Три сердца осьминога

      Гарри стоял у бара и одним быстрым глотком опрокинул шот. Цитрусовая водка обожгла горло именно так, как ему сейчас было нужно — резко, неприятно, отрезвляюще. Напротив тянулась стена из стекла, зеркал и плотно выставленных бутылок, в которых тёплый свет распадался на десятки бликов. Янтарь виски, холодная зелень джина, мутное золото ликёров — всё наслаивалось друг на друга, превращая отражение в размытый, переливающийся коллаж. Своё отражение в этом хаосе Гарри поймал не сразу. Сначала — движение, тёмный силуэт между бутылками. Потом лицо, собранное из осколков света и стекла. Бар будто разбивал его на части и собирал заново: линия плеч в одном зеркале, взгляд — в другом, блеск колец — где-то ниже, в изогнутом стекле.       До выхода на сцену оставалось десять минут. Бар уже был переполнен. Оба этажа, проходы, столики — всё постепенно забивалось людьми. Шум смешивался со звоном стекла, чужими разговорами и короткими проверками аппаратуры со сцены.       Этого концерта Гарри ждал почти отчаянно. Каждый вечер после работы он ехал на репетиции, а возвращался уже далеко за полночь. Иногда к тому времени Фредди давно спал, а Луи, не дождавшись его, оставлял на плите ужин и уходил в спальню.       Из-за редакции, репетиций и постоянного недосыпа времени друг на друга почти не оставалось. Будто стоило им наконец разобраться со всеми проблемами, как жизнь тут же нашла новый способ мешать. Несколько последних дней Гарри жил между офисом и репетиционной базой, возвращаясь домой так поздно, что Фредди уже спал, а Луи чаще всего тоже давно уходил в спальню.       В какой-то момент на связке ключей Гарри появился ещё один ключ. Это могло бы выглядеть романтичным жестом, если бы произошло хоть немного торжественно. На деле Стайлс собирался заночевать у Найла после репетиции, чтобы не будить Луи среди ночи и не заставлять его вставать открывать дверь. — Не выдумывай, — только закатил глаза Томлинсон, протягивая ему ключ. — Ночуй у меня. Зачем тебе ехать к Найлу через весь город?       Гарри кивнул, машинально сунул ключ в карман и вспомнил о нём только через несколько минут. Луи уже заводил машину, собираясь ехать в офис, когда Стайлс вдруг замер возле пассажирской двери. У него был ключ от дома Луи. Мысль оказалась неожиданно простой, но почему-то заставила задержаться на месте. Томлинсон продолжал каждое утро будить его короткими поцелуями, возиться на кухне вместе с Фредди, спорить о каких-то мелочах по дороге на работу, а потом они все втроём врывались в очередной безумный день, и где-то между совместными завтраками, работой и бесконечными поездками незаметно приближалась пятница.       Концерт постепенно будто выходил из-под контроля: Найл прогревал аудиторию, выкладывал афиши в соцсети и светил лицом Гарри в своём аккаунте, заставляя поступать так же и самого парня. Информация разносилась быстро, поэтому совсем скоро все столики были забронированы, а под постами друзей всё больше незнакомцев писали, что не могут дождаться пятницы. Затем подключились ребята из офиса, потому что уже каждый видел публикации стажёра, и в итоге половина редакции собралась прийти «поддержать Гарольда». Поэтому ответственность ощущалась ещё сильнее, особенно учитывая, что после американского трипа фигура Гарри периодически мелькала у блогера, привлекая новых слушателей.       Неделя вымотала до предела. Днём — редакция, подготовка материалов, напряжение после появления Аоки и постоянное ощущение, что за ним кто-то наблюдает. Вечером — репетиции, потому что группа слишком давно не выступала и теперь всё приходилось буквально собирать заново.       Джемма тоже не облегчала ситуацию. Она звонила несколько раз за неделю, оставляла сообщения и просила перезвонить, но Гарри каждый раз откладывал очередной разговор, потому что ему было не до этого. В конце концов он просто перестал брать трубку. Если сестра начинала что-то настойчиво требовать, проще было переждать пару дней, пока её энтузиазм не утихнет.       Гарри забывал, где нужно вытягивать ноту дольше, а где, наоборот, сбавлять голос. Они начинали сет с собственной песни, потом уходили в каверы и снова возвращались к своему материалу. Репетиции затягивались до ночи: они снова и снова прогоняли вступления, спорили, где раньше должна заходить гитара или в какой момент лучше приглушить свет. Каждый понимал, насколько это важно. Им хотелось не просто нормально отыграть первый концерт за долгое время — хотелось зацепиться за этот шанс. Лондон был не Лидсом. Даже маленький бар здесь ощущался возможностью, которую нельзя было упустить. Гарри опустил рюмку на стойку и только тогда заметил, как сильно сжимал стекло.       Студент поморщился, чувствуя остаток алкоголя на кончике языка. Он снова и снова мысленно возвращался в тот кабинет, к экрану, к собственному имени и к тишине после слов Стива.       Грёбаный Аоки.       Что вообще произошло в среду? Ах да. Всё начало разваливаться именно тогда.       СРЕДА       Доминик вместе со своими друзьями организовывал выставку и пригласил коллег из офиса на открытие. Гарри сначала обрадовался приглашению и возможности провести хотя бы час с Луи перед вечерней репетицией, но радостное настроение быстро испарилось, когда выяснилось, что в компанию приглашённых входила большая часть редакции.       Когда Томлинсон, извиняясь, объяснил, что у него запланирован семейный вечер, Доминик только махнул рукой, объясняя, что Фредди вполне может прийти тоже и ему, возможно, будет даже интереснее, чем взрослым. Луи сомневался, что сыну там понравится, но всё же решил заехать хотя бы ненадолго после работы.       Харрисон почти жил этой выставкой, хотя до последнего не особенно распространялся о том, что готовит. Он планировал её давно, урывками показывал друзьям-художникам какие-то эскизы, спорил с ними о свете, таскал в квартиру светильники, панели и холсты, но в офисе отделывался общими фразами и загадочно улыбался, когда его спрашивали, чем он вообще занят.       Когда Хоран в очередной раз хотел заглянуть к нему «затусить», Доминик сразу пресёк эту идею, объясняя, что сейчас в квартиру действительно нельзя заходить. И дело было уже не в вытяжке, за которой Харрисон теперь следил особенно внимательно и из-за которой Гарри с Луи постоянно подтрунивали над ним в офисе, а в технике и проводах, заполнивших всё пространство.       Стажёр никогда не бывал на пафосных открытиях галерей и представлял себе скучные белые стены и разговоры о смыслах, которых никто не понимает. Но почему-то он сразу подумал, что Доминик не из тех, кто станет делать что-то подобное. И не ошибся.       Выставка Харрисона находилась в полуподвальном помещении, куда вела узкая лестница прямо с улицы. Уже у входа становилось ясно, что это не классическая галерея: вместо яркого света — приглушённое мерцание, вместо стерильной белизны — тёмный бетон, кирпич и густые тени. Доминик встретил их лично и провёл внутрь через боковой коридор, обходя приличную очередь из гостей.       Внутри пространство выглядело так, будто кто-то превратил подземелье в сон. Всё помещение было залито глубокими синими, фиолетовыми и холодно-серебристыми оттенками. Свет не лился сверху, а вспыхивал точками из пола, ниш в стенах и стеклянных сфер, подвешенных под потолком на тонких проводах. Они медленно мерцали, напоминая медуз под водой. Картины висели на тёмных стенах крупными тяжёлыми полотнами. На одних угадывались волны, но не буквальные морские пейзажи, а скорее вода во сне — густая, почти космическая, уходящая в темноту. На других — силуэты берегов, луны, далёких огней и человеческих фигур, растворённых в синеве. Где-то мазки напоминали шторм, где-то тихую глубину. Некоторые работы были покрыты слоями лака, и при движении мимо них поверхность будто оживала. В дальнем зале стояла большая круглая инсталляция, подсвеченная изнутри мягким голубым светом. Она одновременно напоминала планету, жемчужину и огромный пузырь воздуха, поднявшийся со дна.       Луи огляделся и неожиданно понял, почему Фредди здесь может понравиться. Для ребёнка это место выглядело не как выставка, а как приключение: под землёй, среди мигающих огоньков, тайных проходов, странных теней и картин, похожих на двери в другие миры. Мальчик уже тянул его за руку к лестнице из синего света, требуя посмотреть, что там дальше.       И, конечно же, Стив не дал этому моменту продлиться дольше пары минут. Он легко вклинился в разговор отца и сына и почти сразу увёл мужчину в сторону — туда, где уже стояли Лиам и Зейн с бокалами шампанского. Луи успел только коротко наклониться к Фредди и тихо шепнуть ему что-то на ухо. Тот серьёзно кивнул, будто получил важное задание. — Оставаться с Кэт. И рядом с Гарри.       