставался презрительным, а лицо казалось угловатым и вечно недовольным. Гарри всё ещё не понимал, почему Чарли позволяла такому парню находиться рядом с собой, но продолжал помалкивать и не лезть в чужие отношения. Карл выбирал одежду нейтральных тонов, старался не привлекать внимание и считал, что журналистам не стоит лишний раз выделяться из общей массы. Подобные изречения он всегда отпускал в сторону Гарри, который совсем не интересовался мнением напыщенного осла. У Карла была обеспеченная мать, которая, однако, не верила в его желание стать журналистом. Возможно, именно поэтому он так отчаянно пытался доказать обратное, хватаясь за любую возможность выглядеть профессионалом. Карл не носил украшения, но выбирал дорогую и презентабельную одежду. Он снимал отдельную квартиру, не желая делить жилплощадь с каким-нибудь студентом, но иногда позволял Шарлотте оставаться у себя на ночь. Заведения, в которых он ужинал, всегда висели на Tripadvisor с высоким рейтингом, а своим любимым блюдом он считал пасту болоньезе. Карл был занудой. Даже сегодня, выбираясь в бар, он приоделся в скучное серое поло и такое же непримечательное, но дорогое пальто. — Почему ты постоянно к нему пристаёшь? — презрительно спросил Хенрик, раз за разом наблюдая, как они схлёстываются. Первым всегда начинал напыщенный студент в поло. — Ты в курсе, что ему предложили стажировку в Лондоне, а его величество отказывается? — прошипел Карл, обращаясь к Билли и в очередной раз заглатывая пиво. — В Лондоне? Нам нужно искать нового солиста? — спросил Билли. Он придерживал правой рукой палочку от ударной установки у рта Гарри, словно микрофон. — Никого не надо искать, я остаюсь в Лидсе, — пожал плечами студент. — В чём дело, Гарри? В Америке тебя обидели злые янки? — ухмыльнулся Карл, за что тут же получил мощный удар в живот от Шарлотты. — Не лезь не в своё дело, — прошипела девушка, возвращаясь на колени бывшего. — Я рад, что ты не собираешься в Лондон, но почему ты отказываешься? — задал вопрос Билли, убирая свою палочку в сторону. Он был единственным в этой компании, кто не разбирался в журналистском дерьме. При этом Билли всегда стойко слушал их рассказы, заглушая посторонние мысли очередной порцией алкоголя. — Просто не хочу, — воскликнул парень, расплёскивая пиво из массивной кружки. — Каждый мой разговор с друзьями или семьёй приводит к тому, что меня достают вопросами о The Locust! — Какого чёрта его вообще выбрали? — продолжал возмущаться Карл. — Потому что Гарри — будущее британской журналистики, — снова ответила Чарли, выступая адвокатом своего бывшего. Может, ей стоило последовать по стопам отца и учиться на юридическом факультете, а не сидеть на экономическом и считать цифры? — Спасибо, Шарлотта. Это именно то, что я хотел бы услышать от тебя, — прошипел Карл, обращаясь к девушке. — Ты не думала хоть раз поддержать меня, а не парня, который кинул тебя ещё в школе? — Какого чёрта я должна поддерживать тебя? — возмутилась девушка. — Наверное, потому что вы спите несколько раз в неделю? — хмыкнул Гарри, прекрасно понимая Карла. С другой стороны, если бы они хотели начать настоящие отношения, то уже давно бы обсудили свои странные перепихоны в понедельник, среду и пятницу, добавив к ним походы в кафе или пикники в парке. Чарли же, казалось, держала Карла поблизости скорее как запасной вариант, чем как кого-то по-настоящему важного. — Не лезь, — отрезала та, приобнимая бывшего за плечи и одновременно поглядывая на Карла. — Гарри — часть моей жизни, и я всегда буду на его стороне. Даже если он ведёт себя как идиот. — Я полностью солидарен с Шарлоттой, — поддакнул