Три сердца осьминога

      Мысль затащить Луи в уборную появилась ещё на сцене. Сначала он не придал этому значения. Но к концу выступления чувство никуда не исчезло. Наоборот. Чем громче становились аплодисменты и чем больше людей подходило их поздравить, тем острее он это чувствовал. Будто собираясь к бару за выпивкой, он напоследок наклонился к Луи и тихо попросил встретиться через минуту в уборной. Томлинсон поджал губы, разрываясь между желанием проигнорировать эту просьбу и уверенностью, что всё равно пойдёт.       Он поспешно сделал два глотка пива и досчитал до шестидесяти, отбивая пальцами какой-то нервный ритм по стеклу. Затем поднялся и двинулся в сторону туалета, минуя шумную компанию незнакомцев. Как только мужчина открыл дверь, Гарри схватил его за рукав и потянул внутрь ближайшей кабинки.       Стайлс развернул его спиной к двери, поспешно опустил защёлку и лишь тогда шагнул ближе, обхватил рукой его шею, и выдохнул в едва открытые губы Луи. Поцелуй получился коротким, почти ошеломляющим в своей внезапности.

Nothing But Thieves — Amsterdam

— Гарри, — прошептал Томлинсон, отстраняясь ровно настолько, чтобы взглянуть ему в глаза. Его пальцы скользнули к затылку парня и едва заметно дрогнули, выдавая волнение лучше любых слов.       Стайлс упёрся локтем в дверь, второй рукой продолжая удерживать Луи рядом. С его лица так и не сходила довольная улыбка. — Что не так? — спросил он, кончиками пальцев одной руки медленно ведя по его бокам чуть ниже талии. — С тобой всё хорошо? — спросил Луи, пытаясь разглядеть хоть намёк на то состояние, которое однажды уже видел в своей комнате. — А ты не видишь? — он улыбнулся, но за этой улыбкой прятались тихая просьба поверить ему и совершенно искреннее счастье. — Всё со мной нормально. Пожалуйста, хватит переживать за меня.       Мужчина на миг задержался, не отводя взгляда. Казалось, он по-прежнему пытался прочитать Гарри, выискивая то, что могло скрываться за словами. Луи помнил, каким всё было в прошлый раз: резким, оглушительным, на грани желания и паники. Сейчас всё ощущалось иначе. Гарри выглядел ярко, почти дерзко, а в его глазах не было прежнего надлома. Только азарт, нежность и это опасное, счастливое упрямство.       Луи слабо кивнул головой, потом еще раз и будто соглашаясь с идеей парня, притянул его к себе, собираясь также быстро подхватить этот бешенный ритм. Гарри целовал его быстро, оставляя на губах вкус вишнёвого пива и пальцами поглаживал выступающие косточки бёдер. Он быстро расстегнул потертые черные брюки Томлинсона, просовывая руку внутрь, сжимая едва заметную эрекцию. Гарри хотел притянуть Луи ещё ближе, целовать его медленно и тягуче, но сейчас ими управляло совсем другое чувство. После всего произошедшего внутри звенели адреналин и восторг. Он спешно вытащил руку, вынуждая Луи тяжело вздохнуть и спешно опустился на колени. Мужчина пристально следил за пальцами парня, когда тот принялся расстёгивать ширинку на брюках. — Ты же понимаешь, что это открытие бара? — спросил Гарри, уже медленнее стягивая плотную ткань с бёдер мужчины. — И? — спросил Томлинсон. Он тяжело выдохнул, провёл ладонью по лицу и на мгновение прикрыл глаза. — Готов поспорить, ты будешь первым кому здесь сделают минет, — прошептал Стайлс, облизывая губы и придвигаясь ближе к паху Луи, пальцем очерчивая контур члена через ткань боксеров.       Мужчина вздрогнул от прикосновения и спиной налетел на дверцу уборной. Металлическая ручка болезненно ткнулась в поясницу, заставив его едва заметно поморщиться. В тесном пространстве пахло чистящими средствами, освежителем воздуха и чужим парфюмом.       Неожиданно дверь уборной резко распахнулась, впуская внутрь волну музыки, смеха и чужих голосов из зала. Следом зашли двое парней, продолжая какой-то разговор. Через секунду дверь снова закрылась, приглушая общий шум бара, и теперь их голоса отчётливо разносились по почти пустой уборной. — Нет, ну ты видел его? — послышался хрипловатый голос. — Кого? — отозвался второй. Голос у него был ниже и заметно спокойнее. — Солиста! Боже, как он поёт! Откуда ты нашёл эту группу? Я вообще идти не хотел. Думал, опять какие-нибудь начинающие музыканты будут мучить гитары два часа.       Гарри на секунду замер, посмотрел на мужчину и расплылся в довольной ухмылке, бросая на него выжидающий взгляд. Луи пришлось перевести дух, прежде чем запустить пальцы в кудри парня и коротко кивнуть. Стайлс медленно, стараясь не произвести не звука, достал его член, слегка стягивая бельё ниже. Он легонько провёл языком, пробуя самый кончик, перед тем как оттянуть крайнюю плоть.       Дверь соседней кабинки с глухим стуком закрылась. В маленьком помещении звук эхом ударил по стенам, заставив Луи настороженно повернуть голову в ту сторону. — Увидел у блогера афишу, — ответил второй более спокойным голосом. — А когда у них следующий концерт? — донеслось уже совсем рядом.       Их отделяли от незнакомца тонкие стенки кабинки. Снаружи кто-то дёрнул ручку двери вниз. Затем ещё раз. Ручка с глухим стуком ударилась о бок Луи, заставив его невольно податься вперёд. Незнакомец что-то пробубнил себе под нос, а спустя мгновение шаги направились дальше. Через секунду хлопнула дверь следующей кабинки.       Рука Гарри сильнее ухватилась за переднюю часть бедра Луи. Он обернул свои пальцы вокруг основания почти полностью твердого члена и сомкнул губы вокруг, уделяя внимание головке. — Не знаю, Люк. Я эту группу до сегодняшнего вечера вообще ни разу не слушал.       Мужчина хмыкнул, когда толкнулся вперёд, рассматривая полные алые губы вокруг члена, и румянец на коже. По разгорячённой коже парня вдоль виска медленно скатилась тонкая ниточка пота. Луи поймал её движением большого пальца, не убирая ладони с его скулы. — Чёрт, какой же горячий солист, — снова подал голос парень справа.       Бёдра дернулись, и Луи резко толкнулся вперед, не убирая ладонь с его скулы, фиксируя рот парня на месте. Он решительно потянул и увлёк его за собой, направляя член глубже в рот Гарри. Он резко вдохнул через нос, когда член достиг его горла. — Боже, Люк, не начинай, — послышалось слева. — А что, это неправда? Ты же его видел. Как его вообще звали, ты запомнил? Надеюсь, у него есть инстаграм. — Гарри вроде, — ответил второй. — Но он весь вечер флиртовал с той девушкой у сцены. Тебе надо было тоже предложить ему шот, тупица. Она тебя опередила.       Парень взглянул на Луи блестящими глазами, в которых сквозь рассеянность проглядывало знакомое лукавство и какой-то опасный азарт. Его губы были до неприличия красными и влажными. Томлинсон снова толкнулся. Снова и снова, пока глаза парня не начали слезиться.       Послышался шум смыва, а через секунду хлопнула дверь кабинки справа. Почти сразу зашумела вода из крана. Гарри застонал тихо и грубо отчего Луи пришлось перевести дух, прежде чем вцепиться в кудри парня немного жёстче. Что-то тихо стукнуло о керамическую поверхность, а затем снова послышался плеск воды. — Я ещё могу попробовать его перехватить, — крикнул Люк.       Гарри сильнее надавил на бёдра Луи, прижимая мужчину ещё ближе. Томлинсон непроизвольно закатил глаза, не зная, что чувствовал сильнее: удовлетворение, гордость или собственническое желание напомнить всем вокруг, кому Стайлс принадлежит. — Ты больной? — отозвался второй, нажимая на смыв. — Мы можем хоть раз выйти куда-нибудь, чтобы ты не пытался склеить первого понравившегося человека? — Просто признай, что этот Гарри горячий.       Луи замотал головой, откидываясь назад. Ухмылка дрогнула, превратилась в короткий смешок. Гарри отстранился, с влажным тихим звуком выпуская набухший член изо рта. Он стоял на коленях, бессильно опустив руки вдоль тела. Плечи едва заметно подрагивали от смеха, который он изо всех сил пытался удержать внутри, лишь время от времени срываясь на беззвучный выдох. — Господи, какой же ты придурок. Послышался шум воды. Судя по звукам, незнакомец задержался у раковины, чтобы вымыть руки. Спустя несколько секунд раздался смешок, а затем шаги направились к выходу. Дверь уборной открылась, впуская внутрь волну музыки, смеха и голосов из зала. На мгновение шум бара заполнил всё пространство, а затем начал удаляться вместе с парнями. Дверь закрылась.       Гарри поднял голову, бросив на Томлинсона лукавый, полный самодовольства взгляд. Луи в ответ шумно втянул воздух через нос, будто не знал, смеяться ему или закатывать глаза, и всё равно улыбнулся, покачивая бёдрами. — Ты намерен продолжать, Стайлс? — спросил мужчина, приподнимая брови.