Фредди был умным мальчиком, а ещё любил игры. Особенно такие, где есть правила, секреты и ощущение, что он делает что-то важное. Тем более отец недавно попросил его никому в офисе не рассказывать, что Гарри бывает у них дома, а значит, Фредди уже участвовал в настоящей секретной операции. За хорошее поведение всегда можно было выторговать у отца что-нибудь приятное — игрушку, комикс или хотя бы лишний десерт. Поэтому он тут же схватил Кэт за руку, второй — Гарри и потянул их за собой, будто сам выбирал маршрут. На самом деле просто держал всех рядом, как ему и сказали. Кэт рассмеялась, не сопротивляясь и позволяя себя вести, а стажёр автоматически подстроился под этот ритм, оставаясь рядом с мальчиком и прекрасно понимая, что мужчина на него рассчитывает. — Тебе он не нравится, да? — спросила Кэт, на ходу придерживая руку мальчика.       Гарри скривился, сразу понимая, о ком она говорит. — У меня осталось о нём не самое лучшее впечатление после Америки, — уклончиво ответил стажёр. — Серьёзно, Стайлс, — она слегка подтолкнула его плечом, не отпуская руки Фредди. — Он что, деньги у тебя украл? Переспал с твоей сестрой?       Фредди заинтересованно посмотрел на них, но быстро вернулся к своей «миссии», утягивая их дальше между светящимися панелями и краем уха подслушивая разговор взрослых. — Просто не хочу с ним пересекаться. Вот и всё.       Кэт тихо усмехнулась. — Как скажешь, — протянула она, но по тону было понятно: не поверила. Кэт уже собиралась что-то добавить, когда сбоку появился Оливер с двумя бокалами. — Я тебя искал, — бросил он, протягивая ей белое вино.       Кэт удивлённо вскинула брови, но бокал взяла. — Ого. Это что, сервис?       Она коротко рассмеялась, сделала маленький глоток и снова посмотрела на Гарри с Фредди. Тот уже тянулся куда-то дальше, явно не собираясь останавливаться. Кэт на секунду задержалась, будто что-то прикидывая, а потом легко кивнула самой себе. — Я вас догоню, — сказала она, чуть отступая назад. — Не бойся, Гарри, здесь так темно и людно, что Стив тебя не найдёт.       Фредди довольно хмыкнул и потянул парня дальше. — Мне плохо видно картины.       Стайлс посмотрел на него сверху вниз, а затем без предупреждения, но очень аккуратно поднял ребёнка на руки. Фредди сразу устроился удобнее, обнял его за шею и довольно вздохнул. — Спасибо, Гарольд, — рассмеялся мальчишка, явно довольный собой. Это прозвище Луи использовал слишком часто, чтобы сын его не подхватил. Студент закатил глаза. — Я ещё отомщу за это твоему папе, — прошептал он так тихо, чтобы это никто, кроме них двоих, не услышал. — Не получится, — уверенно заявил Фредди. — Он быстро бегает.       Гарри понёс мальчишку дальше по залу. Над одной из стен висела большая инсталляция: прозрачные стеклянные шары, внутри которых мерцали маленькие огни. Они покачивались от движения воздуха, будто плавали в невидимой воде. — Это медузы или осьминоги? — спросил мальчик, вытягивая руку.       Стажёр чуть крепче придержал его, машинально поправляя хват, чтобы тому было удобнее. — Или звёзды, — предположил Гарри. — Доминик, наверное, и сам не решил.       Фредди нахмурился, серьёзно обдумывая услышанное. Стажёр наблюдал за ним с тихой улыбкой, каждый раз ощущая странное тёплое чувство от общения с мальчиком. Их первая встреча была далеко не такой славной. — Я ещё не читал про космос. — Ты уверен, что уже достиг возраста, когда понимаешь, что такое космос? — с нарочито важным видом спросил Гарри, чуть качнув его на руках.       Фредди посмотрел на него с жалостью, как смотрят на особенно глупых взрослых. Парень рассмеялся и, не сдержавшись, уткнулся лбом в его висок. Несколько человек рядом обернулись, но ему было всё равно. — Это точно от Луи досталось.       Они прошли дальше в следующий зал, где света было меньше, а потолок казался ещё ниже. Здесь стены почти растворялись в темноте, и всё внимание притягивала инсталляция посреди комнаты. С потолка свисали десятки тонких металлических нитей, а на концах каждой покачивались небольшие зеркальные пластины и стеклянные капли. Внизу стояла круглая платформа с ручкой сбоку. Стоило её повернуть — вся конструкция начинала медленно двигаться, рассыпая по стенам блики, похожие на отражения на воде. Фредди ахнул так искренне, что Гарри не удержался от улыбки. — Можно?       Рядом висела табличка с разрешением трогать экспозицию, что само по себе уже выглядело очень по-доминиковски. — Можно, капитан, — разрешил Гарри и осторожно опустил мальчика на пол, на секунду задержав ладонь на его плече, будто проверяя, что тот не убежит слишком далеко.       Фредди тут же кинулся к платформе, но ручка оказалась выше, чем он ожидал. Он подпрыгнул один раз, второй и нахмурился. — Она слишком взрослая.       Стайлс накрыл маленькие ладони ребёнка своими и вместе с ним повернул ручку. Сначала ничего не произошло, а потом вся конструкция дрогнула и плавно ожила. Стеклянные капли закачались, зеркала поймали синий и фиолетовый свет, и по стенам побежали блики, похожие то ли на морскую рябь, то ли на далёкие звёздные дорожки. — Это как будто океан полетел в космос, — прошептал Фредди, восторженно запрокинув голову.       Они повернули ручку ещё раз, быстрее. Свет закружился, побежал по потолку, скользнул по лицам людей поблизости. Мальчишка восторженно хлопнул в ладоши, и Гарри снова помог ему повернуть механизм. На этот раз мальчик уже навалился всем телом, язык высунулся от старания, а волосы упали на глаза. Студент услышал за спиной знакомый голос, а следом — отчётливый щелчок камеры. Он резко обернулся и увидел перед собой Найла. — Ну что за картина, — с восторгом протянул тот. — Гарри, ты обзавёлся сыном.       Хоран, смеясь, обнял его за плечо свободной рукой, пока второй всё ещё держал камеру. Ремень фотоаппарата болтался где-то под локтем, а из кармана пиджака торчали смятые страницы сценария про выставку Доминика. Часть текста была обведена маркером, другая зачёркнута, а где-то Найл дописывал новые строчки прямо поверх старых.       Фредди тем временем продолжал играть со стеклянными каплями, пытаясь поймать ладонью отблески света. Хоран мягко потянул друга чуть в сторону, давая ребёнку спокойно наиграться. — Доминик тебя тоже позвал? — спросил парень. — Я могу оскорбиться вообще-то, — возмутился блогер. — Ты настолько увяз в своей влюблённости, что даже не знаешь, чем я занимаюсь, и забыл, как я зарабатываю на жизнь.       Он снова навёл объектив прямо на студента. — А вот и любимый гость моих выпусков! Гарри, скажи что-нибудь приятное об этой выставке.       Стайлс посмотрел в камеру с нарочито ледяным выражением лица, будто собирался сообщить о налоговой реформе. Он уже открыл рот, но в этот момент Фредди подбежал к нему и дёрнул за футболку. — Подними меня ещё раз. — Иди сюда, — прошептал Стайлс, сразу опуская руки к нему.       Он с уже привычной лёгкостью поднял мальчика на руки, автоматически устраивая его поудобнее, и направился к дальней стене. — Ты уже виделся с Маликом? — спросил Гарри.       Найл тут же опустил камеру и выключил запись. — Да. И кое с кем ещё, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Этот тип пугал меня ещё в Аризоне. И, честно говоря, с тех пор вообще ничего не изменилось.       Стажёр хмыкнул. — Не тебя одного, — тихо отозвался он, почти с облегчением. — Да ну? Тебе напомнить, как его язык...— начал Хоран и тут же осёкся.       Фредди внимательно посмотрел сначала на него, потом на Гарри. Блогер моментально включил камеру, не давая возможности стажёру возмутиться или Фредди задать вопрос. — Серьёзно, Гарри, скажи хоть слово, — уже просил Найл. — Чем больше просмотров наберёт этот выпуск, тем больше Доминик мне заплатит. — Так Харрисон нанял тебя или позвал на выставку? — улыбнулся парень, удерживая Фредди поудобнее. — Он сразу понял, что мои таланты не должны пропадать зря.       Хоран провёл камерой по залу и неожиданно остановился у входа. — О, вот это уже интересный контент.       Он приблизил изображение. Луи стоял в другом конце помещения рядом с Зейном. Разговор ещё продолжался, но главный редактор постоянно возвращал взгляд к Гарри и Фредди. Найл продолжал снимать ещё несколько секунд, рассчитывая поймать хоть какую-нибудь реакцию или взаимодействие своих друзей, но Луи словно не замечал ни камеру, ни самого Хорана. Блогер снова перевёл камеру на Гарри. — От вас никакого толку, боже. В видео про Сиэтл и то было больше химии, — пробурчал ирландец.       Стажёр поставил мальчишку на ноги, и тот мигом подбежал к своему отцу, утягивая его к одной из светящихся конструкций и увлечённо объясняя что-то на ходу.       Гарри остался на месте, скользя взглядом по стенам. Картины были выполнены в приглушённых, почти глухих тонах и оживали только в те моменты, когда на них падал свет от инсталляций. Тогда краски вспыхивали и снова уходили в тень. Это выглядело странно завораживающе.       