and it never goes

К Лестеру Найгаарду пришла жена. Не та, что молодая, красивая и покладистая, а та злобная старая стерва, которой он год назад череп проломил. Перл Найгаард сидела на переднем пассажирском «Пассата» и укоризненно смотрела на муженька, свернувшегося в клубочек на заднем сиденье. По лицу её стекала кровь – такая же красная, как и год назад. Светлые волосы прилипли к окровавленному лбу, а в проломе между костями черепа пульсировал мозг – светлое пятно в тёмно-красной жиже, будто вишнёвая косточка в банке варенья. Кровь капала с подбородка и стекала по кожаной обивке сидений. Омерзительное зрелище. - Сам виноват, а я говорила, я предупреждала, а ты меня не послушал, и вот посмотри, что случилось, надо было меня слушать, - бубнёж усопшей раздражал Лестера, не давая ему заснуть. - Сука, я ж тебя год назад за это и прикончил! – рыкнул Лестер в пустоту салона, обернувшись. Перл Найгаард сидела всё там же, пачкая кровью салон новенького «Пассата». Рядом с ней, на водительском месте, сидела Линда – с ровным красным входным отверстием во лбу. Линда смотрела на Лестера – печально, без капли укора, только грусть наполняла её раскосые глаза. По щеке её скатилась капля крови, смешавшись со слезинкой. - Лестер, дорогой, не переживай, у тебя всё получится! – лепетала Линда Найгаард, пытаясь утешить несчастного вдовца. – Прости, что тот говнюк убил меня и привлёк к тебе внимание копов! Если бы не я, мы бы уже были в Акапулько, прости. Лестер Найгаард распахнул глаза. В салоне было пусто. Капелька конденсата сбежала по лобовому стеклу и ударилась о приборную панель. Никаких мёртвых жён с их дурной болтовнёй. Никаких копов, никаких киллеров. Лестер тяжело вздохнул, бросил взгляд на часы – 4:15 утра, вот-вот наркоманы потянутся на парковки, чтобы как следует накуриться травкой – и снова погрузился в сон. Хороший сон – залог здоровья, а оно Лестеру явно пригодится. Лорну Малво сны снились редко. Обычно это были краткие пересказы событий последних нескольких дней – как хороший такой детектив или боевичок ночью глянуть. Иногда это были полноценные триллеры с элементами мелодрамы, которые мозг радостно режиссировал на основе воспоминаний как материальных, в виде недавно прослушанных кассет, так и нематериальных – цепочек событий, которые его обладатель либо запускал сам, либо имел счастье наблюдать. Цепочки обычно начинались с чего-то безобидного, вроде хамоватой бабки в переполненном автобусе или невкусного бургера в забегаловке и заканчивались летальными исходами разной степени мучительности. Ещё реже ему снились города – Нью-Йорк, Чикаго, Фарго, Вегас – любой город, кроме одного. Лорну Малво никогда не снилась Виннемакка. В детстве маленький Лорн искренне верил, что жизни за пределами Виннемакки нет, а Лас-Вегас и прочие Рино — это всё выдумки, чтобы запудрить ему мозг. Взрослые говорили, что он просто дурачок, раз думает, что вселенная ограничивается маленьким городом на пару тысяч человек где-то в пустынях Невады. Лорн немного подрос и понял, что дураки, на самом деле, взрослые – только дурак будет жить с нелюбимой женой в попытках сохранить жалкое подобие семьи. Только дура не будет замечать следы помады на одежде и чужие волосы в сливе душевой. В конце концов, только полному идиоту придёт в голову на полном серьёзе осуждать пятилетнего ребёнка из крошечного городка за то, что он посмел подумать, что за пределами места, которое он ни разу не покидал, ничего нет. Многие и в сознательном возрасте так думают, и их никто не осуждает. Когда Лорн Малво подрос ещё больше, он узнал, что кроме Виннемакки в мире есть ещё и другие города. Он видел северное сияние над Аляской и океан, омывающий Гавайи, он видел небоскрёбы Нью-Йорка и старые кварталы Нового Орлеана. К тридцати годам он побывал во всех штатах Америки, сбившись