***

      Друзья Гарри не сразу поняли, почему Луи Томлинсон обнимает его за плечи, держит за руку или мимоходом касается поясницы, когда пробирается сквозь толпу. Честно говоря, и для их коллег это оказалось неожиданностью, хотя они успели обсудить в офисе всё то, что Стив умудрился вскрыть перед аудиторией. И всё же видеть их вместе, довольными и постоянно касающимися друг друга, было непривычно. Кэт и Оливер довольно быстро засыпали Доминика вопросами, и тот охотно пересказал сокращённую версию событий. По версии ведущего, всё началось ещё в Сиэтле, просто двум людям с катастрофически плохими коммуникативными навыками понадобилось слишком много времени, чтобы наконец во всём разобраться.       А вот реакция университетских друзей Гарри оказалась куда интереснее. Для них Луи Томлинсон существовал где-то между подкастами и журналистскими статьями. Они знали, что Гарри у него работает, но увидеть, как тот невзначай держит его за руку посреди разговора, оказалось совсем другим опытом. — Ты ничего не рассказывал, идиот! — пытался перекричать музыку Билли. — Решил устроить сюрприз, — протянул Гарри, невинно пожимая плечами.       Рядом стоял Хенрик, сложив руки на груди и наблюдая за Томлинсоном с выражением искреннего недоумения. Он всё ещё пытался совместить в голове две несовместимые версии одного и того же человека. Наконец он задумчиво потёр подбородок и кивнул в сторону Луи, который что-то обсуждал с Зейном. — Так ты же работаешь у него, Гарри.       Стайлс тяжело вздохнул. Он уже начинал подозревать, что объяснять людям разницу между отношениями и служебным романом с элементами харассмента ему придётся ещё очень долго. Луи перехватил взгляд Гарри, быстро оценил подозрительно оживлённые лица его друзей и, явно догадавшись о теме разговора, оставил Зейна с недопитым бокалом в руках.       Хенрик по-прежнему стоял со сложенными на груди руками, и Гарри невольно улыбнулся. Ему нравилась эта динамика. Нравилось, что гитарист не начинал вести себя странно только потому, что рядом оказался Луи Томлинсон. Даже если этот самый Луи Томлинсон был главным редактором грёбаного The Locust. — С вами я ещё не познакомился, — произнёс мужчина, переводя взгляд на Гарри и привычно касаясь ладонью его поясницы, ненавязчиво притягивая ближе к себе, явно ожидая представления. — Это Билли и Хенрик, мои университетские друзья. Ты видел их на сцене, — улыбнулся студент. — А это… — Луи Томлинсон. Мы в курсе, — усмехнулся Билли и протянул руку.       Мужчина рассмеялся и пожал её. Томлинсон выглядел совершенно расслабленным, но Стайлс слишком хорошо его знал. Пока он улыбался, поддерживал разговор и делал вид, что просто знакомится с друзьями своего парня, какая-то часть его мозга уже наверняка успела собрать десяток наблюдений и сделать собственные выводы о каждом из них. Потому что это…был Луи. Он всегда так делал. — Рад знакомству, — кивнул Хенрик, пожимая ему руку и всё ещё поглядывая с лёгким недоверием.       Парень прекрасно понимал этот взгляд. Ни Хенрик, ни Билли не собирались впечатляться известным именем или должностью Луи. Они слишком хорошо знали самого Гарри и потому с одинаковой настороженностью встретили бы любого человека, который вдруг оказался важен. Особенно если этот человек был его начальником. Впрочем, долго изображать допрос с пристрастием у них тоже не получилось.       Луи не пытался никого впечатлить, не говорил о работе и не вёл себя как человек, привыкший быть самым важным в комнате. Уже через несколько минут он задавал вопросы, смеялся над историями про университет, расспрашивал про группу и слушал ответы с таким искренним интересом, что даже Хенрик постепенно перестал ждать подвоха в каждом его слове. Впрочем, окончательно расслабляться гитарист явно не собирался и время от времени всё ещё поглядывал на Томлинсона с настороженностью человека, который пока не вынес окончательного вердикта.       К тому моменту, когда они вышли из бара, Билли уже спорил с Луи о какой-то ерунде, связанной с музыкой, а Хенрик периодически вставлял комментарии и закатывал глаза на особо идиотские аргументы с обеих сторон. Подозрительности в его взгляде стало заметно меньше, но Гарри не сомневался, что если Луи когда-нибудь его обидит, Хенрик вспомнит сегодняшний вечер одним из последних.       Они решили проводить друзей Гарри до гостиницы, но мужчина специально повёл всех более длинной дорогой. Никто даже не попытался возразить. После концерта расходиться совершенно не хотелось.       Ночной город уже заметно опустел. Редкие машины проезжали по мокрым улицам, где ещё отражались вывески пабов и круглосуточных магазинов. Воздух стал прохладнее, а шум центра постепенно растворялся где-то позади. — А помните первое выступление? — крикнул Билли, внезапно оббегая их сбоку и продолжая идти спиной вперёд. — Боже, мы лажали на каждой песне, а ты вообще попадал мимо нот. — А Хенрик забыл подключить гитару, когда концерт уже начался, — тут же напомнил Гарри. — Вы издеваетесь? Это правда? — рассмеялся Луи. — К сожалению, да, — подтвердил Хенрик. — Причём мы поняли это только после первой песни. — А однажды, — продолжал Билли, не переставая смеяться так громко, что ребята не сразу понимали, о чём он говорит, — они так нажрались ещё до концерта, что после второй песни еле держались на ногах. — Мы отмечали сдачу экзаменов! — одновременно возмутились друзья.       Хенрик даже остановился посреди тротуара. Кажется, ему внезапно стало важно объяснить Луи, что они были настоящей группой, а не просто друзьями, которым время от времени доставалась сцена. — Вообще-то мы настоящие артисты. Не какая-нибудь группа, которая напивается перед каждым концертом и кое-как выползает на сцену. Мы нормально работаем, — кивнул убеждённо гитарист.       Билли громко застонал, а Луи засмеялся так искренне, что Гарри невольно повернул голову в его сторону. — Расскажите лучше, как вы познакомились, — предложил Томлинсон, всё ещё посмеиваясь. — Боже, нет, — простонал Хенрик, возвращаясь к привычному темпу ходьбы. — Этот придурок однажды снёс кусок стены своей спиной, — объяснял ударник, подбегая к Хенрику и повисая у него на спине, будто доказывая, что именно это тело когда-то пробило стену в университете. — Как это вообще возможно? — спросил Луи, удивлённо повернув голову в их сторону. — Он заявил, что я плохой гитарист, хотя ни разу не слышал, как я играю. Я разозлился, он разозлился, слово за слово, и мы начали драться. — Мы не дрались, — возмутился Билли. — Ты толкнул меня в стену, — возмутился Хенрик, шлёпнув ударника по плечу. — Я рассчитывал, что ты хотя бы попытаешься удержаться на ногах. Я не собирался действительно бить тебя, — объяснил Билли. — Это произошло прямо в университетском кафетерии. Пришёл декан, увидел дыру в стене и нас рядом. — А потом этот идиот несколько недель хотел повесить там табличку, — добавил Гарри. — Что-то вроде: «На этом месте спиной великого гитариста Хенрика Холма была пробита стена». — Я тебе говорю, Стайлс, когда я стану великой звездой рок-музыки, все будут жалеть, что смеялись надо мной. — Ты же учился вместе с Гарри на журналистике? — уточнил Луи. — Одно другому не мешает, — хмыкнул Хенрик и закинул руки за голову. — К сожалению для журналистики и к счастью для музыки. — А помнишь, как ты полез через окно в общежитие на первом курсе? — спросил Билли, обращаясь к Гарри. — Я потерял ключ от комнаты, — закатил он глаза. — Нет, нет, нет, — замотал головой Билли, уже снова начиная смеяться. — Ты рассказываешь это так, будто проблема была только в ключе.       Хенрик тоже заулыбался, заранее понимая, к чему всё идёт. Билли попытался успокоиться, но получилось плохо. — Ты полез не в своё окно, — наконец выдавил он сквозь смех, хватаясь за плечо Луи и почти повисая на нём.       И вот тут уже Томлинсон согнулся пополам от хохота. Гарри и Хенрик только переглянулись. Оба слишком хорошо знали эту историю, чтобы смеяться над ней так же сильно, как в первый раз. — Я перепутал этаж, и вообще было очень темно! — объяснял Гарри. — Пожалуйста, не теряй ключи от моего дома, — смеялся Луи, снова притягивая его ближе и оставляя лёгкий поцелуй на щеке. — О, так вы уже живёте вместе? — с интересом спросил Хенрик, резко меняя тему разговора. — Да, — ответил Томлинсон раньше, чем Гарри успел открыть рот.       Стайлс на секунду подзавис. Он никогда не формулировал это вслух, а Луи, кажется, давно всё для себя решил. — Он просто ещё не перевёз остальной свой хлам, — невозмутимо объяснил Томлинсон.       К счастью, развить эту тему друзья не успели. За разговорами они уже дошли до гостиницы. Прощание затянулось ещё на несколько минут: Билли крепко обнял Гарри, пообещав обязательно вытащить его в любимый бар в Лидсе после выпуска, Хенрик тоже притянул друга к себе, а затем оба пожали руку Луи.       Они наблюдали, как парочка друзей застряла у стойки регистрации, оживлённо обсуждая что-то с улыбчивой девушкой на ресепшене. Кажется, речь шла о воде в номере или ещё какой-то мелочи, но по тому, как увлечённо жестикулировал Билли, проблема явно успела приобрести национальный масштаб. Гарри только покачал головой и подошёл ближе к Луи, мягко запуская пальцы в его волосы. — У тебя прекрасные друзья, Гарольд, — улыбнулся Томлинсон, устраивая ладони на его талии. — Два идиота, — фыркнул студент. — Но с ними действительно очень классно.       Луи тихо рассмеялся. Вечер всё никак не хотел заканчиваться. Внутри ещё шумел концерт, в ушах звенел смех друзей, а счастье было таким простым и лёгким, что Гарри хотелось задержаться в этом моменте ещё хотя бы ненадолго. — Домой? — спросил Луи, доставая телефон, чтобы вызвать Uber. — Домой, — кивнул он и устроил голову на его плече.       Томлинсон сразу обнял его свободной рукой, и они ещё несколько минут стояли перед гостиницей, наблюдая, как за стеклянными дверями Билли продолжает что-то доказывать девушке на ресепшене, пока Хенрик безуспешно пытался его остановить.

***

      Утром они проснулись, переплетя руки и ноги так, будто за ночь успели срастись друг с другом. Голова Гарри покоилась на груди Луи, одеяло давно сползло на пол, а прохладный воздух лишь слегка касался кожи, не нарушая этого странного, тёплого равновесия. Наверное, именно так и должны выглядеть хорошие утра. Не вылизанные и не придуманные, а настоящие. С лёгкой сонливостью, приятной тяжестью в теле и ощущением, что впервые за долгое время никуда не нужно спешить.       Подушечками пальцев Гарри лениво выводил на его спине какие-то узоры, не задумываясь о том, что именно рисует. Линии получались неровными и сбивчивыми, но ему это нравилось. В этом было что-то удивительно тихое и личное.       Солнце постепенно заполняло комнату. Тёплые лучи медленно ползли по смятым простыням, забирались на подушки и наконец добрались до лица Луи. Томлинсон поморщился, когда свет ударил в закрытые веки. Даже во сне он продолжал держать руку на плече Гарри, словно не собирался отпускать его ни на минуту. Кудрявый медленно перебирал его волосы, наблюдая, как мужчина недовольно морщит нос. Луи скривился ещё сильнее, пытаясь спрятаться от солнца, и парень тихо рассмеялся. — Не буди меня, — забурчал мужчина. — Это мои законные выходные. — Ты вроде любишь просыпаться пораньше, — прошептал парень. — Сегодня я хочу выспаться.       Луи сильнее притянул его за плечо, словно подтверждая свои слова, а потом снова расслабился. Гарри ещё какое-то время просто лежал рядом. Спать не хотелось совершенно. — Фредди у Лотти? — наконец спросил он. — Мгхм, — промычал мужчина. — Все выходные наши.       Гарри видел, что глаза Луи всё ещё закрыты, но дыхание уже стало неровным. Он явно не спал. — Можно спросить? — Мм, — отозвался Томлинсон, медленно приоткрывая глаза и щурясь от солнца.       Он чуть сместился ниже по подушке, чтобы лучи теперь попадали только на лоб. — Когда ребята вчера спросили, живём ли мы вместе…— начал Гарри. — Я не думал, что ты относишься к этому так, будто…ну…мы действительно живём вместе.       Луи медленно выдохнул. Потом всё-таки выпустил его из объятий, приподнялся на кровати и потёр глаза. Волосы после сна окончательно превратились в беспорядочное гнездо, а одеяло сползло ниже, открывая плечи и торс. — Прости. Наверное, стоило сначала обсудить это с тобой, — ответил он, прокашлявшись. — Я просто не думал, что… Это не слишком быстро, Лу?       Короткая форма имени вырвалась сама собой. Томлинсон на секунду замер, но никак это не прокомментировал. — Не знаю, — пожал он плечами. — Когда ты вообще последний раз ночевал у Найла? И тебе самому не надоело держать половину гардероба у него дома? — Не знаю, — честно признался он, пожав плечами. — Просто такое ощущение, что мы не обсуждали детали. — Если дело в том, что тебе нужно больше своего пространства… — Я не об этом, — перебил его Гарри. — Я могу забрать свои вещи. Просто переживаю, что мы торопимся.       Несколько секунд Луи молчал, будто подбирая правильные слова, а затем переплёл их пальцы и слегка сжал ладонь парня. — Давай так. Когда захочешь забрать вещи, я помогу тебе и мы их перевезём. Тем более я не уверен, что Найл в восторге от перспективы периодически находить тебя в своей квартире.       