Стайлс обернулся, пытаясь найти Найла, но тот был занят съёмкой интервью с парой молодых соавторов выставки. Гарри уже собирался отвернуться, как вдруг слишком близко от плеча мелькнуло движение.       Стив появился рядом почти бесшумно. Настолько, что Гарри не сразу понял, что тот уже стоит вплотную. Стажёр почувствовал, как напряглись плечи, а сердце неприятно пропустило удар. Аоки оказался слишком близко. Настолько, что Гарри уловил запах его одеколона раньше, чем успел отстраниться. Американец небрежно закинул руку ему на плечо. — Так и не удаётся поболтать с тобой, — улыбнулся Аоки, придерживая бокал шампанского свободной рукой.       Стайлс медленно сместился в сторону, аккуратно, но достаточно явно, чтобы чужая рука соскользнула с его плеча. — Работы много, — хмыкнул он, хватая бокал со стойки просто чтобы занять руки. Вторую ладонь он прижал к груди почти защитным жестом. — Слушай, — будто между делом продолжил Стив, — ты так хорошо общаешься с сыном Луи. Как его зовут... — Фредди, — автоматически отозвался Гарри и тут же сделал глоток, будто отрезая продолжение.       Американец кивнул, внимательно глядя на него. — Точно. Фредди. Он к тебе тянется. И на работе к тебе подбегает, и тут тоже. — Вообще-то мы гуляли здесь вместе с Кэт, ты её мог видеть в офисе, — сжал губы Гарри, пытаясь найти её взглядом, будто кто-то мог вытащить его из этого разговора.       Он обвёл помещение взглядом, но Кэт была слишком далеко и разговаривала с Домиником. Аоки полностью проигнорировал его ответ. — Я и не знал, что ты проходишь стажировку в Лондоне, — продолжил Стив с той же ленивой улыбкой, от которой всё неприятно сжималось. — В самолёте мне Зейн рассказал, что тебя Томлинсон пригласил. Как всё удачно сложилось, да?       Он говорил легко, почти дружелюбно, но взгляд выдавал совсем другое. Стив смотрел слишком внимательно, будто медленно раскручивал чужую реакцию, проверяя, где она даст слабину. В его глазах было что-то насмешливое и неприятно цепкое — не прямое презрение, а удовольствие от того, что он знает больше, чем должен. Стайлс прекрасно понимал, к чему тот ведёт, поэтому упрямо делал вид, будто не замечает этих выпадов. — Луи дал мне возможность проявить себя после Сиэтла, — кивнул Гарри, делая ещё один глоток шампанского, хотя алкоголь уже начинал неприятно горчить на языке.       Аоки чуть наклонился ближе, вторгаясь в пространство парня так естественно, словно имел на это право. От него пахло сладким алкоголем, дорогим парфюмом и чем-то удушающе-тёплым, отчего Стайлсу захотелось немедленно сделать шаг назад. — Как быстро стажёр из глухой британской глуши смог забраться в штаны своему ментору, а? В целом, ты и ко мне пытался, — усмехнулся Стив. — Но я помню, что Томлинсон тебя притягивал больше.       И в этот момент Гарри почувствовал, как внутри что-то резко и болезненно натянулось, превращаясь не в стыд и даже не в страх, а в глухую, нарастающую ярость. Потому что Стив говорил это с таким видом, будто уже всё для себя решил. Будто Луи не был человеком, которого Гарри любил, а сам Гарри — кем-то, кто просто удачно пристроился рядом. И хуже всего было то, насколько спокойно это звучало.       Вокруг продолжала играть музыка, свет от инсталляций медленно скользил по стенам и переламывался в стекле, а Стив стоял рядом абсолютно расслабленный, с тем же лёгким прищуром и едва заметной усмешкой, словно не сказал ничего особенного. Стажёр медленно поднял на него взгляд. — Аккуратнее, Стив, — сказал он тише, чем хотел, но в голосе уже звенело предупреждение. — Честно говоря, когда я узнал, что ты здесь, подумал, что Луи уже наигрался с тобой, — продолжил Стив, будто не заметив этого. — Но потом увидел, как ты общаешься с его сыном...       Он тихо рассмеялся и даже хлопнул в ладоши, привлекая к себе лишнее внимание. — Это было сильно, Гарри. Прямо...продуманно.       Студент ничего не ответил, только крепче сжал бокал. Американец заметил это и улыбнулся шире. — Хотя знаешь, — протянул он, лениво покачивая шампанское. — Такие как ты очень любят делать вид, что всё случилось само собой. Будто Лондон свалился с неба. Будто Томлинсон сам тебя заметил. Будто все двери просто открывались.       Проблема была не в самом обвинении, а в том, что Стив говорил о Луи так, будто тот был полезной связью, ступенькой, за которую можно ухватиться и подняться выше. Будто всё, что происходило между ними последние месяцы, можно было объяснить одной циничной теорией. Он даже не заметил, как сжал бокал. Тонкое стекло не выдержало и с тихим резким треском лопнуло прямо в его руке. Осколки сухо осыпались вниз, шампанское брызнуло на пальцы, на пол и на манжеты. Несколько человек обернулись. Шум вокруг будто на секунду приглушился. Гарри не дёрнулся — даже не сразу понял, что ладонь обожгло болью. Он только медленно опустил руку, с которой стекали капли, и поднял взгляд на Стива. — Ещё одно подобное высказывание, — произнёс он ровно, — и это будет твоя голова.       Он шагнул ближе, касаясь руками края рубашки Аоки, оставляя на белоснежной ткани пятна шампанского и крови. Движение было почти спокойным, но в нём чувствовалась опасная, сдержанная резкость, как у удара, который ещё не нанесён. Гарри притянул его ближе, ровно настолько, чтобы стереть дистанцию, и в этом жесте уже читалось обещание следующего шага.       Стив только усмехнулся. Его взгляд скользнул по руке Гарри, по осколкам на полу, и на секунду он будто растерял часть своей уверенности, но почти сразу вернул привычную насмешливую маску. — Я же шучу, Стайлс, — спокойно сказал он. — Ты правда всё так близко к сердцу принимаешь?       Гарри не ответил. Он знал, к чему Стив ведёт, и ему не нравилось, что тот вообще позволяет себе касаться этой темы. Первые недели Томлинсон держал стажёра на расстоянии, холодно и осторожно, и только потом между ними постепенно появилось то, что нельзя было назвать просто привычкой или страстью. И Гарри не собирался позволять кому-то сводить это к грязным предположениям. — В конце концов, люди постоянно смешивают работу и секс, — бросил он и, потеряв интерес, отошёл в сторону.       Вокруг зашевелились люди: персонал уже спешил убрать осколки, а ближайшие гости обеспокоенно переглядывались. Стекло под ногами неприятно звенело, когда стажёр попытался сделать шаг в сторону.       Только тогда Гарри опустил взгляд. По ладони медленно стекали капли крови, смешанной с шампанским. Несколько мелких осколков всё ещё сидели в коже, и тянущее ощущение становилось всё навязчивее, но боль казалась где-то далеко, словно принадлежала не ему. — Эй, — рядом появился Найл, нахмурившись. — Ты что опять натворил?       Гарри сжал пальцы, будто мог остановить кровь усилием воли, и коротко мотнул головой. — Стив.       Хоран посмотрел на него, осторожно взял ладонь Гарри в свои руки и разжал пальцы, чтобы рассмотреть порезы. — Здесь должен быть медперсонал, — пробормотал блогер, уже оглядывая зал в поисках Доминика.       Гарри почти не слушал его. Он поднял глаза и сразу наткнулся на Луи. Тот стоял на другом конце зала рядом с Фредди и смотрел прямо на него. Взгляд был напряжённый, слишком внимательный, будто он уже всё понял или, по крайней мере, чувствовал, что что-то не так.       Стайлс тяжело выдохнул, на секунду прикрывая глаза и словно мантру повторяя про себя: скоро всё закончится, эти люди исчезнут из его жизни, и он сможет жить так, как хочет сам.       ЧЕТВЕРГ       Стажировка Тома официально подходила к концу, и почти все в редакции были уверены, что он тихо завершит свою короткую карьеру в The Locust и уйдёт. Поэтому, когда Лиам вызвал Тома к себе в кабинет, никто не удивился. Поразило другое — разговор заметно затянулся. Минуты шли, а дверь кабинета всё не открывалась. — Ему же не предлагают работу? — спросила Кэт, переговариваясь с Эдом и Джейд так громко, что слышали буквально все в комнате. — Это было бы очень странно, — кивнул Оливер. Он листал ленту The Locust в телефоне, просматривая свежий репортаж о забастовке работников железной дороги, и одновременно задумчиво крутил пальцами колечко в нижней губе — очередной новый пирсинг. — Ничего удивительного. Том делает успехи, — бросила Кара. — Когда именно он начал делать успехи? На этой неделе или вчера? — уточнила Кэт. — Ты с ним не работала, поэтому не можешь судить, — пожала плечами Кара. — Учитывая, что я всё больше помогаю вам, вполне возможно, что я окончательно перейду в ваш отдел, а значит, Тома возьмут на полную ставку, — объяснила Джейд, многозначительно покосившись на Кару.       Уже почти все в редакции понимали, что это самый логичный исход. Джейд приносила куда больше пользы в аналитических материалах, чем в потоке ежедневных новостей, а её публикации стабильно собирали большую аудиторию в соцсетях издания. Было очевидно: ей давно тесно рядом с Карой.       