Три сердца осьминога

      Первые рабочие дни оказались для организма Гарри чересчур насыщенными. Он возвращался домой, эмоционально делился событиями из офиса, готовил ужин вместе с Найлом, а потом клевал носом за столом, перебирая вилкой горячую еду в тарелке. Джемма звонила брату каждый вечер, но тому никак не удавалось ответить ей. Их общение ограничивалось несколькими сообщениями в день, в которых брат наспех рассказывал о своих рабочих буднях.       Гарри никогда не был жаворонком в том смысле, в каком этого требовала взрослая офисная жизнь. Он мог проснуться раньше Шарлотты, приготовить завтрак и даже выглядеть вполне живым человеком, но одно дело — неторопливое утро на собственной кухне, и совсем другое — каждый день приезжать в редакцию к девяти, сразу включаться в новости, таблицы, чужие имена и бесконечные уведомления.       Студент любил проводить бессонные поздние вечера за просмотром кино и поеданием пиццы или попкорна. Иногда Стайлс устраивал тусовки в своей квартирке, приглашая Хенрика и других ребят из группы или универа, чтобы выпить пива. Теперь же единственное, чего он желал, — вернуться к себе в комнату и улечься спать.       Его нервы были натянуты с девяти утра и до семи вечера. Сначала он плохо запоминал имена сотрудников и боялся лишний раз окликнуть не того человека. Если Кару и Кэт он смог запомнить ещё в первый же рабочий день, то с остальными журналистами задача оказалась сложнее. Со временем ему удалось разобраться в запутанной иерархической системе The Locust.       На пятнадцатом этаже здания располагался кафетерий, где собирались сотрудники разных агентств и офисов. Некоторые журналисты издания принимали пищу в маленькой обеденной на двадцать четвёртом этаже, но чаще всего там тусовались дизайнеры и Доминик Харрисон. Стайлс хотел было к ним присоединиться, но первое время предпочитал компанию Биби.       Гарри следовал за репортёршей, словно утёнок за мамой-уткой, но в четверг она отлучилась на пресс-конференцию, и стажёр оказался в полном одиночестве. Недолго думая, он решил спуститься на этаж ниже, чтобы пообедать самому. И плевать, если он походил на американского изгоя старшей школы, у которого не было друзей. Прикупив себе салат и куриный сэндвич в пластиковых контейнерах, Гарри занял небольшой свободный столик, решая перекусить как можно скорее, чтобы вернуться обратно на этаж уже почти родного офиса. — Здесь свободно? — спросила Кэт, взмахнув каштановыми кудрями. В одной руке она держала тарелку с парой кусков пиццы, а в другой — газированный напиток. Гарри кивнул, прожёвывая листья салата и помидоры черри. — Да, кхм, садись, — произнёс он, проглатывая пищу.       Девушка поставила на стол принесённую закуску, а затем отодвинула стул и присела напротив парня. Гарри выпрямил спину, с интересом поглядывая на Кэт. Он всё ещё не понимал, как вести себя с людьми из редакции вне рабочих задач: можно ли шутить, задавать вопросы, делать вид, что он не чувствует себя случайно занесённым сюда студентом. — Ты сегодня без Биби? — спросила журналистка, кусая пиццу. — Она уехала на съёмку, — кивнул Гарри, делая глоток горячего фруктового чая, перед этим подув на напиток. — Над чем ты сейчас работаешь?       Кэт пришлось подождать с ответом. Она прожевала пищу и только потом ответила, аккуратно вытирая напомаженные фиолетовые губы салфеткой. — Статья про таблетки, — пробубнила девушка, не желая отвлекаться от горячей еды. — Таблетки? — уточнил Гарри.       Кэт откусила ещё немного ароматной пиццы, запила всё газировкой и принялась объяснять: — В Лондоне молодёжь скупает в аптеках таблетки с наркотическим эффектом. Самое страшное — купить их можно без рецепта. Теперь школьники подсаживаются на эту дрянь и принимают её каждый день. — Проблема в том, что у нас есть истории ребят, которые принимают эти таблетки, но они несовершеннолетние. Лиам хочет, чтобы они записали на камеру процесс покупки, но без письменного разрешения родителей мы не можем использовать эти кадры. Даже если скрыть лица и изменить голоса, юристы нас сожрут, — закатив глаза, объяснила Кэт. — Разумеется, ребята не хотят признаваться своим предкам, что подсели на аптечную дрянь. — Какой эффект от этих таблеток? — спросил Гарри, делая глоток напитка. — Знаешь, — сделала паузу Кэт, утирая уголки губ, — подростки становятся невероятно продуктивными. Поэтому они и начинают их принимать. Когда старшекласснику приходится готовиться к экзаменам и поступлению в университет, а он не успевает переварить всю информацию, то обращается к таблеткам. Память якобы улучшается, спать не хочется. В их голове это выглядит как идеальный вариант для повышения успеваемости.       Она на секунду задумалась, постукивая пальцами по столу. — Я думала подослать кого-нибудь из наших в аптеку, — добавила Кэт, — но не уверена, что это сработает. Фармацевты могут насторожиться, если увидят взрослого с камерой за спиной. — Давай я куплю таблетки? — предложил Гарри, не успев обдумать своё предложение.       Кэт откинулась на спинку стула, сужая глаза в подозрении. — Зачем? — спросила она. — Ты что-то принимаешь?       Стайлс действительно мог показаться настырным идиотом, который слишком быстро заинтересовался сомнительными препаратами. На деле же стажёр понял, что кто-нибудь из издания может сам попробовать приобрести пилюли ради статьи и благого дела. — Я ничего не принимаю, — замотал головой студент. — Просто…если вам всё равно нужен кто-то, кто это купит, я могу попробовать. Я выгляжу не как взрослый журналист из редакции, а как обычный парень, который зашёл в аптеку после пар. Ко мне меньше вопросов будет. — Да, — задумалась Кэт, слегка наклоняя голову и разглядывая его уже по-другому. — В этом есть смысл. Но самодеятельностью не занимайся. Я сначала уточню у Лиама и юристов, можем ли мы провернуть это без участия подростков.       Она на секунду замолчала, обдумывая услышанное. — Но это может сработать. — К вам можно? — раздался низкий голос незнакомца.       Молодой парень подошёл к их столику и с нескрываемым интересом поглядывал на Стайлса. — Конечно, — махнула Кэт, подсаживаясь ближе к Гарри и оставляя свободное место.       Тот поставил на столик тарелку с овощным супом-пюре и небольшой стаканчик холодного кофе. Перед тем как сесть, он протянул руку Стайлсу для знакомства. — Том Холланд. Новостник из The Locust, — отчеканил тот, поправляя галстук.       