Билли. — В чём дело, Гарри? Нравится проёбывать свою жизнь? — задал вопрос Хенрик, невероятно злясь на друга и игнорируя все странные разговоры Карла и Чарли. — Не вы ли двое возмущались, что вам придётся искать нового солиста? — смутился парень. — Если это поможет твоей карьере журналиста, то мы готовы отпустить тебя, — кивнул Билли. Гарри засмеялся, не желая озвучивать свои мысли. Они так серьёзно относились к этой самодеятельности! На деле White Eskimo были никем, а Хенрик и Билли продолжали тратить своё время, потому что им позволяли родители и их бездонные кошельки. — Закрыли тему. Я никуда не собираюсь, — отрезал парень, покидая столик и направляясь к бару за новой выпивкой. Он сжал челюсть, чувствуя, как внутри поднимается привычное раздражение. Дело было не только в Луи. Лондон означал куда больше, чем просто стажировку, и Гарри слишком хорошо знал, с чем именно ему придётся там столкнуться. С чужой редакцией, чужими правилами, людьми, которые будут ждать от него уверенности, таланта и быстрых решений. С городом, где он снова окажется никем, только на этот раз без привычной квартиры, без Чарли за стеной и без возможности сбежать в MacLaren's, притворившись, что у него просто репетиция. А ещё с Томлинсоном, который молчал уже пять недель и всё равно продолжал сидеть у него в голове, как заноза.***
Стайлс вышел на улицу, когда выступление последней группы уже близилось к концу. Он вытащил из обтягивающих брюк пачку сигарет и достал одну, слегка подрагивающими пальцами пытаясь её зажечь. В Лидсе было привычно холодно, но Гарри забыл прихватить из бара пальто, поэтому мёрз у входа, выдыхая дым вперемешку с паром. — Почему тебе так везёт, мелкий ты говнюк? — воскликнул Карл. Стайлс посмотрел в сторону и заметил парня возле соседней урны. Карл никогда не курил и презирал тех, кто пристрастился к никотину, но этим вечером, злясь на сокурсника почти до дрожи, выцыганил у незнакомца тонкую белоснежную сигарету, поджёг её чужой зажигалкой и, кажется, впервые в жизни был благодарен курящим любителям рок-музыки. — Не понимаю, о чём ты, — прошептал Гарри, прислоняясь к кирпичной стене. Ему никогда не везло, ведь так? Он рос рядом с деспотичным отцом, пережил смерть матери и до сих пор боялся представить своё будущее, в очередной раз принимая от сестры помощь в виде нескольких сотен фунтов на банковский счёт. — Потому что ты бездарь, Гарри, и я понял это ещё на первом курсе. И именно ты, говнюк, попал в Америку, а теперь отказываешься от Лондона! — Я не понимаю твоего возмущения. Тебе не нужно вообще искать место для практики, ты, блять, работаешь в газете! — возмутился студент, съезжая вниз по стене. — Боже, я ненавижу эту газету, Гарри! В редакции не происходит ничего интересного! Я пишу статьи, которые никто в Лидсе не читает! — воскликнул Карл, снова затягиваясь сигаретой. — Я читаю вашу газету. Чарли её приносит по понедельникам, — ответил студент и выдохнул дым. — Ты читаешь её, потому что я даю один экземпляр Чарли. И я даже не уверен, что сама Чарли её читает! Он был прав. Шарлотта никогда не открывала статьи Карла, но их читал Гарри. На случай, если журналист поинтересуется её мнением о материале, Стайлс всегда пересказывал соседке основную суть. — Можешь ехать в The Locust вместо меня, — предложил парень, туша сигарету возле ботинка, потому что до урны было лень тянуться. Он снова достал пачку из кармана и вытянул одну сигарету для себя и вторую для Карла, молча предлагая ему закурить ещё раз. Гарри старался говорить так, будто это решение ничего для него не значило, будто внутри у него не скручивалось всё от одного