Гарри слушал разговор вполуха, продолжая работать за ноутбуком, но всё равно ловил себя на странном напряжении.       На лице Тома растянулась широкая самодовольная улыбка, а на прощание он даже пожал Пейну руку с подчёркнутой важностью. Из кабинета стажёр вышел сияющим. Он широко взмахнул руками, словно собирался обнять весь отдел сразу, и громко объявил: — Меня приняли!       Он тут же потянулся к Каре за объятием, и та позволила приобнять себя, коротко улыбнувшись. — Чего? — выдохнул Оливер, резко подняв брови.       Его обычно скучающе-недовольное лицо, на котором почти всегда читалось врождённое презрение ко всему живому, настолько искренне вытянулось от удивления, что это выглядело почти комично. — За какие заслуги, малыш Том? — протянула Кэт, медленно откинувшись на спинку кресла.       Лицо её при этом оставалось безупречно спокойным, но взгляд был таким сладко-ядовитым, что вопрос прозвучал хуже прямого оскорбления. Том, впрочем, был слишком доволен собой, чтобы почувствовать подвох. — Видимо, я показал себя хорошим сотрудником. В отличие от другого стажёра, — пояснил он, бросив быстрый взгляд в сторону Гарри.       Сотрудники рассмеялись почти одновременно — громко, открыто и без малейшей попытки скрыть, насколько нелепо это прозвучало. Но смех быстро стих. Кэт первой нахмурилась. Оливер оторвался от телефона, а Эд медленно перевёл взгляд на Гарри. Они работали с ним каждый день, видели, как он старается, и не раз хвалили его материалы.       Если Тома взяли на полную ставку, самый очевидный вывод напрашивался сам собой: Гарри уходит. Стайлс отвернулся к монитору, делая вид, что слишком занят текстом, чтобы обращать внимание на чужую болтовню.       За эти месяцы Гарри успел полюбить The Locust, несмотря на бесконечные дедлайны, внезапные правки и хаос, который периодически накрывал редакцию. Когда он только приехал в Лондон, всё это казалось недосягаемым. А теперь поездки на пресс-конференции, подготовка материалов и работа с редакторами стали частью обычной жизни. И всё же стажировка подходила к концу, и он понимал, что ему пора начинать искать работу уже не как студенту без опыта, а как человеку, успевшему поработать в настоящей редакции.       Томлинсон, правда, честно предупреждал, что в других изданиях всё может оказаться куда жёстче и скучнее. Там Гарри вряд ли позволят одновременно писать заметки, ездить на мероприятия, копаться в архивах и спорить о заголовках. Он прекрасно понимал, кому обязан большей частью этого опыта. Именно Луи поверил в него и дал шанс проявить себя: поручал более сложные задачи, отправлял на выезды, просил помочь с подготовкой материалов и вообще смотрел на него как на человека, способного на большее. Иначе Гарри, скорее всего, так и остался бы где-то рядом с Томом — переписывать короткие новости и разбирать почту редакции.       Он любил The Locust, но пришло время прощаться. Поэтому Стайлс просто ждал концерта и выходных, когда наконец сможет провести время с Луи. А потом наступила пятница.       ПЯТНИЦА       Стив Аоки уже собрал вокруг себя половину редакции. Гарри весь день ждал, когда всё закончится. Ему оставалось отработать ещё один день в понедельник, но он был уверен, что толком работать уже не будет.       Он принёс с собой одежду для концерта и собирался, как только пробьёт шесть, буквально выбежать из офиса и нестись в бар. Нужно было успеть на финальный прогон. До конца рабочего дня оставалось полчаса. — В моей прошлой редакции мы с парой айтишников собирали одну штуку, — говорил Стив, подключая ноутбук к экрану в главном зале. — Внутренний инструмент для расследований. Ничего незаконного: он просто собирает открытые данные из соцсетей, старые геометки, фотографии с координатами, отметки друзей, публичные маршруты — всё, что люди сами годами разрешали приложениям сохранять. А потом складывает это в карту.       Гарри даже не поднял головы. Он продолжал делать вид, что полностью занят работой, хотя взгляд постоянно соскальзывал в угол экрана, где отображалось время.       Утром он оказался с Аоки в курилке один. Всего на пару минут — Оливера срочно вызвали обратно в кабинет. Гарри прекрасно помнил, что американец не курит. Значит, появился он там не случайно. — Забавно. Стоит тебе остаться одному на две минуты, и я начинаю понимать, почему Томлинсон так не любит делиться. — Что ты несёшь? — спросил Гарри, не пытаясь скрыть раздражение, и громко выдохнул дым сквозь зубы. — Просто каждый раз, когда кто-то подходит к тебе ближе, Луи начинает следить за разговором, — улыбнулся Стив и пожал плечами.       Гарри снова затянулся, бросая короткий взгляд на американца. Господи, если он закончит стажировку и ни разу не набьёт Аоки рожу, это уже можно будет считать личной победой. С другой стороны, раскрошить лицо Стива казалось безумно заманчивой идеей. Он затушил сигарету и, не дожидаясь ответа, направился обратно внутрь. — Ну же, Гарри, мы так славно беседовали в Аризоне, — рассмеялся Аоки.       Стайлс поспешил обратно в редакцию, не желая слушать американца ни секундой дольше. Оставшаяся часть рабочего дня тянулась мучительно медленно. И сейчас, наблюдая краем глаза, как вокруг Стива собираются люди, стажёр только сильнее сжал челюсть и перевёл взгляд на часы.       Ещё двадцать пять минут. Потом он уйдёт. — Звучит впечатляюще, — кивнул Лиам. — Но если бы ты принёс мне материал, основанный только на выводах этой программы, я бы отправил тебя искать подтверждения. — Именно поэтому она мне и нравится, — пожал плечами Аоки. — Она не отвечает на вопросы, а подсказывает, какие вопросы стоит задавать.       Вокруг экрана уже собралась почти вся редакция, включая Малика. Он встал рядом с Лиамом, почти плечом к плечу, настолько естественно, будто всегда стоял именно там.       Пока Стив что-то объяснял, Зейн отвлёкся от экрана и медленно обвёл взглядом собравшихся сотрудников. Его внимание скользнуло по лицам журналистов, пока наконец не остановилось на Гарри, который всё ещё сидел за своим столом. Малик едва заметно нахмурился и почти одними губами спросил: — Идём?       После чего недоверчиво покосился на него, явно не понимая, почему Стайлс до сих пор не подошёл к остальным. Гарри тяжело вздохнул и всё-таки поднялся, подходя к остальным. Встал между Домиником и Кэт и уставился в экран телевизора. — Люди любят думать, что их никто не отслеживает, — усмехнулся Стив. — А потом носят в кармане телефон с включённой геолокацией.       Несколько человек переглянулись. — Телефоны и соцсети оставляют достаточно следов, чтобы собрать о человеке гораздо больше, чем он сам предполагает, — объяснил Стив и постучал пальцем по экрану заблокированного мобильного.       Кэт и Эд подвинулись ещё ближе — это как раз была их зона работы, поиски информации, которую тяжело заполучить в свободном доступе. Кара сделала глоток кофе и лишь мельком посмотрела на экран.       Луи небрежно закинул руку на спинку дивана и устроился глубже, положив щиколотку одной ноги на колено другой. По выражению его лица невозможно было понять, заинтересовало его происходящее или нет.       Стив открыл программу. На экране появился тёмный интерфейс с картой, строкой поиска и несколькими вкладками сбоку. С первого взгляда было трудно понять, как всё это работает: часть окон была заполнена таблицами, в углу мигали какие-то метки, а по карте уже тянулись тонкие линии и точки. Аоки быстро что-то ввёл, открыл одну из панелей и уверенно защёлкал по вкладкам, явно ориентируясь в системе. — Например, — продолжил он, щёлкая по экрану, — мы хотим понять, где человек находился последние полгода. Возьмём кого-нибудь, кто у всех на виду.       На экране появилось имя. Принц Гарри. Стайлс едва заметно усмехнулся столь очевидному выбору. И всё же внутри неприятно кольнуло. — Публичная фигура, куча открытой информации, — прокомментировал Аоки.       Он открыл вкладку с перемещениями, и карта почти сразу покрылась десятками точек. — Англия, Мадрид, Кардифф, Рио.       Стив щёлкал дальше, почти не задерживаясь. Рядом с каждой отметкой всплывали даты, источники и короткие пометки: геометка, фото с координатами, публичная отметка, связанный аккаунт. — Программа не показывает магию, — объяснял Стив. — Она просто собирает то, что уже где-то сохранено: включённый GPS, синхронизацию с аккаунтом, фотографии с координатами, отметки друзей, маршруты из навигатора. Человеку даже не обязательно самому что-то публиковать. Достаточно годами нажимать «разрешить».       Внимание комнаты ощутимо сместилось к экрану. Кто-то тихо присвистнул, а Том усмехнулся с тем напряжённым интересом, который появляется, когда происходящее начинает казаться уже не просто рабочей презентацией, а чем-то гораздо более любопытным. — Пара минут — и у тебя уже есть весь маршрут человека, — продолжил Стив с таким спокойствием, будто рассказывал о погоде. — И это только открытые данные.       