Гарри невольно улыбнулся. Неохотно разжав пальцы, он поднял руку к волосам Луи и принялся лениво перебирать пряди, время от времени почёсывая затылок. Луи снова растянулся на кровати, позволяя себе вернуться в полусонное состояние, и довольно прикрыл глаза, явно наслаждаясь вниманием не меньше, чем дополнительными минутами сна. От этого улыбка сама становилась шире. — Что хочешь на завтрак? — спросил парень.       Ему нравилось готовить вместе с Луи. Но ещё больше нравилось наблюдать, как тот с удовольствием съедает всё, что Гарри приготовил специально для него. — Поехали позавтракаем где-нибудь.       Гарри сразу понял по этому взгляду, что у Луи уже появился какой-то план. Мужчина ещё несколько минут лежал, лениво обнимая его одной рукой и явно не собираясь отпускать. Стайлс с воодушевлением разбирал по минутам вчерашний концерт, время от времени возвращаясь к самым удачным моментам. Его пальцы всё так же перебирали волосы Луи. Томлинсон то отвечал, то просто довольно мычал в ответ, окончательно просыпаясь. Он всё-таки посмотрел на часы и негромко выругался. — Если мы сейчас не встанем, то позавтракаем уже ближе к обеду. — Трагедия, — пробормотал Гарри.       Луи только закатил глаза, после чего всё-таки выбрался из кровати и потянул его за руку следом. Через минуту они уже спорили о том, кто первым займёт ванную, хотя оба прекрасно знали, чем это закончится.       Они принимали душ вместе. Обязательно вдвоём, потому что в какой-то момент это стало совершенно естественным. В ванной сразу становилось тесно, а сборы занимали вдвое больше времени, но ни одного из них это не останавливало. Они постоянно мешали друг другу, сталкивались плечами, отбирали шампунь, смеялись над какой-нибудь ерундой и всё время находили повод прикоснуться друг к другу. Казалось, стоило им оказаться рядом, как между ними мгновенно сокращалось любое расстояние.       Луи постоянно пытался разлить на Гарри побольше пены и громко смеялся, запрокидывая голову, когда по глазам парня стекало мыло. Лейку от душа он при этом принципиально не отдавал, каждый раз отдёргивая её в последний момент и с совершенно довольным видом наблюдая за чужим возмущением. Тёплая вода шумела где-то рядом, запотевшее зеркало давно перестало отражать хоть что-то, а выходить из ванной совершенно не хотелось. После сумасшедшей недели и бесконечной беготни такие простые моменты ощущались почти роскошью. Шампунь пах яблоками, вода из душа лениво стекала вниз. Они целовались, стоя вплотную друг к другу, пока тёплые ладони Гарри лениво скользили по его спине, размазывая пену.       Позже парень стоял перед зеркалом с феном в руках и без особого энтузиазма сушил волосы. Он считал, что кудри должны высыхать самостоятельно, без горячего воздуха и лишнего вмешательства. Луи с этой философией был категорически не согласен. — Поторапливайся, Гарольд, завтрак не будет себя ждать! — крикнул он из комнаты, а через секунду появился в дверях и шлёпнул парня полотенцем по ягодице. Стайлс возмущённо обернулся, но Томлинсон уже выглядел слишком довольным собой.       Из дома они выбрались только ближе к одиннадцати. Луи успел несколько раз поторопить Гарри, проверить маршрут и выбрать место для завтрака. — Гарольд, мы уже идём?       В машине играло радио, и Луи несколько минут переключал станции, недовольно морщась каждый раз, когда ему что-то не нравилось. За окнами медленно проплывали тихие улицы района. Аккуратные ряды таунхаусов сменялись небольшими скверами и прохожими с собаками. — Что ты пытаешься найти? — спросил Гарри, когда Луи в очередной раз сменил радиостанцию.       Они уже выехали из района и теперь двигались по широкой дороге в сторону центра. Машин было немного, солнце отражалось в лобовом стекле, а впереди постепенно появлялся знакомый городской силуэт. — Самую бодрую музыку для субботнего утра. Я мог продолжать спать, между прочим, — проворчал Томлинсон. — Но нет. Ты разбудил меня своим смехом. — Ты же сам потом начал меня поторапливать! — улыбался Гарри, открывая шире окно, потому что на улице было свежо и приятно. — Это было уже после того, как ты меня разбудил, — невозмутимо возразил мужчина. — И чтобы ты знал, у меня хорошая память и отвратительное чувство мести.       Солнечные очки скрывали его глаза, но довольную ухмылку скрыть не могли. Он покачивал головой в такт музыке, барабанил пальцами по рулю и явно знал каждое слово. В следующую секунду его настроение резко изменилось. — Да черт возьми!       Серая машина неожиданно полезла в их полосу. Луи раздражённо ударил ладонью по клаксону, дёрнул руль чуть левее и высунул руку в окно, демонстрируя водителю средний палец. Ветер тут же растрепал его волосы. — Ты же был нормальным водителем, Луи, — рассмеялся Гарри, машинально проверяя, насколько крепко затянут ремень безопасности.       Мужчина невозмутимо вернул руку на руль и прибавил громкость ещё на пару делений. Машина плавно ускорилась. Он снова начал отбивать ритм пальцами, словно предыдущие тридцать секунд вообще не происходили. Даже утреннее ворчание, ругань на других водителей и привычка спорить с незнакомцами через открытое окно выглядели у Луи совершенно очаровательно.       Летняя веранда кофейни была почти пустой. Заняты оказались всего пара столиков: за одним сидел мужчина с ноутбуком, за другим пожилая женщина читала газету и неторопливо пила чай. Томлинсон сразу выбрал место на улице. Они устроились за небольшим круглым столиком у самого края террасы. Над головой тянулся навес из светлой ткани, вдоль перил стояли ящики с разросшейся зеленью, а немногочисленные посетители неторопливо тянули кофе и явно никуда не спешили даже в середине утра субботы. — Самые вкусные завтраки во всём городе, поверь мне, — протянул он, снимая очки и оставляя их справа от себя рядом с пачкой сигарет и зажигалкой.       Официант появился у столика спустя всего пару минут. Он положил перед ними меню и пожелал доброго утра. Луи поднял взгляд и мягко улыбнулся. — Спасибо, дорогой.       Гарри замер, наблюдая за официантом и мягкой улыбкой, появившейся на губах мужчины. Ничего необычного не произошло. Луи просто в очередной раз разговаривал с совершенно незнакомым человеком так, будто они были знакомы уже несколько лет. Стайлс тихо хмыкнул себе под нос, и Томлинсон тут же это заметил, быстро скользнув взглядом по парню. Официант терпеливо ждал с блокнотом в руках. — Подойди минут через пять, пожалуйста, мой спутник ещё не определился с заказом, — сказал мужчина.       Официант уже начал отходить от столика, когда Луи вдруг окликнул его: — Хотя нет, погоди. Кофе, пожалуйста. Американо, две ложки сахара. И капучино ещё, да. — Конечно, Луи.       Гарри едва заметно улыбнулся. Ну конечно. Официант произнёс имя Томлинсона с той непринуждённостью, которая появляется только у постоянных посетителей. Видимо, он бывал здесь достаточно часто, чтобы успеть познакомиться с персоналом и запомнить всех в ответ.       Мужчина проводил официанта короткой улыбкой и наконец потянулся к пачке сигарет. Вытащив одну, он слегка отодвинул стул в сторону так, чтобы дым уносило в противоположную от людей сторону. К соседним столикам уже присоединилась ещё одна компания. Кто-то негромко смеялся, кто-то обсуждал планы на выходные. С улицы доносился приглушённый шум машин, обрывки чужих разговоров и редкий звук открывающейся двери кофейни. Луи прикурил, отставил зажигалку рядом с очками и сделал первую затяжку, наблюдая, как солнце выбирается из-за крыш соседних зданий. — Что не так, Гарольд? — спросил мужчина, приподнимая брови, чувствуя настырный взгляд парня.       Стайлс сжал губы, чтобы не рассмеяться, а затем слегка наклонился ближе. — Ты замечаешь, что постоянно флиртуешь с людьми? — Я? Быть того не может, — выдохнул Луи, едва сдерживая усмешку. — Серьёзно, зачем ты улыбался этому официанту?       Вопрос прозвучал шутливо, но Гарри всё равно поймал себя на том, что внимательно следит за реакцией. Они начали встречаться совсем недавно, и каждая такая мелочь помогала ему лучше понять, каким Луи становится, когда впускает кого-то в свою жизнь. — Это обычная вежливость, Гарольд. Не нужно меня ревновать к официанту, — добавил он, стряхивая пепел в пепельницу. — Ревность мне никогда не нравилась. Она обычно приносит гораздо больше проблем, чем пользы. — Значит, ты сейчас утверждаешь, что называешь дорогим вообще всех подряд? — прищурился Гарри. — Только тех, кто приносит мне кофе, — невозмутимо ответил Луи. — Но ты всё ещё уверенно держишь первое место.       Гарри устроил подбородок на сцеплённых пальцах, слегка наклонил голову набок и прищурился, внимательно наблюдая за мужчиной, словно пытался понять, где именно тот сейчас шутит, а где говорит совершенно серьёзно. — У тебя был ревнивый бывший? — Не в этом дело, — выдохнул Луи. — Просто для меня вежливость, улыбка и возможность пошутить с человеком — это нормальная часть общения. Я не хочу постоянно думать, как это выглядит со стороны.       Он сделал ещё одну затяжку и пожал плечами. — К тому же это работает. Иногда так появляются новые знакомые. Иногда тебе оставляют любимый столик в ресторане или приносят кофе без лишних напоминаний. А иногда человек просто уходит домой с чуть лучшим настроением, чем был до этого.       Гарри кивнул и снова уткнулся в меню, скользя взглядом по позициям. — О, тосты с сёмгой и авокадо, — пробормотал он. — Боже, нет, — немедленно отреагировал Луи, закатывая глаза. — Что? — Гарри поднял взгляд от меню и уже начинал улыбаться. — Тупое модное авокадо, Стайлс. Только не говори, что ты из этих, — возмущался мужчина, неопределённо махнув сигаретой в воздухе. — Из каких? — уточнил Гарри, уже откровенно посмеиваясь. — Вообще-то у нас действительно вкусные тосты с авокадо, Луи, — рассмеялся официант, подходя ближе к столику, видимо подслушав разговор. — Твой спутник может попробовать. Самая популярная позиция в меню. — Потому что люди любят следовать трендам, — фыркнул мужчина и добавил, — Мне как обычно. — Большой завтрак? — Конечно большой завтрак. Ты видел меня хоть раз заказывающим тост с авокадо? — возмутился Луи так искренне, будто сама мысль об этом была глубоко оскорбительной.       Официант принёс им два керамических бокала с кофе. Как быстро понял Гарри, дизайн у них был одинаковый, отличались только надписи. Подняв свою кружку, он с удивлением прочитал: «Держусь на кофеине и хорошей причёске». Парень тут же рассмеялся и повернул бокал так, чтобы надпись увидел Луи. — Он специально для тебя выбрал эту чашку, — усмехнулся мужчина. — А у тебя что?       С явным интересом он потянулся вперёд, пытаясь разглядеть кружку Луи. На белом боку красовалась надпись, выполненная ярко-красными буквами: «Я не спорю. Я просто объясняю, почему я прав». — По-видимому, официант тебя очень хорошо знает, — засмеялся Гарри, хотя всё ещё не до конца понимал, где у Луи заканчивается дружелюбие и начинается флирт. — Не надо, Гарольд, — улыбнулся он, докуривая сигарету и туша её в пепельнице и потянулся к бокалу с кофе. — Это образ моей жизни.       Гарри потянулся к своему бокалу, сделал глоток и продолжил мысль: — Так…раз уж мы начали, расскажи о своих бывших. — Надо было притвориться спящим и оставаться в постели, — сказал он, посматривая в глаза напротив, а потом уже резче спросил, наклоняясь ближе: — Что ты хочешь знать? — Когда тебе в последний раз разбивали сердце? — спросил Гарри и увидел, как мужчина закатывает глаза. — Боже, что в этом такого? — Мне никто не разбивал сердце. Мне даже не нравится, как это звучит, — пожал он плечами, делая глоток горячего напитка. — Почему? — спросил Гарри с интересом, пододвигаясь ближе.       Луи устроился вполоборота и скрестил вытянутые ноги. — Потому что это звучит слишком пафосно, — пожал плечами мужчина. — Бывали неприятные расставания. Бывали хорошие. Но никто мне сердце не разбивал. — Но у тебя же были бывшие, — снова начал Гарри, не желая, чтобы мужчина соскочил с темы. — Что значит бывшие? — спросил Луи. — Тебе объяснить значение этого слова? — Хорошо, смотри. В пятнадцать я встречался с девушкой три месяца, и мы успели разойтись с ней раз семь, честно. Могу ли я возводить её в ранг бывших? Не думаю, — пожал плечами мужчина. — Это был, — начал Гарри, пытаясь правильно подобрать слова, — первый человек в твоей жизни, с которым ты начал встречаться? — Мари за партой сбоку? Абсолютно, — кивнул Луи, делая глоток кофе. — Как ты понял, что тебе нравятся мужчины тоже? — спросил Гарри. — Слушай, это не был какой-то вау-момент, — пожал плечами Томлинсон, возвращая чашку на стол. — Наверное, мне всегда было плевать, кто кому нравится, почему и когда. Просто однажды мне понравился парень, я пожал плечами и попробовал его склеить. — А как отреагировали твои родители? — спросил Гарри с интересом. Он не помнил, рассказывал ли Луи что-нибудь про отца. В историях обычно фигурировала только мать. — Мама посмеялась. Сказала, что после стольких лет в компании женщин было бы странно, если бы я не решил попробовать что-нибудь другое.       Гарри невольно улыбнулся. Чем больше Луи рассказывал о матери, тем проще было представить её живой. И тем труднее становилось смириться с тем, что её больше нет. Он мельком посмотрел на мужчину поверх кружки и впервые подумал, как сильно тому, должно быть, её не хватает. — Но при этом, Лу, — начал парень осторожно, не желая, чтобы тот понял его неправильно. — Ты ведь очень закрыт в вопросах отношений. Я имею в виду…я даже не знал, что тебя привлекают мужчины. С чем это связано? Не думаю, что после рождения Фредди ты всё это время был один.       