названия. — Тебе так нравится строить из себя мученика, да? Поначалу я думал, что ты прикидываешься идиотом, но теперь вижу, что ты просто тупица. Ты проёбываешь свой шанс и, знаешь что? Ты гордишься этим, Гарри. Ты с наслаждением говоришь каждому, что Луи Томлинсон предложил тебе стажировку, а потом заявляешь, что отказываешься от неё, — продолжал свою тираду Карл, принимая чужую сигарету и зажигалку. Он неумело покрутил колёсико, пытаясь поджечь кончик сигареты подрагивающими от холода пальцами. — Это не я всем вокруг рассказываю о предложении Луи. За меня прекрасно справляется Шарлотта, — закатил глаза Стайлс. Была бы его воля, он бы никому не поведал о случившемся. — Ты называешь грёбаного Луи Томлинсона просто Луи! — воскликнул Карл, отскакивая назад от студента и явно сдерживаясь, чтобы не врезать ему в подведённые чёрным глаза. — Ты помнишь, как он приезжал со своей лекцией? Гарри отлично это помнил. После того приезда его жизнь пошла под откос. Он кивнул, выдыхая дым и продолжая слушать Карла. — У тебя есть шанс поработать с грёбаным Томлинсоном в грёбаном The Locust и познакомиться с людьми из бизнеса! Гарри, у меня никого нет в Лондоне, ты понимаешь? Даже если я приеду и пройдусь по местным изданиям, какова вероятность, что меня примут хотя бы на практику? Да меня развернут на пороге! — Ты всегда можешь попробовать, — кивнул студент. — Знаешь, в чём прикол? — задал вопрос Карл, присаживаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с чужими зелёными глазами. — Ты бы даже задницу не поднял ради стажировки в заветном издании. И это меня злит больше всего. Пока я расшибаюсь в лепёшку, чтобы найти хоть что-то получше, чем грёбаная неизвестная газета в Лидсе, тебе, не стараясь, приходит приглашение в The Locust. И я очень надеюсь, Гарри, что ты будешь продолжать прожигать свою бестолковую жизнь в барах вроде этого, пока такие люди, как я, будут находить пути для достижения своих целей. Карл встал, в последний раз глубоко затянулся, выбросил сигарету в урну и продолжил смотреть на склонённую кудрявую голову. Стайлс открыл глаза, не отрывая взгляда от мокрого асфальта. Слова Карла неприятно оседали внутри, цепляясь за то место, куда обычно не добирались ни уговоры Чарли, ни осторожные советы Найла, ни взволнованные взгляды Джеммы. Господи, какой же он идиот. Он продолжал ненавидеть себя, при этом не делая ничего, чтобы выбраться из этого состояния. Прятался за молчанием Луи, за страхом перед Лондоном, за раздражением, за разговорами о том, что «ещё не решил». Будто кто-то другой должен был прийти, взять его за руку и вытащить из собственной жизни. Будто Луи обязан был снова позвонить, снова предложить, снова доказать, что Гарри нужен ему не только на одну американскую ночь. Но приглашение уже прозвучало. Оно было настоящим. Не выдуманным, не случайным, не сказанным из жалости. Главный редактор The Locust сам позвал его в Лондон, а Гарри всё это время сидел в Лидсе и ждал, когда его уговорят принять собственный шанс. Дело было не в молчаливом чате, где последнее сообщение осталось ещё в Сиэтле. Не в Томлинсоне, который мог быть мудаком, мог быть осторожным, мог просто ждать ответа. Дело было в Гарри. Решение должен был принять он сам, а не Луи, терроризируя его повторными предложениями и вытаскивая в Лондон силой. Карл считал его бездарем. Идиотом. Человеком, который прожигает жизнь в барах и не заслуживает того, что получает. А Луи Томлинсон почему-то считал иначе. Эта мысль ударила сильнее, чем все слова Карла. Гарри резко вскочил на ноги, оставляя тлеющую сигарету на асфальте и совсем забывая её потушить. Ноги неприятно