Луи, не отрывая взгляда от экрана, чуть прищурился, но внешне всё ещё выглядел расслабленным. — Странно, что монаршая семья до сих пор это не чистит, — заметил Томлинсон достаточно громко, чтобы его услышали остальные.       Американец коротко усмехнулся и закатил глаза. — Потому что это невозможно, — ответил Стив так, будто речь шла о чём-то совершенно очевидном. — Можно вычистить официальный образ, удалить посты, закрыть профили, попросить прессу убрать лишнее. Но цифровой след всё равно останется в десятках разных мест. Программа просто собирает эти куски вместе.       Гарри нахмурился сильнее. По спине медленно расползалось неприятное напряжение. Было в этом что-то неправильное. — То есть любого человека можно вот так разобрать? — задумчиво спросил Зейн. — Если у него есть смартфон, соцсети, навигатор и привычка нажимать «разрешить», то да, — усмехнулся Стив. — Не идеально, не всегда до метра, но достаточно, чтобы увидеть города, совпадения и связи.       Он на секунду замолчал, обводя взглядом комнату так, будто выбирал подопытного исключительно ради развлечения. Взгляд медленно скользил по сотрудникам, и Гарри почти сразу понял, что сейчас произойдёт. По этой едва заметной улыбке, по тому, как легко пальцы Стива уже легли на клавиатуру. — А теперь возьмём кого-нибудь поближе, — почти весело сказал американец, уже щёлкая мышкой.       Стажёр даже не сомневался, чьё имя сейчас появится на экране. — Стив, — резко оборвал его Луи с явным предупреждением в голосе. — Не надо. — Да ладно тебе, — бросил Аоки с лёгкой усмешкой, не отрывая взгляда от ноутбука.       Томлинсон выпрямился в кресле, и вся его прежняя расслабленность исчезла так быстро, что это заметили даже остальные. Он больше не выглядел человеком, который пассивно наблюдает за происходящим со стороны. Лиам шагнул ближе и опёрся руками на спинку кресла напротив Луи, переводя взгляд с него на Стива. — Это вообще-то данные наших сотрудников, — произнёс Лиам с лёгким сомнением. В голосе не было настоящего возражения. Скорее осторожность. Реакция Луи явно подсказывала, что вмешаться всё-таки стоит, хотя самому Пейну происходящее было не менее интересно, чем остальным. Стив только раздражённо выдохнул, словно сама необходимость оправдываться его утомляла, но руки с клавиатуры так и не убрал. — Господи, расслабьтесь, — сказал он. — Я ничего не взламываю. Это открытая информация. Любой из вас найдёт то же самое за десять минут.       Страница наконец загрузилась полностью. Имя: Гарри Стайлс.       В комнате сразу стало оживлённее. Он почувствовал, как на него оборачиваются несколько человек, и всё-таки заставил себя остаться на месте. Не подошёл ближе, не попытался ничего сказать, только чуть приподнял брови, будто происходящее скорее забавляло его, чем напрягало. — Не боишься, Гарри? — с улыбкой спросила Кэт, обернувшись к нему. — Мне нечего скрывать, — хмыкнул стажёр, скрестив руки на груди.       Стив тем временем продолжал листать страницу с пугающим спокойствием, будто показывал коллегам обычную статистику. — Смотрите, — произнёс он, указывая на экран. — Вот геоданные и история перемещений. Тут можно примерно восстановить, в каких городах человек был, когда туда приезжал и с какими событиями это может совпадать.       Он говорил всё тем же ровным голосом, будто показывал обычный рабочий пример, но Гарри давно перестал смотреть на экран. Теперь он смотрел только на Стива. Внимательно, с нарастающим презрением. Ему вдруг стало совершенно неинтересно, что происходит на презентации. Куда сильнее хотелось понять, зачем Аоки вообще устроил этот спектакль. Что он пытается доказать? Кого впечатлить? Лиама? Луи? Или всю редакцию сразу? На экране начали появляться точки и названия: Лидс, Сиэтл, Аризона, снова Сиэтл, Лидс, Холмс-Чапел, Лидс, Лондон, Эдинбург, Лондон, Холмс-Чапел, Лондон. — И что нам это даёт? — спросил Гарри нарочито спокойно, чуть приподняв бровь.       Со стороны он выглядел невозмутимым, но внутри раздражение уже начинало превращаться в злость. Стив действовал ему на нервы всё сильнее с каждой новой минутой. Господи, он надеялся, что американец не заявится на его концерт иначе он прибьет его стойкой от микрофона.       Луи сразу перевёл взгляд на стажёра. В этом взгляде было слишком многое одновременно: предупреждение, раздражение и почти явная просьба не продолжать этот разговор. Аоки только усмехнулся, глядя на стажёра с лёгким, почти ленивым превосходством. — В конкретных случаях это позволяет сопоставлять передвижения человека с событиями, — сказал он, чуть кивнув на экран. — Допустим, политик заявляет, что был в одном месте, а по косвенным данным видно, что в это время он находился совсем в другом. Или пересекался с людьми, о которых предпочёл бы не упоминать.       Он сделал короткую паузу, явно наслаждаясь тем, как в комнате становится всё тише. — Это не просто точки на карте. Это связи и ложь, которую можно проверить.       Американец лениво скользнул взглядом по главному редактору, будто проверяя, насколько далеко ему позволят зайти, а затем снова повернулся к ноутбуку и изменил имя в строке поиска.       И в этот момент Гарри понял, чья страница появится следующей. Сердце болезненно дёрнулось, а внутри мгновенно разлилось тошнотворное предчувствие. Это уже не были странные намёки, разговоры в стороне или полушутки. Аоки загонял их обоих в угол прямо посреди редакции, на глазах у всех сотрудников. — А теперь...давайте посмотрим на Луи.       Томлинсон спокойно перевёл взгляд на экран, словно происходящее его совершенно не касалось. Появился почти тот же список, который Гарри ожидал увидеть, только Аризоны и Лидса в нём не было. Лондон. Сиэтл. Лондон. Эдинбург. Лондон. Холмс-Чапел. Лондон.       Но сильнее всего его взбесило даже не это. Аоки специально вывел оба досье рядом, так что теперь маршруты Гарри и Луи стояли на экране друг напротив друга и совпадали почти идеально: одни и те же города, одни и те же даты, даже время прибытия и выезда различалось всего на считанные минуты.       Стажёр почувствовал, как внутри всё резко сжалось от смеси злости и унижения. Стив фактически выкладывал их отношения перед всей редакцией, превращая это в какое-то отвратительное расследование. Американец медленно повернулся к Луи, и улыбка на его лице стала откровенно хищной. — Вот за что я люблю свою работу, — протянул он. — Вы оба были в один день в Эдинбурге? — Я там тоже был, мы снимали интервью, — поднял руку Оливер, будто слишком поспешно пытаясь разрядить обстановку.       Кара нервно усмехнулась. Было видно, что она едва сдерживается, чтобы не добавить что-нибудь едкое. Потом вдруг посмотрела на Гарри. Не мельком, а вполне осознанно скользнула взглядом с головы до ног и только после этого снова повернулась к экрану. Она что, догадывалась всё это время? — Тогда как мы объясним, что они были в Холмс-Чапел в одно и то же время? — спросил Стив с самой невинной улыбкой.       Это был уже не намёк, не шутка и не попытка выглядеть умнее остальных, а предупреждающий выстрел, сделанный намеренно.       В комнате повисла тишина. Та самая, в которой все уже всё поняли, но ещё никто не решился произнести это вслух.       У Гарри так сильно пульсировало в висках, что ему казалось, будто это слышит вся комната. Он чувствовал напряжённый взгляд Лиама. Тот ведь уже спрашивал раньше, ездили ли они вдвоём в Холмс-Чапел. И Гарри солгал, потому что Лиам не должен был знать о том, что происходит. И сейчас стажёр видел, как всё начинает складываться в его голове.       Пейн отпустил спинку кресла и выпрямился. Через секунду руки уже были сложены на груди. Его лицо оставалось спокойным, почти непроницаемым, но взгляд был прикован к Гарри. Он не казался злым или осуждающим. Лиам будто просто наблюдал, сопоставляя услышанное раньше с тем, что видел сейчас перед собой.       Чуть позади стоял Зейн. Он выглядел заметно напряжённее. Малик нервно провёл ладонью по подбородку и уставился куда-то поверх голов собравшихся. Зейн выглядел человеком, который прекрасно понимает происходящее, но совершенно не хочет находиться сейчас в центре этого разговора.       Гарри резко кашлянул, будто сбился с дыхания, потёр глаза почти машинальным жестом и опустил взгляд вниз. Идея пришла быстро, почти инстинктивно, потому что ему нужно было срочно остановить происходящее, пока Аоки окончательно не превратил личную жизнь Луи в офисное шоу. И парень совершенно не чувствовал вины за то, что собирался использовать смерть Энн как предлог. В этот момент ему было плевать на моральность приёма. Аоки лез туда, куда не имел никакого права лезть. — Была годовщина смерти матери, — спокойно сказал Гарри.       