Добро пожаловать в Большемирье

      — Не переживай так сильно, Дин, всё пройдёт отлично! — раздался со спины звонкий голос, а после длинные пальцы зарылись в курчавые волосы, начиная массировать кожу.       — Дебютный показ, Нико, и не местечковый Fashion Week, а Euro Eath, — ответил, нервно дёргая пуговицу на рубашке цвета влюблённой жабы. — На нём представят свои коллекции лучшие современные дизайнеры, я не понимаю, как попал в их число.       — Ты среди них, потому что ты тоже лучший, Дин, как и твоя эко-коллекция. Твои «растения» затмят всех, можешь не сомневаться.       — Мои «растения» потеряли свой главный цветок, ты же знаешь, что Мишель сломала ногу. Не представляю, кого нашёл Роберт на замену, но сомневаюсь, что в такое время была свободна хоть одна модель международного уровня с нужным размером. — Поправив укладку и зачесав обратно выбившуюся чёрную прядь, Дин Грасс повернулся к своему любимому. — Жаль, что пришлось набрать только девушек, я бы предпочёл видеть тебя венцом своей коллекции. Ты бы великолепно смотрелся в хвойного цвета юбке из шёлка, произведённого из лепестков роз, и алой блузе. Ткань мягкая, нежная, почти как крем для профитроли, который ты готовил на днях, — прошептал, склонившись к приоткрытым губам, и оставил на них невесомый поцелуй.       — Продолжай, — сипло ответил Фьерро и провёл кончиком носа по гладковыбритой щеке.       — А туфли, что пришлось отдать Мишель, я готовил специально для тебя, размер подогнан идеально. Моё лучшее творение и самое сложное: шпилька из скального дуба, подошва и основная стелька из чёрного тополя, ремешки из красного полевого клёна и украшения в виде лепестков из отбелённой ольхи. Я лично обрабатывал, вытачивал каждый изгиб, полировал и собирал эту пару, представляя, как в нашей спальне одену их на тебя. Причём только их… Эти туфли бы стали украшением для твоих узких щиколоток, с которых бы я начал целовать ноги, прошёлся бы языком между пальцами, а потом выше, к икрам и бёдрам, чтобы у тебя от возбуждения проступили мурашки.       — Милый, — перебив, выдавил Нико и прикусил кожу на остром подбородке, — если ты продолжишь в том же духе, до Центра показов ни ты, ни я не доедем. — Ладонь недвусмысленно огладила пах, переместилась на ягодицы, и пальцы сжали половинку.       — Я бы и так предпочёл, чтобы ты остался дома. До сих пор не верится, что мой муж согласился представлять чужую коллекцию, когда от участия в моих показах отказываешься уже второй год. — Поцелуй в висок, и Дин скрылся в гардеробной в поисках брюк.       — Не ревнуй, — усмехнулся Нико, заправив за ухо длинную каштановую прядь.       — Надеюсь, что ты ушёл не к этому напыщенному петуху Маккарди! — приглушённо послышалось из-за стеклянной двери.       — Чтобы ты меня всю жизнь этим попрекал? Нет уж, я не пойду к Маккарди, даже если он останется единственным дизайнером на этой планете.       — Надеюсь на это. Как я выгляжу? — раздалось со спины, и Фьерро обернулся, придирчиво осматривая любимого.       — Под стать своей фамилии, зелёный, как трава, — улыбнулся и поправил воротник рубашки. — Поехали.       Спустя полчаса белый «мерседес» остановился у Центра модных показов, рядом со входом в который собрались десятки журналистов. Стоило покинуть шумоизолированный салон, как мужчин оглушили звуки музыки, хор голосов, в котором невозможно было разобрать выкрикиваемые вопросы, и ослепили яркие вспышки фотокамер. Несколько кадров для прессы, быстрый поцелуй за высокими дверями здания, и Дин сам не понял, как оказался за кулисами, слушая эмоциональные возгласы своего помощника Роберта.       Происходящее вокруг напоминало цветастый калейдоскоп: насыщенные красками образы моделей, которые выстроились в ожидании своего выхода на подиум; визажисты, наскоро заканчивающие наносить макияж; резкий запах лака для волос и косметики, раздражающий обоняние; мельтешащий Роберт, рассказывающий, что главная модель произведёт фурор.       — Как она выглядит хоть? — перебил Грасс, отмахнувшись от кисточки визажиста.       — Нет времени на знакомство, увидишь на подиуме, но, Дин, поверь, ты не пожалеешь, — заверил лысеющий толстячок. — А теперь к делу, по сигналу того парня выходишь на сцену, чтобы представить свою коллекцию. У тебя не больше трёх минут, потом заиграет музыка, и твои великолепные «растения» покажут себя.       Кивнув, Дин позволил в последний раз поправить причёску, чихнул, когда пудра с кисточки попала в нос, и замер в ожидании сигнала. Парень, на которого указал Роберт, переговаривался о чём-то с другим сотрудником, сверился с часами на запястье и кивнул кому-то в высоте. В зале погас основной свет, и гости показа возбуждённо загудели в ожидании.       Грасс медленно выдохнул, прикрыв веки, переступил с ноги на ногу и, сосредоточившись, посмотрел перед собой. На бледных губах расцвела приветливая улыбка, взгляд карих глаз очистился от волнения и страха, наполняясь уверенностью.       