покалывало от долгого сидения в неудобной позе, пальцы плохо слушались из-за холода и выпитых за вечер трёх кружек пива, но внутри впервые за долгое время появилось нечто похожее на движение. Не уверенность. До неё было далеко. Скорее злость, направленная уже не на Карла, не на Луи и не на весь грёбаный мир, а на самого себя. Стайлс достал телефон, ощущая на себе презрительный взгляд Карла, но не желая реагировать на него или отвечать на произнесённую тираду. Тот явно не собирался вселять в Гарри уверенность, но в итоге добился именно этого. Группа в баре объявила завершающую песню. За дверью взревели гитары, толпа радостно закричала, и этот шум вдруг показался Гарри странно далёким. Он краем уха вслушивался в мелодию, пытаясь унять беспорядочный ритм внутри и разложить мысли по полочкам. В другом ухе звучали настойчивые гудки. Гарри прижимал телефон к уху, глядя в мокрую темноту улицы, и впервые за пять недель не ждал, что Луи сделает шаг за него.Machine Gun Kelly, Yungblud & Travis Barker — I Think I'm OKAY
Плевать, что делал Томлинсон весь этот месяц, почему молчал и не написал ни одного сообщения. Гарри понимал, что звонить в столь поздний час такому человеку, как Луи, совершенно неуместно, но если бы он решил связаться с ним утром, то растерял бы весь запал и желание менять свою жизнь. Он мог бы отправить сообщение, но желание услышать его голос полностью затуманило кудрявую голову. — Алло, — прохрипел знакомый голос. Гарри был настоящим идиотом. На той стороне гремела музыка. Видимо, Луи отдыхал где-то в клубе или, как и Гарри, в баре. — Твоё предложение ещё в силе? — спросил кудрявый, шмыгая носом от холода. Пауза затянулась, и Стайлс уже начал проклинать себя за этот звонок. — Простите, что? — снова послышался голос мужчины. Музыка резко оборвалась, и на той стороне воцарилась почти полная тишина. Гарри вслушивался в шорохи, приглушённые голоса и далёкий гул, но не мог разобрать ни единого слова. — Твоё предложение ещё в силе? — повторил студент. — Гарри, это ты? — возмутился мужчина. — Да. Это Гарри. Глупый ответ. Очень глупый. — Зачем ты звонишь мне, — снова послышалась пауза, — в три часа ночи? Ты пьяный? — Я хотел сказать, что собираюсь в Лондон, — объяснил студент, кивая головой, будто Луи мог его видеть. — Надеюсь, ты не выезжаешь прямо сейчас, — усмехнулся мужчина. Стайлс улыбнулся, почти представляя перед собой чужое лицо. — Так предложение ещё в силе? — снова спросил студент. Луи мог забыть о своём предложении. Мог передумать. Мог решить, что Гарри слишком долго тянул и теперь всё это больше не имеет смысла. — Почему ты решил узнать об этом поздно ночью, а не утром или днём? Знаешь ли, для такого рода звонков есть определённое время суток, — отчитывал студента главный редактор. — Прости. Я понял, что мне нужно ехать в Лондон именно сейчас. Если бы я ждал до утра, то, скорее всего, передумал бы звонить, — признался Гарри. На той стороне раздался характерный щелчок зажигалки, и Томлинсон громко выдохнул. На заднем фоне доносился чей-то шёпот и еле слышная музыка. — Когда ты собираешься приехать? — уточнил мужчина. Гарри ярко заулыбался. — А когда будет удобно? — спросил кудрявый. Он совершенно не успел обдумать план, будучи уверенным только в одном: он едет в Лондон. — Какой сегодня день недели? — снова выдохнул Луи. Гарри растерялся, отчаянно пытаясь вспомнить. Его мозг помнил текст последней песни, лицо Карла, холод кирпичной стены за спиной, но почему-то отказывался выдавать название дня недели. К счастью, стоящая поблизости пара ребят могла помочь Гарри с его странным ребусом. Парень подбежал к незнакомцам, забыв