И это не было ложью. Более того, это была возможность показать Луи в другом свете, пока остальные не успели придумать собственную версию этой истории. Он специально сделал голос тише, медленнее, позволил словам звучать так, будто каждое из них даётся ему с усилием. Но именно это сейчас и было нужно — чтобы люди перестали видеть сенсацию и наконец почувствовали себя неловко за то, во что превратился этот разговор. — И Луи помогал мне это пережить, — продолжил он, не поднимая глаз. — Не знаю, можно ли это увидеть по геоданным, но несколько часов мы провели на кладбище.       На последних словах в комнате будто что-то резко переломилось. Гарри очень надеялся, что Аоки не способен узнать, где именно они провели ночь после этого. Стажёр говорил ровно и спокойно, но в этой ровности чувствовалась усталость, слишком личная для того, чтобы кто-то продолжал копаться в теме дальше.       Комната изменилась почти мгновенно. Напряжение не исчезло — оно просто стало другим. Теперь людям было не любопытно, всем стало неловко. — Чёрт, — прошептала Биби, явно уже составив о ситуации совсем другое представление. — Я должен был поехать с Гарри, — добавил Доминик, хватая парня за плечо и сразу перехватывая внимание на себя, пытаясь помочь ему закончить эту сцену. — Но в последний момент всё сорвалось.       Он сказал это уверенно, почти не моргнув, идеально дополняя историю друзей. Пейн смотрел на них, не двигаясь, медленно переводя взгляд с Гарри на Луи и обратно, будто пытался наконец понять, что именно всё это время происходило у него прямо под носом. — Мама умерла несколько лет назад, поэтому мне было сложно приехать на кладбище. Луи и Доминик мои хорошие друзья, так что...       На несколько секунд в помещении стало заметно тише. Даже Стив наконец замолчал, явно не ожидав, что Гарри найдёт настолько удачный способ выкрутиться. Кэт первой сдвинулась с места, без лишних слов взяв его ладонь. — Ты почему ничего не рассказывал? Я бы тоже поехала с тобой, помогла бы, — объясняла она.       Гарри только неловко улыбнулся, чувствуя, как внимание редакции неожиданно сместилось совсем в другую сторону. Ещё минуту назад сотрудники искали скрытый смысл в совпадениях на экране, а теперь выглядели людьми, которым стало неловко за собственное любопытство. Стив впервые за всё время заметно сбился. — Ну...я не... — Да, — резко перебил Лиам. — Думаю, на этом мастер-класс закончен.       По его голосу было слышно, что он тоже больше не хочет продолжения этой сцены. Даже если Пейн не до конца поверил Гарри, Доминику или Кэт, он прекрасно понимал, что ситуация уже перешла границу, после которой как руководителю ему стоило не подливать масла в огонь, а наоборот — остановить происходящее.       Луи поднялся с дивана медленно, без резких движений, и посмотрел на Стива с тем спокойствием, которое всегда звучало опаснее любого крика. — В следующий раз, когда решишь устроить публичное расследование чьей-то личной жизни, начни со своей, — произнёс он ровно. — Посмотрим, насколько тебе самому понравится этот эксперимент.       По комнате тут же прошёл нервный смешок, слишком короткий и напряжённый, чтобы действительно разрядить атмосферу, но Гарри всё равно только тогда позволил себе наконец выдохнуть. Стив на секунду замер. Улыбка дрогнула, но почти сразу вернулась на место. — Ладно, последнее на сегодня, — сказал он чуть быстрее прежнего и снова застучал по клавиатуре. — Поведенческие паттерны. Например, список профилей, которые человек просматривает чаще всего.       В его голосе снова появилось что-то скользкое и опасное. Он нажал Enter. Экран мигнул, и страница Луи снова открылась так быстро, что никто не успел ни остановить его, ни отвернуться.       По комнате словно прошла одна общая волна движения: люди почти одновременно чуть подались вперёд, хотя каждый тут же попытался сделать вид, что вовсе не заинтересован происходящим. Никто не хотел выглядеть человеком, с жадностью наблюдающим за чужой личной жизнью, но и отвернуться тоже никто не смог.       Гарри сначала даже не понял, что именно открылось перед ним. А затем взгляд зацепился за цифры и знакомые имена, и его брови резко взлетели вверх. На экране появился список самых просматриваемых профилей Луи в социальных сетях.       3. Доминик Харрисон       2. Лотти Томлинсон       1. Гарри Стайлс — Я же говорила, что они трахаются, — тихо прошептала Кара где-то сзади.       И в этот момент он понял, что история про мать больше ничего не исправит. Гарри буквально видел, как атмосфера в редакции меняется прямо у него на глазах. Оливер неверяще качнул головой, а затем выражение его лица резко изменилось, будто в голове наконец сложились куски пазла: их странная динамика во время интервью шотландца, вечер в Эдинбурге, когда он оставил их вдвоём, и то напряжение между ними, которое теперь перестало казаться случайным.       Том рядом с Карой хищно усмехался и что-то шептал ей на ухо, явно наслаждаясь происходящим. Кэт смотрела на экран почти растерянно, а остальные сотрудники либо молчали, либо медленно отступали назад, потому что уже не знали, как вообще должны реагировать на всё это.       И Гарри понял, что даже в самых смелых фантазиях не мог представить, что Луи способен быть настолько зациклен на нём. Потому что одержимым всегда казался именно он. Это Стайлс первым срывался, первым признавался в чувствах, первым тянулся ближе, даже когда пытался убедить себя, что не должен этого делать. И несмотря на то, что они уже проводили ночи вместе, засыпали рядом, целовались по утрам и завтракали на одной кухне, увидеть собственное имя на первом месте оказалось почти оглушающим.       Томлинсон поднялся на ноги, и сейчас в нём не осталось ни привычной лёгкости, ни попытки сгладить ситуацию. Даже Стив впервые за всё это время перестал выглядеть расслабленным. Луи медленно перевёл взгляд с экрана на Аоки, и когда заговорил, его голос прозвучал настолько ровно, что по комнате словно снова прокатилась волна напряжения. — Ты закончил превращать мой офис в площадку для своих комплексов, или тебе всё ещё недостаточно внимания? — спросил он, не сводя с него взгляда. — Потому что сейчас ты выглядишь не как журналист, который проводит расследование, а как человек, настолько отчаянно пытающийся влезть в чужую жизнь, что уже не замечает, насколько жалко выглядит со стороны.       Луи сделал ещё один шаг к столу, и от того, насколько спокойно он продолжал говорить, становилось только хуже. — И если ты ещё раз решишь устроить подобное с кем-то из моих сотрудников, то следующий разговор у нас будет уже без зрителей. Ты меня понял?       Стив усмехнулся, но теперь уже заметно менее уверенно. — Расслабься, это просто данные... — Нет, — перебил Луи.       Он не повысил голос, но это короткое слово прозвучало настолько жёстко и окончательно, что Стив впервые за всё время действительно замолчал. Главный редактор смотрел на него прямо, и в этом взгляде читалось предупреждение. Луи больше не собирался делать вид, что происходящее его устраивает. — Это не «просто данные», — продолжил он спокойно, но от этой интонации становилось только тяжелее. — Ты роешься в личной жизни людей без их согласия и превращаешь это в развлечение.       Стив всё ещё держал руки на клавиатуре, но прежней уверенности в нём больше не было. Он попытался усмехнуться снова, только теперь это выглядело натянуто. — Мы же коллеги, Луи. Все здесь взрослые люди. — Тогда начни вести себя как взрослый человек, — ровно ответил Томлинсон. — Закрой ноутбук. Сейчас же.       Американец дёрнул крышку ноутбука вниз быстрее, чем хотел бы показать. Луи несколько секунд смотрел на чёрный экран телевизора, а затем медленно обвёл взглядом редакцию. И Гарри впервые увидел, как даже люди, работавшие с Томлинсоном годами, стараются не встречаться с ним глазами. — И для всех остальных тоже, — сказал мужчина уже холоднее. — Если у вас внезапно появилось настолько много свободного времени, чтобы следить за чужими страницами и обсуждать личную жизнь коллег, я с удовольствием найду вам другую работу.       Никто не ответил. Гарри пытался понять, что следует делать теперь и как себя вести, потому что одно дело — бояться, что тебя раскроют, и совсем другое — наблюдать, как это происходит прямо у тебя на глазах.       Стив резко выпрямился, подхватывая ноутбук. На этот раз он уже не пытался шутить или ухмыляться. — Ладно, — коротко бросил он. — Думаю, на сегодня всё.       Он задержался ещё на мгновение и бросил быстрый взгляд на Луи, но Томлинсон даже не посмотрел в его сторону. Мужчина уже разворачивался к своему кабинету, и в том, как люди расступались перед ним, было что-то почти инстинктивное.       Лиам сразу пошёл следом. Дверь кабинета закрылась.