Томлинсон кивнул и сделал глоток кофе, будто собираясь с мыслями. — Не был, — ответил он после короткой паузы. — Я просто очень ценю приватность, Гарри. И мне не нравится, когда люди начинают обсуждать мою жизнь так, будто имеют к ней какое-то отношение.       Он пожал плечами. — По правде говоря, мне в этом смысле проще, чем артистам. Да, меня знают и у меня есть аудитория. Но я всё-таки журналист, а не поп-звезда. За мной не бегают папарацци, никто не караулит меня возле дома и не пытается сфотографировать, с кем я ужинаю. И мне хотелось бы, чтобы так оставалось дальше. Я редко выкладываю что-то личное не потому, что мне есть что скрывать. Просто не хочу превращать собственную жизнь в контент.       Он снова потянулся к сигаретам. — Вспомни вчерашний цирк, который устроил Стив. Вот именно такие вещи я и не люблю, — поморщился Луи. — Люди начинают обсуждать тебя так, будто имеют право голоса в твоей жизни. — То есть официального дебюта в твоих соцсетях у меня не будет? — спросил Гарри, желая чтобы общее селфи когда-нибудь поселилось у Луи в Instagram. — Я не выкладываю в интернет людей, которые мне дороги. В этом как раз весь смысл. Если меня прямо спросят про тебя, я отвечу. Мне нечего скрывать, — он поднял взгляд на Гарри. — Но я не вижу причин приглашать несколько сотен тысяч человек обсуждать то, что происходит в моей спальне.       К счастью для Луи, Стайлс принял этот ответ без дальнейших споров. Завтрак проходил за историями о людях, с которыми Луи когда-то встречался, нелепых свиданиях, закончившихся полным провалом, и бесконечных попытках Гарри выяснить, был ли в жизни Томлинсона хоть один роман, о котором тот действительно сожалел. — Ну должен же был быть хоть кто-нибудь, с кем всё закончилось совсем паршиво. — Нет, — спокойно пожал плечами мужчина. — Да брось, Лу! Тебе почти сорок! — приподнял парень брови. — Спасибо, Гарольд, — покачал головой мужчина, цепляя солнцезащитные очки, потому что солнце уже начало нещадно бить в глаза. — Вот каким ты меня видишь, да? Каким-то древним старцем, который за четыре десятилетия успел накопить кладбище бывших. И между прочим, мне ещё нет тридцати пяти. — Я серьёзно. Неужели тебе никогда не хотелось, допустим, поджечь дверь своему бывшему или обкидать его окна чем-нибудь гадким? — спросил он сладким голосом, будто каждого своего бывшего провожал из жизни именно так. — Надо быть аккуратнее с тобой, Гарри, я понял, — улыбнулся мужчина.       Увидев, что вопросительный взгляд никуда не делся, он всё-таки вздохнул. — Были люди, с которыми всё могло сложиться лучше. Были люди, с которыми мне не стоило связываться вообще. — То есть всё-таки были. — Конечно были, Гарольд. Мне почти сорок, помнишь? — Тридцати пяти ещё нет, — тут же передразнил его парень. — Но если отношения закончились, значит на то были причины, — пожал плечами Луи так легко, будто говорил о чём-то совершенно очевидном. — Нет смысла годами таскать это за собой.       Солнце уже поднялось достаточно высоко, и мужчине приходилось время от времени щуриться даже за тёмными очками. Лондон наконец начал прогреваться после затянувшейся прохлады, и хотелось ловить каждый солнечный луч. Они неторопливо бродили по улицам после завтрака, держась за руки и совершенно не думая о времени. Иногда останавливались возле витрин или старых домов. Луи тут же начинал рассказывать какую-нибудь историю или выдавал своё мнение, причём абсолютно обо всём: о новом ресторане на углу, о нелепом цвете фасада очередного дома, о современном искусстве, о ценах на квартиры и даже о мужчине с собаками, который, по мнению Томлинсона, совершенно точно переплатил за обеих. Мнение у него находилось всегда, и что раздражало больше всего, чаще всего оно ещё и звучало убедительно.       Гарри смеялся так часто, что в какой-то момент у него начали болеть щёки. Луи замечал это, довольно улыбался и продолжал говорить дальше, явно наслаждаясь вниманием не меньше, чем самой прогулкой. Возле книжного Стайлс задержался сам собой, пробегая взглядом по витрине в поисках чего-нибудь интересного. — Зайдём? — предложил Луи, открывая дверь и пропуская парня внутрь.       Внутри пахло бумагой и чем-то сладким, будто кто-то совсем недавно пил кофе между стеллажами. Гарри сразу направился к полкам с классикой, пробегая взглядом по знакомым корешкам. Любовь к чтению ему привила мама. В детстве она читала ему всё подряд: от сказок и приключенческих романов до библейских историй, которые почему-то всегда соседствовали с пиратами, драконами и прочими детскими чудесами. Луи тем временем остановился возле секции детской литературы и почти сразу потянулся к одной из ярких книг. — Что тебе читали в детстве? — спросил он, вытаскивая с полки потрёпанный сборник сказок и машинально перелистывая несколько страниц. — «Груффало», наверное. «Очень голодную гусеницу». Потом был Роальд Даль. «Гарри Поттер», конечно.       Луи взял с соседней полки книгу про динозавров, быстро просмотрел обложку и тут же поставил обратно. — Ты не поверишь, но Фредди почти ничего из этого не любит, — фыркнул он. — Серьёзно? — удивился Гарри, поднимая брови. — Ага. Я сам в его возрасте зачитывался некоторыми из них, но ему вообще не интересно. Ему нужны энциклопедии, — закатил глаза мужчина, проводя пальцами по корешкам книг. — Энциклопедии про замки, про динозавров и океаны. Любая книга, где есть схемы, таблицы и подписи к картинкам. — Я видел у него книгу про рыцарей, — вспомнил Стайлс. — Да, это была большая ошибка. Он выбрал её, потому что увидел доспехи на обложке и решил, что там будут сражения, осады и всё такое. А внутри оказался сборник романтических рассказов о благородных рыцарях. — И как он отреагировал?       Луи рассмеялся. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы справиться со смехом и вернуть голосу привычную ровность. — Сначала терпел. Очень старался быть вежливым. Сидел рядом и слушал с таким серьёзным видом, будто действительно заинтересован. Потом начал всё чаще смотреть на картинки. Затем перелистывать страницы вперёд. А после третьей истории прервал меня посреди предложения и спросил, когда наконец начнётся война.       Гарри прижал ладонь к ближайшему стеллажу, пытаясь справиться с приступом веселья. — Он был искренне возмущён, — покачал головой Луи. — Будто это лично я написал книгу и специально решил его обмануть. — Не знаю почему, но у меня есть ощущение, что ты в детстве был точно таким же, — хмыкнул парень, не скрывая веселья. — Каким? — спросил Томлинсон, опуская взгляд. — Возмущался, если книга обещала одно, а давала другое. Если персонажи принимали неправильные решения. Если сюжет шёл не туда, куда тебе хотелось. — Но я хотя бы не читал энциклопедии в пять лет, — возразил Луи. — Господи, что будет дальше? — Через пару лет начнёт исправлять экскурсоводов в музеях, — предположил Гарри, отвлекаясь на что-то яркое и блестящее на соседнем стеллаже и делая шаг в сторону.       Он остановился возле стеллажа с научно-популярными книгами и почти сразу заметил большую книгу о космосе. Гарри вспомнил выставку Доминика, на которую они совсем недавно ходили всем офисом. Тогда Фредди признался, что ещё почти ничего не знает о космосе, но было очевидно, что тема его зацепила. Стайлс снял книгу с полки и пролистал несколько страниц. Она оказалась тяжёлой, яркой и удивительно подробной. Фотографии телескопов, развороты с планетами, схемы созвездий и космических миссий. Фредди бы точно понравилось. Глянув на ценник, Гарри мысленно закатил глаза. — Ого, — пробормотал он себе под нос.       Впрочем, обратно на полку книга так и не вернулась. Через несколько минут он вернулся из дальнего конца магазина с бумажным пакетом в руках. Луи всё ещё стоял возле секции детской литературы, задумчиво листая какую-то книгу. Стайлс поставил пакет на ближайшую полку. — Что там у тебя? — спросил Томлинсон, заметив покупку. Он слегка наклонился, пытаясь заглянуть внутрь. — Ничего особенного, — невозмутимо ответил Гарри. — Маленький подарок для Фредди.       Луи перевёл взгляд на пакет, потом на парня. — Гарри, — замотал головой мужчина. Судя по выражению его лица, он уже собирался начать спорить. — Так, стоп, — перебил его парень. — Не надо воспринимать покупку книги как какой-то великий жест. Это просто книга, которую я увидел и сразу вспомнил о нём. Всё.       Луи закатил глаза, но уголки его губ дрогнули. — Спасибо. — Не благодари меня раньше времени. Возможно, через неделю он скажет, что книга недостаточно подробная.       Они вышли из магазина спустя почти сорок минут. На улице стало ещё теплее. Поток людей на тротуарах заметно увеличился, а их руки сами нашли друг друга снова, будто никто из них даже не задумался об этом. Они неторопливо пошли дальше по улице, заглядывая в витрины и периодически останавливаясь без всякой причины. Следующим их внимание привлёк магазин пластинок. Он выглядел так, словно время внутри остановилось лет сорок назад. Потёртая вывеска над входом, скрипучая дверь, выцветшие стены. На стенах висели старые постеры Майкла Джексона, которые, как был почти уверен Гарри, находились здесь с момента открытия магазина. Внутри негромко играла музыка. — Знаешь, я никогда особо не любил обставлять квартиру, — задумчиво сказал он, медленно проходя между стеллажами и разглядывая обложки. — Чарли постоянно пыталась что-нибудь купить для дома. Картины, лампы, какие-то декоративные штуки. — А ты что? — спросил Луи с интересом. — Мне было всё равно.       Мужчина оторвался от пластинки, которую рассматривал. — Но я всегда хотел проигрыватель. Не знаю почему. Просто представлял себе его в гостиной. И шкаф с пластинками. Чтобы они стояли рядами. Чтобы можно было смотреть на коллекцию и помнить, где и когда ты купил каждую. — Тогда почему до сих пор этого не сделал? — спросил мужчина внимательнее. — Потому что это всегда казалось чем-то на потом. Сначала не было денег. Потом были другие расходы. Потом снова не было денег, — пожал плечами Гарри. — Как-то привыкаешь откладывать вещи на будущее.       Он взял с полки пластинку и машинально перевернул её. — Я куплю тебе проигрыватель, — кивнул Луи.       Гарри поднял голову. — Что? Нет. Я вообще не к этому тебе рассказывал. — Я не собираюсь прямо сейчас покупать тебе проигрыватель, — невозмутимо ответил мужчина, возвращая пластинку на полку. — Но мне нужно знать, чем тебя можно баловать. Или что дарить тебе на Рождество. Или на день рождения. Кстати, он у тебя в феврале, да? — Откуда ты знаешь? — удивился Гарри. — Стайлс, я видел твою заявку в медиашколу, — напомнил мужчина. — Ты правда думал, что я не запомнил?       Парень замолчал, перебирая очередной винил и пряча довольное выражение лица за пластинкой Queen. — Когда ты говоришь, что не хватало денег…насколько не хватало? — аккуратно спросил мужчина.       Гарри сразу понял, о чём тот думает. — Моя семья никогда не была бедной, Луи. Просто расти в очень религиозной семье немного другое. — В каком смысле? — уточнил мужчина.       Где-то у дальней стены двое подростков спорили о какой-то группе, названия которой Гарри даже не расслышал. Из старых колонок под потолком негромко лилась музыка, а между узкими рядами медленно бродили покупатели, время от времени вытаскивая пластинки и задумчиво изучая обложки. — Тебя с детства учат жить без излишеств. Не потому, что нужно копить на что-то важное. И не потому, что денег нет. Просто лишнее считается…неправильным. Чем-то вроде проявления гордыни. Или тщеславия. Или ещё чего-нибудь в этом духе. — То есть проигрыватель автоматически попадал в категорию роскоши? — Для моего отца? Абсолютно.       Луи задумчиво покрутил пластинку The Killers в руках, изучая список песен на обороте. — А когда ты переехал в Лидс? Почему тогда не купил? — Деньги были. Просто они уходили на аренду, еду, транспорт и прочие скучные взрослые вещи. Когда деньги приходят неровно, мечты вроде проигрывателя постоянно откладываются на потом.       Они медленно двинулись дальше вдоль стеллажей. Магазин оказался гораздо больше, чем выглядел снаружи. Старые деревянные полки поднимались почти до потолка, кое-где между ними висели выцветшие афиши концертов, а в углах прятались коробки с пластинками, до которых, казалось, никто не добирался годами. Луи остановился возле секции с поп-роком двухтысячных и вытащил одну из пластинок. — Хорошо, а что бы ты тогда хотел получить на день рождения? — спросил Гарри. — До него ещё полгода, — закатил глаза мужчина. — Я люблю планировать заранее, — невозмутимо ответил парень. — Нужно же знать, что дарить.       Томлинсон покачал головой и потянул с полки старый альбом Blink-182. Несколько секунд он рассматривал обложку, словно надеялся найти ответ там. — Я не из тех людей, которые составляют списки желаний, — ответил он и вернул пластинку на место. — Мне никогда особо не были важны подарки. Подарили что-то — и здорово. Не подарили — тоже переживу. — Но тебе понравилось, что я купил книгу Фредди, — парировал Гарри. — Потому что это подарок не для меня, а для моего сына, — объяснил мужчина. — Тогда придумай что-нибудь, — предложил парень, подходя ближе и цепляясь за его талию.       