прикрыть динамик телефона. — Какой сегодня день недели? — спросил он, будто от этого зависела его жизнь. — Уже суббота, — растерянно ответил один из них, явно узнавая Гарри Стайлса из блога Найла Хорана. Конечно, сегодня суббота. Гарри всегда выступал в ночь с пятницы на субботу. Какой же он идиот. — Уже суббота, — ответил парень, левой рукой стуча себя по лбу и слушая лёгкий, немного задержавшийся смех главного редактора. — Успеешь за неделю подготовить документы? — спросил мужчина, будто проверяя что-то для себя. Гарри принялся быстро соображать. Теперь никакая компания ребят, Чарли или Карл не могли помочь ему. В понедельник он сможет приехать в университет, отправиться в канцелярию и умолять седовласую женщину за стойкой собрать его пакет документов заново. Студент не рассчитывал, что его бумажки всё ещё лежат в урне кампуса, поэтому придётся выкручиваться любыми способами, чтобы заставить добрую леди помочь ему. На самом деле Стайлс был готов дежурить днём и ночью возле университета, лишь бы достать новую подпись декана. Ехать без заветных бумажек не имело смысла. — Да, я успею, — сжал глаза Гарри, уже прикидывая, может ли кто-нибудь из студентов знать, где живёт их декан, чтобы приехать к нему домой и выпросить подпись с печатью. — Если сможешь приехать в понедельник через неделю, будет здорово, — ответил Луи после короткой паузы. — В понедельник через неделю. Я понял, — повторил Гарри, включая Томлинсона на громкую связь и открывая заметки, чтобы записать дату поездки. — Ты нашёл себе жильё? — требовательно спросил мужчина, но голос звучал чуть тише прежнего. — Найл обещал меня принять, — улыбнулся студент. — Хорошо. Звони, если будут вопросы. Только, пожалуйста, не ночью, — добавил Луи, и в его голосе на секунду проскользнула едва заметная усмешка. — Да, хорошо. Извини, — ответил тот, выключая громкую связь и прижимая телефон к уху. Пауза затянулась. Луи молча выдыхал дым. Гарри мог с лёгкостью представить мужчину в элегантном костюме и с небрежно уложенными волосами, которые уже успели растрепаться из-за танцев в клубе или ночной беседы в баре. Парню хотел задать хоть какой-нибудь вопрос, лишь бы продолжить их странную позднюю беседу. Почему Луи не звонил ему? Почему он с такой лёгкостью принял Гарри в стенах своего офиса, будто всё это время просто ждал ответа, но сам молчал пять недель. Вопросы крутились на языке, а мозг требовал озвучить их немедленно. Пять недель. Прошло уже пять грёбаных недель, наглый ты мудак, и ты ни разу не спросил, как у меня дела. — Почему ты не спишь так поздно? — произнёс Луи, и Стайлс уловил в его голосе лёгкую, почти неуверенную улыбку. — У моей группы концерт, — невероятно легко засмеялся студент. — И ты понял, что должен стать журналистом, а не музыкантом, стоя на сцене и распевая свои песни? — продолжал мужчина, чуть быстрее. — Это похоже на правду, — засмеялся студент. Боже, он был счастлив. Впервые за эти недели он снова мог дышать. — Ладно, увидимся, Гарольд, — ответил Луи и, не дожидаясь ответа, положил трубку. Гарри пытался стереть с лица яркую улыбку, но она намертво зафиксировалась на губах. На его спину запрыгнула Шарлотта, неуклюже целуя бывшего в щёку. — Ты едешь! — завизжала она ему прямо в ухо. — Чарли, слезь, ты меня сейчас уронишь, — засмеялся Стайлс, придерживая её под коленями. Развернувшись к входу в бар, он заметил Карла, который стоял на улице с бутылкой Heineken и выражением лица человека, только что лично запустившего чужую карьеру против собственной воли. Сделав очередной глоток, он закатил глаза, явно успев подслушать вместе с Чарли весь телефонный разговор.