Парень был одет в чёрный костюм классического кроя, а его тёмно-русые волосы содержали чересчур много геля. Из-за ярких ламп в помещении казалось, что его голова поблёскивает неприятным жирным светом, будто парень не мыл голову весь последний месяц. — Гарри, — кивнул парень, пожимая чужую руку. — Ты не новостник, Том, а стажёр, — лениво протянула Кэт, даже не поднимая взгляда. — Давай без фантазий. Назовёшь себя сотрудником, когда у тебя появится зарплата, а не ночные смены и долги по учёбе. — Я слышал про тебя. Ты работаешь по ночам, верно? — уточнил Гарри. В The Locust было два стажёра: Том Холланд и Гарри Стайлс. — Обычно я работаю днём, но из-за учёбы на пару недель мне пришлось перейти в ночную смену, — объяснил тот, играя трубочкой с льдинками в стакане. — Ты из какого университета? — Я из Лидского, — ответил парень. — Из Лидского университета и сразу в The Locust? Ты что, душу дьяволу продал? — усмехнулся Том, делая глоток холодного кофе. — Что тебе пришлось сделать, чтобы попасть сюда?       На самом деле Гарри сделал немногое. Всего лишь флиртовал две недели с главным редактором издания и целовался с ним на берегу пролива в Сиэтле. — Расслабься, Томми, — хмыкнула Кэт. — Не у всех путь в журналистику проходит через дорогой диплом и кризис самооценки. — Просто Томи заканчивает Лондонский колледж искусств и не перестаёт этим хвастаться, — добавил Оливер, неожиданно появляясь возле их столика с подносом в руках. Компания за столом постепенно разрасталась, и Гарри едва успевал привыкать к новым лицам. Монтажёр поставил рядом тарелку с пастой и банку газировки, без лишних вопросов подтянул свободный стул и уселся рядом с Кэт. — Если бы за это платили, он бы уже купил себе отдельную редакцию. — Я невероятно горжусь своим образованием, — кивнул Холланд, выпрямляясь так, будто на нём прямо сейчас должен был проявиться герб колледжа. — При этом мы оказались в одной редакции, несмотря на твой королевский и мой плебейский университет, — отметил Стайлс.       Том прищурился, но ответить не успел. — Не обижай Гарольда, малыш. Твой университет ничем не лучше. А будешь и дальше зазнаваться, я позову Кару, и она устроит тебе внеплановую аттестацию, — лениво протянула Кэт, даже не пытаясь скрыть ухмылку.       После обеда студент понял, что ему нужно держаться поближе к кудрявой леди. Та безжалостно подтрунивала над Томом, стоило ему попытаться зарисоваться или создать образ важной персоны. Как оказалось, Кара не позволяла парню сделать и шаг без своего ведома, а Кэт получала от этого почти физическое удовольствие. Яркая брюнетка с копной кудрей быстро расположила к себе Гарри, в следующий раз сама приглашая парня за свободный столик. Стайлс стал меньше проводить времени с Биби. Она наконец смогла выдохнуть и перестать тратить своё время на новичка. Журналистка была рада, что Гарри оказался в их команде, но иногда он казался чересчур навязчивым: слишком часто уточнял, правильно ли понял задание и слишком явно боялся остаться один среди людей, которые уже знали все правила этой редакционной игры.       Теперь Кэт стала новой компанией Стайлса. Она не давала себя в обиду, носила одежду тёмных цветов и обожала сладкие булочки. Время от времени девушка жаловалась на своего бойфренда-художника, который по ночам мог улизнуть из их квартиры, отправиться рисовать на стенах муниципалитетов, а потом убегать от полицейских.       У неё были не самые лучшие отношения с Карой, и чаще всего девушки конфликтовали друг с другом. У неё были не самые лучшие отношения с Карой, и чаще всего девушки конфликтовали друг с другом. Кара командовала новостниками так, будто от каждой задержанной строки зависела судьба Британии, а Кэт, занимавшаяся публицистикой, терпеть не могла людей, которые приносили этот тон за пределы своего стола.       В пятницу в здании отключили электричество, и Лиам пытался решить проблему, требуя скорейшей починки у администрации офиса. Мониторы погасли один за другим, в помещении повис растерянный гул голосов, кто-то раздражённо хлопнул по клавиатуре, будто это могло вернуть свет, а новостники начали вслух проклинать всё здание, администрацию и собственные дедлайны. Кэт спокойно крутилась на своём стуле возле разряженного ноутбука, закинув ногу на ногу, и с абсолютно невозмутимым видом заявляла: — Ну всё, идеально. Никакого интернета — никакой работы. Лучший день за неделю. — Что ты несёшь? — возмутилась Кара, явно недолюбливая кудрявую. — Нас хотя бы больше не облучает вай-фай. Наслаждайся последними минутами здоровой жизни и съешь печенье, — закатила глаза Кэт.       Иногда Гарри не понимал, шутит она или говорит на полном серьёзе. — Предпочитаю не знать, что именно меня убьёт: вай-фай, дедлайны или вы все, — ответила Кара, включая мобильный интернет, чтобы раздать его исключительно сотрудникам-новостникам.       В подобной ситуации сложнее всего было именно новостникам. Кэт не должна была обновлять каждые пятнадцать минут новостную ленту и отсчитывать точное время между выходом рекламы и очередной новости.       В подчинении у Кэт оказался парень с рыжей копной волос и россыпью веснушек. Эд был во многом милее и спокойнее своей коллеги, и они вдвоём взяли Гарри под своё крыло, несмотря на тот факт, что кудрявый работал с новостной командой. — Кто отключил мою зарядку от ноутбука? — возмутилась Кэт, подходя к чужому рабочему столу. — Я уверена, что это кто-то из вас. И если ноутбук вырубится, я начну отключать ваши зарядки по одной. Заодно проверим, кто из вас умеет писать новости без электричества и чужих пресс-релизов. — Может, это твои ребята? — спросила Кара, снимая очки с переносицы. — Мои люди знают, что когда чужой ноутбук стоит на зарядке, его нельзя трогать, — закатила глаза Кэт.       В её отделе были и другие журналисты, которые могли забежать в офис на пару часов, чтобы сдать на проверку готовые материалы и выбрать дальнейшие темы для статей. Кэт и Эд держались особняком, с откровенной брезгливостью посматривая на новостников, которые, по их мнению, не владели художественной письменностью. Эд мило улыбался, проходя мимо рабочего стола Кары, а потом на обеде вместе с Кэт возмущался, что новостная команда — настоящие придурки, которые умеют только переписывать уже готовые тексты. — Между прочим, я работаю с ними, — уточнил стажёр, — и я тоже переписываю тексты. — Это ненадолго. Лиаму нет смысла держать тебя столько времени исключительно на новостях. Это же не твоё, Гарри, — отмахнулась Кэт. — Ты просто растрачиваешь своё время. — Простите? Я плохо работаю? — смутился Стайлс.       Проблема была в том, что Гарри и сам понимал: новости — это не его. После успешной истории с таблетками, Кэт каждый раз возмущалась, что стажёру пора пересесть со стола изгоев и примкнуть к «нормальным» журналистам.       