Луи негромко хмыкнул. Он слегка откинулся назад, а затем привычным жестом убрал несколько непослушных кудрей со лба Гарри. Пальцы ненадолго задержались в волосах, открывая его лицо и позволяя мужчине лучше рассмотреть выражение его глаз. — Один минет, как вчера в баре, вполне бы меня устроил.       Гарри расхохотался так громко, что невольно выпустил Луи из объятий и отвернулся в сторону, пытаясь справиться со смехом. Женщина возле соседнего стеллажа неодобрительно подняла голову, явно не оценив внезапный всплеск шума. — Тогда это будут какие-то товарно-рыночные отношения. И меня совершенно не устраивает мысль, что у интимной жизни появилась фиксированная стоимость.       Остаток дня прошёл примерно в том же настроении. Они бродили по улицам без особой цели, заглядывали в небольшие магазины, спорили из-за ерунды и неизменно находили повод посмеяться. К дому они вернулись только ближе к вечеру. По дороге успели заскочить в магазин, чтобы купить продукты для ужина и заодно заполнить холодильник на ближайшую неделю. Теперь на кухне тихо шумел чайник, а сам Гарри возился с кружками, заваривая чай. Луи тем временем оккупировал диван. Он растянулся поперёк подушек, лениво листая что-то в телефоне. — В понедельник у тебя заканчивается стажировка, — напомнил мужчина, слегка смещаясь на диване. — Я помню, — улыбнулся Гарри, присаживаясь рядом. Ноги мужчины тут же оказались у него на коленях. — И как ощущения?       Стайлс взял кружку, подул на неё, но понял, что ещё слишком рано делать глоток. — Странные, наверное, — он пожал плечами. — Честно говоря, я вообще не представляю, что делать во вторник. То есть я проснусь утром, а что потом? Мне не нужно никуда ехать, никуда собираться. Приготовить завтрак? Накормить Фредди? Могу ли я встать в одиннадцать? Начать смотреть новый сериал от HBO? — Ничего страшного не случится, если пару недель ты поживёшь спокойно, Гарольд.       Парень покрутил кружку в руках. — Наверное, дело даже не в стажировке, — признался он. — Просто я привык к тому, что могу увидеть тебя в любой момент. А теперь всё будет иначе.       Луи удивлённо посмотрел на него поверх кружки. — Гарри, я никуда не денусь во вторник. Я проснусь рядом с тобой в одной кровати, — мягко напомнил мужчина. — Мы просто впервые попробуем быть нормальной парой. Из-за твоей практики, Стива и репетиций у нас всё время что-то происходило. Мы постоянно куда-то бежали. А мне хочется посмотреть, какие мы, когда всё наконец спокойно.       Стайлс тихо хмыкнул, признавая его правоту. Нужно было разобраться с последними университетскими формальностями, получить диплом, заняться резюме и наконец начать рассылать его в редакции Лондона. — Кстати, на неделе с нами хочет увидеться Зейн, — вдруг вспомнил Томлинсон. — Зовёт нас на ужин. — А Лиам там будет? — спросил Гарри. — Пока нет, — пожал плечами мужчина, уделяя слишком много внимания собственному чаю. — Он расстроен из-за нас? — спросил парень, пытаясь понять, что Лиам обо всём этом думает.       Луи сделал глоток, поморщился от того, насколько напиток оказался горячим, но кружку из рук не убрал. — Не переживай об этом, Гарри. Он мой друг и злится, потому что многое происходило у него за спиной. Лиам смирится. Просто ему нужно немного времени.       Стайлс кивнул. Несколько минут они ещё просидели на диване, допивая чай и обсуждая всякую ерунду, пока за окном медленно темнело. Затем разговор сам собой свернул к ужину. Они вытащили продукты из пакетов, разложили покупки по местам и почти одновременно решили, что готовить что-то сложное в субботний вечер совершенно не хочется поэтому остановили выбор на пасте. — Когда ты понял, что хочешь заниматься журналистикой? — спросил парень чуть позже.       На плите уже закипала вода. Студент стоял у разделочной доски, нарезая грибы и периодически отбрасывая упавшие на глаза кудри. Рядом лежали чеснок, пармезан и упаковка сливок, которые они купили по дороге домой. Столешница постепенно заполнялась продуктами, а открытая бутылка вина уже успела занять почётное место посередине. Бокалы были наполнены почти сразу, ещё до того, как Гарри начал готовить. — Когда понял, что люблю совать нос не в свои дела, — улыбнулся Луи, делая глоток.       Парень только закатил глаза и высыпал грибы на разогретую сковороду. Масло тихо зашипело. — Я тебе не рассказывал, но в четырнадцать мечтал устроиться в бар. Конечно, никто не собирался брать туда подростка, поэтому меня отправили таскать коробки на склад. Работа была дурацкая, зато я мог не клянчить деньги у мамы. — Уже тогда такой самостоятельный? — спросил студент, помешивая грибы деревянной лопаткой. — Когда у тебя куча сестёр, быстро понимаешь, что лишние расходы лучше брать на себя.       Луи потянулся к разделочной доске и успел стащить ещё один кусочек сыра прежде, чем Гарри успел его остановить. — Эй! — возмутился Стайлс.       Луи подмигнул одним глазом, утягивая ещё один кусок. — А в шестнадцать меня наконец взяли в бар мыть посуду, — невозмутимо продолжил Томлинсон. — И это было лучшее, что могло случиться. Барменом тогда работал парень по имени Джейк. Или Джеймс. Не помню. Я постоянно торчал рядом с барной стойкой. Смотрел, как он делает коктейли, как разговаривает с посетителями. Постепенно начал помогать, потом подменять его на каких-то мелочах.       Пока он говорил, вино в его бокале постепенно заканчивалось, а босая нога продолжала лениво покачиваться над полом. — И подслушивать, — улыбнулся Гарри, уже понимая, о каком навыке говорит мужчина. — Я знал почти всех постоянных посетителей. Кто с кем разводится. Кто получил повышение. Кто врёт жене. Кто собирается переезжать.       Стайлс легко мог представить семнадцатилетнего Луи. Громкого, смешного, болтающего без остановки и каким-то удивительным образом запоминающего о людях вещи, которые они сами давно забывали. Окажись Гарри посетителем такого бара, Луи за вечер собрал бы с него половину своей зарплаты чаевыми. — Ты сейчас в тридцать четыре можешь разговорить любого человека за пять минут. Представляю, каким кошмаром ты был в семнадцать.       Томлинсон рассмеялся, хватая телефон, потому что услышал уведомление. Гарри не хотел строить из себя ревнивца, но, заметив напряжённую складку между бровями мужчины, всё-таки спросил: — Всё нормально? — Вполне, — кивнул Луи, быстро печатая ответ. — Сейчас ведутся переговоры насчёт моего выступления в июне в Австралии.       Гарри резко повернул голову. — В Австралии? Надолго?       Вопрос прозвучал быстрее, чем он собирался. Луи заметил это сразу. — По-моему, не больше пяти дней.       Стайлс постарался сохранить нейтральное выражение лица. Пять дней. Пять дней не страшно. Совершенно не страшно. На плите тихо побулькивала вода для пасты. Он машинально высыпал макароны в кастрюлю. — Что там будет? — Международная медиа-конференция в Сиднее. Меня пригласили выступить на панели про цифровую журналистику и независимые издания.       Гарри отвёл взгляд к кастрюле и слишком внимательно уставился на её содержимое. Убрав телефон на столешницу, Луи спрыгнул вниз, подошёл к нему и обнял за талию, на мгновение устроив подбородок на его плече. — Я бы рассказал тебе, Гарольд. Не переживай. Мои юристы сейчас изучают договор. Нужно согласовать условия, даты, перелёты и ещё кучу скучных вещей. Так что пока ничего не подписано, — после короткой паузы Луи оставил поцелуй возле его виска. — И пять дней пролетят быстрее, чем тебе кажется.       Парень только хмыкнул и провёл лопаткой по дну сковороды, смешивая грибы со сливками. Вскоре мужчина уже снова сидел на столешнице с бокалом вина в руках, будто вообще не покидал своего наблюдательного поста. — А где ты хотел бы побывать? — спросил он, делая ещё один глоток.       Гарри задумался. Он отставил лопатку в сторону, вытер ладони о полотенце и подошёл ближе. Луи тут же чуть развёл колени, позволяя ему устроиться между ними. Стайлс положил ладони на его бёдра и невольно улыбнулся, поймав знакомый взгляд. Вечернее солнце ещё пробивалось через окна кухни, цепляясь за светлые пряди на висках мужчины. — Я бы хотел вернуться в Италию. Когда мы ездили туда с Хенриком, у нас было очень мало денег. Мы жили в дешёвых хостелах, где приходилось занимать очередь в душ, а в комнате спало человек пятнадцать. — Это же прекрасно, Гарри. Пятнадцать мужчин, выбирай любого, — подмигнул Луи.       Стайлс рассмеялся, хватая со столешницы свой бокал, и сделал глоток, мазнув языком по верхней губе, чтобы собрать оставшийся вкус пино нуар. Луи машинально провёл кончиками пальцев по его ноге и оставил ладонь на бедре. — Знаешь, в первую ночь в Милане у Хенрика пошла какая-то странная сыпь. Поэтому, думаю, спать с кем-нибудь в комнате на пятнадцать человек было бы плохой идеей. — Романтика путешествий, — ухмыльнулся Луи. — Хорошо. Италию ты уже видел. Что-то ещё? — Я бы хотел в Швецию. — кивнул парень. — Почему? — удивился мужчина. Его ладонь по-прежнему лежала на внешней стороне бедра Гарри, а большой палец время от времени скользил по ткани домашних штанов. — Из-за ABBA, конечно, — улыбнулся парень, делая шаг назад. Он оставил бокал на столешнице и вернулся к плите, подхватывая упаковку сливок. — Почему именно ABBA? Не помню, чтобы ты слушал их песни, — удивился Луи. — Я очень люблю эту группу! — возмутился парень, уже готовый защищать великих шведов. — Знаешь, моя любовь началась с Dancing Queen. Джемма так забавно танцевала под неё, а я всегда крутился рядом. У нас даже был почти свой танец, — признался Стайлс. — Сейчас это звучит немного смешно. — Знаешь, я почему-то очень отчётливо это представил, — улыбнулся мужчина. — Маленький Гарри, Джемма и Dancing Queen на полной громкости. — И ещё я всегда хотел попасть на какой-нибудь остров с белым песком. Такой, знаешь, как в рекламе шоколадок или туристических агентств, — добавил Гарри, махая в воздухе лопаткой. — То есть твоя мечта — Швеция и тропический остров? Очень широкий диапазон.       Луи спрыгнул со столешницы и подошёл ближе, прислоняясь бедром к краю рядом с плитой и наблюдая, как Гарри смешивает пасту с соусом. По кухне пахло чесноком, сыром и вином. За окнами медленно темнело, а суббота всё ещё казалась бесконечной. — Вообще, отпуска важны, — продолжил мужчина. — Это говорит человек, который работает примерно всегда, — укоризненно посмотрел на него Гарри. — Мы с Фредди стараемся каждое лето куда-нибудь выбраться, — добавил Луи. — В прошлом году были на Гавайях. Настоящая поездка двух холостяков. Солнцезащитный крем, серфинг, бесконечное мороженое и ребёнок, который решил, что может победить океан. — И кто победил? — Океан, — на секунду он поднял взгляд куда-то вперёд. — Хотя, наверное, это единственное место, куда мне действительно хотелось бы вернуться. — На Гавайи? — Обычно мне интереснее бывать там, где я ещё не был, но там было что-то особенное. За последние годы я объездил немало городов, но это совсем не то. Одно дело прилететь на пару дней ради работы и всё время смотреть на часы. И совсем другое оказаться где-то просто потому, что тебе хочется там быть. Когда можно целый день бродить по улицам, никуда не спешить и не думать о том, что через пару часов тебя уже ждёт очередное выступление.       Гарри оставил его следить за пастой, но Луи явно отвлёкся. Он стоял, прислонившись к столешнице, и наблюдал, как парень хозяйничает на кухне. Домашние штаны небрежно держались на бёдрах, кудри снова лезли в глаза, а сам Стайлс был настолько сосредоточен на ужине, что даже не замечал, как на него смотрят. — Хотя долго сидеть на месте у меня всё равно не получится. Скоро Фредди вернётся в Америку, и я снова начну чаще летать, — сказал Луи, наконец отрывая взгляд от Гарри и возвращая внимание к разговору. — Насколько чаще? — уточнил Стайлс, выбирая подходящие специи.       Почему-то это слово ему совсем не понравилось. Томлинсон уже собирался улететь в Австралию на несколько дней. Теперь выяснялось, что это ещё не предел. — Пока Фредди в Лондоне, я никуда не уезжаю, если могу этого избежать. Это моё правило. Но обычно хотя бы раз в месяц куда-нибудь приходится летать на лекции или конференции. Иногда чаще. Осенью года три назад был период, когда я почти не появлялся дома. — Поэтому Доминик постоянно шутит, что ты выбираешь работу, — добавил Гарри, высыпая специи в соус и перемешивая его лопаткой. — Гавнюк, — почти ласково пробормотал мужчина. — Хотя знаешь, что самое раздражающее? Он говорит это так, будто сам образец здравого смысла. — А это не так? — уточнил парень. — У меня хотя бы есть финансовый план, недвижимость, инвестиции и нормальные накопления. А Доминик талантливый идиот. Мы ругались из-за этого раз сто. — Из-за денег? — уточнил Гарри, не совсем понимая, к чему тот ведёт. — Нет. Он просто совершенно не умеет зарабатывать на собственном успехе. Доминик известный журналист и художник. У него есть аудитория. Он продаёт картины, но делает это за копейки.       Гарри заканчивал с ужином и уже собирался достать тарелки из шкафчика, когда Луи подошёл сзади и обнял его за талию. Мужчина притянул его ближе к себе и устроил ладони на животе. — Ты бы согласился поехать в Америку в мою следующую поездку? — тихо спросил Томлинсон, чуть наклоняясь к его уху.       