Щелчок, слышимый только за кулисами, и загорелась жёлто-зелёная подсветка подиума. Щелчок погромче, и яркий белый луч подсветил сцену в том месте, куда должен был выйти Дин и объявить о начале показа. Гул аплодисментов, сначала громкий, но постепенно утихающий, и тишина в конце, что стал слышен шёпот Роберта за спиной. Кивок от парня, и Дин, расправив плечи, уверенно шагнул на сцену.       Лица гостей в первых рядах можно было различить из-за подсветки, но остальные приглашённые скрывались в темноте. Подиум тянулся вперёд метров на двадцать, дальше — поворот, образуя букву «П», чтобы показать моделей как можно большему числу гостей и спонсоров. Зеркальная поверхность подиума напоминала речку, по бокам которой тянулась имитация зелени и цветов, сделанная из биоразлагаемых полимеров. За спиной три ветвистых дерева образовывали арку, смыкаясь кронами в высоте, а в арке два прохода, чтобы модели не пересекались между собой.       — Меня зовут Дин Грасс, и я рад приветствовать вас, дорогие гости, на открытии Euro Eath Fashion Week, — раздался из колонок хриплый тенор. — Возможно, многие из вас задумываются над тем, кто я вообще такой и что забыл здесь. Знаете, вплоть до сегодняшнего утра я задавался тем же вопросом и не мог поверить, что ещё полгода назад я, неизвестный дизайнер из провинции, буду открывать крупнейший европейский показ. Напоминаю, что все средства, вырученные сегодня, пойдут на высадку деревьев в лесах, озеленение городских парков и скверов.       За спиной раздался шёпот, требующий ускориться, и Дин, сделав шаг в сторону, произнёс:       — А сейчас я с гордостью хочу представить вам свою коллекцию, выполненную из экологичных тканей, под названием «Растения, которых мы лишились».       И под аплодисменты Грасс скрылся в другом проходе, освобождая дорогу моделям. Заиграла ритмичная музыка, и первая девушка вступила на зеркальную поверхность подиума. Высокая и худая, как и все модели, но с открытым взглядом и лёгкой улыбкой на губах, она уверенно зашагала вперед. Длинная узкая юбка из ананасовой кожи, крашенной в лесной зелёный, короткий топ в тон, а за спиной в разные стороны расходилась имитация прямых стеблей с яркими жёлтыми цветами на концах. Кожа модели в свете софитов переливалась блестками и благодаря макияжу отливала желтизной, подчёркивая цветки.       По задумке Дина модель представляла образ сильфия, растения, которое исчезло ещё до наступления нашей эры. Скромный цветок открывал коллекцию, а дальше образы сменялись яркими и нестандартными. Фиалка крийская сделала круг и уступила дереву Франклина, следом — саговник обыкновенный, а сразу за ним — кэмпион; всего тридцать видов цветов и растений. Для создания одних моделей использовались настоящие фотографии или рисунки цветов; для других Грасс задействовал только фантазию, добавив эпатажа для запоминания.       И вот музыка замерла, послышались шелест листьев и далёкое пение птиц. Дин замер в предвкушении, ожидая выхода венца своей коллекции — имитации не вымершего, но исчезающего цветка клюв попугая.       Цок, цок, цок — звук деревянных набоек эхом распространился по залу, словно к туфлям прикрепили микрофон. Гости удивлённо вздохнули, когда модель сделала шаг на подиум, а Грасс не смог оторвать взгляда от стройных щиколоток, на которых деревянные туфли сидели как влитые. Бледная кожа ступней контрастировала с бурыми ремешками, белые лепестки обняли косточки на лодыжках, а модель уверенно шагала вперёд. Взгляд заскользил выше, по длинным ногам, по икрам, мышцы на которых приобретали чёткие контуры при каждом шаге. Короткая юбка хвойного цвета едва доходила до колен, шёлковая ткань струилась по бёдрам, полоски, имитирующие листья, разлетались в стороны. Выше — плоский живот и подозрительно знакомое родимое пятно рядом с пупком.       Свистящий выдох, и Дин поднял взгляд на лицо модели и обомлел. С подиума смотрели родные зелёные глаза Нико Фьерро, в глубине зрачков различались смешинки, пока любимый гордо вышагивал по зеркальной поверхности. Взмах руками, и широкие рукава раскрылись, выпуская скрытый слой ткани жёлто-оранжевых оттенков. Грациозный поворот, улыбка на подкрашенных красной помадой губах, и Нико завершил свой выход под шквал аплодисментов.       — Я же говорил, что всё пройдёт отлично, и никакой Маккарди теперь тебя не превзойдёт, — прошептал он, замерев у арки, и взял под руку, выводя Дина в центр сцены.       Финальный выход всех моделей, и Грасс сделал завершающий круг под руку с главной звездой и венцом своей коллекции, со своим любимым Нико Фьерро.       — Предупредил бы, что готовишь такой перфоманс, — произнёс Дин, отойдя с мужем в сторону.       — Не мог отказаться от возможности увидеть твоё удивлённое лицо. Зато стал венцом коллекции, как ты и хотел. — Нико оставил след поцелуя на щеке и отстранился. — Спасибо за туфли, Дин.       — Очень надеюсь, что ты повторишь благодарность вечером в спальне.       — Могу начать повторять прямо сейчас, — прошептал Фьерро и, кивнув в сторону небольшой кладовой, потянул мужа за собой.       Грасс, подмигнув смотрящему в упор Роберту, поспешил следом за любимым, собираясь не только получить благодарность, но и дать в ответ.