Тот материал они с Кэт в итоге выпустили вместе. Гарри сходил в аптеку, записал всё на камеру, а потом вместе с Оливером смонтировал короткое видео для соцсетей, пока Кэт собирала истории подростков и вытаскивала из источников нужные детали. Кара сначала была недовольна, что стажёр потратил рабочее время не на новостную ленту, но ролик быстро разошёлся по соцсетям, собрал хорошие просмотры и привёл на сайт заметный трафик, поэтому её раздражение пришлось официально считать рабочим процессом. — Ты написал хороший текст и быстро смонтировал видео. По какой-то причине Лиам хочет тебя немного помучить, — неуверенно объяснила Кэт, скривив губы. — Тогда зачем Луи меня мучить? — этот вопрос крутился на языке Гарри последние несколько дней и наконец вырвался наружу.       Самое странное было в том, что они практически не пересекались. Стайлс не понимал, что происходит: главный редактор успевал только поздороваться и попрощаться с ним. Иногда бросал короткое «как дела?» возле лифта или кивал через весь офис, но дальше этого не заходило. Гарри каждый раз успевал внутренне собраться, придумать нормальный ответ, не выглядеть отчаянным идиотом, и каждый раз момент заканчивался раньше, чем он успевал хоть что-нибудь сказать.       Даже обедал Томлинсон либо в своём кабинете, либо в небольшой кухне вместе с Домиником и дизайнерами, либо в заведении неподалёку от офиса. В общем кафетерии он не появлялся вовсе и чаще всего приносил еду с собой.       Луи приходил в офис позже всех. Он оставлял вещи в кабинете, шёл на кухню, открывал энергетик и поднимался на открытую террасу на крыше покурить. Иногда к нему кто-нибудь присоединялся, но чаще всего он оставался там один. Мужчина мог появиться в офисе в потёртых джинсах и худи, но ближе к обеду, если ему нужно было уезжать по делам, переодевался, доставая из шкафа один из своих безупречных костюмов.       Пейн, в свою очередь, появлялся в офисе ровно в девять, одетый с иголочки, предпочитая деловой стиль вместо джинсов или худи. И если Луи позволял себе приходить с влажными после душа волосами, то Лиам каждый раз возмущался, что Томлинсон за годы работы так и не научился соблюдать регламент.       Определённая часть редакции, включая Кару, её «миньонов» и некоторых корреспондентов, продолжала придерживаться строгого делового стиля. Последним приходилось посещать официальные мероприятия, поэтому они носили галстуки и пиджаки, а сотрудники новостного отдела под надзором Кары не могли позволить себе прийти в офис в свободной одежде. Однажды Гарри появился в пятницу в потёртых джинсах и толстовке, после чего был вынужден выслушать длинную тираду Кары о своём внешнем виде.       Сотрудники The Locust будто делились на два лагеря: первый держался за Луи, а второй за Лиама. И это проявлялось не только в работе, но и в мелочах. Часть команды, вроде Кэт, Доминика, Оливера и дизайнеров, позволяла себе приходить в офис в максимально комфортной одежде: растянутых худи, свободных вычурных футболках или джинсах. Кто-то спокойно переобувался на работе в мягкие тапочки или кроксы, закидывая кроссовки под стол. Их рабочие места выглядели живыми и обжитыми, как будто офис был продолжением их квартир.       Если Томлинсон курил сигареты, выходя на террасу последнего этажа, то Пейн предпочитал электронные и периодически угощал ими любимых сотрудников, хотя парить в офисе формально запрещалось. — Вы в клубе сидите или всё-таки на работе? — возмутился Луи, когда впервые за день появился в редакции ближе к двенадцати. Он нёс с собой спортивную сумку. Вторник. Значит, утром Луи был в спортзале. — Почему? — Кара выдохнула сладковатый пар с ароматом диких ягод. — Потому что здесь повсюду пар от ваших электронок! Хотите курить, идите на крышу, — возмущался Томлинсон. — От электронок нет дыма и противного запаха, в отличие от ваших сигарет, — пожала плечами девушка. — Зато нам не приходится морозить задницы на террасе, — хихикнул Том, покручивая в руках небольшой розовый вейп. Увидев грозный взгляд Томлинсона, парень тут же уткнулся в ноутбук, не желая злить главного редактора.       Луи недовольно зашёл в кабинет, оставил спортивную сумку и вышел обратно, отправляясь на верхний этаж, чтобы покурить классические Marlboro и собрать вокруг себя таких же олдскульных курильщиков. Иногда Гарри удавалось последовать за ним, но чаще всего Томлинсон уже был окружён людьми, и остаться наедине у них не выходило. — Луи? — переспросила Кэт.       Гарри пришлось спуститься с небес на землю и вспомнить их разговор. Точно. Пейн хочет его помучить. — Да. Он не может повлиять на Лиама? — скривился студент. — На самом деле мне было намного интереснее заниматься репортажем о таблетках, чем переписывать одни и те же новости про аварии. — Поговори с Луи, — предложил Эд. — Он же сам пригласил тебя в The Locust. Он точно не планировал, что ты приедешь сюда просиживать штаны за ноутбуком и новостями.       Обычно после обеда Гарри шёл покурить. Кэт и Эд оставляли его в одиночестве. Только в редких случаях они составляли компанию стажёру, стреляя у него пару сигарет в моменты нервной работы или после каких-то проёбов их команды.       Стажёр создал собственный утренний ритуал: приходил на работу к девяти утра, заваривал кофе и шёл на крышу, наслаждаясь видом на город. Иногда ему удавалось с кем-то познакомиться. С дизайнерами Стайлсу удалось поладить почти сразу, хотя Оливер оставался закрытым и настороженным. На самом деле одно рабочее место в их кабинете пустовало, и студент отчаянно надеялся, что скоро сможет пересесть к ним или за стол к Кэт, оставив мучительные новости в стороне.       Алев Айдин оказался крайне спокойным и тихим молодым человеком, выбирающим повседневную одежду нейтральных тонов, в то время как Оливер со своим хриплым и пронзительным голосом предпочитал футболки, открывающие вид на татуированное тело, или закрытые однотонные худи, когда приходилось выбираться на съёмки.       Гарри отлично ладил с Кэт: ему нравился её чёрный юмор. И пока она с Эдом подшучивали над новостниками, Кара недовольно поправляла свой конский хвост, поглядывая на смутьянов.       