Стайлс удивлённо улыбнулся и накрыл его руки своими. — Это приглашение? — Можно и так сказать, — ответил мужчина, оставляя короткий поцелуй на его плече. — Не знаю, Лу. Может быть. — Мм. Это не ответ, — протянул он, снова оставляя лёгкий поцелуй в районе шеи.       Гарри тихо рассмеялся и осторожно развернулся в его руках. — Я не уверен, потому что не смогу оплатить поездку в Америку, — объяснил парень, пожимая плечами.       Луи нахмурился так, словно услышал какую-то ерунду. — Ты же понимаешь, что для меня это вообще не проблема?       Он мотнул головой, отбрасывая со лба мешающую чёлку. Стайлс несколько секунд смотрел на него, а затем всё-таки измученно улыбнулся. Одно дело, когда Томлинсон закрывал счёт их обедов и ужинов, а совсем иное — оплачивать перелёты, отели и целую поездку в Америку. Гарри понимал, что речь идёт о совсем других деньгах, и мысль о том, чтобы оказаться в финансовой зависимости от мужчины, ему совсем не нравилась. — Мне всё ещё немного странно от того, что кто-то предлагает такие вещи как нечто само собой разумеющееся. — Тебе неприятно? — уточнил Луи. — Всё наоборот, — покачал головой парень. — Просто иногда я забываю, что мы живём в немного разных финансовых реальностях. — Гарри, я не предлагаю тебе деньги, — нахмурился мужчина. — Хотя, если уж на то пошло, и это не стало бы проблемой.       Стайлс закатил глаза и неловко повёл плечом, будто сама мысль просить у Луи деньги вызывала у него дискомфорт. — Тогда что? — Я предлагаю поехать со мной. Увидеть Фредди. Побыть рядом. Я всё равно буду летать в Америку, и мне хочется, чтобы ты был частью этой жизни, а не оставался где-то в стороне. И потом, твоя учёба скоро закончится. Ты выйдешь на работу, начнёшь зарабатывать больше и через пару месяцев вообще перестанешь думать об этом разговоре. Не нужно превращать это в долг, которого ещё даже не существует.       Стайлс тяжело выдохнул. Чем дольше он узнавал Луи, тем отчётливее понимал, что спорить с ним бывает почти невозможно. — Я понимаю, — тихо сказал он. — Правда понимаю. Мне просто нужно немного привыкнуть к этой мысли. Я почти согласен, но уверен, что первое время буду чувствовать себя неловко. — Гарри, в двадцать три года я бы тоже не смог сорваться в другую страну просто потому, что захотелось. Иногда дело не в гордости. Иногда это просто вопрос этапа жизни.       Стайлс несколько секунд молча смотрел на него, а затем всё-таки улыбнулся. — Ладно. Я подумаю.       Луи удовлетворённо кивнул, будто именно этого ответа и добивался. Гарри закатил глаза и быстро наклонился вперёд, оставляя на губах мужчины короткий поцелуй со сладким привкусом вина. Вскоре ужин был готов. Они решили провести этот вечер на чердаке просто потому, что до этого ни разу этого не делали. Луи заявил, что это серьёзное упущение для людей, которые уже больше недели живут вместе, а Гарри не стал спорить.       Наверх они поднимались вместе. Стайлс нёс две тарелки с пастой, стараясь удерживать их ровно, чтобы соус не оказался на полу раньше ужина. Луи забрал всё остальное: два бокала и едва начатую бутылку вина, зажав её под рукой. По пути он несколько раз оборачивался, будто проверяя, не отстал ли Гарри, хотя прекрасно знал, что тот идёт следом. Они прошли второй этаж почти в полной тишине. Где-то за окнами медленно сгущались сумерки, а дом постепенно наполнялся вечерним спокойствием. Возле винтовой лестницы Луи остановился первым. Поставив бутылку на ближайшую полку и забрал у Гарри одну из тарелок. — Давай сюда. Ты сейчас либо обожжёшься, либо уронишь ужин.       Перехватив бутылку поудобнее и удерживая тарелку свободной рукой, он кивнул в сторону лестницы. — Иди первым.       Гарри держался за прохладные перила, чувствуя, как они едва заметно вибрируют под пальцами, когда Луи поднимается следом. Между ними почти не оставалось расстояния — стоило парню чуть замедлиться, и он ощущал чужое дыхание где-то у затылка. С каждым витком становилось тише. Звуки дома оставались внизу, растворялись, будто их туда не пускали. Наверху было другое пространство — отдельное, отрезанное от всего остального.       Чердак встретил их мягким полумраком. На одной из кирпичных стен было натянуто большое белое полотно, слегка неровное по краям, как будто его закрепляли наспех. Напротив стоял проектор — не новый, но аккуратно ухоженный, с протянутыми к нему проводами, уходящими к полу.       На полу в беспорядке лежали подушки, вперемешку с двумя голубыми пледами в белые звёздочки — небрежно, но по-домашнему уютно, словно их просто оставляли после каждого вечера. Скат крыши нависал низко, делая пространство более камерным, почти укрытым. Небольшое окно под самым потолком пропускало остатки вечернего света, который ложился на пол мягкими, размытыми полосами.       Луи поставил бокалы на пол рядом с диваном, присел возле проектора и нажал кнопку на корпусе. Тот тихо зажужжал, разогреваясь, и через пару секунд на белом полотне появился бледный прямоугольник света. — Сейчас.       Он быстро спустился вниз за ноутбуком и вернулся через минуту. Подключив его к проектору, Луи открыл крышку и быстро что-то прокликал. Из динамиков раздался лёгкий треск. Изображение сначала расплывалось и дрожало, а потом постепенно собралось, становясь резким и ясным, будто выстраивалось прямо у них на глазах. — Что будем смотреть? — спросил Гарри, пытаясь понять, как удобнее расположиться перед экраном.       Он перетаскивал подушки в одну кучу, устраивая из них что-то вроде импровизированного лежака и опустился ниже, проверяя, удобно ли. Здесь было тепло, поэтому он приоткрыл окно, позволяя прохладному воздуху мягко проникать внутрь. В комнате всё ещё держался лёгкий затхлый запах — видно, сюда давно не поднимались — и сквозняк постепенно его разбавлял. Гарри обновил вино в бокалах и аккуратно поставил их чуть поодаль от подушек, чтобы случайно не задеть. — В последний раз я смотрел свой любимый фильм, и думаю, ты не будешь против, — тихо сказал Томлинсон, всё ещё настраивая проектор.       Он подошёл к белому полотну, поправил его, разглаживая неровности, затем вернулся к стене у входа и выключил свет ровно в тот момент, когда нажал на кнопку воспроизведения. Чердак погрузился в темноту, и единственным источником света остался экран.       Мужчина подошёл к Гарри, заметно улыбаясь тому, что тот успел здесь соорудить. Он аккуратно опустился рядом, слегка откидываясь на мягкие подушки. Парень с интересом всматривался в экран, пытаясь по первым кадрам понять, что именно включил мужчина. — Ты что, не узнаёшь? — спросил Луи, уже с лёгким недоумением, принимая бокал вина.       На экране в это время была закусочная: мягкий жёлтый свет, столики, почти пустой зал. За одним из столов сидели парень и девушка — говорили спокойно, почти лениво. Девушка играла с сахарницей, парень смотрел по сторонам. Их разговор сначала казался обычным, почти бессмысленным, пока постепенно не стало ясно, к чему он ведёт. — Это Криминальное чтиво? — закатил глаза Гарри.       У Луи на секунду появилось почти комичное выражение — смесь удивления и сомнения, будто он не был уверен, правильно ли вообще понял реакцию. — Ну…да? — ответил он, чуть нахмурившись.       Гарри едва заметно скривился и молча поднял бокал в сторону Луи. Тот понимающе улыбнулся и слегка ударил своим бокалом о его.       В закусочной разговор продолжался. Девушка, Ринго — или, как она себя называла, Пампкин — наклонялась ближе, её парень, Хани Бани, начинал говорить быстрее, возбуждённее. В их голосах появлялось напряжение, которое резко ломало прежнюю ленивую атмосферу.       Луи сделал глоток вина, не отрывая взгляда, а затем покосился на Гарри. На экране в этот момент напряжение в закусочной резко сорвалось: парень и девушка вскочили, достали оружие, и спокойный разговор мгновенно превратился в ограбление. Резкий крик, паника — и затем чёрный экран. Появилось название: Криминальное чтиво. Гарри наконец закатил глаза, и мужчина тут же отреагировал. — Да быть такого не может! — возмутился он, отставляя бокал в сторону и хватая тарелку с пастой. — Это, мать его, Тарантино, Гарольд! Как? Просто как можно не любить такое кино?              Гарри легко заулыбался, принимаясь за еду. — Я не говорю, что мне не нравятся его фильмы, — закатил он глаза. — С ума сойти, кого я привёл в свой дом, — всё ещё неверяще покачал головой мужчина.       Сюжет продолжал развиваться, пока они ели и медленно пили вино. На экране уже была другая сцена: двое мужчин в чёрных костюмах — Винсент и Джулс — ехали в машине. Их разговор тёк так спокойно и непринуждённо, будто это не фильм про преступников, а случайный диалог по дороге. — Ты знаешь, как в Европе называют Биг Мак? — лениво спросил один. — Как? — Они называют его «Рояль с сыром». — Серьёзно? — Да. Потому что метрическая система.       Они говорили о бургерах, о соусах, о каких-то мелочах — слишком долго, подробно, будто это было важнее всего остального. Наконец, когда Гарри уже не выдержал, он осмелился высказать своё мнение: — Ты на полном серьёзе считаешь, что слушать разговор про бургеры минут пятнадцать — это нормально для фильма? — Хорошо, а что ты смотришь или что тебе нравится? — спросил Луи, напряжённо всматриваясь в глаза напротив. — Ну…Мстители, например. Или там Стражи Галактики.       Он пожал плечами, но в этом движении не было ни капли смущения — скорее наоборот, будто он сейчас на полном серьёзе перечислял что-то достойное «Оскара». — Это просто…хорошее кино. Лёгкое, динамичное. Не надо сидеть и искать какие-то скрытые смыслы в диалогах о бургерах. А, ещё Пираты Карибского моря. Все части, — добавил он уже с лёгкой усмешкой. — И, если что, я и Форсаж весь смотрел.       Луи замер. Прямо буквально. Он не моргал. Не двигался. Только смотрел на Гарри так, будто перед ним только что признались в каком-то тяжком преступлении. Медленно, очень медленно он отвёл взгляд в сторону. — Нет, — выдохнул он, качая головой. — Нет, подожди.       Он снова посмотрел на Гарри, уже с каким-то почти трагическим выражением лица. — Я впустил в дом человека, который считает Форсаж хорошим кино. Боже, мне нужно переосмыслить наши отношения, — бормотал мужчина, но при этом уголок его губ всё равно дёрнулся вверх. — Знаешь, мне как-то хватило тяжёлых историй в реальной жизни. Не хочется потом ещё и чужие переживать, — объяснил Гарри, сделал небольшой глоток вина, поморщился и пожал плечами. — Поэтому Форсаж — это хорошо.       Он чуть улыбнулся, уже спокойнее. Луи уже открыл рот, явно собираясь съязвить, но решил промолчать. — Ужасный вкус, — всё-таки выдохнул он, но уже без прежней остроты.       Томлинсон потянулся за бокалом, покрутил его в пальцах, глядя, как вино медленно скользит по стеклу. Кино продолжало идти. Мужчина подлил вина в бокалы, и Гарри, вроде бы, даже с интересом посматривал на экран, хотя время от времени всё равно закатывал глаза. Они быстро покончили с едой, и Луи поднялся первым. Собрав посуду, он отнёс всё на небольшой столик возле лестницы, чтобы не загромождать пространство вокруг них.       Мужчина обходил Гарри так, чтобы не ломать движение фильма на полотне, поэтому каждый раз проходил со спины, словно стараясь не перекрывать свет. Фильм продолжал идти, и Стайлс действительно заинтересовался. Он покачивал плечами в такт музыке, когда Винсент Вега и Мия Уоллес танцевали под You Never Can Tell Чака Берри. Луи это заметил и невольно расслабился, решив, что ещё немного — и Гарри наконец поймёт, в чём вкус этого фильма. Когда его бокал снова опустел, мужчина присел на колени, чтобы разлить остатки красного вина. И в этот момент луч проектора сместился. Свет резко скользнул по его лицу, полоснул по глазам, заставив его чуть зажмуриться. Он инстинктивно замер, крепче сжав бутылку, чтобы не выронить её. Гарри тут же выпрямился, всматриваясь в него внимательнее. — Стой…не двигайся, — тихо попросил он.       Луи чуть нахмурился, но остался на месте. Гарри поднял руку и на секунду перекрыл поток света от проектора — изображение на полотне осталось, просто стало чуть тусклее, а на теле Луи свет исчез. Он убрал ладонь. И картинка снова легла на него. Теперь уже другая сцена: Винсент в ванной, нервный, пытающийся собраться с мыслями. Затем — Мия. Музыка, мягкое движение, её фигура, плавно покачивающаяся в такт Girl, You’ll Be a Woman Soon. Свет двигался вместе с кадрами, и теперь казалось, будто она танцует прямо на груди Луи, скользит по ткани его белой футболки, по линиям тела. — Не двигайся…пожалуйста, — повторил Гарри уже тише.       Он потянулся к телефону, который лежал рядом, быстро разблокировал его и открыл камеру. — Ты меня фотографируешь, Гарольд? — мягко улыбнулся Луи. — Ты не представляешь, как это красиво, — прошептал Гарри, почти не отрывая взгляда.       Он сделал один снимок. Потом ещё. Чуть сместился, меняя угол, ловя, как свет ложится точнее. Щёлк. Щёлк. — Мне нужно позировать? — спросил мужчина, подняв взгляд на парня. — Или раздеться?       Он чуть склонил голову набок, в его голосе мелькнула привычная насмешка, но он всё равно не двигался, позволяя Гарри продолжать. Свет снова сменился. Картинка дрогнула, скользнула по его лицу и плечам, на секунду складываясь во что-то почти осмысленное — и тут же распалась. — Можешь двигаться, — прошептал Стайлс, опуская телефон, всё ещё любуясь им.       Мужчина продолжал сидеть, наблюдая за Гарри, который с явным интересом листал получившиеся снимки.