***

      После сцены в редакции тревога так и не отпустила его. Гарри всё ещё вспоминал лица коллег, повисшую тишину, взгляд Луи и этот проклятый список на экране, пока быстрым шагом направлялся к сцене, пытаясь хоть чем-то занять голову до начала концерта. Хенрик стоял у усилителя, Билли уже сидел за установкой и в сотый раз проверял педаль. — Всё нормально? — спросил Стайлс, поднимаясь на сцену. — Мы это уже пять раз проверили, — кивнул Хенрик с усмешкой. — Тут вся надежда только на нас, Гарри.       Это совершенно не помогло успокоиться. Найл тем временем носился по залу с камерой, снимая всё подряд: гостей, барменов, людей у входа, официантов с подносами и случайные разговоры за столиками, честно отрабатывая свой гонорар. Он уже успел взять «интервью» у двух сотрудников бара, которые выглядели так, будто их только что вытащили из какого-нибудь модного американского журнала. — Как вам работать на открытии века? — с абсолютно серьёзным видом спрашивал Найл, направляя камеру одному из них прямо в лицо. — Я просто надеюсь, что никто ничего не разобьёт, — честно ответил парень, явно не понимая, что именно от него хочет блогер.       Гарри машинально скользнул взглядом по залу, пытаясь найти Луи среди гостей, но почти сразу заставил себя отвернуться. Конечно, тот должен был прийти. Он знал, что Луи не оставит его одного перед концертом, несмотря на весь хаос, который произошёл несколько часов назад. Ребята тем временем ещё раз просмотрели сет-лист: десять песен, примерно по четыре минуты каждая, плюс короткие разговоры между треками. В сумме выходило около сорока пяти минут — достаточно, чтобы либо зацепить зал, либо облажаться так, что потом ещё месяц будет стыдно вспоминать. Между собой они уже понимали, кто и когда будет что говорить, но Гарри, чувствуя, как напряжение снова начинает подниматься к горлу, тихо предупредил: — Лучше, если вести будете вы.       Билли сразу кивнул. Он заметил ещё до начала саундчека, что Гарри сегодня нервничает сильнее обычного, поэтому спорить не стал.       Стайлс снова обвёл взглядом зал и только теперь заметил один из дальних столиков в углу. Гарри знал, что почти вся редакция собиралась прийти. Ещё несколько дней назад многие говорили об этом так, будто вопрос уже решён. Но после сегодняшнего дня он больше не был уверен ни в чём. Теперь их присутствие в зале было уже не просто поддержкой Гарри. После сегодняшнего дня это выглядело как поддержка Гарри и Луи.       И только сейчас он понял, что всё это время искал не только Томлинсона. Он пытался понять, кто всё-таки пришёл после шоу Стива и всего, что редакция сегодня увидела. За дальним столиком сидели Доминик, Кэт и Оливер. Конечно, Харрисон был здесь. А вот остальных увидеть оказалось неожиданно приятно. Судя по всему, они появились совсем недавно. Кэт на ходу стягивала рубашку, поправляя лямки чёрного топа. Доминик наклонился через стол, опираясь ладонями о столешницу и пытаясь расслышать слова официанта, пока Оливер быстро уточнял что-то про алкоголь, попутно выясняя, кто что будет пить.       Гарри невольно задержал на нём взгляд. Просто увидеть здесь Оливера оказалось неожиданно приятно. Не потому что они плохо общались, вовсе нет. Просто после того, что произошло сегодня, он почему-то не был уверен, что тот придёт. Через несколько секунд к столику подошли Зейн и Луи. Лиама здесь не было. От этого внутри неприятно кольнуло. Он мог ожидать от Пейна злости, разочарования, неловкости, да что угодно, но он до последнего надеялся, что он хотя бы придёт.       И чем дольше Стайлс смотрел на людей за этим столиком, тем меньше всё это начинало иметь значение. Плевать, что теперь будут говорить в редакции, что подумает Лиам и сколько новых слухов появится к понедельнику. Даже если за несколько дней до окончания стажировки всё пошло совсем не так, как он планировал, у него всё равно оставалось нечто большее, чем эта работа, офис или чужое одобрение. Волнение никуда не исчезло, но теперь ощущалось привычным, почти правильным.       Он с интересом осматривал зал. Бар оказался забит до отказа. У сцены уже собралась плотная толпа: кто-то кричал музыкантам, кто-то поднимал телефоны, пытаясь снять начало выступления. Вспышки то и дело били в глаза, не позволяя толком разглядеть лица, и вся эта разношёрстная масса людей сливалась в одно шумное, живое пятно.       Когда Найл наконец решил, что пора начинать, и начал активно махать им из зала, будто был их менеджером, а не блогером, Гарри подошёл к микрофону, позволяя ребятам начать первыми. Хенрик протяжно провёл по струнам, вытянув первую резкую, густую ноту, которая будто прорезала шум бара. Звук получился неровным, живым — и этого оказалось достаточно, чтобы разговоры начали стихать. Люди оборачивались, замолкали на полуслове, внимание постепенно стягивалось к сцене. Билли покрутился на стуле, устраиваясь поудобнее, прокашлялся и резко наклонился к микрофону: — Привет, Лондон!       В ответ прокатился гул — не идеально слаженный, но тёплый и заинтересованный. — О, уже лучше, — кивнул Билли. — Я переживал, что вы нас проигнорируете. — Они ещё не поняли, кто мы, — лениво вставил Хенрик, перебирая струны гитары. — Это справедливо, — согласился Билли. — Мы сами до конца не уверены.       По залу прокатился смех. — Мы приехали из Лидса, — продолжил Хенрик. — Так что если что-то пойдёт не так, просто делайте вид, что это наша концепция. — Для деревенской группы мы вообще-то неплохо держимся, — добавил ударник с довольной ухмылкой. — Считаешь Лидс деревней, Билли? — спросил Гарри с яркой, чуть дерзкой улыбкой.       И, произнося это, он уже смотрел не на друзей по группе, а прямо в зал, чувствуя, что постепенно перехватывает внимание этих людей. — Хотя для вас Лидс, конечно, покажется деревней... — он сделал короткую паузу, оглядывая зал. — Потому что у нас пиво не стоит как аренда квартиры.       По бару прокатился смех. Кто-то хлопнул ладонью по столу, поддерживая шутку, а бармен за стойкой отвлёкся от бокалов и с усмешкой покачал головой. Хенрик опустил взгляд на гитару. — Отлично. Сейчас нас либо полюбят, либо выгонят. — Ладно, — Билли поднял палочки. — Если что, это была разогревающая часть.       Гарри наклонился к микрофону чуть ближе. — Если не понравится — просто пейте быстрее.       Билли отбил счёт, и Хенрик медленно потянул первые ноты. Гитара звучала негромко, с лёгкой хрипотцой, будто осторожно прощупывая пространство бара. Где-то под ней едва слышно вступили ударные, задавая ритм, который пока ещё больше чувствовался, чем слышался. Гарри не двинулся сразу. Он крепко держал микрофон обеими руками, пока музыка постепенно заполняла помещение и разговоры в зале начинали стихать. А потом наклонился ближе. — Here to take my medicine, take my medicine.       Голос прозвучал ниже и мягче, сразу растворяясь в шумном пространстве бара. Гарри потянул стойку на себя и сделал шаг назад. — Treat you like a gentleman.       Найл почти вплотную подошёл к сцене. Камера осталась висеть на шее, а телефон в руках ловил крупные планы: кольца на пальцах, движение плеч, изгиб губ у микрофона. Музыка тем временем постепенно набирала силу. Ударные то почти растворялись под голосом и гитарой, то внезапно становились ярче, прокатываясь по залу короткими, тяжёлыми ударами, а затем снова отступали, оставляя пространство вокалу. — I had a few, got drunk on you and now I'm wasted.       Гарри чуть запрокинул голову, позволяя голосу звучать свободнее. Он двинулся вдоль сцены, не выпадая из ритма ни на секунду. — You get me dizzy, oh, you get me dizzy, oh.       В ответ раздались выкрики и смех, а у сцены стало ещё теснее. Даже люди за дальними столиками начали отвлекаться от разговоров и всё чаще смотреть в сторону сцены. Свет скользил по лицам, выхватывая из полумрака то музыкантов, то зрителей.       Луи знал, каким Гарри бывает на сцене по видео и старым записям. Но вживую всё оказалось совсем иначе. — Теперь я понимаю, почему ты на него запал, — усмехнулся Доминик.       Мужчина коротко хмыкнул, не сводя взгляда со сцены. Хенрик усилил гитару, звук стал плотнее и глубже. Гарри шагнул ближе к микрофону. — The boys and the girls are here...       Он сделал ещё полшага вперёд, почти к самому краю сцены. — I mess around with him...and I'm okay with it...       Луи усмехнулся и качнул головой, словно пытался убедить себя, что перед ним всё тот же Гарольд. Большой палец медленно скользнул по запотевшему стеклу бутылки. Чёрная рубашка сидела на парне свободно и была застёгнута всего на пару нижних пуговиц. На шее покачивался тонкий крест, а из-под ткани лишь намёком выглядывали татуировки. Волосы растрепались и падали на лицо мягкими прядями. Гарри то и дело убирал их назад быстрым движением руки, не переставая двигаться в такт музыке.       И дело было даже не во внешности. Луи просто никогда не видел его настолько свободным. Цветные лампы под потолком снова замигали, окрашивая сцену то в красный, то в синий. За соседним столиком компания молодых людей быстро допивала напитки, переговариваясь между собой. Через минуту они уже пробирались сквозь толпу ближе к сцене, явно не собираясь досматривать концерт издалека. — Честно говоря, Гарри не каждый раз вот так соблазняет толпу, — заметил Хенрик после пары песен. — Обычно этим занимается Билли.       Ударник вскинул голову, даже не вставая из-за установки. — Я просто дальше сижу. Меня хуже видно. Это всё проблема освещения.       По залу прокатился смех. Гарри перехватил микрофон поудобнее и отбросил со лба непослушную прядь. — Здесь есть один человек, ради которого хочется стараться чуть больше.       