Однажды после рабочего дня Стайлс зашёл в кабинет дизайнеров переброситься парой предложений с ребятами. К их компании присоединился Доминик. Он попросил стажёра показать им что-нибудь из своих видео или фоторабот. Гарри нашёл несколько роликов на YouTube и продемонстрировал ребятам проект, смонтированный в Америке с Найлом. Высказав пару замечаний, Оливер пришёл к выводу, что стажёру нужно присоединиться к их команде. — В любом случае, у него мало практики, — пожал плечами Алев. — Так вы можете его научить. Пару раз объясните, что от него требуется, а дальше он и сам справится, — предложил Доминик. — Серьёзно, Алев, ты сам пришёл к нам начинающим видеографом, — негромко заметил Оливер, не отрывая взгляда от экрана. — Два человека на весь визуальный отдел такого издания — это слишком мало. — Такого издания, — передразнил его Доминик, накинув на голову капюшон куртки, как это делал Оливер со своей толстовкой.       Дизайнер только чуть приподнял бровь, не реагируя на подкол. — У нас не тот масштаб, чтобы разбрасываться людьми, — добавил он уже спокойнее, чуть повернув голову в сторону Гарри, — а Стайлс не зря учился в медиашколе. Снимать и монтировать он умеет.       На следующий день, когда кудрявый стоял на террасе и курил после обеда, он заметил Алева, который разговаривал по телефону на незнакомом языке. Это явно не был испанский в стиле Тамары или резкий немецкий с отчётливыми согласными. Гарри с интересом поглядывал на коллегу, желая как можно скорее узнать, на каком языке тот говорил. Планируя, как тактичнее спросить о родной земле парня, Стайлс заготовил целую речь, гугля с телефона, как корректно узнать, откуда родом человек. — На каком языке ты разговаривал? — спросил стажёр, мысленно ударяя себя кулаком по лбу. Корректно не вышло. — Турецкий, — сдержанно улыбнулся тот, выдыхая дым в сторону. — Ты из Турции? — удивился Гарри. — Что ты здесь забыл?       Парень снова мысленно ударил себя, на этот раз в живот. — Работаю, как и ты, — спокойно ответил Алев. — Я в смысле…как тебя занесло в Лондон? — уточнил кудрявый. — Так же, как и тебя, — ровно ответил мужчина, подмечая, что и сам Гарри не был столичным жителем.       Алев оказался во многом спокойнее Оливера. Если тот наблюдал молча и изредка бросал короткие, точные замечания, то Алев предпочитал держаться в стороне и не вмешиваться в лишние разговоры. Он следил за происходящим с тихим вниманием, но почти никогда не лез не в своё дело. — А это что за девушка? — прошептал Стайлс, взглядом указывая в сторону журналистки лет двадцати восьми. — Джейд. Луи схантил её из Daily Mail пару лет назад. Она обычно помалкивает, но я знаю, что Джейд пишет лучше остальных ребят. На самом деле она единственная из новостников может дать отпор Каре.       Вот кого Гарри боялся больше всего. Кара Д. Она была не просто строгой. Она держала отдел в железной хватке. Кара не жалела своих новостников и следила за каждым, будто вела личный список ошибок. Опоздание, лишняя пауза на обеде, неправильно поставленная запятая, всё фиксировалось и тут же озвучивалось. Именно новостникам приходилось тяжелее всего в этом офисе. Кара могла разобрать текст по словам, цепляясь к формулировкам, требовать переписать заголовки по несколько раз и настаивать на идеальной подаче. В особенно напряжённые дни она требовала от трёх до семи вариантов заголовков к одной новости, и ни один из них не должен был повторять предыдущий.       Если репортёры или дизайнеры позволяли себе появляться в офисе к десяти, то отдел Кары приходил строго к девяти. И уходили они позже остальных, дописывая новости, пока последние материалы не были загружены. По ночам Кару и её людей подменяли ночные новостники. Раньше они работали из дома, но после нескольких случаев, когда ночная смена засыпала и важные новости не выходили вовремя, Кара добилась того, чтобы их перевели в офис.       Лиам полностью поддерживал её подход. Он считал, что именно потоковые новости приносят основной трафик на сайт. Луи же делал ставку на материалы и репортажи, опасаясь, что без них The Locust превратится в обычный новостной портал.       Кара казалась Гарри человеком, у которого всё должно работать без сбоев, и люди в том числе. После того как стажёр закончил очередную новость и отправил документ, она потребовала прислать ей дополнительные заголовки. 14:20 Кара Делевинь: Мне не нравится заг. Пришли десять вариантов 14: 21 Гарри Стайлс: Десять? Как я их придумаю? Это новость про остановку линии метро из-за подозрительного предмета 13: 21 Кара Делевинь: Выполняй задание.       Она поднялась со стула, направляясь на кухню, чтобы приготовить себе йоркширский чай. В её отделе трудились самые разные люди. Больше всего её раздражала Джейд. Однако Луи ценил навыки девушки и выделял её среди остальных. — Том пишет лучше! — возмутилась Кара, пока Томлинсон отсиживался в их кабинете, нахваливая сотрудницу. — У Джейд заголовки получаются интереснее, и пишет она намного быстрее, — ответил Луи, поднимая взгляд с экрана телефона. Он заблокировал его и полностью переключился на Кару. — Том вообще стажёр. Почему ты не защищаешь своих сотрудников? — Потому что я хочу Тома в свою команду, — заявила выпускающий новостной редактор, пока Холланд с гордым видом сидел за столом.       Джейд, услышав своё имя, сняла наушники и принялась внимательно следить за разговором. — Он получит приглашение на работу, если успешно закроет стажировку. Твоя задача — поощрять уже готовую команду, — ответил Луи, — а Джейд — ценный сотрудник, который может написать тебе новость за две минуты.       У Кары был непростой характер. В один день она приходила в спокойном и даже дружелюбном настроении, а на следующий — раздражённой и нервной. Гарри старался обходить её стороной и не попадаться лишний раз на глаза, но Джейд приходилось работать с этой вспыхивающей спичкой постоянно.       По какой-то причине Стайлсу позволяли не перегружаться и сдавать за день до двенадцати новостей, в то время как тот же Том писал значительно больше. Джейд продолжала молча работать за своим столом, но каждый раз, когда от выпускающего редактора прилетали резкие замечания, девушка находила в себе силы ответить. К счастью, в подобных ситуациях Кэт моментально вставала на сторону тех, кто конфликтовал с Карой. Кудрявая леди была своеобразной защитницей угнетённых и обиженных. — Ей нужно обратиться к психологу, я серьёзно, — возмущалась Кэт, выхватывая из пачки Гарри сигарету на террасе. — Ей не поможет психолог, здесь нужен врач и транквилизаторы, — закатил глаза Оливер.       Оливер стал для Гарри своеобразным компасом по редакции. Он редко вдавался в подробности, но мог коротко кивнуть в сторону незнакомца и бросить пару слов о том, кто чем занимается, с кем лучше не спорить и к кому не стоит подходить до первой чашки кофе. Иногда за обедом или в кабинете дизайнеров он между делом отпускал сухие комментарии о происходящем в The Locust. Гарри быстро понял, что за внешней отстранённостью Оливера скрывалась внимательность: он замечал всё, просто не считал нужным тратить на это лишние слова. Оливер едва заметно кивнул в сторону новостного стола, где Том что-то быстро печатал, периодически поглядывая на Кару. — Он здесь никто, — закатил глаза Доминик, сидевший рядом и явно не собиравшийся молчать. — Серьёзно, парень бегает за Карой как собачонка.       