Nothing But Thieves — Tempt You (Evocatio)

      Луи отодвинул бокалы, вернулся к матрасу и опустился между его ног. Стайлс поднял взгляд. Мужчина осторожно взял его руки в свои и бережно коснулся губами внутренней стороны одного запястья, а затем второго, словно не замечая собственной улыбки. Луи осторожно отвёл его ладони, прижимая к матрасу и соединил их губы в неспешном поцелуе. Они целовались спокойно и лениво, то сближаясь, то оставляя едва заметное расстояние. Губы мягко находили друг друга снова и снова, а между каждым движением оставалось достаточно времени, чтобы почувствовать тёплое дыхание.       Гарри выпрямился, освобождая руки из захвата чтобы ухватиться за край футболки мужчины и потянуть её вверх. Свет от проектора продолжал двигаться по ним, ломаясь о движения, дробясь на лица, плечи, руки. Картинка на секунду накрывала их полностью, превращая в часть фильма — и тут же ускользала. Они неторопливо избавлялись от одежды, чтобы в следующую секунду снова прижаться губами в тягучих поцелуях. Чтобы устроиться у Гарри на коленях, Луи приподнялся и подался вперёд. Мужчина смотрел на него так внимательно и мягко, что это мгновенно притянуло к себе внимание сильнее, чем происходящее на экране. Стайлс уже почти не следил за сюжетом: кадры расплывались, теряли форму, превращались в переменчивые пятна света и движения, которые лишь скользили по полотну на стене и телу Луи. И всё же в какой-то момент это движение вдруг выровнялось.       Свет от проектора лёг неожиданно точно, будто на долю секунды собрался в единое изображение. Гарри не сразу осознал, что именно он видит, просто задержал взгляд, позволяя глазам поймать это совпадение.       Это была сцена из фильма — он смутно узнал её: Мия, чьи-то руки, резкое движение…тот самый момент, когда в её сердце вгоняют иглу, возвращая к жизни. И эта же картинка на секунду совпала с телом Луи — легла прямо на грудь, повторяя линию движения. Это длилось всего мгновение. Свет тут же сдвинулся, изображение распалось, снова превратилось в текучие отблески, но Гарри не отвёл взгляда. Он не вздрогнул и не испугался — в этом было что-то странно притягательное, почти завораживающее, как если бы он стал свидетелем совпадения, которое не нужно объяснять. И он продолжал смотреть уже не на экран, а на Луи, будто пытаясь уловить в нём остаток этого мгновения.       Мужчина взял его руку в свою и на несколько секунд просто задержал взгляд на переплетении пальцев, будто увидел в этом что-то важное. Потом поднёс её к губам и коротко поцеловал костяшки пальцев. От этого простого жеста почему-то стало сложнее смотреть Луи в глаза. В нём не было ни игры, ни попытки произвести впечатление. Только искренняя привязанность, от которой становилось одновременно легко и невыносимо. — Что? — тихо спросил Луи, заметив его взгляд.       Гарри покачал головой. — Ничего.       Томлинсон придвинулся ближе, касаясь губами его плеча и шеи. На коже проступали едва заметные розоватые следы, которые к утру уже исчезнут. Он невесомо провёл кончиком языка вдоль ключицы Гарри. Мужчина скользил ниже, оставляя влажные разводы, будто пытаясь смешать чернила, рассыпанные по животу и бёдрам. Гарри становилось неуютно, не то чтобы ему хотелось всё это закончить, просто никто и никогда не касался его настолько нежно и интимно. — Это обязательно? — спросил Стайлс, чуть нервно. — Тебе не нравится? — уточнил Томлинсон, позволяя тёплому дыханию оседать на впадине между тазовыми костями. — Меня это смущает, — прошептал парень, теряясь между нахлынувшей нежностью и желанием ускорить происходящее. — Просто расслабься, Гарри, — едва слышно прошептал мужчина, пока его голос тонул в тихом шорохе подушек.       Губы Луи — влажные и скользкие. Он двигался аккуратно, позволяя слюне стекать по подбородку, обводя языком головку члена, смакуя вкус. В их сексе больше не осталось той опасности и тревоги, которая сопровождала их в самом начале. Каждое прикосновение казалось осторожным и почти трепетным, словно Луи хотел убедиться, что Гарри хорошо. Это прослеживалось сначала в лёгких поглаживаниях языка, аккуратных касаниях бёдер руками, затем осторожными надавливаниями влажных от смазки пальцев. Томлинсон наблюдал за ним, продолжая неторопливо растягивать. Он слушал его дыхание так же внимательно, как смотрел в глаза. Луи замечал каждую мелочь: дрожание ресниц, едва заметное движение бровей, то, как напряжение на лице постепенно сменялось удовольствием. Гарри казалось, что его любят не вопреки чему-то и не за что-то конкретное, а просто потому, что он есть. — На четвереньки, — прошептал мужчина, машинально вытирая влажные от смазки пальцы о бедро Гарри. Послышался тихий треск, когда он вскрыл фольгированный пакетик.       Стайлс без возражений выполнил просьбу мужчины. Не из-за требований или настойчивости, а потому что ему самому этого хотелось. Луи провёл пальцами вдоль позвоночника снизу вверх. У лопаток его ладонь на мгновение замерла, после чего он мягко прижался к спине Гарри. Затем подцепил резинку, стянул её с волос, позволяя кудрям свободно рассыпаться по плечам. Он медленно перебрал несколько прядей, пачкая их смазкой от презерватива, расправляя их и наблюдая, как завитки постепенно ложатся мягкими волнами вдоль шеи и лопаток. — Твои волосы покорили меня ещё в Америке, — прошептал мужчина, одной рукой притягивая бёдра парни ближе, а второй рукой собрав часть кудрей в ладонь.       Луи нарочно помедлил, наблюдая за реакцией Гарри. Затем услышал нетерпеливый глубокий стон под давлением головки члена и скользнул вперёд, прильнув к его спине, окончательно стирая расстояние между ними. — Боже, Гарри, я мечтал об этом ещё с Сиэтла, — выдохнул он, скользнув ладонями по его талии. Бледная кожа парня казалась почти серебристой в полумраке.       Стайлс впивался ногтями в матрас, а из горла вырывался приглушённый, бархатный звук. Толчки Луи были плавными и выверенными, он откинул назад голову, пытаясь отдышаться, поскольку внутри становилось всё жарче с каждой минутой. Мужчина то прижимался сильнее, то вдавливал парня глубже, постепенно ускоряя темп. Капли пота срывались с его лба, запутывались в тёмных кудрях Гарри и холодными дорожками скользили по шее и спине. От ветра, проникавшего через приоткрытое окно, кожа тут же покрывалась мурашками. Они двигались синхронно, постепенно подстраиваясь друг под друга, пока не нашли общий ритм.