со счёта посещённых городов где-то после семидесятого. Ему иногда снился ледяной Фэрбанкс и жаркий Даллас, промозглый Бостон и сухой Денвер, казино Лас-Вегаса и болота Батон-Руж. Но Виннемакка впервые приснилась Лорну Малво на больничной койке. Он видел с детства знакомые улицы, видел закат с одноимённой горы. Видел родителей – печальную мать и вечно хмурого отца, видел Дельту, как она в прыжке ловит летающую тарелку и ловко маневрирует среди овец, разделяя стадо по загонам. Он видел Дельту на махровом полотенце, пятнадцатидневную, и в коробке от телевизора, пятнадцатилетнюю. Очнувшись, Лорн Малво почти поверил в вещие сны: всё, что ему оставалось – Виннемакка и похороны в коробке от холодильника, в телевизорную он вряд ли влезет. Спасибо, Лестер. Век не забуду твоей доброты. - У меня для вас есть две новости: хорошая и плохая, - ослепительно улыбнувшись, искромётно пошутил Резчик. Чувак, ты сериалом не ошибся? Оставь свои шуточки для «Гриффинов», там любят сообщать пациентам диагноз под песни и пляски. - Валяй, - фыркнул Лорн Малво, окончательно придя в себя. Обезболивающие для собак действовали ничуть не хуже человеческих: больно не было, а разум был ясен, как никогда прежде. - Хорошая новость: операция прошла без эксцессов, правда, у тебя дважды сердце остановилось, но это ничего страшного, наша анестезиолог просто святая. За бегать не скажу, но ходить точно будешь. Не под себя, в смысле, - на одном дыхании выдал Резчик. - А плохая? – Малво настороженно посмотрел ветеринару в глаза. Резчик подумал, что, наверное, стоит прикрыть лавочку. Не хватало ещё, чтобы на тебя настороженно зыркали… всякие. Укус ротвейлера, и тот поприятнее будет. - Счёт составит 180 тысяч долларов, - Резчик уже не улыбался, хотя хотелось. Кто ж расстроится, когда подработка внезапно приносит такой доход, это тебе не эмбрионов из баб вытаскивать по тысяче баксов за штуку. - Наличные подойдут? – уточнил Лорн Малво у Резчика. Не то чтобы у него был выбор, конечно. Не натурой же ему расплачиваться, в конце концов, а за чек, да на такую сумму, и налоговая прижать может. - Ну, не натурой же мне с тебя брать, - нервно рассмеялся Резчик. Малво закатил глаза. Шутки – явно не его конёк, его коньку он руку в жопу засовывал на практике на ферме. – Посиди тут с недельку, как восстановишься, привезёшь бабло. Резчик мышью выскользнул из комнаты, пообещав себе больше не шутить над пациентами. Пошутит так над какой-нибудь бабулькой с болонкой и окажется безработным. Или над киллером, и окажется в лесу и в нескольких пакетах одновременно. Лорн Малво отпил воды из бутылки с безопасным горлышком, тяжело вздохнул и откинулся обратно на белые простыни. Сознание с каждой секундой прояснялось всё сильнее, а мыслей о том, что должно стать с причиной всех его мучений, становилось всё больше. Он убьёт этого ублюдка, стоя на своих ногах – убьёт мучительно. Лестер должен умирать долго, должен успеть перед смертью в полной мере насладиться всеми последствиями своей идиотской выходки с капканом. Должен компенсировать все издержки с процентами – не деньгами, нет. Натурой, в самом примитивном и в самом минимальном смысле этого слова. Лестер Найгаард должен страдать. Перед тем, как умереть, разумеется. К вечеру Лестер Найгаард добрался до Монтаны в компании мёртвых жён. Те тихо переругивались на заднем сиденье Пассата и по-хозяйски уселись за стол в маленькой хижине, затерянной в горах национального парка. Лестер списал это на недосып и долгую дорогу, выпил стаканчик виски и отрубился на кровати, не раздеваясь. Мёртвые жёны наконец-то затихли. Чёрный «Форд», объявленный в федеральный розыск, догорал в полях в нескольких десятках миль от Су-Сити. К утру об этом узнает Молли Солверсон, а пока остатки салона дотлевали, то тут, то там поблёскивая красным в ночной темноте.