Алев тихо засмеялся, скрывая смешок в кулаке. — Том влюблён в Кару? — уточнил Гарри. — Боже упаси, — усмехнулся Оливер. — Том хочет по окончании стажировки устроиться в The Locust и рассчитывает, что она ему поможет. — А она поможет? — спросил студент. — Том очень старается, чтобы помогла, — ответил Доминик. — Поддакивает каждой её фразе и смотрит на Кару так преданно, будто ждёт, когда она бросит ему косточку.       Оливер перевёл взгляд дальше, будто продолжал внутреннюю экскурсию. — Майкл, — кивнул он в другую сторону.       Парень с растрёпанными волосами что-то активно рассказывал группе сотрудников, размахивая руками. Вокруг него периодически раздавался смех. — Шутит постоянно, — добавил Оливер. — Иногда смешно. Иногда не очень.       Как по заказу, Майкл выдал очередную реплику, после которой половина стола рассмеялась, а вторая закатила глаза.       Дизайнер также оказался неплохим другом Доминика, и, как понял Гарри, они часто проводили время вместе после работы или на выходных. Оливер занимался монтажом подкастов парня, поэтому ведущий регулярно появлялся в кабинете дизайнеров. Иногда Оли перебирался на какое-то время на верхний этаж к Дому, чтобы быстрее разобраться с аудио. На самом деле Стайлс считал, что это была отличная возможность для ребят просто провести вместе ещё один рабочий день, не отвлекаясь на разборки новостников и других журналистов. В такие дни Алев зашивался с дизайнами для сайта и соцсетей, а Оливер всё чаще недовольно замечал, что Гарри давно пора к ним в команду. — У Кары куча новостников, почему ты продолжаешь работать на неё? — прошептал Доминик, присаживаясь на край стола друга в один из четвергов. — Распоряжение Лиама, — пожал плечами Стайлс. — Это очень глупо, — пробормотал Оливер и, наконец оторвав взгляд от экрана, посмотрел на Доминика. — Поговори с Луи.       Харрисон перевёл взгляд на друга, а затем обратно на стажёра. — Я, может, и друг Луи, но мне не особо хочется ввязываться в эти редакторские дела. Прости, Гарри, — тихо ответил Доминик и потрепал кудрявого по голове.       Харрисон оказался простым парнем, который помимо Оливера предпочитал компанию Кэт. Однажды дизайнер рассказал в кафетерии, когда Гарри забежал за очередной чашкой чая, что накануне фанатки Доминика окружили здание офиса в надежде взять автограф у молодой звезды. — Если они узнают, где я живу, мне придётся сменить квартиру! — возмущался ведущий. — Будь уверен, — спокойно отозвался Оливер. — Даже самые прошаренные фанаты не поверят, что ты живёшь в той замызганной квартире на окраине Лондона, кишащей крысами, тараканами и кишечной палочкой. — Ты живёшь на окраине? — удивился Гарри, уже собираясь покинуть комнату и оставить друзей наедине.       Харрисону однозначно неплохо платили, поэтому Гарри не сразу понял, почему тот жил в сомнительном районе и выглядел так, будто принципиально не собирался тратить деньги на аккуратность. Доминик не носил люксовые бренды и точно не гонялся за логотипами. Вместо этого он выбирал странные, местами небрежные, но по-своему крутые вещи: растянутые свитеры с дырками, винтажные куртки, тяжёлые ботинки и цепи, которые выглядели так, будто были найдены на блошином рынке или в каком-нибудь подпольном магазине. В его образе было что-то хаотичное, но абсолютно органичное, будто он собирал себя по кускам из разных эпох. — Скорее, не в самом благополучном районе Лондона. Как-нибудь позову тебя покурить с нами, — подмигнул Доминик.       Настоящее вдохновение нашло на Гарри, когда в курилке он познакомился с молодыми парнем и девушкой. Ребята оказались из отдела продаж, поэтому пересекались они в основном на террасе верхнего этажа. Даже обедая, они предпочитали доставку из дорогих ресторанов, а не еду из кафетерия. Эндрю появился возле студента небрежной, чуть ленивой походкой. — Тебя случайно не Гарри зовут? — спросил молодой мужчина с пшеничными волнистыми волосами до плеч. — Да. А ты? — уточнил Стайлс, вспоминая ряд имён, которыми сыпали его Оливер, Кэт или Доминик. — Я Эндрю. Отдел продаж, двадцать пятый этаж, — представился мужчина и протянул руку для пожатия.       Он оказался родом из Ирландии. Утончённый, немного отрешённый, будто мыслями находился где-то далеко от этого офиса. В нём было что-то старомодное: мягкая речь, замедленные паузы перед ответом, внимательный взгляд, который будто считывал человека насквозь. Его голос звучал глубоко и тягуче, с ярким ирландским акцентом, а в манере говорить проскальзывала почти поэтичная задумчивость, словно каждое слово он сначала прокручивал в голове. Подругой Эндрю и такой же курильщицей оказалась рыжеволосая незнакомка. — Белла, я нашёл того самого Гарри! — тягуче произнёс ирландец, привлекая девушку к их маленькой компании. — Какого Гарри? — спросила Белла, направляясь к ним уверенной походкой на высоких каблуках. — Доминик и Луи нам рассказывали о тебе, — продолжил Эндрю. — Ах да! Гарри из университета! И как тебе у нас? — спросила Белла, опираясь на плечо мужчины и с нескрываемым интересом разглядывая новенького, словно добычу.       Она выглядела так, будто только что сошла с обложки глянцевого журнала. Яркие рыжие волосы, подчёркнутые макияжем глаза, дерзкая улыбка и абсолютная уверенность в каждом движении. Белла говорила быстро, живо, иногда перескакивая с мысли на мысль, но при этом умудрялась удерживать внимание на себе. В её голосе звучала лёгкая насмешка над всем происходящим, будто она играла в эту жизнь, а не жила её всерьёз. Она одевалась эффектно, как и Эндрю, объясняя стажёру однажды в кофейне неподалёку от офиса, что в их работе важно выглядеть дорого и убедительно. Они продавали не только рекламу, но и образ, настроение, уверенность.       Эти двое казались чужеродными в пространстве редакции: слишком красивые, собранные и глянцевые для этого хаотичного офиса с вечными дедлайнами и чужими зарядками, которые пропадали в самый неподходящий момент.       Кэт не любила продажников, считая их пафосными и надменными, но Гарри радовался каждый раз, когда случайно встречал их в курилке. И неважно, что Белла бросалась странными философскими фразами, а Эндрю мог слишком долго рассуждать о родине или погоде в Ирландии. Эти двое были словно с картинки, и Гарри мог просто наблюдать за ними, покуривая очередную Marlboro.