***

      Сегодня был последний день стажировки Гарри. От этой мысли внутри разливалось тихое облегчение. Не радость и не грусть, а ощущение, будто он наконец пересёк финишную черту после очень длинного забега. Работы почти не было. Его больше не дёргали по каждому поводу, не отправляли собирать комментарии и не заваливали мелкими поручениями. Люди заходили перекинуться парой слов, спрашивали о планах, шутили про свободу и диплом, но никто по-настоящему ничего не требовал.       Даже атмосфера в офисе ощущалась иначе. За стеклянными стенами переговорных кто-то обсуждал завтрашние публикации, в новостном отделе Джейд и Майкл спорили из-за заголовка, периодически звонили телефоны, но всё это больше не касалось Гарри напрямую. Впервые за несколько месяцев он смотрел на редакцию не как стажёр, пытающийся удержаться на плаву, а как человек, который уже сделал всё, что от него требовалось.       Стайлс не знал, что говорили коллеги после той сцены со Стивом. Да и если честно, ему было плевать. Он был уверен, что после его ухода здесь останутся люди, которые не позволят Каре или кому-то ещё превратить его имя в очередную офисную сплетню. Поэтому большую часть дня он провёл у Доминика. Ведущий сидел за компьютером, быстро перебирая вкладки и отвечая на письма. Каждые несколько минут он что-то недовольно бормотал себе под нос, а затем снова принимался стучать по клавиатуре. Из открытого окна доносились приглушённые звуки города. Зейн растянулся на диване и время от времени отпивал газировку из банки, которую без спроса стащил у Доминика. На животе у него лежала подушка, служившая подставкой для ноутбука. — Как дела с медиашколой для подростков? — спросил Гарри, устраиваясь на крутящемся стуле и лениво разворачиваясь то в одну, то в другую сторону. — Работы ещё до чёрта, — выдохнул Зейн. — И куча мелких юридических вопросов, которые нужно срочно разгребать. — Вы надолго в Англии? — Аоки собирается улетать недели через две, — ответил Зейн, бросив взгляд на календарь в ноутбуке. — А я хочу задержаться ещё ненадолго. — Стив вообще должен был свалить ещё в прошлую пятницу, — пробормотал Доминик и подмигнул Гарри. — Я понятия не имею, как буду работать с этими двумя в Америке, — признался Зейн. — Они друг друга поубивают.       Стайлс прикусил губу, сдерживая улыбку. — Записывай на видео, — тут же отозвался Доминик. — Я хочу увидеть это собственными глазами.       Гарри обвёл взглядом комнату. Оба были заняты своими делами, и мысль, что стоит заглянуть позже, показалась вполне разумной. — Что дальше, Стайлс? — спросил Зейн, оторвав взгляд от ноутбука. — Посмотрим, — пожал плечами Гарри.       Доминик наконец оторвался от монитора и поднялся из-за стола. Потянувшись и разминая затёкшую спину, он подошёл к мини-холодильнику, достал бутылку газировки и бросил её другу. Тот едва успел поймать её обеими руками. — У Гарри большое будущее, я уверен, — сказал Доминик, возвращаясь на своё место. По дороге он взъерошил волосы сидевшего рядом студента. — Не хотелось бы это признавать, но я буду скучать. — Зная вас с Луи, думаю, Стайлс ещё будет здесь появляться, — заметил Зейн, выгнув бровь. — Кое-кто был против этого ещё в Сиэтле, — напомнил Гарри, делая глоток газировки. — Я не думал, что всё окажется настолько серьёзно, — пожал плечами Малик, пряча улыбку за ноутбуком. — Вообще-то вчера я забрал из квартиры Найла последние вещи, — признался Гарри, опуская взгляд на банку газировки. Доминик удивлённо присвистнул и хлопнул ладонями по подлокотникам кресла. — Да вас уже можно поздравлять! Бедный Хоран. Теперь будет скучать один в своей огромной квартире.       Зейн замолчал. Несколько секунд он смотрел на Гарри с каким-то неожиданно мягким выражением лица, будто взвешивал, стоит ли озвучивать мысль, которая только что пришла ему в голову. Малик уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но его прервал быстрый и настойчивый стук каблуков. В дверях появилась Кэт. — Гарри, Лиам подписал твои бумаги. Можешь забирать, — выпалила журналистка, возбуждённо махнув рукой, чтобы он шёл за ней. — О, я хочу это увидеть, — немедленно оживился Доминик, отталкиваясь от стола.       Через несколько минут они уже спускались на основной этаж. Рабочий день продолжался своим чередом. Мониторы светились открытыми документами, телефоны звонили, журналисты переговаривались между собой. Но стоило их небольшой компании появиться в редакции, как внимание постепенно начало смещаться к Гарри. Пейн сидел в своём кабинете и о чём-то разговаривал со Стивом. Разобрать слова через стекло было невозможно. Аоки вообще почти весь день провёл в кабинете Лиама, предпочитая не показываться в редакции без необходимости. Стайлс постучал кольцом по стеклянной двери. — Входи, Гарри, — отозвался Лиам, быстро щёлкая мышкой. — Подожди минуту.       Парень присел на диван. Стив занимал кресло, в котором обычно сидел Луи, а сам Томлинсон находился в общем зале вместе с остальными сотрудниками. Гарри чувствовал себя неуютно в такой компании. Случайно посмотрев через стекло, он заметил главного редактора. Тот сидел на диване с ноутбуком на коленях и в этот момент смотрел в сторону кабинета. Гарри машинально решил, что внимание Луи приковано к нему, но, переведя взгляд обратно к столу, неожиданно наткнулся на Лиама. На секунду ему даже показалось, что Пейн только что наблюдал за ним. Тот почти сразу отвёл глаза, замер на мгновение, посмотрел в экран, словно перепроверяя что-то в последний раз, нажал кнопку и резко захлопнул крышку ноутбука.       Поднявшись из-за стола, он взял папку с документами об окончании стажировки и протянул её Гарри. Стайлс тоже встал. Папка неожиданно тяжело легла в руки. Ещё несколько месяцев назад все эти бумаги были лишь частью университетской бюрократии, а теперь означали завершение целой главы его жизни. — Спасибо, Гарри. Ты нам действительно помог, — кивнул Пейн.       Они пожали друг другу руки. — Я был рад познакомиться, Лиам, — улыбнулся Гарри.       Пейн отпустил его ладонь и вместе с ним вышел из кабинета в общий зал. Луи по-прежнему сидел на диване с ноутбуком на коленях. Однако смотрел он не столько в экран, сколько по сторонам, внимательно наблюдая за жизнью редакции. — Взаимно, — коротко ответил Лиам, кивнув.       Гарри поджал губы, надеясь, что со временем мужчина всё-таки сможет их принять. — Тебя можно поздравить, дорогой? — спросила Кэт, поднимаясь со своего места, чтобы обнять его. — Я думал, поздравляют, когда после практики предлагают работу, — чуть тише заметил парень. — Ничего страшного. Ты нашёл кое-что поважнее, — шепнула Кэт, отпуская его и возвращаясь к своему столу.       Из монтажной вышел Оливер, заметив движение в общем зале. На выходных они собирались встретиться тем же составом, что и после концерта, чтобы отметить окончание практики Гарри. Оливер даже говорил, что можно позвать Эда, Алева или Кару, но после того, как правда о Гарри и Луи стала известна, многие предпочли держаться на расстоянии.       Стив всё ещё находился в кабинете Лиама. Неожиданно он резко поднялся со своего места. Стул с неприятным скрежетом отъехал назад. Через секунду Аоки влетел в зал, резко остановившись посреди прохода, и быстро обвёл помещение взглядом. — Кто это опубликовал? — вдруг испуганно произнесла Кэт.       Чашка выскользнула из её рук. Осколки с оглушительным звоном разлетелись по полу. Разговоры оборвались мгновенно. Журналистка побледнела так резко, будто из неё разом ушла вся кровь. Она смотрела на Гарри широко раскрытыми глазами и отчаянно качала головой, словно умоляя его: не смотри. Только не смотри.       Вокруг неожиданно началось какое-то движение. Люди доставали телефоны, переглядывались, что-то быстро проверяли. По редакции пробежал негромкий гул голосов. Гарри нахмурился, не понимая, что происходит. Лиам сцепил руки в замок и посмотрел на парня, плотно сжав губы. Только тогда Стайлс достал телефон из кармана. В этот момент он почувствовал взгляд Томлинсона, направленный прямо на него. И впервые в жизни увидел на его лице настоящий страх. Стайлс разблокировал экран, чувствуя, как внутри нарастает тревога.       Он открыл сайт The Locust. Главная публикация сразу бросилась в глаза. На фотографии был политик-консерватор, у которого Луи недавно брал интервью, а рядом с ним стоял пятнадцатилетний Гарри на фоне церкви. Стайлс узнал снимок раньше, чем успел прочитать заголовок. Это была старая семейная фотография, сделанная много лет назад возле церкви. Его мать стояла рядом, улыбаясь в объектив и положив руку ему на плечо. Где-то за кадром осталась Чарли с фотоаппаратом в руках. Гарри не видел этот снимок много лет. Он вообще не должен был существовать за пределами семейного архива.       История Дэза Твиста, которую скрывали годами. Насилие, смерть и тайны влиятельного политика-консерватора       На несколько секунд Гарри перестал понимать, где находится. Перед глазами оставались только экран телефона и строки статьи. Первые абзацы рассказывали о том, как Дэз Твист построил политическую карьеру и годами укреплял своё влияние. Дальше всё становилось хуже. Статья утверждала, что всё это время он скрывал семью, прикрываясь заботой о её безопасности. Гарри увидел имя матери. Своё имя. Имя Джеммы. Пальцы дрогнули на экране. Он смахнул страницу ниже. И замер. Некоторые фразы были знакомы настолько, что на мгновение перестали существовать и редакция, и люди вокруг. Отдельные предложения почти дословно повторяли его собственные слова. — Это был твой отец, Гарри? — послышался голос Оливера.       Никто больше не делал вид, что работает. Люди смотрели на него поверх мониторов и экранов телефонов. — Ты же помогал собирать информацию для этого интервью, — растерянно сказала Джейд. — Проверял материалы и...       Она резко замолчала. До неё наконец дошло. Гарри помогал готовить материал против собственного отца. — Боже мой, — выдохнул Доминик.       Периферийным зрением Стайлс заметил движение. Луи резко поднялся с дивана. Настолько резко, что ноутбук съехал с его коленей и с глухим стуком ударился о пол. Томлинсон даже не обернулся, его взгляд был прикован к Лиаму. В следующую секунду он пересёк редакцию. Пейн успел только поднять голову, когда первый удар пришёлся в живот. Он согнулся пополам и врезался в стул. Тот с грохотом опрокинулся на пол. Первым среагировал Доминик. Почти сразу за ним Эд. Несколько человек бросились между ними прежде, чем Луи успел приблизиться снова. По редакции прокатились крики. Кто-то вскочил со своего места. — Луи, не надо! — резко крикнул Зейн, оттаскивая Лиама в сторону.       Томлинсона удерживали за плечи, но взгляд мужчины по-прежнему был прикован к Пейну. — Да, Луи, до такого даже я бы не смог додуматься, — сказал Стив с кривой ухмылкой. В его голосе звучало почти восхищение.       Томлинсон резко повернул голову в его сторону, а потом посмотрел на Гарри. Он вырвался из чужих рук и быстро направился к нему. — А я всё думал, зачем тебе этот парнишка, — добавил Стив.       Луи схватил Гарри за плечи и что-то говорил. Пытался поймать его взгляд и достучаться сквозь окружающий хаос. Но Гарри уже увидел самое важное. Строки, от которых начинало тошнить, цитаты из интервью и фразы, которые казались до боли знакомыми. Абзацы о том, что происходило за закрытыми дверями их дома, болезни матери, деньгах, которые отец годами переводил после её смерти, будто пытаясь откупиться от собственных детей, о сыне, которого он не захотел принимать после каминг-аута, и о редких попытках выйти на связь. Но обо всём этом стало известно Томлинсону на кладбище в Холмс-Чапел. Мужчина продолжал что-то говорить, но Гарри не слышал ни слова. — Вы много говорите о традиционных ценностях. О семье как основе страны. О правильном воспитании детей. Тогда логичный вопрос: почему о вашей собственной семье публика почти ничего не знает?       Он зажмурился. Вопрос Луи будто отпечатался под веками. Почему он не понял сразу? Томлинсон записывал весь разговор на кладбище на диктофон? Мысль возникла внезапно. И сразу же пустила трещину через всё, что Стайлс успел выстроить за последние месяцы. Что-то внутри него оборвалось окончательно. — Отпусти меня, — прошептал студент. — Гарри, послушай меня. Пожалуйста. — Ты всё знал? — спросил Стайлс достаточно громко и безэмоционально, чтобы это слышали все присутствующие.       В редакции стало так тихо, что где-то в дальнем конце помещения отчётливо прозвучал звон упавшей ручки. — Гарри, ты должен меня понять… — Ты знал, кто мой отец? — повторил он уже жёстче.       Луи открыл рот, но слова так и не прозвучали. Он покачал головой, будто пытался подобрать правильное объяснение, правильную фразу, что угодно, способное остановить происходящее. Но ничего не находилось. — Он знал, Гарри, — выдохнул Лиам, прижимая ладонь к животу. — Знал, кто твой отец, ещё когда приехал в Сиэтл.       Мир качнулся ещё сильнее. Человек, которому он доверил самое страшное, стоял перед ним и не мог произнести ни объяснения, ни оправдания, ни даже простой фразы, которая могла бы остановить происходящее. Луи открыл рот. Снова покачал головой. — Гарри, я…       Он так и не закончил. Стайлс ударил его. Кулак врезался в скулу, заставляя Томлинсона отшатнуться. Луи поднял руку к лицу и замер, продолжая смотреть на парня. На секунду Гарри захотелось ударить его снова. Увидеть, как Луи потеряет равновесие. Увидеть на его лице ту же боль, которую сейчас чувствовал сам. Стайлс перевёл взгляд на Доминика. Он тоже был в курсе? Мысль ударила неожиданно. Если Луи знал с самого начала, то кто ещё? Гарри вдруг понял, что начинает сомневаться во всём. Он развернулся, подошёл к своему столу и схватил рюкзак. Руки двигались механически. Телефон. Зарядка. Документы об окончании стажировки. Он запихнул всё внутрь, закинул рюкзак на плечо, на ходу подхватил пальто и направился к выходу, чувствуя на себе десятки взглядов. Стайлс толкнул дверь редакции так резко, что та с громким стуком захлопнулась за его спиной. Лифт уже стоял на этаже. Через несколько секунд двери закрылись, отрезая шум редакции.       Лондон встретил его привычным гулом улиц, сигналами машин и равнодушным светлым небом. Мир продолжал жить так, будто ничего не произошло. Люди спешили по своим делам. Город дышал в своём обычном ритме, не замечая, что для Гарри всё только что остановилось. Он сделал несколько шагов вперёд и машинально поднял взгляд. Мимо проходил мужчина с телефоном в руке. На экране был открыт YouTube. Крупными буквами светилось: Что происходило в семье Дэза Твиста? Расследование The Locust       Это уже была не статья, а видео. Новый формат. Шире. Громче. Доступнее. То, что будут пересылать друг другу в сообщениях, обсуждать за ужином и разбирать по кускам в комментариях. Кто это монтировал? Оливер? Он тоже знал? Мысль показалась настолько отвратительной, что Гарри сразу захотел её отбросить. Теперь о его семье знала не только редакция. Очень скоро узнают все остальные. История его матери больше не принадлежала семье. Её превратили в материал. В просмотры. В очередную громкую историю, которую будут обсуждать несколько дней, а потом забудут.       Гарри почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он резко отвернулся и пошёл быстрее, почти не разбирая дороги. Телефон завибрировал в кармане. Найл. Наверное, уже увидел материал. Или видео. Или один из десятков пересказов, которые начинали появляться в сети.       Он открыл чат друга и отправил короткое сообщение: «Я уехал домой». Большего он сейчас написать не мог. Стайлс просто хотел оказаться как можно дальше от здания редакции, экранов и людей, которые уже начинали узнавать его лицо.

Конец второй части.