Толпа отреагировала мгновенно: послышались крики, кто-то начал оглядываться по сторонам, пытаясь понять, о ком речь.       Луи закатил глаза и поспешил спрятать усмешку за бокалом пива. Он и без того всё знал. Гарри никогда особо не скрывал своих чувств, даже когда пытался убедить себя в обратном. Но услышать это со сцены, перед десятками людей, оказалось неожиданно приятно. Настолько, что Томлинсон сразу сделал ещё один глоток пива, решив не показывать окружающим, насколько ему понравились эти слова. Малик рядом неверяще покачал головой. — Гарри ведь не собирается сейчас сделать тебе предложение со сцены?       Луи фыркнул от неожиданности и всё-таки рассмеялся. — Господи, надеюсь, что нет.       У сцены тем временем Билли театрально оглянулся по сторонам. — Это не я, да? — Точно не ты, — спокойно ответил Гарри, даже не посмотрев на него. — Может, это я?! — выкрикнула девушка из первого ряда.       Солист повернулся к ней так быстро, будто только этого вопроса и ждал. На его лице появилась широкая улыбка — откровенно флиртующая и совершенно бесстыдная. — Дай мне пару песен, я подумаю.       Бар взорвался смехом и одобрительными криками. Томлинсон качнул головой, пряча улыбку. — Я бы ему всыпал за это, Луи! — крикнул Доминик, ставя бокал на стол и уже поднимаясь на ноги.       Люди двигались между столиками, переговаривались, поднимали бокалы и то и дело поглядывали в сторону сцены. Пустых стульев становилось всё больше — их хозяева постепенно растворялись в толпе у сцены.       За соседним столиком девушка держала телефон поднятым ещё с начала выступления. Сначала в кадр попадал Хенрик. Светловолосый гитарист выглядел именно так, как обычно выглядят люди, которых любят камеры. Но потом объектив всё чаще начал останавливаться на Гарри. Сначала ненадолго, будто случайно, а потом всё увереннее. Ещё через несколько минут телефон почти не покидал Стайлса, словно девушка сама не заметила момент, когда её внимание окончательно переключилось на него.       Луи ожидал увидеть Гарри на сцене. Но он никогда не видел, как тот ведёт себя на протяжении целого концерта и как умудряется держать сотню незнакомцев в ладони. То, как он покачивал бёдрами, расставлял акценты в песнях, выдерживал паузы и флиртовал со зрителями, невозможно было почувствовать через экран. Всё та же девушка, что пыталась заигрывать с ним, в какой-то момент снова пробралась ближе к сцене и протянула ему шот. Второй она держала в руке. — Ты предлагаешь выпить с тобой? — спросил Стайлс, закончив одну из песен.       По залу сразу прокатился смех. Кто-то присвистнул, кто-то начал подбадривающе хлопать в ладоши. Где-то неподалёку раздался одобрительный вопль Найла, который, разумеется, успевал ещё и всё это снимать. Стайлс вытащил микрофон из стойки и подошёл ближе, всё ещё удерживая его в правой руке. — Да! — крикнула незнакомка. — Очень смелое предложение, — заметил Билли себе под нос, но его всё равно услышали ближайшие ряды. По толпе снова прокатился смех.       Гарри приблизился к самому краю сцены, присел на корточки и взял шот из её рук. Девушка выглядела так, будто готова была рассказывать об этом вечере всем знакомым до конца жизни. Он с подозрением посмотрел на напиток, затем осторожно поднёс его к лицу. Запах водки и энергетика тут же ударил в нос, заставив скривиться. — А ты умеешь выбирать коктейли, — заметил он, чуть понизив голос.       Толпа снова рассмеялась. Гарри чокнулся с девушкой, и они одновременно опрокинули шоты. Он поморщился, возвращая ей пустой бокал, и вытер рот тыльной стороной ладони. — Ещё хочешь? — немедленно спросила незнакомка. — Мы только на середине концерта, дорогая. Если Гарри будет пить после каждой песни, нам придётся выносить его отсюда за ноги, — рассмеялся Хенрик. — Неправда, — возмутился Гарри, выпрямляясь. — За ноги меня ещё ни разу не выносили. — Потому что мы обычно успеваем поймать тебя раньше, — отозвался Билли.       Зал снова взорвался смехом. Парень только покачал головой, вернул микрофон в стойку и привычным движением поправил её высоту. Водка уже начинала приятно согревать изнутри. Хорошо, что он успел поесть.       Музыка снова заполнила бар. Песни сменяли друг друга, толпа становилась всё громче, а атмосфера — всё свободнее. Во время кавера на Hozier Гарри заметил, что парнишка в первом ряду знает песню практически наизусть. Каверы всегда были беспроигрышным вариантом на концертах. Они удерживали внимание людей, которые впервые слышали группу, позволяли залу расслабиться и подпевать знакомым строчкам.       Но этот парень не просто подпевал. Он шептал каждое слово точно в нужный момент, не пропуская ни одной строчки. Гарри наблюдал за ним почти весь куплет. Потом подошёл ближе к краю сцены и направил микрофон в его сторону. Толпа сразу поняла, что происходит. Кто-то засмеялся, а друзья парня позади начали хлопать его по спине. — Давай, я же вижу, что ты знаешь её наизусть! — крикнул Стайлс, пытаясь перекричать музыку.       Парнишка сначала растерялся. Он что-то неуверенно пробормотал в микрофон, вызвав новую волну смеха у друзей поблизости. — Громче! — подбодрил его Гарри.       Друзья тут же подхватили: — Давай! Давай!       Парень покраснел, но на этот раз запел увереннее: — I think I'll take my whiskey neat, my coffee black and my bed at three...       Толпа начала хлопать в такт. Гарри широко улыбнулся и отступил на шаг, позволяя ему закончить строчку. — You're too sweet for me! — выкрикнул парень уже во весь голос.       По залу прокатилась волна одобрительного шума. Гарри перехватил микрофон обратно и, смеясь, повторил: — You're too sweet for me!       Луи наблюдал, как Стайлс смеётся над очередной шуткой Билли, возвращает микрофон в стойку и под разочарованный гул зала объявляет, что у них осталась последняя песня. И что они очень надеются: к её середине каждый человек в этом баре будет качать головой так усердно, что утром станет проклинать неизвестную группу из Лидса.

Machine Gun Kelly - Bloody Valentine

      И только сейчас Томлинсон понял, что за весь вечер ни разу не видел на лице Гарри привычной настороженности. Той самой, которая обычно появлялась первой и исчезала последней. Сестра не звонила ему каждые десять минут, никто не требовал от него объяснений, не задавал неудобных вопросов и не пытался загнать в угол. На сцене он был удивительно лёгким. Смеялся, спорил с Билли, подхватывал шутки из толпы, флиртовал, пил сомнительные шоты от незнакомок и вообще вёл себя так, будто весь мир наконец решил оставить его в покое. И в какой-то момент Луи перестал обращать внимание на разговоры вокруг. Он просто ждал, что этот засранец выкинет дальше.       Последние аккорды ещё висели в воздухе, когда звук постепенно начал стихать. Билли сделал финальный удар, тарелки тихо зазвенели, Хенрик провёл рукой по струнам, приглушая гитару, и на секунду в баре повисла пауза.       А потом зал взорвался. Крики, аплодисменты, свист — громко, неровно, живо. Кто-то стучал по столам, а ребята у сцены поднимали телефоны ещё выше, будто боялись пропустить даже финал. — Спасибо вам, — сказал Гарри. Голос всё ещё звучал немного хрипло, но уверенно. — К сожалению, нам нужно заканчивать.       Хенрик шагнул к своему микрофону, легко подхватывая момент: — Но вы всегда можете найти White Eskimo в соцсетях. Наши записи тоже где-то плавают, так что...пишите, если захотите увидеть нас в Лондоне ещё раз.       Когда группа наконец спустилась со сцены под крики, аплодисменты и свист, Луи наблюдал, как забавно выдохнул Гарри, набирая воздуха в рот, отчего его щёки превратились в круглый шар. К нему тут же потянулись люди. Коллеги обнимали его, хлопали по плечам, взъерошивали волосы, кто-то пытался что-то перекричать через общий гул. Найл продолжал снимать на камеру, а сам Стайлс только смеялся и постоянно оглядывался по сторонам, будто до конца не понимал, почему всё это внимание вдруг досталось именно ему. Он выглядел немного ошарашенным. Не испуганным и не смущённым, а скорее человеком, который рассчитывал просто отыграть концерт и выпить пива с друзьями, а вместо этого получил маленький личный триумф.       Луи всё так же стоял, облокотившись на стол. — Ты вообще нормальный? Ты где всё это прятал? — кричал Доминик парню. — Я же говорил, что сделаю из тебя звезду, Стайлс! — вопил Найл, одной рукой удерживая телефон и продолжая снимать всё происходящее, а другой каким-то чудом не расплёскивая высокий бокал пива.       Парень смеялся так легко и искренне, будто наконец позволил себе забыть обо всём, что произошло сегодня. Через несколько минут к нему снова подошла та самая девушка, которая угощала его шотом во время концерта, на этот раз с новым стаканчиком в руке. — Гарри, дашь свой номер телефона? — спросила она, протягивая ему рюмку.       Стайлс растерянно моргнул. Кажется, он даже не успел придумать ответ. Луи оттолкнулся от стола и за несколько шагов оказался рядом. — Прости, дорогая, но он уже занят.       Мужчина возник рядом с Гарри так естественно, будто всегда там стоял. Забрав у девушки шот, он слегка приподнял его в знак благодарности и поднял стаканчик навстречу её. — За хороший концерт? — спросил Луи, хитро улыбнувшись и вопросительно приподняв бровь.       Незнакомка рассмеялась и кивнула. — За хороший концерт.       Они одновременно выпили. Вернув девушке пустой стаканчик, Луи тут же притянул Гарри к себе за плечи и коротко поцеловал его в висок. Стайлс замер буквально на секунду, а потом снова рассмеялся. Девушка посмотрела на них обоих и подняла руки в знак капитуляции.