***

— Я не могу отвечать за каждую новость, когда мне приходится в день перечитывать их больше семидесяти! — взвизгнула Кара, когда Луи прислал ей ссылку на материал The Locust, в котором была грамматическая ошибка. — Обратись с этой проблемой к Лиаму, дорогая. Или не обращайся, если боишься конкуренции, — улыбнулась Кэт.       Джейд, которая за последние полчаса уже успела закрыть несколько новостей и теперь спокойно допивала остывший чай, подняла взгляд на Кару. — Может, тебе нужен заместитель? Или хотя бы помощник, если новостей правда больше семидесяти в день, — спокойно предложила она. — А вдруг помощнику придётся платить больше, чем Каре? — подал голос Том, не поднимая взгляда от ноутбука, но явно наслаждаясь моментом.       На секунду за столом повисла тишина. Зарплаты в The Locust вслух не обсуждали. Как бы Гарри ни пытался выяснить, сколько получают Кэт или Оливер, ребята молчали, тщательно скрывая цифры. Но это не мешало каждому в этой комнате строить свои догадки. — Не лезь во взрослые дела, Томи, — усмехнулась Кэт. — Если твоя мамочка боится конкуренции со своими же сотрудниками, это её проблема. — Хочешь сказать, что справишься с работой выпускающего редактора? — спросила Кара, вставая из-за стола. — Я хочу сказать, что Джейд предложила тебе помощь, а ты услышала угрозу, — лениво протянула Кэт, даже не поднимая на неё взгляда. — И, возможно, в этом вся проблема.       Кара резко поставила чашку на стол, и тёмная жидкость плеснулась через край. — Тогда, может, ты сама займёшь моё место? — процедила она. — С удовольствием, — улыбнулась Кэт. — Только боюсь, я не выдержу так долго притворяться, что это самая сложная работа в этом здании.              Гарри тогда машинально отметил одну странную вещь: Кара могла придраться к кому угодно: к Джейд, к Тому, к любому из новостников, но никогда не трогала Майкла и Биби. Майкл был слишком простым и удобным. Он писал быстро, без лишнего шума, не лез в конфликты и будто растворялся в общем потоке новостей. К таким Кара просто не проявляла интереса: ни хорошего, ни плохого.       А вот с Биби всё было сложнее. Она могла допустить неточность или задержать материал, но вместо привычного холодного выговора Кара лишь поджимала губы и проходила мимо. В офисе шептались, что Биби каким-то образом держится ближе к Лиаму, чем остальные журналисты. Не напрямую, не напоказ, но достаточно, чтобы её имя лишний раз не звучало в раздражённых замечаниях.       Гарри это удивляло. В Сиэтле ему казалось, что Биби держалась ближе к Луи: слишком свободно с ним разговаривала, спокойно появлялась рядом и знала о нём больше, чем остальные. Но в The Locust постепенно становилось ясно, что настоящая защита шла не от Томлинсона. Всё упиралось в Лиама.       Студент стоял посреди кухни, эмоционально размахивая ножом и пересказывая Найлу очередную ссору двух буйных девушек. Он до абсурда точно изображал Кару, которая плеснула своей коллеге на чёрную блузку с глубоким вырезом уже остывший чай. — Боже, я и не думал, что в The Locust такие проблемы! — смутился Хоран. — О чём ты? — спросил Стайлс, запрыгивая на кухонную тумбу. — Это же крайне нестабильная обстановка в офисе, — объяснил Найл, выбирая специи для ужина. Постепенно он стал помогать Гарри в приготовлении еды, с крайним недовольством подмечая, что его сосед снова отказывается от доставки еды. — Ну, эта война журналистов меня не касается, — взмахнул ножом Гарри. — Ещё как касается. Ты сидишь и работаешь с новостниками, а потом идёшь сплетничать с ребятами из других отделов, — ответил Найл. — Я уверен, ты ещё и подливаешь масло в огонь. Рассказываешь, какая Кара ужасная и как она тебя мучает. — Мне пришлось придумать десять заголовков, Найл! Конечно, я пошёл жаловаться Кэт и Оливеру! — Вот видишь. А они вместо тебя идут и срутся с этой Карой, — спокойно продолжил Хоран.       Гарри замолчал. Он вспомнил, как Кара пристрастилась к йоркширскому чаю, который Доминик однажды притащил в офис и с важным видом угощал всех подряд, уверяя, что это лучший чай в Британии. Гарри почти не задумываясь рассказал ему, что Кара злоупотребляет его запасами и заваривает этот чай так часто, будто лично получила пожизненную подписку. Доминик возмутился так, будто у него украли что-то личное, и пошёл разбираться. А дальше всё произошло само собой: Оливер с Кэт подхватили тему и устроили очередную разборку. И этой ситуации бы не было, если бы Стайлс просто промолчал. — Что ты предлагаешь мне сделать? — спросил Гарри, откладывая нож в сторону. — Отправляйся к Луи и поговори с ним. Хватит растрачивать своё время на новости. Ты приехал в Лондон не для этого, — напомнил Найл. — Я приехал закрывать стажировку, — упрямо поправил его Гарри. — И ты хочешь просидеть всё это время за столом сучки Кары? — возмутился Хоран.       Стайлс ничего не ответил. Он и сам понимал, что всё зашло куда-то не туда. Поэтому в следующую пятницу Гарри крутился весь день в офисе, пытаясь поймать момент, когда Луи сможет поговорить с ним наедине.       Мало того что Томлинсон будто выстроил между ними невидимую стену, их общение теперь ограничивалось сухими «привет» и «пока». Гарри приходилось делать вид, что между ними действительно ничего не происходило, и с каждым днём это становилось сложнее. Он ловил себя на том, что следит за Луи взглядом чаще, чем за новостной лентой. Ждал хоть какого-то сигнала: вопроса, замечания, случайного разговора. Но ничего не происходило. Томлинсон оставался непроницаемым, занятым, сосредоточенным на работе. Даже с Пейном Гарри удавалось поговорить больше, чем с ним. И это злило.       Стайлс задержался в офисе, чтобы наконец поймать Луи. Кара уже выключила свой компьютер, надела пальто и поинтересовалась, почему стажёр в пятницу вечером всё ещё находится на работе. Гарри пробурчал что-то нечленораздельное, утыкаясь в ноутбук и делая вид, что занят важными делами. Новостной редактор покинула здание, и в офисе остались только ночные сотрудники, заваривающие огромные порции кофе, и Луи, который появился сегодня ближе к трём часам дня. Он сидел в своём кабинете, не отрываясь от ноутбука. Гарри постучал в стеклянную дверь, привлекая внимание главреда. — Можно поговорить? — спросил студент.       Луи поднял взгляд и кивнул, чуть отъезжая на своём стуле от рабочего стола. — Что-то случилось? — спросил мужчина, складывая руки на груди. Его взгляд скользнул по Гарри и почти сразу вернулся к экрану ноутбука. — Нет. Всё хорошо, — кивнул стажёр, пытаясь звучать уверенно, несмотря на холодность в голосе Луи. Он каждый день напоминал себе, что происходящее в Сиэтле не было сном. Что Томлинсон действительно был рядом, смотрел на него иначе, касался так, будто между ними не было этой ледяной вежливости. Соберись, Гарри. — Тогда зачем ты пришёл? — чуть прищурился мужчина. — Хотел уточнить, могу ли я заняться другой работой, — произнёс стажёр. — Тебе не нравится работать с новостями? — спокойно уточнил Луи, медленно покачиваясь на стуле. — Мне кажется, ты и сам понимаешь, что это не мой профиль, — пожал плечами Стайлс.       Мужчина на секунду замолчал. Теперь он смотрел внимательнее, но в этом взгляде не было тепла. Только ровная, почти редакторская оценка, от которой Гарри захотелось выпрямиться и тут же пожалеть, что он вообще зашёл в кабинет. — Это решение Лиама, — напомнил он, снова переводя взгляд на ноутбук. — А что думаешь ты? — мягче спросил Стайлс и, осмелев, присел на кожаный диван напротив. — Я солидарен с Пейном. Ты должен попробовать поработать с новостями, — ответил Луи, будто отрезал. — Уже попробовал. Когда ты в Америке предлагал мне стажировку, я рассчитывал, что буду заниматься тем, что меня интересует. Получается, я зря учился снимать и монтировать? — нахмурился Гарри. — Не зря. Ты ещё успеешь поработать с видео, — отозвался Луи, не поднимая взгляда и продолжая печатать.       Клавиши щёлкали ровно и сухо, будто этот разговор был для него всего лишь помехой между двумя письмами. Гарри смотрел на его пальцы, на спокойное лицо, на чуть нахмуренные брови и чувствовал, как собственная уверенность начинает осыпаться. — Когда? Я уже три недели сижу на новостях, Луи! — голос парня дрогнул сильнее, чем он рассчитывал. Все эти разговоры с Кэт, Оливером, Домиником, даже с Эндрю и Найлом, всё это копилось внутри.       Луи перестал печатать. Он медленно поднял взгляд, и от этой паузы Гарри стало только хуже. — Ты получил хороший опыт в Сиэтле и воспользуешься им. Сейчас ты должен писать новости, — глухо ответил мужчина. — Когда ты предлагал стажировку, я думал, что всё будет иначе, — прошептал парень. — В Америке всё было иначе, — спокойно ответил Томлинсон, поднимая на него холодный взгляд.       Фраза прозвучала ровно, почти без нажима, но от этого ударила сильнее. Луи не повысил голос, не отвернулся, не попытался смягчить сказанное. Он просто поставил между ними точку там, где Стайлс всё ещё упрямо искал запятую.       Гарри замер. Он не знал, вкладывал ли Луи в эти слова двойной смысл, но услышал именно его. Всё, что было между ними, осталось там. В Сиэтле. В другой стране, в другом воздухе, в той версии Томлинсона, которая, похоже, не собиралась возвращаться в Лондон.       Зачем он вообще приехал? Чтобы переписывать новости и бегать за Карой?       Телефон в кармане завибрировал. Джемма. Гарри сбросил вызов и снова посмотрел на Луи. — Я не могу попробовать что-то другое? — уже тише спросил он.       Луи устало провёл рукой по переносице. — Что именно ты хочешь попробовать? — Дизайнерам нужна помощь. Я хорошо сработался с Кэт, помог с материалом про таблетки. Я могу делать разное. Мне не обязательно сидеть целыми днями и переписывать новости, — быстро проговорил Гарри, будто боялся, что его снова перебьют. И в этот раз он не отвёл взгляд. — Ты понимаешь, что практиканты не могут требовать другую работу? — спросил Луи, уже заметно сердясь. — Тебе предоставили возможность работать у нас, Гарри. Не забывайся.       Оставлять серьёзное выражение лица было крайне сложно. Стайлсу хотелось сказать что-нибудь колкое или задать вопрос, совершенно не связанный с их разговором. Почему он приходит в офис так поздно и избегает его весь день? Что вообще произошло за этот месяц? Иногда Гарри казалось, что он застрял в каком-то дешёвом сериале, где до главного героя нельзя добраться без сотни лишних сцен и недосказанностей. — Тогда я прошу у тебя разрешение на дополнительную работу, — кивнул стажёр.       Луи ничего не ответил сразу. Только посмотрел на него так, будто Гарри только что не попросил разрешения, а попытался обойти его решение. Челюсть Томлинсона едва заметно напряглась, пальцы застыли над клавиатурой. Он всё ещё держал себя в руках, но по лицу уже было видно: терпение начинало заканчиваться.       Телефон в кармане снова завибрировал, раздражающе и настойчиво. — Ответь. Можешь здесь разговаривать, — устало махнул рукой Томлинсон.       Гарри на секунду замялся, но всё же провёл пальцем по экрану, принимая вызов. — Да, Джемма. Говори быстрее, пожалуйста. — Папа хочет с тобой встретиться, — раздался голос сестры.       Он застыл. Только не сейчас. Только не здесь. Гарри не хотел даже слышать об этом, тем более знать, в какой части Лондона сейчас находится его отец и с кем ведёт свои очередные разговоры. Парень слишком хорошо знал, как работает этот человек: если он появлялся, значит, ему это зачем-то нужно. — Гарри? Ты меня слышишь? — переспросила Джемма. — Зачем? — резко спросил он.       Луи поднял взгляд. — Он соскучился по тебе. Вы столько времени не виделись. Папа спрашивал, как у тебя дела, и он очень рад, что ты в Лондоне, — продолжала Джемма.       Конечно рад. Теперь, когда Гарри оказался здесь. В этом городе. В этом офисе. В издании, которое регулярно трогает темы, к которым лучше не прикасаться. — Ты говорила ему, где я? — уточнил Стайлс.       Нога начала предательски подрагивать. Он резко поставил её на пол и упёрся локтями в колени. — Нет, я ничего ему не говорила, — ответила сестра, и её голос стал твёрже. — Но ты должен увидеться с папой, Гарри.       Он вскочил на ноги и быстрым шагом вышел из кабинета, не закрывая за собой дверь. — Я ни хрена ему не должен, Джемма, — резко бросил он, привлекая внимание сотрудников. Гарри остановился в коридоре и сжал телефон сильнее. — Ему никогда не бывает просто интересно. — Послушай, он хочет снова с тобой общаться, — начала сестра, но Гарри перебил её, не желая слушать отцовские сожаления, пересказанные чужим голосом. — Почему вас не интересует, хочу ли я видеться с ним? — Гарри, ты должен общаться с папой. Вы можете просто пообедать где-нибудь на выходных. Сколько вы не виделись? Два года? — продолжала Джемма. — Что он хочет от меня? — резко спросил студент.       Он слишком хорошо знал, как это работает. Дэз не появлялся просто так. Никогда. — Почему ты так зло настроен? У него есть деньги, он может помочь тебе в Лондоне, — взмолилась сестра. — Пошла ты, — прошептал Стайлс и с грохотом бросил телефон на пустой рабочий стол.       Он упёрся руками в край рабочей поверхности, не обращая внимания на вопросительные взгляды сотрудников. Разговор с Луи вылетел из головы. Перед глазами вспыхивали обрывки прошлого: церковь, дом, мать, которая снова пыталась сделать вид, что всё в порядке. Гарри не нужна была помощь Дэза. Единственное, что отец мог сделать на благо их семьи, — исчезнуть из их жизни или наконец обратиться к врачу. — Ты в порядке? — раздался голос сзади.       Стайлс резко развернулся и увидел перед собой Луи. Выражение лица Томлинсона было непривычно обеспокоенным, почти растерянным, будто он вышел из кабинета не как главный редактор, а как человек, который не успел придумать правильную реакцию. Он осторожно положил руку на плечо Гарри, и тот сразу напрягся под его пальцами. — Да-да, — быстро закивал Стайлс, отступая на полшага, будто это прикосновение обжигало. — Всё прекрасно.       Слова прозвучали слишком резко, почти зло. Гарри сам услышал это, но уже не смог остановиться. Он схватил со спинки стула пальто, торопясь уйти как можно скорее, пока злость не прорвалась окончательно. — Гарри, я поговорю с Лиамом, — обещал Луи, пряча руку в карман брюк.       В его голосе появилось напряжение, которого он сам, кажется, не ожидал. Он уже видел эти вспышки два месяца назад, в Сиэтле, но тогда всё закончилось иначе. Сейчас Томлинсон стоял посреди офиса, на глазах у ночной смены, и явно не понимал, имеет ли право подойти ближе или лучше вообще не трогать его. — Ага, — бросил Гарри, запихивая ноутбук в рюкзак чуть резче, чем следовало.       Молния заела, и это взбесило его ещё сильнее. Он дёрнул её раз, второй, с таким раздражением, будто виноват был не рюкзак, а Луи, Джемма, Дэз и весь этот проклятый город. — Хороших выходных, — добавил Томлинсон, пытаясь поймать его взгляд.       Глаза Гарри лихорадочно метались по офису, будто он искал выход не только из здания, но и из собственной головы. Пальцы дрожали, он долго не мог попасть в рукав пальто и злился на себя за эту дрожь почти сильнее, чем на звонок Джеммы. — Знаешь…— он вдруг остановился, не оборачиваясь. Голос вышел глухим, сорванным от злости. — Можешь не разговаривать с Лиамом.       Пауза. Луи замер. На его лице мелькнуло что-то растерянное, почти виноватое, но он быстро спрятал это за привычной сдержанностью. — Если хочешь, чтобы я продолжал херачить ненужные мне новости, я буду это делать.       Луи сжал челюсть, но ничего не сказал. Гарри развернулся и спешно покинул здание офиса. Он понимал: даже если перебраться в любой уголок страны или планеты, отец и Холмс-Чапел всё равно будут преследовать его даже на другом материке.

***

Within Temptation - Candles

      Весь дом был погружён в серую дымку. Казалось, английский смог проник не только на каждую улочку города, но и в каждый угол жилища Гарри. Воздух был влажным, тяжёлым, почти неподвижным. Он неспешно шёл по дому и не мог понять, куда делись любимые книжки матери, её чайный сервиз и фотографии на полке.       Просторная кухня, в середине которой стоял обеденный стол, утонула в сером тумане. Энн любила ставить на него голубую вазу с пёстрыми цветами. Гарри медленно обошёл комнату, но не увидел ни вазы, ни фарфоровых чашечек с блюдцами. Только голая поверхность, холодный свет из окна и странная тишина, будто дом давно перестал быть жилым. Он прошёл в гостиную, надеясь, что хоть здесь сможет найти что-то родное, но комната оказалась невероятно пустой. Мебель вроде стояла та же, но чего-то не хватало. Стайлс подошёл к дивану и приподнял одну из подушек. На её уголке, вогнутом внутрь, темнела дырка с почерневшими краями от сигареты. Это была работа Джеммы. Однажды родители уехали на выходные в другой город, и сестра решила закатить вечеринку, пригласив своих одноклассников. В итоге им пришлось выносить тонну мусор, пустые бутылки и скрывать прожжённую подушку. Родители так ничего и не заметили. — Джемма! — крикнул Гарри, услышав чьи-то шаги на втором этаже.       Стоп.       Родительский дом перестроили год назад. Кухонный гарнитур заменили новым, а в гостиной больше не собирались чужие семьи и прихожане из церкви. Всё было не так. Гарри редко приезжал в родные края, но всё же знал, как теперь выглядит их дом.       С улицы донёсся неприятный скрежет шин. Загибая уголок подушки, чтобы мама или папа ничего не заметили, Гарри подошёл к окну. Оно было закрыто плотными занавесками персикового цвета, но слабые лучи утреннего солнца всё равно пробивались внутрь, едва освещая туманную комнату.       Он придержал край тяжёлой ткани правой рукой, чтобы посмотреть на безумца, который гонял по тихим улицам Холмс-Чапел. По другую сторону дороги остановился чёрный кадиллак 1959 года. Гарри хорошо запомнил эту машину. В такой же везли гроб Энн Стайлс. Задняя дверь распахнулась с громким скрежетом. Сначала по бокам показались бледные руки, а затем из машины выбралась знакомая женщина в чёрном узком платье. Она сделала неуверенный шаг и долго смотрела на свои ноги, испачканные грязью, на траурную ткань, облепившую тело.       Потом подняла голову и посмотрела прямо в окно.       Стайлс отпрянул назад. Это была Энн.       Он снова приблизился к окну, пытаясь разглядеть её лучше. Худая после долгой болезни, с тёмными волнистыми волосами и впалыми скулами. Лицо Энн казалось почти прозрачным, и Гарри мог различить тонкие венки под кожей.       Она неуверенно сделала шаг вперёд, оглядывая пустую улицу. — Джемма! Мама вернулась! — крикнул Гарри, выбегая из гостиной.       Он мчался в холл, чтобы как можно скорее впустить Энн в дом.       Наконец-то. Мама вернулась. Где она пропадала столько времени? Гарри снова сможет почувствовать её тёплые руки. Снова посмотрит в карие глаза и найдёт в них сочувствие и доброту.       Он распахнул дверь, ожидая, когда мама перейдёт дорогу. Энн двигалась мучительно медленно, будто тело вспоминало, как нужно ходить. Оказавшись у дома, женщина подняла глаза, и Гарри смог рассмотреть её поближе.       Нет. Это больше не была Энн. Или была, но какая-то другая. В её глазах полопались капилляры, и взгляд отливал пугающей краснотой. Чёрное платье чуть ниже колена было заляпано грязью, будто ей пришлось откуда-то выбираться.       Боже, почему мама такая грязная? Она всегда была чистоплотной, с особой тщательностью относилась к уборке и стирке. Теперь же её лицо покрывали тёмные потёки.       А руки! Они больше не выглядели мягкими и тёплыми. Пальцы Энн были испачканы сильнее всего, а под ногтями скопилась земля. — Га-а-а-рр-и, — прохрипел едва узнаваемый голос.       Женщина откашлялась и повторила имя сына, но что-то мешало ей произнести его нормально. Звук царапал горло, ломался на середине и тянулся, будто она заново училась говорить. Это больше походило на хрип человека, который слишком долго не мог вдохнуть или сделать глоток воды.       Она сделала ещё несколько шагов по лужайке. Трава приминалась под её грязными туфлями, на мокрой дорожке оставались тёмные следы. Энн двигалась медленно, неровно, словно тело слушалось её с запозданием.       Всего пара метров отделяла Гарри от матери. Энн протянула руки, словно призывая сына вложить ладонь в её. Пальцы дрогнули, раскрылись шире, и на секунду ему показалось, что она не просит его подойти, а тянется, чтобы схватить. — Идё-ё-ём…       Гарри снова взглянул на её пальцы. Как часто он засыпал в объятиях мамы, уже подростком, почти взрослым? Она читала ему сказки, одной рукой перебирая его кудри, даря тепло и спокойствие. Теперь её ладони были бледными, грязными и чужими. Кожа на костяшках потемнела, ногти казались сломанными, а земля забилась в каждую складку, будто Энн долго скребла ею что-то твёрдое, пытаясь выбраться наружу.       Испачканные землёй с кладбища. Это были руки мертвеца.       Гарри сделал шаг назад. Лицо матери изменилось не сразу: сначала дрогнули уголки губ, потом взгляд стал тяжёлым и неподвижным. Ласковость исчезла, словно её стёрли с лица мокрой тряпкой. На её месте проступило что-то злое, голодное, почти ненавидящее. Парень схватился за ручку и резко захлопнул дверь, дважды повернув ключ.       Он проснулся в поту.       Приближалась годовщина смерти мамы. Он мог бы открыть интернет и попытаться найти объяснение своему сну. Может быть, этой ночью он оказался где-то между жизнью и смертью. А может, закрыв дверь перед мёртвой матерью, он просто попытался перевернуть одну из самых мрачных страниц своей жизни.       Гарри мог бы попытаться понять этот сон сам. Но он дрожал от страха, а из глаз текли слёзы.       Энн приснилась ему впервые с момента её смерти.